Поиск авторов по алфавиту

Автор:Соловьев Владимир Сергеевич

Соловьев В.С. Предисловие к переводу «Истории материализма» Ф. А. Ланге

Предисловие к переводу „Истории материализма"

Ф. А. Ланге 1.

1899.

 

'История материализма Ф. А. Ланге, появившаяся более тридцати лет тому назад (в 1865 г.), остается до сих шор незамененным руководством по этому предмету, что при богатстве философской литературы в Германии достаточно ручается за доброе качество книги и за пользу е перенесения путем переводов в другие, менее обильные литературы. Здесь я укажу лишь в нескольких словах на отличительный характер этой книги и на общее значение ее предмета.

Широкое распространение материалистических взглядов и учений в XVIII веке и шумная их «реставрация» в половине XIX века после торжествующего владычества чисто-умозрительного идеализма, — обе эти эпохи (особенно последняя) породили великое обилие полемических и апологетических рассуждений на разные темы, затрагиваемые материализмом. При неравных качествах эти произведения отличались одинаковою недолговечностью.

Кто прежде знал, тот позабыл

Все их мудреные названья.

Книга Ланге не принадлежит к этого рода литературе. Смотря на свой предмет с некоторой философской высоты, автор не испытывает и не вызывает наивного полемического задора. Вме-

____________

1 Настоящее предисловие помещено в первом томе издания: — Ф. А. Ланге. История материализма и критика его значения в настоящем. Перевод с пятого немецкого издания, под редакцией и с предисловием Владимира Соловьева. Южно-русское книгоиздательство Ф А. Иогансона. Киев — Харьков. 1899—1900. Два тома. — Г. Р.

371

 


сте с тем это не есть только история материализма: с историческим изложением умственных явлений тесно связана здесь их многосторонняя философская оценка с определенной точки зрения, именно кантианской, при том в той особой возвышенно-идеалистической окраске, которую умственные построения Канта получили от поэта-мыслителя Шиллера. Я не считаю эту точку зрения окончательным выражением истины, так как истина не есть только идеал, а, имея вечную реальность в Боге, становится реальною в человеке и в истории человечества, конец которой есть полное, адэкватное, воплощение абсолютной идеи в явлении. Но я думаю, что кантианский идеализм достаточен для окончательной философской критики материализма; потому что материализм, как философия, перестает быть возможным убеждением для ума, поднявшегося до тех мысленных запросов и задач, которые с особою силою и ясностью выдвинуты именно критическою философией Канта. Его критицизм есть тот мост, через который должны проходить все философские учения, но на котором некоторые из них проваливаются. К последним принадлежит и материализм. Это делается само собою, безо всякой полемики.

Критическая философия разрушительна для материализма не со стороны его положительного содержания, которое дается естествознанием, а только со стороны, его метафизических притязаний, чуждых всякой научности.

Материализм, как низшая элементарная ступень философии, имеет всегдашнее, прочное значение; но, как самообман ума, принимающего эту низшую ступень за целую лестницу, материализм естественно исчезает при повышении философских требований, — хотя, конечно, до конца истории будут находиться умы элементарные, для которых догматическая метафизика материализма останется самою соответственною философией.

По природе для ума человеческого привлекательна только истина. От древности и до наших дней начинающие философствовать умы пленялись заключенною в материализме истиною — о единой основе всякого бытия, связывающей все вещи и явления, так сказать, снизу — в темной, бессознательной, «стихийной» области. Но материализм не останавливается на признании этой истины, а также не ставит ее логическое развитие как свою дальнейшую задачу; вместо этого он сразу, а priori признает материальную основу бытия 

372

 


саму по себе за всецелое и безусловно достаточное начало мирового единства, т. е. допускает как самоочевидную истину, что все существующее не только связано общею материальною основой (в чем он прав), но еще и то, что все в мире только ею, только снизу и может объединяться, а все прочие начала и стороны всемирного единства суть только произвольные фикции. А затем, упростивши таким образом общую задачу миропонимания, материализм естественно обнаруживает тенденцию упростить до крайности и самое содержание в представлении о единой основе бытия. С теоретической стороны все сводится окончательно к совокупности простейших телец — атомов, а с практической — к действию простейших материальных инстинктов и побуждений. Ясно, что этим могут удовлетворяться лишь простейшие умы.

Вот перед вами удивительно сложное, величественной архитектуры здание, поражающее вас единством стиля и плана и загадочностью своего назначения; а вам указывают на ту, впрочем, несомненную истину, что это здание состоит из одного и того же материала, что оно все построено из одинакового гранита. Вам приходится отвечать, что вы в этом не сомневаетесь, но что это не интересно и ничего для вас не объясняет. Или вы слышите, положим, историю о страданиях юного Вертера и при ней объяснение, что все это имеет своею материальною подкладкою известную физиологическую функцию, свойственную не только всем человеческим, но и большинству животных и растительных организмов. И тут вам придется сказать, что вы в этой истине не сомневаетесь, но что вас интересуют не физиологические корни, а психологические и этические цветы и плоды на дереве жизни. А когда вас уверяют, что единство здания окончательно сводится к одинаковости материала, и окончательное основание любви заключается в физиологической функции, то вы можете заявить свое бесспорное право относить термин «окончательно» не к одному нижнему, а также и к верхнему концу той жизненной линии, среди которой вы себя ощущаете.

Такое право, кажется мне, достаточно явственно и убедительно выступает как общий вывод из «Истории материализма».

Через двадцать лет после «Истории материализма» Ланге вышла «История этики» Иодля (2 тома, 1882—1889 гг.; русский перевод под моей редакцией появился два года тому назад в Москве в изда-

373

 


нии К. Т. Солдатенкова). Оба сочинения, написанные с одной и той же точки зрения и по одинаковому общему плану, дополняют друг друга, поскольку у Ланге преобладают (хотя не исключительно) вопросы теоретические, тогда как Иодль рассматривает преимущественно (но также не исключительно) вопросы практической философии. О тех частных видоизменениях и дополнениях, которые вносятся обоими авторами в общий взгляд Канта, я еще буду иметь случай говорить во II томе настоящего издания.

При переводе соблюдена возможная близость к подлиннику, а в примечаниях, для удобства читателей, сделаны ссылки на существующие русские переводы соответственных сочинений.

В конце второго тома, после примечаний автора, будут помещены мои примечания к обоим томам 1.

____________

____________

1 Во втором томе помещено было нижеследующее заявление редактора издания: «Принужденный болезнью глаз отказаться на неопределенное время от всяких письменных и книжных занятий, я, к сожалению, поставлен в невозможность исполнить высказанные в предисловии к первому тому обещания относительно примечаний к обоим томам Ланге. В этих примечаниях я имел в виду оговорить и выяснить те пункты, в которых я существенно несогласен е автором «Истории материализма». Владимир Соловьев. 31 августа 1899 года". — Г. Р.

374


Страница сгенерирована за 0.19 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.