Поиск авторов по алфавиту

Автор:Игнатий (Брянчанинов), святитель

Игнатий (Брянчанинов), свт. Письма к монашествующим

Файл в формате pdf взят на сайте http://www.btrudy.ru/archive/archive.html

Правообладателем разрешена публикация только на нашем сайте.

Разбивка страниц настоящей электронной книги соответствует оригиналу.

Письма к монашествующим

 

П и с ь м о 1

к митрополиту Московскому ФИЛАРЕТУ

(Просьба не назначать его (архимандрита Игнатия (Брянчанинова) цензором и объяснение причин, которые делают эту должность весьма отяготительной для него)

(ГБЛ, ф. 425, картон 1)

 

Ваше Высокопреосвященство!

Милостивейший Архипастырь и Отец!

Когда имел я счастье быть у Вас и Вам благоугодно было спросить, не имею ли усердия участвовать в цензуре духовных книг, то внезапность вопроса не дозволила мне представить на благорассмотрение Вашего Высокопреосвященства удовлетво­рительного ответа. Сими строками хочу пополнить оный.

Нахожу должность цензора весьма для себя отяготительною и по душе и по телу. По телу: должен я по крайней мере в неделю раз ездить в Петербург для общих со­вещаний с прочими членами Цензурного комитета. Весьма часто должно будет мне являться для объяснений к членам Святейшего Синода, в случае их нездоровья или отлучки должен повторить приезд... По душе: решился я принять монастырскую жизнь не для цели честолюбия земного, ниже для цели пострижения; напротив, должен был не без сильной душевной борьбы отказаться от честолюбивых видов и призраков, являвшихся мне во всем блеске в мирской моей жизни. Если присово­купить к сему любовь моих родителей, то могу сказать: сколько сделал я пожертво­ваний многоценных, дабы наследовать уединенную келлию, то село, на коем скрыт бесценный бисер! Десять лет уединяясь (более или менее) в келлии и отвлекая ум мой от многообразности и многочисленности предметов - уже чувствуя, что многие воспоминания во мне замерли, - не могу без очевидного бедствия душевного вдать­ся в море забот внешних, суждений, прений, выездов, - в жизнь путешественника...

Прошу и убеждаю Ваше Высокопреосвященство: как милостивое расположение Ваше и доверенность внушили Вам мысль возложить на меня упомянутую долж­ность, так оное же милостивое расположение и внимание к слабостям моим, к ду­шевному направлению и к покорнейшей просьбе да убедят Вас оставить грешного Игнатия плакатися о гресех его. Довольно, предовольно для осуждения моего на Страшном Суде Христовом собственных грехов и настоятельского ига, недостойне носимого. Прошу святых молитв и прощения за многословие.

 

Архим. Игнатий

21-го декабря 1837 года

299

 

 

П и с ь м о 2

(Архимандрит Игнатий приглашает митрополита Филарета

провести лето в Сергиевой пустыни)

 

Ваше Высокопреосвященство!

Милостивый Архипастырь и Отец!

Позвольте мне в единонадесятый уже час поздравить Вас с пресветлым праздни­ком Воскресения Христова и приветствовать радостнейшим приветствием: Христос Воскресе!

С того времени, как узнал я, что Вы должны провести нынешнее лето в Петер­бурге, не могу не беспокоиться насчет Вашего здоровья, коим запасаетесь Вы в про­должение лета на целый год. Кажется, Сергиева пустынь относительно воздуха могла бы затенить Москву, более других окрестностей петербургских, если бы Вы благо­волили провести в оной нынешнее лето. Комнаты сухие, при Вашей неприхотливо­сти весьма достаточны, кухня особенная, стойла для шести лошадей, навес для кареты, для секретаря особенная, отдельная и поместительная комната, для келей­ника также, земляники в саду предовольно.

Прошу Вас и молю, Высокопреосвященнейший Владыко, не отриньте сего усерднейшего приглашения!

Не нужно говорить, сколько братия и я были бы утешены Вашим присутствием. Нашу радость разделили бы все те, кои к Вам привержены и кои готовы Вас встретить, заботиться о Вашем летнем пребывании, как бы о верном залоге Вашего здоровья.

Высокопр[еосвященнейший] Владыко! Прошу Вашего Архипастырского] благосло­вения и молитв... С истинным высокопоч[тением] и преданности) честь имею быть.

 

Вашего В-ва Милостивейшего Архипастыря и Отца

покорнейший послушник

 Архимандрит Игнатий

30-го апреля

 

 

П и с ь м о 3

к Оптинскому иеросхимонаху Макарию (О значении Московского митрополита Филарета в издательской деятельности Оптиной пустыни и другие предметы)

(ГБЛ, ф. 214, № 361. Летопись скита Оптиной пустыни.

1852 - 1860 гг. 22 мая 1853 г. Л. 113 об. - 115)

 

Ваше Преподобие!

Достопочтеннейший Старец о. Макарий!

Приношу Вам искреннейшую благодарность за воспоминание Ваше о мне греш­ном и поздравление с великим Праздником праздников, Воскресением Христовым, с которым и я Вас равномерно поздравляю, желая Вам и всей Вашей о Господе бра­тии здравия и спасения.

Приношу Вам благодарность за экземпляр вновь изданной книги преподобного Феодора Студита. Сообразно тому, как Вы изволите писать, Высокопреосвящен­нейший Митрополит Московский Филарет благоволил написать мне, что он жела­ет напечатания книги преподобного Исаака Сирского. Все монашество обязано бла- годарностию этому Архипастырю за издание отеческих книг Оптиною пустынею. Другой на месте его никак не решился дать дозволение на такое издание, которое

300

 

 

едва ли уже повторится. В свое время книги, изданные Вашею обителию, будут весь­ма дороги и редки. Я совершенно согласен с Вами, что для монашества, которое жи­тельствует по книгам святых отцов, необходим точный перевод с подлинников по­средством лица, вполне знающего монашескую жизнь. Таковым лицом без сомне­ния был Старец Паисий...

Поручая себя Вашей отеческой любви и испрашивая Ваших св. молитв, с чувст­вом искреннейшей преданности и уважения имею честь быть

Вашего Преподобия

 покорнейшим послушником

Архимандрит Игнатий

30-го апреля 1853 года

 

 

П и с ь м о 4

к Оптинскому иеросхимонаху Макарию (О напечатании Оптиной пустынью творений святых отцов)

(ГБЛ, ф. 214, № 361. Летопись скита Оптиной пустыни. Л. 281 - 282)

 

Ваше Преподобие!

Достопочтенный и многолюбезный Старец отец Макарий!

Приношу Вам искреннейшую благодарность за милостивое воспоминание Ваше о мне недостойном и за присланную книгу В[еликого] Варсонофия в русском пере­воде. Все русское монашество обязано особенною благодарностию Оптиной пусты­ни за издание многих творений святых отцов перевода Старца Паисия, столь точно передававшего отеческие мысли. И перевод на русский язык монашеских отечест­венных писаний, по знанию монашеской жизни, гораздо удовлетворительнее совер­шается братией обители Вашей, нежели перевод их людьми, чуждыми этой жизни.

Отец архимандрит Моисей благоразумием своим и терпеливым ношением немо­щей ближнего привлек в недро обители своей избранное иноческое общество, ко­торому подобного нет во всей России...

Потрудитесь передать мой усердный поклон о. архимандриту Моисею, о. игуме­ну Антонию, о. Ювеналию и о. Льву.

 

20-го июля 1855 года

 

 

П и с ь м о 5

к брату, занимающемуся умною молитвою

(ГПБ, ф. 1927, № 288)

Призываю на тебя и на начинания твои благословение Божие! Да содействует те­бе милость и помощь Божия!

Удивляюсь простоте твоего сердца и утешаюсь ею! Повторяю сказанное в по­следнем письме моем: «Ничем наружным не связываю тебя. Делай, что признаешь за лучшее для своих обстоятельств: на всем, что ни предпринимаешь с благою це­лью, - буди благословение Божие». Разумеется: сюда принадлежат отношения твои к ближним...

Человечек! Твое назначение - не себе принадлежать, а ближним! Потрудись до­ставить им стяжание чистое, святое!

301

 

 

Получив твое письмо от 25 - 29 ноября, я не поторопился отвечать на него: ответ на вопрос, всего более тебя занимающий, мною уже дан в посланном к тебе последнем письме. А я в то время лежал и лежал: лекарство целит меня, но по временам крутит, лишая сил и способностей ко всякому занятию. Ты желаешь иметь от меня подробней­ший, точнейший отзыв об отношениях твоих к старцу Н.? Вот он — не следствие слов твоих, но, как подобает, извещение недостойного сердца моего, извещающегося и про­свещающегося святым миром. Избрание твое вполне одобряю. Оно — избрание не ве­треное, избрание сверстника юного, а человека уже в некоторых летах, имеющего в глубине своего сердца чувство «хранить тебя». Этот человек так устроен и по природ­ному своему нраву, что может служить для тебя, по природе пылкого, преполезным ограничением в твоем наружном поведении. Желаешь, чтоб я утвердил ваше располо­жение о Господе моим убогим благословением? И призываю на вас благословение Божие, призываю благодать Божию, немощное врачующую, недостаточное восполня­ющую, споспешествующую всем святым начинаниям, без которой никакое истинное доброе дело совершаться не может. Да творит Господь над вами святую волю Свою, да изливает на вас святую благость Свою! Во всем этом обстоятельстве нехорошо только то, что ты в порыве горячности давал слово пред Крестом. Отчего бы не дать этого слова со страхом Божиим и смирением, как велит в таких случаях поступать святой апостол Иаков; он завещевает говорить так: «Аше Господь восхощет и живи будем, и сотворим сие и оно» (Иак. 4, 15). Не думаешь ли, что обещание от клятвы и порыва получает твердость? Нет! От них-то оно и делается хилым. Давал святой апостол Петр на тайной вечере клятвенное обещание умереть со Христом, и какое же было последствие этой клятвы?.. Господь встретил клятвенные обещания, — сказал, что «они от неприязни». Точно, «они от неприязни»! В них — самонадеянность, устранение Бога, оживление са­мости, плотское мудрование! В них, как замечает св. апостол Иаков, гордыня, хвала, то есть самохвальство! Да стяжут слова наши твердость от крепкого Господа! Да будут они тверды, как основанные на камени заповедей Евангельских.

Вот как я хочу, чтобы ты вел себя в таких случаях, а прошедшее да простит тебе Бог! Вникни: ничего нет чудного, необыкновенного, что мы впадаем в погрешности, что в нас действует грех! Этому удивляются, этим смущаются одни неопытные. Мы все - в падении; зачинаемся уже в беззаконии, уже родимся в грехах. Должно с терпением и долготерпением носить «ярем Навуходоносоров», то есть действие в себе греха, и с ми- лостию к себе очищать себя покаянием, повергая немощь свою пред Богом... Всякое нарушение закона очищается покаянием, дело неправильное получает правильность, когда его выправят по Евангельским заповедям. Так очищаются и поправляются обе­щания клятвенные, данные в явное противоречие закону Божию. Опять превосходным примером нам может служить святой апостол Петр. Нарушив клятвенное обещание свое, от порыва нрава, обещание умереть за Христа, он оплакал свои клятвы плачем горьким; впоследствии, уже водимый Духом и разумом Истины, вкусил смерть за Хри­ста — и с каким смирением! — вкусил ее не как приносящий дар Богу, но как прием­лющий дар неоцененный от руки Божией, как вполне недостойный такого дара. Же­лаю, чтоб ты усовершился в любви к ближнему, очистив себя от двух крайностей, от двух друг другу противоположных недугов, которыми заразило падение любовь чело­веческую: от вражды и от пристрастий. Этого достигнет сердце, когда почиет в Боге.

Христос с тобою! Он да причтет тебя к людям «Своим», да дарует тебе ту кре­пость, которую приемлют от Него люди - точно Ему «Свои».

 

14-го декабря 1847 года

302

 

 

Р. S. Со вниманием прочитывай мои недостойные письма, не спеша. Моли Бога, чтоб даровал мне слово истинное, духовное, а тебе разумение этого слова. Слово ду­ховное, точно невещественное, неудобоемлемо, ускользает от ума ветхого. Оттого и случается, что перечитывающий его встречает в нем много нового, ускользающего при первом чтении и чтениях. Ты — хотя и человечек — но ум у тебя, как обращав­шийся лишь в вещественном, еще какой-то толстый, духовное переделывает на вещественное. И является у него забота, как у Никодима: «Како человек может ро- дитися стар сый? Еда может второе внити во утробу матери своея, и родитися? (Ин. 3, 4). Мне тебя - мученичка - жаль, у тебя столько разнородных страданий! Не мучься заботами Никодима! Душа моя! Мне бы хотелось — только утешать тебя! Что ж мне делать, когда чаша обильного утешения, подаемая из страны духовной в стра­ну вещественности, для самого вкушения ее требует распятия. Привыкший к вину ветхому не «абие хощет новаго», сказал Спаситель.

 

 

П и с ь м о 6

к брату, занимающемуся умною молитвою

(ГПБ, ф. 1927, № 288)

 

Мир тебе! Благодать Божия да сопутствует тебе, да хранит тебя, да устраивает твое внешнее положение. Будь спокоен: все совершающееся с тобою совершается как бы с рабом Христовым, которому должно «многими скорбями внити в Царствие Божие», которому должно «проити сквозь огнь и воду, и изведену быти в покой», которого сердцу предназначено «возвеселиться утешениями Божиими по множест­ву болезней его».          ’

При утешениях — за верное, за непрелестное, за Божие принимай одно вполне не­вещественное духовное действие, являющееся в мире сердца, необыкновенной тиши­ны его, в какой-то хладной и вместе пламенной любви к ближнему и всем созданиям, любви, чуждой разгорячения и порывов, любви в Боге.и Богом. Этот духовный пла­менный хлад, этот всегда однообразный тончайший пламень - постоянный характер Спасителя, постоянно и одинаково сияющий из всех действий Спасителя, из всех слов Спасителя, сохраненных и передаваемых нам Евангелием. В этот характер обле­кает Дух Святый, при производимых Им утешениях, служителя Христова, снимая с души его одежду ветхого Адама, облекая душу в одежду Нового Адама и доставляя та­ким образом существенное познание Христа, познание вполне таинственное и впол­не явственное. От всего вещественного отвращайся — явится ли оно очам телесным или воображению. Оживить чувства, кровь и воображение старались западные; в этом успевали скоро, скоро достигали состояния прелести и исступления, которое ими на­звано святостью. В этой стране все их видения. Читающий их непременно заражает­ся духом прелести, любодействует в отношении к Святой Истине - Христу, подвер­гает сам себя роковому определению Божественного Писания; оно говорит: «Яко се, удаляющий себе от Тебе погибнут: потребил еси всякаго любодеющаго от Тебе» (Пс. 72, 27). Восточные и все чана Вселенской Церкви идут к святыне и чистоте путем со­вершенно противоположным выше приведенному: умерщвлением чувств, крови, во­ображения и даже «своих мнений». Между умом и чистотою - страною Духа — стоят сперва «образы», то есть впечатления видимого мира, а потом мнения, то есть впечат­ления отвлеченные. Это двойная стена между умом человеческим и Богом. Из жизни образов в уме составляется плотской, а из мнения — душевный разум, не приемлю­щие веры, неспособные к живой вере, являемой делами, вообще всем поведением, и рождающей духовный разум, или разум Истины. Потому-то нужно умерщвление и

303

 

 

воображения, и мнений. Понимаешь ли, что мнение — прелесть? Эту прелесть Писа­ние называет «лжеименным разумом» (Тим. 6, 20), то есть произвольным ложным ум­ствованием, присвоившим себе имя разума. Точное и правильное понятие о Истине есть «знание», знание от видения, видение — действие Св. Духа. Когда нет знания ис­тинного в уме, оно заменяется знанием сочиненным. Люди часто сознаются в этом невольно, не понимая сами, какое глубокое значение имеет их сознание; они говорят: «Мы приняли так понимать», то есть составили, за неимением знания точного, мне­ние, чуждое всякой точности. Итак, мнение — прелесть! Избавляемся от прелести за­поведанным в Евангелии самоотвержением, погублением души своей. Погублением души названо отречение от своих мнений, от своей воли, от нестажательности, от кровяных движений, от чувств — словом сказать, от всей вместе взятой прелести, об­нявшей всего человека, все части его, все существо его. Прелесть так усвоилась нам, что сделалась как бы жизнию, как бы душой нашей, совершенно заглушила естество наше, как заглушают плевелы хлеб на поле, чрезмерно удобренном. Устранение у се­бя прелести названо Богомудрым Писанием с чрезвычайною правильностью, самоот­вержением, ненавидением, погублением души своей и проч.

Выслушай и следующее: человеческое повреждение состоит в смешении добра со злом; исцеление состоит в постепенном удалении зла, когда начинает в нас дейст­вовать более добро. Совершенное отделение добра от зла, чистое действие одного добра бывает в одних совершенных, и то на время и по временам. Место, где дейст­вует одно чистое добро, — небо; на земле — смешение. При наших духовных утеше­ниях продолжает действовать это смешение, только количеством добра превозмога­ется количество зла, — оттого и утешение. Следовательно, при утешении надо наблюдать крайнюю осторожность, зная, что грех, падение, прелесть близ нас. «Ра­ботайте Господеви, — завещевает пророк, — со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом» (Пс. 2, И). Отвергай с тихостию, как бы отказываясь, как недостойный, всякое изо­бражение, являющееся уму или телесным очам, света или какого святого и ангела, Самого Христа и Божией Матери, всего, всего. Старайся иметь ум твой единствен­но внимающим словам молитвы, безвидным, не запечатленным никаким образом (как бы этот образ тонок ни был!), незанятым никаким мнением, в полном самоот­вержении. Мы пали отвержением Божиего, оживлением своего; а свое у нас - ни­чтожество, небытие; ведь все, что имели мы до бытия, начиная с которого, включая которое, все получили мы от Бога. Устранив из себя Божие, оживив в себе свое, мы родили «смерть». Провести себя в небытие мы не в силах, но исказить свое бытие, сделать его худшим небытия, родить смерть — мы могли (разумеется, смерть душев­ную; телесная пред душевной малозначительна, результат ее, и была бы еще отра­дою, если б не давала большего развития вечно существующей смерти душевной).

Чтоб умертвить смерть, надо устранить из себя все свое, приведшее и хранящее смерть; в самоумерщвленного проникает Дух и, как Создатель, дарует ему «пакибы­тие». Когда действия чисто духовные умножатся в душе твоей, тогда всякое чувст­венное явление потеряет цену на весах твоего ума и сердца.

Хорошо делаешь, что приходящих к дверям твоей душевной клети просишь по­дождать до свидания с твоим привратником. С этой же целию храню твои письма; большую часть писем, получаемых мною, истребляю по прочтении и ответе. Не­сколько раз ты слышал от меня слово «определительность», и не совсем ясно для те­бя, что я хочу высказать этим словом. Определительность от «знания», неопредели- тельностъ — непременно чадо «мнения». Определительность есть выражение знания в себе мыслями, для других — словами. Ей свидетельствует сердце чувством мира. Мир - свидетель Истины, плод ее. Мне очень не нравятся сочинения: ода «Бог»,

304

 

 

преложения псалмов все, начиная с преложений Симеона Полоцкого, преложения из Иова Ломоносова, athale de Racine все, все поэтические сочинения, заимствован­ные из Священного Писания и религии, написанные писателями светскими. Под именем светского разумею не того, кто одет во фрак, но кто водится мудрованием и духом мира. Все эти сочинения написаны из «мнения», оживлены «кровяным дви­жением». А о духовных предметах надо писать из «знания», содействемого «духов­ным действием», то есть действием Духа. Вот этого-то хочется мне дождаться от тебя! Оду «Бог« слыхал я, с восторгом читывал один дюжий барин после обеда, за которым он отлично накушивался и напивался. Бывало: читает и слюна брызжет изобильно на всех и всё, как картечь из крупнокалиберного единорога... Приличное чтение после сытного обеда! Верен, превелик восторг, производимый обилием рост­бифа и шампанского, поместившихся во чреве! Ода написана от движения крови, - и мертвые занимаются украшением мертвецов своих! Не терпит душа моя смрада этих сочинений! По мне уж лучше прочитать, с целию литературною, «Вадима», «Кавказского пленника», «Переход через Рейн». Там светские поэты говорят о сво­ем, и в своем роде прекрасно, удовлетворительно. Благовестие же Бога да оставят эти мертвецы! Оно не их дело! Не знают они - какое преступление: преоблачать духов­ное, искажать его, давая ему смысл вещественный! Послушались бы они веления Бо- жия «не воспевать песни Господней на реках Вавилонских». Кто на реках Вавилон­ских и не отступник от Бога Живаго, на них тот будет плакать. Не унывай! Будь ми­рен, и со спокойствием, с душевною беспопечительностию предайся водительству веры. Обстоятельства сами покажут, что должно делать. Трудности да научат тебя ве­ре, которую да подаст тебе Податель всех благ видимых и невидимых - Христос!

 

 

П и с ь м о 7

в ответ некоторому брату

(ГПБ, ф. 1927, № 288)

 

Неожиданным, приятнейшим утешением было для меня получение строк твоих, Ангел мой!.. Кто научил тебя быть таким милым, добрым Ангелом? - Во второй раз поступаешь со мною, как Ангел. В первый раз поступил так, когда, встретившись на дороге, пришел нарочно взглянуть на меня, познакомиться со мною, во второй раз — ныне. Сердце мое чувствительно, заметливо, памятливо.

Ты два раза записал на нем воспоминания о тебе. Не я предварил тебя приветст­вием моим; ты предварил это в глазах моих со своею ценою, с полною ценою.

Помни меня, Ангел!.. Помните меня, Ангелы!.. Не умею быть приветливым по­верхностно для приличия светского; приветлив ради Христа. Христос вечен и пре­свят. Он хранит любовь, которая ради Его, в святыне, в неизменяемости, в ровнос­ти, в мире, в постоянстве.

 

 

П и с ь м о 8

к брату, подвергшемуся душевному смущению от обвинения ближних

(ГПБ, ф. 1927, № 288)

 

«Возлюбиши искренняго, яко сам себе» (Мф. 22, 39), - заповедует нам Слово Божие.

В исполнение этой заповеди Евангелия предлагаю тебе врачевство, которое все­гда приносило пользу душе моей, когда душа моя прибегала к нему. Когда душа моя

305

 

 

забывала об этом врачевстве, искала облегчить болезнь свою оправданиями челове­ческими, думала разрешить задачу страданий человека на земле иначе, нежели Кре­стом Христовым; тогда она лишь трудилась напрасно! Тогда мучения ее только ум­ножались и усиливались! Врачевство, о котором я говорю, - «обвинение себя».

Много прекрасных изречений об обвинении себя произнес святой Пимен Вели­кий. Прочитай их в книге, которая есть у тебя: «Достопамятное сказание о подвигах святых и блаженных отцов».

Инок, обвиняющий себя, устоит во всех напастях! Какая скорбь может сокру­шить того, кто признал себя достойным всякой скорби, того, кто всякую приходя­щую скорбь встречает словами блаженного разбойника: «Достойное по делам моим приемлю; помяни меня, Господи, во Царствии Твоем!»

Какой скорби устрашится тот, кто верует, что на него неуклонно взирает око Бо- жие, что никакая скорбь не может прикоснуться к нему без попущения или мано­вения Божия? Огради душу твою крестным знамением и с верою пустись в море скорбей иноческих! Благополучный попутный ветер да надувает паруса твои, да не­сет быстро ладию души твоей в пристанище бесстрастия и святыни. Этот ветер, ду­ющий всегда благотворно, всегда постоянно, в одном направлении Божия Духа и Истины: учение Евангелия, учение св. отцов Православной Церкви. Один из этих отцов, св. Иоанн Лествичник, сказал: «Кто отверг обличение, правильно или непра­вильно, тот отвергся своего спасения». Научись носить немощи ближних, угождать им ради Бога, а не себе! Научись полагать душу свою за ближних твоих! Научись претерпевать выговоры и оплевания! Держись за обвинение себя, как упавший в во­ду держится за кинутую к нему веревку, - и избавишься от потопления в смущении и печали! Некий великий инок, наставник многочисленного собрания монашеству­ющих в горе Нитрийской, сказал: «Нужнейшее душевное делание инока — непре­станно обвинять себя». Новый человек, описанный, изображенный в Евангелии, да снидет мало-помалу из Евангелия в твою душу, да изобразится в душе твоей. Да из­гладятся из нее черты человека ветхого, черты, которые получаем наследственно при рождении, которые внезапно явились на душе нашего праотца, согрешившего, — и обезобразили эту душу — дотоле образ совершенный Совершенного Бога. Из этого расстройства — все наши смущения и мучения, временные и вечные! Как бе­зобразна душа, когда она в смущении! Как она прекрасна, когда спокойна! Еще пре­краснее, когда завеет в ней благодатный мир от Господа. Это спокойствие, самый этот святой мир исходит в душу, обвиняющую себя. И вот тому причина: «Душу, ко­торая будет обвинять себя, - сказал великий Пимен, - Господь возлюбит». Обви­нять себя может только умерщвляющийся для человеков. Кто ж попустит себе ма­лейшее пристрастие к человеку, тот не возможет сохраниться в самоосуждении, а потому и в мире. Надо отдать всех людей Богу. Этому научает нас и Церковь; она говорит: «Сами себе, друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим». Кто пре­дает себя и всех Богу, тот может сохранить мертвость ко всем; без этой мертвости не может воссиять в душе духовное оживление. Если пребудешь верным Богу и сохра­нишь умерщвление к человекам, то явится, в свое время, нетленное духовное сокро­вище в душе твоей, узришь воскресение души твоей действием Духа. Об этом плот­ские люди не могут составить никакого понятия. Когда же, в свое время, человек увидит себя измененным и воссозданным - удивляется, как бы вновь сотворенный, рассматривает страну Духа, в которую ввел его неожиданно Бог, недоумевает, за что бы излилась такая милость Божия на ничтожное создание - человека.

Не унывай при случающихся переменах. Никому из людей не свойственно по­стоянное, без всяких унижений, пребывание в добре; тем более не свойственно это

306

 

 

новоначальному! «Отдай долг страстям!» — сказал некоторый святой наставник мо­нашествующих. Побеждения врачуй покаянием! Борьба нового человека с ветхим соделает тебя искусным в невидимых бранях, твердым, мужественным. Не желай преждевременно состояния спокойного! Во время войны воин обогащается корыс­тями. Да даст тебе Господь полную и славную победу над грехом, да даст состояние нерушимого мира в свое, законное время. Всему есть время! Безвременно снятый плод, хотя и с превосходного древа, — кисел, горек, жидок. Спокойствие безвремен­ное - потеря, а не приобретение! - лишает драгоценных опытов, духовного преус­пеяния и просвещения.

Предай Богу скорбящего брата. Бог устроит о нем все во благо и изведет от пе­чали душу его. Сохраняет святую любовь к ближнему тот, кто имеет с ним общение ради Бога; сохраняет эту святую любовь и тот, кто ради Бога удаляется от такового общения. Наше естество повреждено падением; повреждена им и наша естествен­ная любовь. Поэтому для исполнения условий святой любви надо руководствовать­ся не сердечными чувствами и влечениями, а велениями Евангелия, всесвятыми за­поведями Господа нашего Иисуса Христа. Одна из таких заповедей говорит: «Аще десная рука твоя соблажняет тя, отсецы ю и верзи от себе» (Мф. 3, 30), то есть если какой-нибудь человек, столько нужный и близкий тебе, как правая рука, приносит тебе душевный вред, — прерви с ним общение. Так велит нам поступать заповедь За- коноположителя совершенной любви. А мечты и чувствования нашего падшего сердца легко могут увлечь нас в пропасть!..

Христос с тобою!

 

 

П и с ь м о 9

(О трех родах подвига)

(ГПБ, ф. 1927, № 288, с. 271 - 272)

 

Есть подвиг телесный, есть подвиг умственный и душевный, есть подвиг веры. Подвиг телесный и подвиг умственный одни, сами по себе, не только неполезны, - вредны: они растят в человеке его «я». Тщетно думаем ими противостоять греху; только более и более запутываемся в его сетях, погружаемые в его пропасти. Стяжи подвиг веры! Им сокрушишь всех врагов твоих. Подвиг веры умерщвляет человече­ское «я», оживляет Бога для человека, — и живый Бог совершает знамения в земле Египетской, вводит Израиля в землю обетованную, избивает от лица его инопле­менников дождем каменным и громами небесными, созидает стены Иерусалима. Стяжи подвиг веры — и будешь всемогущ, будешь всегда победителем. Тогда захо­чешь ли употребить в дело подвиг телесный, или подвиг душевный, - увидишь их ожившими, возмогшими о Господе. Если же захочешь обойтись без них, - одною челюстию ослею - смирением, - поразишь иноплеменников. Верою возвеличь в се­бе Бога, и Он возвеличит тебя бесстрастием и духовным разумом.

 

П и с ь м о 10

(Утешение в скорби по поводу умопомешательства)

(ГПБ, ф. 1927, № 288, с. 273 - 274)

 

Бог да утешит Вас в постигшей скорби. Влас главы нашей не падает без воли Его! Иначе взирает мир на приключения с человеками, и иначе Бог. Видим, что св. Нифонт епископ четыре года страдал умоисступлением. Свв. Исаакий и Никита

307

 

 

(который был впоследствии святителем Новгорода) долго страдали умоповреждени- ем. Некоторый св. пустынножитель — упоминает об этом событии Сульпиций, писатель IV века, в рассказе Пустоминиана, путешествовавшего по монастырям Востока, — творивший множество знамений и заметивший от этого возникающую в себе гордость, молил Бога, чтоб для уничтожения славы человеческой попущено бы­ло ему умоповреждение и явное беснование, которые и попустил Господь смирен­номудрому рабу Своему. Веруем, что без воли Божией не может к нам приблизить­ся никакая скорбь; всякую скорбь, как приходящую от руки Божией, приемлем с благоговейною покорностию воле Божией, с благодарением, славословием всебла­гого Бога, непостижимого в путях Его, дивного во всех делах Его.

 

 

Письмо 11

(Советы желающему вступить в монастырь)

(ГПБ, ф. 1927, № 288, с. 275 - 276)

 

«Блюдите како опасно ходите, яко дние лукави суть», — сказал апостол. Если в его время нужно было это наставление спасающимся, тем нужнее оно в наше вре­мя. Точно! Нужны нам большая осторожность, большая осмотрительность, более благоразумие: примеры святости, средства к достижению святости уменьшились, примеры соблазнительные, средства расстроить себя грехом умножились. Беда и в пустынях, беда и в городах! Но есть еще спасающиеся, и спастись еще возможно по неизреченной милости Божией.

Руководствуясь советом Евангелия (Лк. 14, 28), сочти силы свои, и душевные, и телесные, соответственно им избери себе место жительства.

Тот же Бог, Который спасает в пустыне, спасает и в городе. Тот же грех, кото­рый губит в городе, губит и в пустыне. Посему городской ли, пустынный ли монас­тырь изберешь в место жительства соответственно твоим силам, помни Бога, дер­жись близ Его, удаляйся от греха, от всех поводов к греху, — и Бог будет с тобою. Займись чтением святых отцов Восточной Церкви: они научат тебя непогрешитель- но идти путем иноческой жизни. Удаляйся от излишних знакомств вне и внутри мо­настыря и от всего, что приводит в развлечение: развлечение, подобно инею, унич­тожает все младые прозябения иноческих добродетелей. Развлечение - начало всех зол для инока: так назвали его святые отцы. Ограничься знакомством, необходимым для твоих нужд, душевных и телесных. Не утомляй себя напрасно исканием настав­ников: наше время, богатое лжеучителями, крайне скудно в наставлениях духовных. Их заменяют для подвижника писания отеческие. Таковы: «Лествица», сочинения Ефрема Сирского и аввы Дорофея, письма Великого Варсонофия, «Патерик Скит­ский», «Добротолюбие» и другие. Образуй себя чтением их и молитвою в сокруше­нии духа. Постарайся найти хорошего, добросовестного духовника. Если найдешь его, - и тем будь доволен, ныне добросовестные духовники - великая редкость.

Многие возлагают тяжкие бремена на рамена ближних, но мало таких, которые научили и помогли носить бремена. Остерегись от сети диавола, который внушает неприметно человеку приняться за жительство и подвиги, превышающие силы его: диавол делает это с тем умыслом, чтоб истощить преждевременно силы человека и сделать его не способным ни к какому душеполезному занятию.

Христос с тобою. Поручаю себя твоим святым молитвам.

 

18-го августа 1848 года

308

 

 

П и с ь м о 12

(Советы настоятельнице монастыря)

(ГПБ, ф. 1927, № 288, с. 277 - 279)

 

 

В терпении Вашем стяжавайте душу Вашу и души словесных овец Ваших, пре­давая их умственно воле и Промыслу Божиим: мы, настоятели, - не более как ору­дия Промысла Божия. Мы, сами по себе, ничего не значим и, без особенной по­мощи Божией, не можем окормлять не только ближних, но и самих себя. Таковое размышление будет доставлять спокойствие сердцу Вашему. Я говорю с Вами, как бы с самим собою. О непокоряющихся и не внимающих слову спасения не надо очень печалиться; но, сказав им подобающее, предавать их воле Божией, которая может их обратить на правый путь чрез другие орудия и средства, которых в дес­нице Его бесчисленное множество. К несчастию нашего времени, точно, как Вы изволите говорить, многие, вступая в монастырь, занимаются одним земным и пребывают чуждыми монашеской цели и монашеского направления, сверх того, примером своим и влиянием потрясают и других неутвержденных. Что ж делать? Такое положение очень бедственно, но и это бедственное положение дблжно воз­лагать на волю Божию и от души признавать, что мы не заслуживаем другого по­ложения, а если б заслуживали, то правосудный и милосердый Бог непременно да­ровал бы оное. Таковые размышления доставляют душе, истинно ищущей Бога, мир и спокойствие, потому что Слово Божие определило нам находить успокое­ние душевное в едином смирении и самоукорении. На ближних сильнее действу­ет молитва о них, нежели слово к ним, потому что молитва вводит в действие Са­мого всесильного Бога, и Бог творит с созданием Своим все, что Ему благоугодно. Он отверзал сердечный слух для внимания словам Павла; а в тех случаях, когда не действовал перст Божий на слушателей, слова самого великого Павла оставались бесплодными. Будем, достопочтеннейшая мать, пасти вверенных нам овец при­лежными и многими о них молитвами, верою, смирением, терпением, душенази­дательным посильным и умеренным словом, чтоб слово учащаемое не произвело, по замечанию некоторого великого отца, отвращения к слову в слушателях. И Бог да покроет нас.


Страница сгенерирована за 0.26 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.