Поиск авторов по алфавиту

Автор:Паскаль Блез

Паскаль Б. Истинная религия доказывается заключающимися в человеке противоположностями и первородным грехом

Статья X

Истинная религия доказывается заключающимися в человеке противоположностями и первородным грехом

I1

430 Великие и жалкие стороны настолько заметны в человеке, что истинная религия необходимо должна объяснить какими-нибудь важными причинами это одновременное величие и ничтожество.

Если все имеет одну причину и все ведет к одной цели, то дело истинной религии научить нас почитать и любить только одну эту цель. Но так как мы не в состоянии почитать то, чего не знаем, а любить можем только самих себя, то необходимо, чтобы религия, указывая нам эти обязанности, указала нам также нашу несостоятельность и научила нас, как помочь ей.

Чтобы сделать человека счастливым, она должна показать ему, что есть Бог, что мы обязаны любить Его, что наше истинное благо пребывать в Нем и наше единственное несчастье быть в разлучении с Ним; что мы полны мрака, мешающего нам познавать и любить Его, и что, таким образом, мы окончательно неправы, не исполняя своего долга любви к Богу, а подчиняясь влечениям плоти. Она должна объяснить нам причину противления нашего Богу и собственному благу; указать нам средства. Испытайте в этом отношении все религии мира,

143

 

 

и вы не найдете ни одной, кроме христианской, которая удовлетворяла бы этим требованиям.

431 Не укажут ли нам на философов, которые говорят, что все благо заключается в нас самих? Истинное ли это благо? Нашли ли они средство против наших зол? Приравнять человека к Богу, значит ли исцелить его самонадеянность? Ставящие нас наравне с животными и магометане, полагающие все благо человека в удовлетворении его плотских наклонностей даже и в будущей вечной жизни, — разве они дали нам средство против наших плотских вожделений? Поднимите ваши взоры к Богу, говорят одни, посмотрите на Того, которому вы уподоблены и который создал вас для поклонения Ему; мудрость уравняет вас с Божеством, если вы будете ей следовать. «Возвысь чело, свободный человек», — призывает Эпиктет (Беседы. XVII, 20). Другие же говорят: опусти взор долу, ничтожный червь, и посмотри на животных, твоих сородичей.

430 Что же будет с человеком? Приравняется ли он Богу или животному? Какое страшное расстояние! Что же станется с нами? Одно может быть заключение из всего этого, что человек заблудился, что он упал со своего места, ищет его с беспокойством и не может найти. Кто укажет ему дорогу? Самые великие люди не могли этого сделать. Какая религия научит нас исцелить гордость и привязанность к нашей плоти? Какая религия, наконец, укажет нам наше благо, наши обязанности, слабости, отвлекающие нас от их исполнения, причину этих слабостей, лекарства к уврачеванию последних и средство добыть таковые. Все другие религии оказались бессильными в этом отношении. Но вот что говорит нам Премудрость Божия:

«Напрасно, о люди, ищете вы в самих себе средств против ваших несчастий. Весь ваш разум может прийти только к сознанию, что в самих себе вы не найдете ни

144

 

 

истины, ни блага. Философы обещали вам это, но не могли исполнить своего обещания. Они не знают ни вашего истинного блага, ни вашего истинного положения. Как могли бы они дать средства против болезней, которых сами не познали? Ваши главные недуги — гордость, отвлекающая вас от Бога, и чувственность, привязывающая вас к земле: а они, если и старались излечить, то лишь от одного из этих недугов. Если они обращали ваше внимание на Бога, то только для того, чтобы дать пищу вашему высокомерию. Они заставили вас думать, что вы подобны Ему по своей природе. Те же, которые видели тщету этих притязаний, бросили вас в другую пропасть, убеждая вас, что ваша природа одинакова с животными, и научили вас искать блага в удовлетворении одних плотских стремлений, составляющих удел животных. Не такими средствами могут быть исцелены ваши неправды, которых эти судьи и не знали совсем. Не ждите, говорит Премудрость, ни истины, ни утешения от людей. Я одна создала вас и одна могу сказать вам, кто вы. Но вы уже не в том состоянии, как Я создала вас. Я сотворила человека святым, невинным, совершенным; Я наполнила его светом и разумением; Я сообщила ему Свою славу и Свои превосходства. Глаз человека созерцал тогда величие Божие. Он не был тогда во мраке, который его теперь ослепляет, не был подвержен удручающим его ныне смерти и печалям. Но он не смог вынести столько славы, не впав в самомнение. Он захотел сделаться средоточием самого себя и независимым от Моей помощи. Он вышел из Моего повиновения, и, уподобляясь Мне в желании находить блаженство в самом себе, был покинут Мной. Возбудив подчиненную ему тварь, Я сделала из нее врагов ему, так что ныне человек сам стал подобен зверям и настолько удален от Меня, что у него осталось лишь смутное понятие о его Творце, — так затемнены и изглажены его понятия! Чувства, не зависящие от разума

145

 

 

и часто подчиняющие его себе, увлекли его к исканию наслаждений. Всякая тварь или вредит ему, или его искушает: господствует над ним, подчиняя его себе силой или обольщая своими прелестями, что еще ужаснее и непреоборимее».

«Вот в каком состоянии находятся теперь люди. У них остается некоторое представление о счастье их первобытного состояния, но они повергнуты в бедствия своего ослепления и плотских побуждений, сделавшихся их второй природой».

«Из этого открытого вам Мной начала вы можете узнать причину стольких противоречий в вашей природе, составлявших предмет удивления людей и приводивших их к столь различным воззрениям. Обратите теперь внимание на всевозможные побуждения к величию и славе в человеке, которых не могло искоренить в нем все сознание испытываемых им бедствий и ничтожества, и рассудите, не следует ли причину этого искать в какой-либо иной природе».

II

434 Удивительно, между тем, что самая непостижимая для нашего разумения тайна — преемственность, или наследственность, первородного греха — и есть именно то, без чего мы никоим образом не можем познать себя) И действительно, ничто не противоречит так нашему разуму, как ответственность за грех первого человека тех, которые, будучи столько удалены от первовиновника греха, никак, по-видимому, не могут нести вины за него. Эта наследственность вины кажется нам не только невозможной, но и крайне несправедливой: с нашим жалким правосудием никак не согласуется вечное осуждение неправоспособного сына за грех, в котором он принимал, по-видимому, так мало участия, — как в событии, совершившемся за несколько тысяч лет ранее его появления на

146

 

 

свет. Конечно, такое учение поразительно для нас; но без этой тайны, самой таинственной из тайн, мы не будем понятны самим себе. Вся наша жизнь, все наши действия вращаются в глубине этой тайны; так что без нее человек еще непостижимее самой тайны.

445 Первородный грех есть безумие в глазах людей, но я этого не отрицаю. Вы не можете, стало быть, упрекнуть меня в неразумии за это учение, так как я выдаю его за безумное. Но это безумие мудрее человека (I Кор. 1: 25). Ибо без этого учения как определить, что такое человек? Все состояние его зависит от этой незаметной точки. И как бы он заметил ее своим разумом, когда эта вещь выше его разума и когда разум его, весьма далекий от возможности открыть ее доступными ему путями, отдаляется от нее тотчас же, как ее укажут ему?

III

430 Так как оба эти состояния (невинности и растления) налицо, то вам нельзя не признать их. Следите за собой, и вы найдете несомненные признаки этих двух природ. Могло ли бы столько противоречий заключаться в простом существе?

417 Эта двойственность в человеке так заметна, что были люди, полагавшие в нем две души; простое существо казалось им неспособным проявлять такое разнообразие — безмерную гордость и страшное унижение.

424 Эти-то противоположности, наиболее удалявшие меня, по-видимому, от понимания религии, и привели меня скорее всего к признанию ее истинности.

441 Признаюсь, коль скоро христианская религия открывает ту истину, что природа человеческая испорчена и отпала от Бога, она, вместе с тем, делает доступным моему взору повсюду обнаруживающиеся признаки этой истины; ибо указанная природа, как в человеке, так и

147

 

 

вне человека, повсюду свидетельствует об утраченном Боге и о некой естественной испорченности человека.

435 Без этих Божественных указаний что могли сделать люди? Они или возносились чрезмерно под влиянием остававшегося в них внутреннего ощущения о былом величии, или пресмыкались ввиду своей настоящей не­мощи. Не видя всей истины, они не могли достигнуть совершенной добродетели. В силу признания своей природы, неповрежденной одними и неисправимой другими, они впали или в гордость, или в леность, порождающие все остальные пороки, будучи не в состоянии или не предаться им по малодушию, или избавиться от них по гордости. Зная превосходство человека, люди не знали его поврежденности; а это заставляло их избегать лености, но зато вводило в самомнение. Если же они сознавали испорченность своей природы, то не разумели ее достоинств и, избегая таким образом тщеславия, повергались в отчаяние.

Таким путем возникли секты стоиков и эпикурейцев, догматиков и академиков и т.д. Одна христианская религия могла исцелить оба эти порока — и не мудростью земной, а простотой Евангелия. Справедливым и правым она поведала, что может возвысить до общения с самим Божеством, хотя и в этом состоянии они еще носят в себе источник растления, который в течение всей жизни подвергает их заблуждению, бедствиям, смерти, греху; нечестивым же она обещает возможность спастись милосердием их Искупителя. Таким образом, заставляя трепетать оправдываемых и утешая осуждаемых ею, она так справедливо умеряет страх надеждой, указывая на общую всем способность грешить и возможность помилования, что, не толкая человека в отчаяние, она смиряет его бесконечно сильнее, чем бы это мог сделать один человеческий ум. С другой стороны, она бесконечно больше естественной гордости возвышает человека, не допуская

148

 

 

его до кичливости. Такими средствами она доказывает, что ей одной, свободной от греха заблуждения, приличествует служить наставницей и исправительницей людей.

Кто же может не уверовать и не поклониться этому небесному свету? Не яснее ли дня, что мы чувствуем в себе неизгладимый признак величия и неодинаково ли верно, что мы ежечасно испытываем последствия нашего жалкого состояния? Разве в этом хаосе и в этом чудовищном смятении не слышится нам незаглушимый голос истины о раздвоенности нашей природы?

IV

560 Мы не понимаем ни славного состояния Адама, ни (сущности) его греха, ни происшедшей в нас от того перемены. Свершились эти события при условиях, совершенно отличных от наших, которых постичь мы не в силах. Да это нам и не нужно знать, чтобы выйти из нашего жалкого положения: для нас важно убедиться, что мы действительно жалки, повреждены, разлучены с Богом, но искуплены Иисусом Христом: а на это есть на земле замечательные доказательства.

V

537 Христианство странно: оно повелевает человеку признать себя ничтожным, даже презренным и в то же время повелевает ему уподобляться Богу. Без такого противовеса это возвышение сделало бы его безмерно тщеславным, а принижение — отвратительным до последней степени.

VI

526 Унижение доводит до отчаяния, величие внушает высокомерие.

О степени нашей поврежденности можно судить уже по тому, что для восстановления человека потребовалось столь великое средство, как воплощение Сына Божьего.

149

 

 

VII

529 В христианской религии нет унижения, которое делало бы нас неспособными к добру, как нет святости, свободной от зла.

524 Нет иного более соответствующего человеку учения, как учение христианское, которое указывает ему его двойную способность получать и терять благодать, в силу двойной постоянно угрожающей ему опасности — отчаяния или гордости.

VIII

525 Философы не возбуждали чувств, соответственных этим двум состояниям вместе; они, вопреки действительному состоянию, внушали побуждения или одного величия, или одного унижения. Требуется же самоунижение не по природе, а как покаяние; не для того, чтобы пребывать в нем, но чтобы восходить к величию. Равно желательны побуждения величия, не по заслуге, а по благодати и через унижение.

IX

541 Ни один человек так не счастлив, так не разумен, так не добродетелен и достоин любви, как истинный христианин. Как мало гордится он верой в возможность своего единения с Богом! Как мало возмущается, сравнивая себя с червем земным!

538 Вот поистине великолепный способ восприятия жизни и смерти, благ и бедствий!

X. «Невероятно, чтобы Бог соединялся с нами»

430 Говорить так можно только ввиду нашего ничтожества. Но если такое воззрение ваше искренне, то идите дальше в этом же смысле и признайте вместе со мной, что мы действительно так низки, ничтожны, что сами никак не в состоянии судить, может или не может Его милосердие

150

 

 

сделать вас способными к общению с Ним. Мне весьма хотелось бы знать, откуда тварь, признающая себя столь слабой, получила право измерять милосердие Божье и ставить ему пределы по своему усмотрению. Так же мало зная Бога, как и самого себя, и столь смущаясь видом собственного своего состояния, человек дерзает говорить, будто Бог не может дать ему возможности общения с Ним! Еще я спросил бы, требует ли Бог от познавшего Его чего-либо, кроме любви к Себе, и почему он думает, что Бог не может сделать Себя доступным познанию и любви. Если он что-либо видит в окружающем его мраке и находит какой-нибудь предмет для своей любви из числа земных вещей, почему, если Бог несколько осветит ему Свое существо, не будет он в состоянии познать и любить Его так, что Богу благоугодно будет допустить его к общению с Собой? В подобного рода рассуждениях несомненно высказывается невыносимое высокомерие, хо­тя, по-видимому, они основываются на кажущейся скром­ности; будь смирение это искреннее и правдиво, оно призналось бы, что, не зная сами нашего существа, мы можем получить это знание только от Бога.

151


Страница сгенерирована за 0.39 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.