Поиск авторов по алфавиту

Автор:Паскаль Блез

Паскаль Б. Изображение человека, который, испытав тщетность усилий обрести Бога одним разумом, начал читать Писание

Статья XII

Изображение человека, который, испытав тщетность усилий обрести Бога одним разумом, начал читать Писание

I

693 Видя ослепление и жалкое состояние человека (а равно обнаруживающиеся в его природе удивительные противоречия), видя, что вселенная безмолвна, а человек лишен света, предоставлен самому себе, как бы заблудился в этом уголке мира, не зная, кто и для чего его привел сюда и что с ним будет по смерти, — видя все это, я прихожу в ужас подобно человеку, которого сонного перенесли на пустынный, дикий остров и который, проснувшись, не может понять, где он находится и как ему уйти с этого острова. Удивительно, как люди не приходят в отчаяние от такого ужасного положения! Я вижу других в состоянии, подобному моему, обращаюсь к ним с вопросом, больше ли меня они сведущи; они отвечают, что нет, а затем, эти несчастные заблудившиеся, осмотревшись и заметив несколько привлекательных предметов, не замедлили им отдаться и привязались к ним. Что меня касается, я не мог удовольствоваться этим и, сообразив, что, по всей вероятности, есть многое, помимо видимого мной, начал искать, не оставил ли Бог, о котором говорит весь мир, каких-либо следов своего существования.

156

 

 

619 Я вижу множество религий в разных частях мира и во все времена истории. Но они не содержат ни нравственных учений, которые бы могли привлечь меня, ни свидетельств истины1, достойных внимания: так что я одинаково отказался бы от религии Магомета, как и от религии Китая, древних римлян или египтян, по той единственной причине, что так как ни одна из них не имеет признаков истинности более другой, то и разум мой не может дать предпочтения ни одной из них.

Но рассматривая таким образом это изменение и стран­ное разнообразие нравственных понятий и верований в различные эпохи, я нахожу в одном уголке света народ, отделенный от всех других народов земли и самый древний из них, с историей, на несколько столетий предшествующей самым древним из известных нам историй. Я нахожу, что этот народ, велик и многочислен, произошел от одного человека, поклоняется единому Богу и руко­водится законом, который считает полученным от Него Самого. Этот народ утверждает, что ему одному из всех народов земных Бог открыл Свои тайны, что все человечество повреждено и находится под гневом Божьим, что оно предоставлено своим чувствам и своему собственному разуму, отчего в нем и происходят те странные заблуждения и постоянные перемены в религиях и обычаях, тогда как этот народ остается неизменным в своем поведении. Он уверяет, что Бог не навсегда оставит другие народы в этом мраке, а пошлет Избавителя для всех, что этот народ сам существует на свете, чтобы возвещать о Нем, создан с прямой целью быть глашатаем этого великого события и призвать другие народы соединиться с ним в ожидании этого Искупителя.

620 Народ с такой странной и необыкновенной историей невольно останавливает на себе мое внимание.

Сначала я вижу, что он весь состоит из братьев, и тогда как все другие народы образуются соединением

157

 

 

множества семейств, он, несмотря на свою удивительную многочисленность, произошел от одного человека. Составляя таким образом как бы одну общую плоть и члены друг друга2, они из одной семьи создают могущественное царство. Такое явление нельзя не назвать единственным в своем роде.

Насколько доступно человеческому знанию, это семейство, или этот народ самый древний на свете. Этим-то он, на мой взгляд, и заслуживает особого уважения, главным образом, в смысле нашего настоящего исследования, ибо, если когда-либо Бог входил в общение с людьми, то, очевидно, именно к этому народу следует обратиться за сведениями о таком событии.

Этот народ весьма замечателен не только по своей древности, но и по продолжительности своего существования — от времени своего происхождения и до наших дней, потому что когда народы Греции и Италии, Лакедемона, Афин, Рима и другие, появившиеся гораздо позже, уже давно исчезли, этот народ все еще существует. Несмотря на неоднократные стремления могущественнейших государей стереть его с лица земли, как свидетельствуют их летописцы и как легко предположить по обыкновенному порядку вещей, он сохранился в течение столь многих столетий. Простираясь от самых первых до самых последних времен, история его в своем течении обнимает продолжительность всех известных нам историй.

619 Рассматриваю закон, который выдается этим народом за полученный им от Бога, и нахожу его удивительным; это первый из всех законов, и настолько прочный, что, когда самого слова закон еще не существовало у греков, евреи уже около тысячи лет имели его и хранили без перерыва. Мне также кажется удивительным, что первый существовавший в мире закон был настолько совершенен, что самые великие законодатели брали его за образец; отсюда вышел закон двенадцати таблиц в Афинах3, за-

158

 

 

имствованный впоследствии Римом. Доказать это было бы не трудно, но Иосиф (Флавий)4 и другие достаточно написали об этом предмете.

Книга, возвестившая об упомянутом законе, первом из всех, сама является наиболее древней в мире. Книги Гомера, Гесиода и др. были созданы 600-700 лет спустя5.

Тот закон6, которым указанный народ руководствовал- 620 ся, есть абсолютно наидревнейший в мире закон, наиболее совершенный и единственный, непрерывно сберегавшийся в одном и том же состоянии. Именно это великолепно демонстрируют Иосиф («Против Апиона»), а также Филон Иудей в различных местах своих произведений. Означенные авторы дают увидеть, что закон сей является столь старинным, что лишь через тысячу лет после его появления само имя закона вошло в обиход наидревнейших из прочих народов. Ведь даже Гомер, описавший историю стольких государств, никогда это имя не использует. О совершенстве рассматриваемого закона можно судить посредством простого разбора, из которого видно, что в упомянутом законе предусмотрено все и явлены такая мудрость, такое здравомыслие, такая справедливость, что древнейшие греческие и римские законодатели именно заимствованиям отсюда обязаны своей славой. Содержание так называемых Двенадцати Таблиц, а также иных установлений названных законодателей доказывает, что Иосиф уже осветил данный вопрос.

Вместе с тем, однако, этот закон самый строгий и суровый изо всех законов; под страхом смерти он возлагает на человека множество своеобразных и тягостных обязанностей. Странным кажется, что такой закон в течение стольких веков соблюдался таким мятежным и нетерпеливым народом, тогда как все другие государства от времени до времени изменяли свои законы, хотя и несравненно легче исполнимые.

159

 

 

631 Искренность евреев. — С любовью и верностью он хранит книгу, в которой Моисей объявляет, что евреи были всегда неблагодарны Богу и, как ему известно, станут еще более неблагодарны после его смерти, но он призывает небо и землю свидетелями против них; наконец, Бог, разгневавшись на них, рассеет их между всеми народами земли; так как они прогневили Его поклонением чуждым богам, то Он воздаст им по заслугам, призвав народ совершенно Ему чуждый1.

Моисей хочет, чтобы все эти слова были сохранены навечно, и чтоб книга его находилась в Ковчеге Завета, дабы всегда могла служить свидетелем против них (евреев).

630 Исайя говорит то же самое. XXX.

Тем не менее книгу, которая так бесчестит их, они хранят и готовы положить за нее свою жизнь. Такая искренность беспримерна в мире и не в порядке вещей.

628 Существует большая разница между книгой, написан­ной частным лицом, которую оно предлагает народу, и книгой, составленной самим народом. Нельзя сомневаться в том, что эта книга не уступает народу в древности.

(Она написана современным автором). Всякая несовременная история сомнительна, каковы, например, Сииллины2 и Трисмегистовы3 и многие другие книги, оказавшиеся ложными впоследствии. Нельзя сказать того же об авторах, описывающих современное им.

III

628 Между книгами может быть большая разница. Я не удивлюсь, что греки составили Илиаду, а египтяне и китайцы свои летописи: нужно только знать, каким образом они появились.

Эти повествователи сказочных событий не были современниками описываемого ими. Гомер сочиняет роман и за таковой выдает его, так как никто не сомневался,

160

 

 

что ни Трои, ни Агамемнона никогда не существовало, как не существовало и золотого яблока1. Он и не думал выдавать это за историю, а просто хотел развлечь слушателей. Книга его была единственной в его время; красота формы увековечила ее содержание; всякий заучивает ее и говорит о ней; знание ее обязательно, а потому каждый знает ее наизусть. Прошло четыреста лет, свидетелей описываемых событий давно нет в живых, никто уже не может знать, достоверны они или сказочны; но раз повествование перешло от предков, можно и поверить ему.

161


Страница сгенерирована за 0.43 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.