Поиск авторов по алфавиту

Автор:Зеньковский Василий, протопресвитер

1. Христианство и Язычество.

1. Соприкосновение христианства с язычеством.

Христианский мир был с самого начала в соприкосновении с миром языческим. Уже в Евангелии повествуется о ряде исцелений (дочери хананеянки и др). больных, не принадлежавших к Израилю. А когда, после Пятидесятницы, развилась и окрепла христианская община, и апостолы и их ученики пошли проповедовать Христа по всем близким, а потом и далеким странам, они вплотную подошли к языческому миру. В Деяниях Апостольских мы читаем знаменательный рассказ о крещении Ап. Петром сотника Корнилия (Деяния, гл. 10). Ап. Петр имел видение, в котором с отверстого неба спускался сосуд ("как бы полотно"), в котором находились звери, пресмыкающиеся и птицы. К Апостолу был глас: заколи и ешь, на что Апостол сказал: Господи, я никогда не ем ничего скверного или нечистого. На это был глас снова: что Бог очистил, того не почитай нечистым. Видение это повторилось три раза, и тут как раз пришли к Ап. Петру посланцы Корнилия, который тоже имел видение, где ему было указано послать за Петром: "он скажет тебе слова, которыми спасешься ты и весь дом твой." Апостол Петр понял, что Господь посылает его к Корнилию, которому он стал изъяснять учение Христа. Деяние повествует, что "когда Петр (пришедший к Корнилию) еще продолжал свою речь, Дух Святый сошел на всех, слушавших слово," после чего, по указанию Апостола, все крестились во Иисуса Христа.

Этот рассказ вместе с повествованиями (Деян. 8:28-40),

104

является как бы прологом к дальнейшим встречам христиан с язычниками. Когда Петр рассказал другим апостолам о том, что с ним было, "все прославили Бога, говоря: "видно и язычникам дал Бог покаяние в жизнь" (Деян. 11:18). Однако, участившиеся обращения язычников ко Христу заставили насторожиться тех, кто пришел ко Христу из иудейства, и они стали требовать, чтобы язычники сначала вступали в иудейство (т.е. обрезывались по закону Моисееву) и только тогда могли бы переходить в христианство. Эта узкая точка зрения - о том, что в христианство надо переходить через иудейство, - и те споры, которые поднялись вокруг этого вопроса, привели к тому, что на первом соборе в Иерусалиме "апостолы и пресвитеры" занялись рассмотрением этого вопроса (Деян. 15). Вот каково было решение этого собора: "не затруднять обращающихся к Богу из язычников." Эта формула, предложенная Ап. Петром, была принята Собором, - вход в Церковь широко раскрылся перед язычниками. В Деяниях Ап. и посланиях Ап. Павла (который считается "апостолом языков") мы находим много различных суждений по этому вопросу. Так, в беседе с иудеями (Деян. 28:28) Ап. Павел говорил им, когда они отвергли его призыв уверовать во Христа: "Спасение Божие послано язычникам - они и услышат." "Неужели Бог есть Бог иудеев только, а не язычников?" спрашивает Ап. Павел в послании к Римлянам (3:29). В Афинах Ап. Павел (Деян. 17:15-34) прямо призывает язычников стать христианами - и хотя большинство афинян осталось равнодушно к проповеди Ап. Павла, но несколько человек уверовало во Христа. В послании к Коллосянам, говоря о Церкви, Ад. Павел говорит (1:27): "Благоволил Бог показать, какое богатство славы в тайне сей для язычников," а в первом послании к Тимофею он пишет (2:4): "Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины." В послании к Римлянам (11:11), рассуждая о неприятии Христа иудеями, ATI. Павел усматривает в этом особый промысел именно об язычниках: "От их (т.е. иудеев) падения спасение язычников," и дальше (ст. 28): "Ожесточение произошло в Израиле до времени - пока войдет полное число язычников."

Все эти слова Апостола свидетельствуют не только об универсальности христианства, о его открытости для всех, но и о том, что у язычников сохранилась способность "слышать" слово Божие, которое и действует на них. "Что можно знать о Боге, явно для них, потому что

105

Бог явил им, ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира, через рассматривание творений, видимы" (Римл. 1:19-20). "Дело закона, пишет Ап. Павел в том же послании (2:15), у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую."

2. Христианские термины, общие с языческой философией.

Преодолев соблазн иудеохристианства (т.е. признания, что в христианство можно войти лишь через иудейство), ранняя Церковь не только приблизила к себе языческое религиозное сознание, но нашла в нем и прямые точки опоры для принятия христианства. Самое поразительное свидетельство этого мы находим в том, что в Евангелии от Иоанна Богослова Сын Божий именуется Логосом. Термин этот был одним из самых давних и самых распространенных терминов в античной философии; особое значение здесь имеет то обстоятельство, что учение о Логосе было центральным в системе Филона - иудея, жившего в Александрии в начале христианской эры. Филон стремился к тому, чтобы откровенные истины Ветхого Завета, дорогие ему, как иудею, осветить и осмыслить с помощью понятий, развитых в античной философии. Именно оттуда он и взял термин "Логос," и хотя не достиг и не мог, конечно, достигнуть высоты христианского учения о Сыне Божием, но все же значительно приблизился к нему. Его учение о том, что Логос есть "сила Божества," "устрояющая" мир, что Логос стоит между Богом и миром, принадлежа одновременно миру божественному и миру тварному, как бы предвосхищает учение о Сыне Божием, "едином по ипостаси," но "сугубом" (т.е. двойственном) по природе. Среди эллинистического мира (эллинизмом называется вся эпоха сближения Востока с греческим миром, начиная с конца IV в. до Р. X). понятие Логоса было ходким - во всяком случае в образованных кругах, поскольку культура того времени вся была на греческом языке. Эллинистическая эпоха есть вообще эпоха смешения различных народов, различных культур и, конечно, различных верований. Мы будем еще говорить дальше несколько подробнее о так назыв. "синкретизме" - этим понятием как раз и обозначаются различные формы сближения и смешения восточных верований с греческим и даже иудейским (а позднее и христианским) религиозным сознанием. В этой именно

106

эллинистической среде новым светом осветилось понятие Логоса, употребленное в 1-й главе Евангелия от Иоанна ("В начале было Слово" - т.е. "вначале был Логос"). Нет никаких оснований говорить о том, что Апостол Иоанн заимствовал понятие Логоса от Филона, - он просто взял это слово для обозначения глубочайшей тайны богословия из того словоупотребления, которое было всюду в ходу. Но взяв из него это слово, Ап. Иоанн по-новому и очень глубоко связал христианское сознание с античным миром, как не менее глубоко и существенно эта связь выступает и в других терминах, которыми пользуется Новый Завет (напр., термин pneuma, что значит "дух." Термин pneuma тоже имеет в античной философии свою длинную историю, особенно интересную как раз для эллинистической эпохи).

Во всем этом выступает перед нами тот пункт, вокруг которого многоразличные противники христианства особенно стремятся дискредитировать христианство. Они видят в указанном факте близости (в ряде пунктов) христианской и языческой терминологии зависимость христианства от язычества. Между тем, дело идет совсем не о зависимости христианства от языческого мира, а о факте, имеющем совсем иной смысл: мы говорим о рецепции христианством тех или иных сторон как в Ветхом Завете, так и в языческом мире. Остановимся поэтому на выяснении самого понятия "рецепции," которое является, как мы увидим, ключом к пониманию взаимоотношений христианства и язычества.

3. Понятие "рецепции."

На пути "рецепции" язычества Церковь принимала все те истины, всю ту правду, какие могло содержать в себе язычество, исходя из того убеждения, что источник всякой истины есть Бог. Если язычество не имело прямых откровений свыше, то все же и ему были открыты, или по крайней мере им предчувствовались, многие истины, в полноте и ясности данные христианством в Откровении. Для уяснения взаимоотношений язычества и христианства в отношении познания высших истин можно привести такой образ: когда в сумрачный день небо закрыто тучами, на земле все же светло и все видно, но когда разойдутся тучи и на небе засияет солнце, то только тогда становится ясно, откуда идет свет на землю. Язычеству, не знающему прямых лучей солнца, т.е. не имеющему Откровения свыше, все же многое было "открыто," т.е.

107

ему были доступны многие истины, - но язычество не знало где источник того света, который светит их сознанию. Христианство же не только "видит" то, что видело язычество, но и знает, откуда в мире свет, где источник всякой правды. Поэтому христиане и могут, и должны принимать все то истинное, доброе, светлое, что они могут найти в языческой мудрости. Важно только, чтобы они проверяли все светом Христовым, чтобы "в свете Христовом узреть мир." Неверно было бы поэтому отвергать ту или иную правду только за то, что она была высказана язычниками, но нужно на все глядеть в свете Христовом, - и то, что в этом (Христовом) свете не теряет своей истинности, то может и должно быть нами принимаемо.

Это и есть принцип рецепции. Христианин, живущий "обновленным умом" (Римл. 12:2), может смело и безбоязненно принимать все из язычества, что остается неизмененным при освещении его светом Христовым. Лишь бы мы всегда действовали в "обновлении нашего ума," - однако сразу надо указать на то, что мы никогда не можем полагаться только на наш индивидуальный ум. Только та рецепция внехристианской истины или правды верна, которая исходит от Церкви, ибо истина вручена не отдельным умам, а Церкви, в которой живет и действует Св. Дух. Рецепция поэтому осуществляется только Церковью, хотя ее выражают сначала отдельные умы. Так, когда на Никейском Соборе, утвердившем догмат Св. Троицы, был введен термин "единосущие," который выражал то, что все Лица Св. Троицы не "подобосущны" друг другу, а единосущны (что и есть догмат "Триединства" Божества), то было не мало возражений против этого термина на том основании, что в Св. Писании его нет. И все же Церковь приняла этот новый термин, который имел огромное значение в истории догматических споров. Не "коллектив," где вопросы решаются по большинству голосов, а соборный разум Церкви решает "рецепировать" или не "рецепировать" то или иное учение, если оно выросло на внехристианской почве.

4. Смысл "рецепции."

Путь рецепции и был изначала усвоен христианством. Это не относится, как мы видели, к термину "Логос" в 1-ой главе Евангелия от Иоанна, но если бы с открытием

108

каких-либо новых документов оказалось доказанным, что Евангелист Иоанн знал Филона, т.е. оказалось бы, что у Ал. Иоанна мы имеем дело с "рецепцией" термина, выдвинутого Филоном, то это ни в какой степени не ослабило бы для нас ценность Евангелия от Иоанна, так как Церковь причисляет его к "Священному Писанию." Но вот относительно термина "Господь" (Kurios по-гречески) один из самых выдающихся ученых последнего времени (Busse) силится доказать, что первоначально христианская община не знала этого термина и перенесла его на Спасителя из языческой терминологии того времени. Все построение Busse неубедительно, - но если бы даже оказалось в дальнейшем исследовании вопроса верным мнение Busse, мы бы сказали, что перед нами христианская рецепция языческого термина. Надо помнить, что центральной для христианства была проповедь спасения; дело же спасения изнутри сознавалось христианами, как неотделимое от личности Спасителя. Это было основой христианства, все же остальное, будучи лишь "оболочкой," в которую облекалось основное "ядро," могло без затруднений браться из того языкового материала, какой был тогда в ходу. Все дело было в том, чтобы это была настоящая рецепция со стороны Церкви, т.е. был бы отбор в свете христианства того, что приходило к нему извне. Впитывая в себя языковый материал и мыслительные построения из внехристианского мира и преображая все это в свете Христовом, Церковь связывала себя все глубже и ясней с историей, в частности, с религиозным миром язычества, освящая, преображая то, что, как частицу истины и правды, находила она в языческом мире. Этот процесс врастания в историческую среду повторялся в истории всякий раз, когда свет христианства озарял новые народы. Это не могло, конечно, сказываться на основах христианского вероучения, но это легко, а иногда и очень значительно, сказывалось в богослужебной и пастырской практике, в церковном искусстве. Когда Церковь получила свободу своего действия в мире, христиане часто не разрушали, напр., языческих храмов, но их приспособляли к своему веросознанию, к своему богослужению. И сейчас еще, напр., в Афинах, (в Акрополе) в храме, который носил в античную эпоху название "Парфенон," остались следы христианских фресок, которые закрывали изображения языческие. Конечно, в области искусства "христианизация" и "рецепция" были ограничены, ввиду того, что само античное искусство было слишком связано с языческим религиозным сознанием,

109

одна ко раннее христианское искусство как бы примыкает к античному. Этот процесс "претворения" античных художественных ценностей в христианские, давший все чудные создания византийского религиозного искусства, был как раз свидетельством творческой природы всякой "рецепции."

Гораздо сложнее обстояло дело с христианизацией языческих празднеств. Считаясь с исторической инерцией, в силу которой народные массы свыклись со своими языческими праздниками, христианство брало порой те же даты, влагая в них новое содержание. Самый яркий пример этого мы видим в установлении праздника Рождества Христова: первоначально Церковь праздновала Рождество Христово одновременно с праздником Крещения Господня. Но, считаясь с привычкой в Римской империи праздновать 25 декабря день Митры (персидского, а потом и общего для всего эллинистического мира божества, которого звали "Непобедимое Солнце" Sol invictus - с Митрой были связаны мистерии, очень распространенные во всем римско эллинистическом мире, - см. об этом дальше), Церковь взяла эту дату и связала с ней празднование Рождества Христова (отделив таким образом это празднование от Крещения). Это очень яркий пример использования Церковью внехристианских религиозных материалов и их христианизации. Другой пример можем привести из истории Русской Церкви. В русском язычестве существовал праздник Купалы, связанный с переменой летом отношения земли к солнцу; взяв ту же дату (24 июня), Церковь связала с этим днем память Иоанна Крестителя - и хотя народные обычаи, сложившиеся в русском фольклоре до христианства, не исчезли после "христианизации" бывшего языческого праздника, но языческий смысл их стал постепенно стираться. Конечно, на этой почве возникало не раз много легенд, рассказов - своего рода христианская мифология, - но это все есть уже отражение в истории того великого духовного перелома, какой был связан с появлением в мире христианства. В качестве примера таких проявлений "народного" творчества на почве христианства можно указать на Западе на различные сказания, связанные с "чашей Св. Грааля," у нас "Сказание о граде Китеже" и т.д. Христианство "врастало" и продолжает "врастать" в историю, - поэтому оно вызывает различные проявления

110

творчества на основе христианства (ср., напр., т, наз. христианские мистерии, еще и ныне не исчезнувшие театральные изображения событий из христианской истории). С другой стороны, и само христианство вбирает в себя на путях "рецепции" внехристианский материал. Иногда настоящая христианизация такого материала не удается (напр., в церковной музыке, в иконописи и т.д.), но самый процесс остается тем же.

5. Учение о Св. Троице не взято из греческой философии.

Наиболее сложным процесс рецепции и христианизации материала, созревшего вне христианства и вошедшего затем в состав христианства, был в области мысли, точнее, в области вероучения. Всем известна неправильная, но очень "эффектная" (для противников христианства) формула Гарнака (известнейшего протестантского исследователя по истории христианства), что догмат о Св. Троице есть не что иное, как "острая эллинизация христианского сознания." По мнению Гарнака, на развитие этого догмата имела огромное влияние философия Плотина (гениального греческого философа, создателя "неоплатонизма," жившего в III в. по Р.Х.), у которого в его системе было учение о трех "ипостасях." По учению Плотина, в бытии надо различать Абсолютное начало ("Единое"), стоящее над бытием (это есть первая "ипостась"); от этого Абсолюта в порядке "исхождения" (или излучения, или эманации, по латинской терминологии) происходит вторая ипостась Nous (Дух), что равно понятию Логоса, а от второй ипостаси происходит третья - Душа, которая и есть мир. Как мы уже знаем, в системе Плотина не было места учению о творении мира: бытие "рождается" (излучается) из недр Абсолюта. Это есть система пантеизма, - так как все в бытии "единосущно Абсолюту." Мы уже говорили в первой части нашей книги об этом; здесь нам важно отметить основное и существенное отличие учения Плотина о трех "ипостасях" от христианского учения о Св. Троице. Можно, конечно, сказать, - без серьезного основания, - что христианское учение о Св. Троице (как догма) развилось в IV в. из учения Плотина, но в действительности "развитие" христианской догмы о Св. Троице было связано с необходимостью устранить еретические учения (и прежде всего арианство) и есть поэтому лишь раскрытие той самой веры в Св. Троицу, какая с самого начала исповедывалась христианской общиной (это видно из

111

самого раннего, так наз. "крещального" символа - простого исповедания Св. Троицы). Для христианского сознания лица Св. Троицы все "равночестны"; хотя Сын Божий "рождается" от Отца, а Св. Дух "исходит" от Отца, но все три Лица одинаково божественны; Св. Троица через единосущие есть единый Бог (что и выражается в понятии "триединства"). Св. Троица, по учению Церкви, вся участвует в творении мира и вся отделена от мира тем, что мир сотворен, а Св. Троица вся надмирна, нетварна. Если бы учение о Св. Троице действительно развилось под влиянием учения Плотина, то тогда мир не противостоял бы Св. Троице, ибо он входил бы в нее ("Душа" - третья ипостась у Плотина и есть реальный, психофизический мир), мир не был бы признан "созданием" Творца, а происхождение мира восходило бы к "рождению" его (Nous от Единого, Душа от Nous). Кроме того формального сходства, что в обоих сравниваемых учениях дело идет о "'трех" ипостасях, кроме общности слова "ипостась" (хотя этот термин впервые был выдвинут еще Аристотелем), - как видим, по существу, между христианским учением о Св. Троице и учением Плотина есть столь существенная разница, что говорить о влиянии Плотина на христианскую догматику совершенно невозможно. Заметим тут же, что три ипостаси у Плотина суть три сферы бытия, а вовсе не живые Личности, как это мы находим в христианстве. Кстати сказать, в ряде языческих религий, еще задолго до христианства, мы находим "троичность" в определениях божественного мира. Мистический смысл троичности улавливался и вне христианства - и совершенно незачем привлекать сюда учение Плотина.

6. Недопустимость учения о мозаичности христианства.

Мы подошли к очень существенному пункту в вопросе о соотношении христианства и язычества. У многих ученых, выросших в христианском мире, но отошедших от веры во Христа, а часто и от веры и Бога вообще, мы находим какую-то особую потребность свести все христианство к ряду заимствований от языческих религий и тем его дискредитировать. Многие историки религии охотно принимают самостоятельность религиозного сознания в любой из языческих религий, - но настойчиво и упрямо отвергают самостоятельность в христианстве (и в древнем Израиле). Обращаясь к христианству,

112

мы с удивлением должны констатировать наличность этой тенденции дискредитировать христианство среди ученых, принадлежащих именно к христианскому миру. Это типичная установка у тех, кто отвернулся от своей духовной родины; чтобы оправдать свое отречение от нее, эти люди стараются во что бы то ни стало дискредитировать ее. Современные ученые стараются превзойти один другого в этом разложении христианства; отвергая какую бы то ни было оригинальность в христианстве, сводят все Евангелие к какой-то мозаике, где каждая часть взята из той или иной религии, т.е. вне христианства. Все внехристианские религии признаются обладающими тем или иным оригинальным учением, - только в христианстве, по утверждению многих ученых, не было и нет ничего своего, оригинального! А между тем ни одна религиозная система не обладает такой цельностью, таким органическим единством, каким обладает как раз христианство!

Теория "мозаичности" христианства или образования его из отдельных "кусочков," взятых из разных источников, явно тенденциозна - в ней сказывается тот все яснее и трагичнее выступающий у большинства современных ученых факт, что они заняты изучением Евангелия, христианства вообще для того, чтобы отвергнуть его Божественность. Этот трагический факт заключается в упорном, насыщенном какой-то озлобленностью христоборчестве, в желании сорвать все, что раскрывает божественную силу христианства. В последние десятилетия, за невозможностью достичь удовлетворительного для них результата, некоторые ученые построили теорию о том, что Христа, мол, никогда и не было, что Он не историческая личность, а мифический образ, подобный мифическим образам Диониса, Озириса, Аттиса и т.д. Особенно часто это превращение исторического образа Христа в мифический образ стало развиваться после того, когда стали тщательно изучать языческие мистерии, где выступает образ страдающего и воскресающего божества... Христианам нельзя пройти без протеста мимо всех этих утверждений. Как ни легкомысленны и необоснованны они, но они отравляют современное и без того ослабленное и упадочное религиозное сознание. Нам необходимо войти подробнее в весь этот материал "сравнительного изучения религии," - но прежде чем обратиться к самому материалу, скажем предварительно несколько слов вообще о так наз. сравнительно историческом методе изучения религиозных систем.

113

7. История религии, как наука.

Историческое изучение религии стало развиваться с особой силой с конца XVIII в. и привело к созданию общего учения о развитии религиозной жизни в человечестве. Если в Библии ключ к пониманию того, что душа человеческая постоянно ищет Бога, восходит к смутным, но неустранимым воспоминаниям о том поистине блаженном состоянии души, когда наши прародители постоянно беседовали с Богом в раю, то у исследователей религии в XVIII в. был совсем иной подход к изучению религии. Они опирались на теорию, которая особенно развилась в Англии в XVII-XV/III в. о некоей "естественной" религии. Еще у римлян Лукреций (поэт I в. до Р.Х.) выразил античное учение о том, как появилась религия у людей: timor fecit deos (страх привел к созданию образов божества), говорил он. В более сложной форме учение о "естественной" религии развивал Цицерон в сочинении "De natura deorum," - как раз это сочинение, постоянно читавшееся в средние века, и легло в основу теории, созданной в Англии, о том, что в начале человечество само пришло к созданию своих религиозных верований ("естественной" религии). В духе этих теорий и стало развиваться научное изучение религии человечества, - и все эти исследования покоились на предположении Лукреция, что первобытное человечество, испытывая страх перед неведомыми силами, обожествляло силы природы. Это есть натуралистическое понимание религии в ее корнях, в ее содержании. Так родились солярная теория (об обожествлении солнца) или астральная (обожествление звезд), . Культ "матери земли" был тоже всеобщим... Но уже во второй половине XIX в., когда накопилось очень много заметок путешественников о далеких, часто диких странах, вопрос о возникновении религии получил несколько иное освещение. Так возникла теория о развитии религии из фетишизма (почитание идолов, изображения которых создавали сами первобытные люди), - но очень скоро ученые убедились, что фетишизм, хотя и встречается у диких народов, но вовсе не у всех и значит из него нельзя выводить развития религии. По второй теории анимизма (созданной англичанином Тейлором) все религии развились из признания существования душ после телесной смерти. Эта теория долго имела большой успех, так как анимистические воззрения встречаются действительно всюду. Но выведение религиозной жизни человечества из

114

анимистических воззрений потеряло сразу кредит, когда была установлена наличность так наз. преанимизма, т.е. религиозных верований, в которых нет еще никаких учений о душах. Так же мало успеха имела теория манизма, согласно которой все религии развились из почитания предков. Что почитание предков встречается всюду, это верно, но как это почитание могло переродиться в религиозное сознание, это теория никак объяснить не может. Гораздо большим, доныне еще не совсем угасшим успехом, пользовалась теория тотемизма. Тотемом у некоторых первобытных народов почитается предок данного племени, который может быть животным (большей частью) или растением. В тотемизме обычно при особой церемонии священное животное приносится в жертву, и льющаяся при этом кровь падает на жрецов, сообщая через них силу жизни всему племени... Отзвуки или следы тотемизма (который не нужно смешивать с так наз. "зо-олятрией," т.е. простым почитанием "священных животных") можно действительно найти почти всюду, - и отсюда и выросла теория, что первичной формой религии и был тотемизм. Но, как это убедительно показал знаменитый английский ученый Фрезер (Eraser), тотемизм вовсе не есть религия и не может ею стать. Тотемизм не знает и не может дать место самому существенному элементу религии - молитве; тотемизм есть примитивная магия. Основное же отличие магии от религии в том и заключается, что в магии нет молитвы, т.е. обращения к свободной воле божества; для магии существенно знание правил, следуя которым можно подчинить себе высшие силы (одно признание реальности которых еще не составляет религии). Никакая магия потому и не может перейти в религию, что она не знает "молитв" к божеству; она может однако очень легко паразитировать на религии. Даже среди христиан могут быть случаи, что они верят, что если исполнять внешне все требования закона, то Бог должен дать то, о чем Его просят. Религия покоится вообще всецело на идее милости высших сил, их свободного отклика на человеческие нужды; поэтому основной элемент религии есть молитва, в состав которой может входить и жертва. Но когда принесение жертвы может переживаться как подчинение нам высших сил через жертву, тогда магия завладевает религиозными движениями... Но о тотемизме нам придется еще раз

115

говорить в виду того, что в последнее время противники христианства сближают таинство Св. Евхаристии у христиан с ритуальной трапезой в тотемизме (сближение это, решительно ничем не оправдываемое, с особым злорадством проповедуется современными безбожниками - (особенно в бывшей сов. России).

8. Новейшие течения в истории религии.

Все эти теории были заняты вопросом о происхождении религиозной жизни в человечестве и прямо не касались христианства; только в тотемизме, как сейчас было упомянуто, враги христианства стремились увидеть то, из чего "развилось" христианство, как религия, в основе которой лежит Евхаристия. Но в последние 50-60 лет религиозно- исторические исследования направили свои усилия на то, чтобы "исторически" объяснить возникновение христианства, т.е. представить его в связи со всем развитием религиозной жизни человечества. Главным и самым ярким представителем этого, ныне чрезвычайно развившегося научного течения, был замечательный немецкий ученый Reizenstein, вокруг которого скоро сформировалась большая группа выдающихся ученых. Сущность этого направления состоит в выведении основных особенностей христианства из нехристиан-ских источников. Наиболее популярно выведение христианства из языческих мистерий, но часто встречается и выведение центральной христианской идеи спасения из персидской религии (теория Reizenstein, и др.).

Наконец, внутри этого течения, которое было занято разложением христианства (мы выше говорили о том, что здесь христианство признается "мозаичным") развилось хотя и не серьезное, но очень шумливое течение, которое утверждает, что Христа никогда в действительности не было, что Христос есть просто мифический образ. Если указанные выше течения стремились растворить христианство в истории, свести христианское вероучение к электрической сводке различных учений и образов, существовавших до христианской эры, то отрицание исторической реальности Христа просто устраняет Его из истории. Одни отрицают божественную сторону во Христе и превращают Его в одного из (многих религиозных деятелей в человечестве, - другие наоборот отрицают Его историческую реальность, видя в Нем лишь мифический образ.

116

Из всего этого ясно, что под видом "научных исследований" стремятся во что бы то ни стало отвергнуть то, чем живет христианская вера - т.е. отвергнуть, что Христос, как Богочеловек, пришел в определенную эпоху, в определенном месте, что Его историческая реальность относится лишь к Его человеческой стороне, которой не исчерпывается тайна Христа. Христос был подлинный человек, но и подлинный Бог - таково основное верование христиан. Чтобы показать всю необоснованность различных нападок на христианство со стороны представителей исторического знания, разберем по очереди эти нападки и начнем с того вопроса, который является основным: жил ли Христос на самом деле на земле или Его историческая реальность не может быть установлена и Он был лишь "мифическим" образом?

117


Страница сгенерирована за 0.06 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.