Поиск авторов по алфавиту

Автор:Григорий Нисский, святитель

Григорий Нисский, свт. Беседа 13. Толкование на Песн. 5, 8 - 12

ТОЛКОВАНИЕ НА ПЕСН. 5, 8-12

 

Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви. «Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?» Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других: голова его - чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон; глаза его - как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве. (Песн. 5, 8-12)

Кто чрез Моисея постановил таинства закона, а на себе самом исполнил весь закон и пророков, как говорит в Евангелии: не нарушить закон пришел Я, но исполнить (Мф. 5, 17), Кто воспрещением гнева изгла-

320

 

 

дил и мысль об убийстве, истреблением пожелания изгнал мерзость прелюбодеяния, Тот извергает из жизни и проклятое клятвопреступление запрещением клятвы, при­ведя в бездействие эту косу. Ибо невозможно совершиться нарушению клятвы, когда нет клятвы. Почему говорит: слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (Мф. 5, 33—37). Но душа, по свидетельству Песни песней, достигшая совершенства и сложившая с себя душевное покрывало при совлечении ветхой ризы, сбро­сившая с лица верхнюю одежду, под кото­рою разумеем всякую исполненную сомнения и колеблющуюся мысль, так чтобы чисто и без сомнении взирать на истину, заклинает дщерей Иерусалимских не Престолом Божиим, который Писание называет небом, не царственным Божиим градом, которому имя Иерусалим, и не тою досточтимою главою, которой волосы не могут сделаться ни белыми, ни черными, но переносит клятвы на село, заклиная отроковиц силами сельными *),

*) См. первую сноску на след. стр. (ред.)

321

 

 

говоря: заклях вы, дщери иерусалимския, в силах и крепостех сельных *) **). А та, о кото­рой вполне засвидетельствовано, что она добра и чиста от всякого порока, не произно­сит ничего излишнего — такого, что принадлежит к части неприязненного, напротив же того изглашает слово, которое от Бога, от Которого, по слову Михея, аще что благо, и аще что добро (Зах. 9, 17), и ничего кроме этого. Это явно всякому, кто по свидетельству Владычнему изучил преимущества, какие имеет невеста, потому что она оставила все запрещенные виды клятвы и не заклинает отроковиц ни царственным городом, ни Престолом Великого Царя (а из сего на­учаемся, сколько надлежит нам удерживаться от дерзкого употребления имени Божия в клятвах: потому что подается нам совет не упоминать в клятвах ни Престола, ни города), сверх сего щадит даже и честную главу, которую в последствии описывает в речи золотою, и о волосах которой гово­рит, что они ни белы, ни черны (ибо как золоту почернеть или принять на себя белый цвет?), без сомнении, потому что предлагает девам такую некую клятву, которая и еван­гельскому закону не противоречит и слу­-

*) Русский перевод отличается от славянского: «Заклинаю вас, дщери Иерусалимские». Фраза «в силах и крепостех сельных» отсутствует. (ред.)

**) Так читается по рукописи.

322

 

 

жит поводом к похвале поклявшихся, по слову Пророка, который говорит: восхвален будет всякий, клянущийся Им (Пс. 62, 12). Посему смысл сказанного не выступает из того двоякого способа удостоверять в истине, какой угодно предлагать евангельскому закону, говоря: да будет слово ваше: да, да; и: нет, нет. (Мф. 5, 37)  По­сему, если употреблять в числе клятвенных выражений запрещается именование Царского Престола, запрещается и название города, в котором пребывает Царь, а также и выражение: истинная глава — воспрещается к употреблению в клятве, дозволяются же только слова: да и нет; так как при том и другом речении истина наравне усматривается со словом: да, — то сделается явным, что и те­перь заклинание, налагаемое невестою на отроковиц ограничивается тем значением сло­ва: да, в котором оно употребляется, ког­да надобно им подтвердить соизволение ду­ши нашей.

Читается же это так: заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви. Хотя слова сии рассмотрены уже прежде, как требовала того последовательность мыслей, однако же и теперь вкратце сказано будет представляю­щееся нам. Апостол говорит, что клятва есть непреложная некая вещь (Евр. 6, 18),

323

 

 

утверждающая собою истину и, по его опре­делению, она в познанном оканчивает всякий спор их (16). Посему невеста налагает на дев заклинание, чтобы ненарушимо сохраняли, что говорится им. Но поскольку клянется всякий высшим, как говорит Апостол (16), ибо никто не станет клясться тем, что малоценнее его, то надлежит рассмотреть, что большее указуется невестою в ее клятве отроковицам: заклинаю вас,— говорит она,— дщери иерусалимские в силах и крепостех сельных *). Итак, что же в этом высшее нас? Не сомневаемся, что под именем села в переносном значении разумеется мир, потому что Господь так и наименовал и протолковал мир (Мф. 13, 38). Посему, какие же многие силы и крепости мира представлены в клятве такими, что надлежит признавать их большими нас, чтобы получила силу к утверждению истины клятва, в которой клянутся большим? Поэтому к уяснению предложенного необходимо будет присовокупить другой перевод, иначе толкующий речения, именно следующий: заклинаю вас, дщери иерусалимские, сернами и оленями полевыми. Так из этих наименований, которые в клятве берутся в подтверждение истины, познаем, в чем крепость, и в чем сила мира сего. Два в человеке каче­ства делают его своим Богу. Первое — не-

*) «В силах и крепостех сельных» - нет в русском переводе. (ред.)

324

 

 

погрешительность в определении о Действительно-Сущем, чтобы обманчивыми предрассудками не вовлекаться в языческие и еретические мнения о Божестве,— и это в подлинном смысле есть: ей. Другое же — чистый помысл, не дающий места всякому страстному расположена в душе,— и это также не чуждо слову: ей. Посему при этом двояком отношении человека к благам (из которых одно производит, что человек обращает взор на Действительно-Сущее, а другое отгоняет вредоносные для души страсти), напоминание о сернах и оленях в образах дает познавать силу. Ибо серна непогрешительно видит, олень же имеет способность пожирать и истреблять гадов. Это то: ей произносит невеста девам, то есть, что должно благочестно взирать на Божественное и протекать жизнь чисто — в бесстрастии. Если преуспеваем в этом, утверждается в нас непреложная сия вещь: ей. Вот та клят­ва, удостоверяющая в истине, которою хва­лится в себе всякий клянущийся, как говорит пророк. Ибо действительно, кто приобрел в себе несомненный успех в рассуждении того и другого (и слова веры, когда непогрешительно взирает на истину, и образа жиз­ни, когда делается чистым от всякой сквер­ны порока), тот клянется Господу, что не взыдет на ложе мое, не даст сна очам

325

 

 

моим, и веждам моим - дремания, доколе не найду места Господу, сделавшись селением Живущему в нем (Пс. 131, 2—5). Итак, если и мы чада Вышнего Иерусалима, то послушаем наставницы невесты, как можно увидеть Желанного?

Посему, что же говорит она? Если наложим на себя это заклятие быть в силах зорких серн и в крепостех истребителей порока оленей, то при этом возможно уви­деть чистого Жениха, сего стрельца любви, и душа каждого скажет Ему: изнемогаю я от любви. А что язвы любви прекрасны, познаем это и из притчи, которая говорит: вожделенны язвы друга, худы же лобзания врага (Прит. 27, 6). Но кто Друг, чьи язвы пред­почтительнее лобзании врага, — это явно вся­кому и не знающему тайн спасения. Истинный и прочный Друг Тот, кто не переставал любить нас, бывших еще врагами. Неверный же и жестокий враг, кто ничем не обидевших доводит до смерти. Язвою казалось первозданным запрещение зла, делаемое заповедью; потому что язвою было признано отчуждение от приятного: а вызов на приятное и видное на взгляд почтен лобзанием. Но опыт показал, что мнимые язвы дру­га были полезнее и вожделеннее лобзаний врага. Итак поскольку прекрасный Любитель наших душ доказывает свою любовь, по кото-

326

 

 

­рой *) еще Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками (Рим. 5, 8), то посему и невеста, взаимно возлюбившая Возлюбившего, показы­вает в себе глубоко лежащую стрелу любви, то есть общение с Божеством Жениха. Ибо, как сказано, Бог есть любовь (1 Иоан. 4,8), жалом веры входящая в сердце. А если на­добно сказать и имя сей стрелы, то скажем, чему научились у Павла, а именно, что стрела сия есть вера, действующая любовью (Галат. 5, 6).

Но это пусть принимает каждый, как ему кажется. Рассмотрим же и вопрос, пре­дложенный девами наставнице: Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас? По моему мнению, изречение это, как можно догадываться по связи с тем, что прежде исследовано, заключает в себе такой некий смысл. Поскольку девы видели прекрасное исшествие души невесты, когда прилепилась к Слову изрекшая: Души во мне не стало, когда он говорил, и узнали, что исшедшая искала Необретаемого по признакам и призывала, взывая Невнимавшему наименованиям, то посему говорят, как нам узнать Его, не обретаемого ни по одному отличительному признаку, когда Он

*) По рукописи читается: δὶ ἣν.

327

 

 

призываемый не внемлет, и взысканный не дается в обладание? Посему и ты сними с очей наших покрывала, как поступили с тобою городские стражи, чтобы и у нас было какое-либо путеуказание к Искомому? Скажи, кто брат твой, сколько возможно это в отношении к Его естеству. По каким-нибудь знакомым приметам дай нам напутствие к Его познанию ты, исполненная добра и потому сделавшаяся доброю в женах. Ознакомь нас с Искомым, и научи нас, по каким признакам отыскивается Невидимый, чтобы известить нам Его о стреле любви, которою уязвлена ты в сре­дину сердца и сладостным мучением увели­чиваешь в себе страсть.

Лучше же изречение это повторить опять буквально, чтобы соответствовала и мысль, выраженная словами: Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас? По­этому послушаем той, с которой вовсе снята верхняя риза, и которая без покрывала душевным оком взирает на истину. Как описывает им Искомое? Как изображает словом черты Желанного? Как взорам дев представляет Незнаемого. Поскольку во Христе есть и созданное, и несозданное: несозданным же в Нем называем присносущное, предвечное и творящее все существа, а соз-

328

 

 

данным по домостроительству о нас сообраз­ное с телом смирения нашего (Фил. 3, 21), лучше же сказать (понятие об этом при­личнее изложить в слове самыми Божествен­ными речениями), несозданным называем сущее в начале Слово, Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть (Ин. 1, 1. 3), а созданным — Слово, со делавшееся плотью и вселившееся в нас (14), чья слава, обнаружившаяся и по воплощении Его, дает видеть, что Бог явился во плоти (1 Тим. 3,16), конечно, Бог Единородный Сын, сущий в недре Отчем (Ин. 1, 18); ибо так сказал Иоанн: видели славу Его (видимое было человек, но познаваемое в видимом Апостол называет славою), яко Единородного от Отца полное благодати и истины (14); — итак, поскольку несозданное во Христе предвечно, присносущно, для всякого естества совер­шенно непостижимо и неизглаголанно, а явлен­ное нам во плоти может несколько входить в наше познание, то посему наставница на это всегда обращает внимание, и о всем том ведет речь, что может вместимым сделаться для слушающих; разумею же великая благочестия тайна: Бог явился во плоти, (1 Тим. 3.16) будучи образом Божиим (Фил. 2, 6), и в образе раба плотью пожив с людьми, поскольку единожды в начатке приял на Себя смертное естество плоти, которое

329

 

 

заимствовал чрез нерастленное девство, всегда освящает нетлением общий состав естества чрез вступающих с Ним в единение приобщением Таинства, питая тело Свое — Церковь, и приличным образом соединяя с общим телом члены, порождаемые верою в Него, все производит благолепно, как следует и как удобно, сделав верующих очами, устами, руками и прочими членами. Ибо так говорит Павел: как тело одно, но имеет многие члены (1 Кор. 12,12), и не все члены состоят в том же чине, но кто оком в теле, тот не пренебрегает руки; и кто — глава, тот не отвергает ног, а, напротив того, все тело из членов разнообразием действий срастворяется само в себе, так что члены не разногласят с целым. Предложив мысли сии загадочно, Апостол приводит речь в большую ясность, сказав: Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-- вторых, пророками, в-третьих, учителями и пастырей (28) к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова, доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Ефес. 4, 12. 13). И еще продолжает: всеми мера­ми возрастем в Него, Который есть глава Христос, из Которого все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена,

330

 

 

получает приращение для созидания самого себя в любви (15, 16). Посему, кто имеет в виду Церковь, тот имеет в виду Самого Христа, Который приумножением спасаемых созидает и возращает Себя Самого. Поэтому сложившая покрывало с очей чистым оком взирает на неизреченную красоту Жениха, и вследствие сего уязвлена нетелесною и разжженною стрелою пламенной люб­ви; потому что усиленная любовь называет­ся пламенною, такою любовью, какой никто не стыдится, когда стреляние ее бывает не плотское, а, напротив того, всякий хвалится паче язвою, когда в глубине сердца приемлет острие невещественного пожелания. Это то и сделала невеста, говоря отроковицам: я изнемогаю от любви.

Посему пришедшая в такую меру совер­шенства, поскольку должна была и девам по­казать красоту Жениха, говорит не то, что было в начале (слово не имело и возможно­сти открыть неизреченное), но руководит деве к совершившемуся для нас Богоявлению во плоти. Так поступил и великий Иоанн, умолчав о том, что было от начала, но тщательно поведав о том, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни (1 Иоан. 1,1). Посему невеста говорит им: (10) Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других: (11) голова его - чистое золото; кудри его

331

 

 

волнистые, черные, как ворон; (12) глаза его - как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве; (13) щеки его - цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы его - лилии, источают текучую мирру. (14) Руки его - золотые кругляки, усаженные топазами; живот его - как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами. (15) Голени его - мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях; вид его подобен Ливану, величествен, как кедры. (16) Уста его - сладость, и весь он - любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские! Все это, из чего составлено изображение красоты, показывает не невидимое и непостижимое в Божеств, но то, что открылось по домо­строительству, когда видим был на земле, жил с людьми, облекшись в естество че­ловеческое, отчего, по апостольскому слову, и Ибо невидимое Его, от создания мира через рассматривание творений видимы (Рим. 1, 20), открываясь в устроении церковного мира. Ибо то же мироздание — и устроение Церкви, в которой, по слову Пророка, творится новое небо (Ис. 65,17), то есть, как учит Павел, твердость *) веры во Христа (Кол. 2,5), и уготовляется новая земля, пьющая сходящий на нее дождь, и созидается иной человек, рождением свыше обновляемый по образу Соз-

*) Точнее: твердь (σερέωμα).

332

 

 

давшего его (Кол. 3,10); проис­ходит другое естество светил, о которых сказано: вы - свет мира (Мф. 5,14),— и: в котором вы сияете, как светила в мире (Филип. 2, 15); и много звезд возсиявает на тверди веры. И не то достойно удивления, что в этом новом мире перечисляется и поименовывается Богом множество звезд, которых имена, говорит Творец таковых звезд, написаны на небесах. Ибо слышу, что Зиждитель сей новой твари так говорит собственным Своим светилам: имена ваши написаны на небесах (Лук. 10, 20). По­сему не это одно составляет необычайность новой твари, что в ней множество звезд зиждется Словом, но что творятся и многие солнца, озаряющая вселенную лучами добрых дел; ибо так говорит Творец таковых солнц: да светит свет ваш пред людьми (Мф. 5,16),— и: тогда праведники воссияют, как солнце (Мф. 13,43). Поэ­тому, как тот, кто, взирая на чувственный мир, и уразумев премудрость, проявляющу­юся в красоте существ, из видимого заклю­чает о красоте невидимой, об Источнике премудрости, излиянием которого составилось естество существ; так и тот, кто обращает взор на этот новый мир церковного созидания, вместимым и постижимым для нашей веры руководясь в ведении к невместимому,

333

 

 

усматривает Того, Кто есть и соделывается все во всем (1 Кор. 15.28). Посему то, так как к душе восходящей к совершенству, души девы обращаются с этою просьбою сделать для них знаемым вожделенного, она описывает девам признаки Искомого, открытые нам в деле спасения, всю Церковь сделав единым телом Жениха, в описании красоты каждому из членов указует особое некое значение; из всего же этого, обозреваемого по частям, составляется красота тела.

Посему началом учении полагает близкое и доступное нам; ибо оглашение начинает телом, как поступил и Матфей; с Авраама и Давида начав родословие таинства по пло­ти, соблюл он великому Иоанну, чтобы тем, которые уже обучены этим начаткам, благовествовал он и о начал умопредставляемом от вечности, и о Слове уразумеваемом в этом начале. Этими же понятиями невеста тайноводствует отроковиц, по тому, что разумение наше не прежде возводится к непости­жимому и неопределимому, как объяв верою явленное открыто. А это явленное есть есте­ство плоти. Ибо, сказав: Возлюбленный мой бел и румян, невеста смешением сих двух цве­тов изображает в слове отличительное свойство плоти. Это же сделала она и прежде, когда наименовала Жениха яблоком, у которого наружный цвет усматривается смешан-

334

 

 

ным из того и другого, потому что яблоко и бело, и красновато, и его краснота, как ду­маю, гадательно указует на естество крови. Но поскольку всякая плоть образуется одинаковым способом, и вступающим в жизнь сию посредством рождения пролагается путь к зачатию непременно браком,— то, чтобы кто, и в тайне благочестия допустив плотское рождение, не поползнулся мыслью на дела и страдания естественные, рождение и оной плоти представив мысленно однородным со всяким другим;— по сему самому о Приобщившемся плоти и крови, хотя исповедала невеста, что он и бел и румян, двумя цветами давая разуметь естество тела, однако говорит, что зачатие Его произошло не подобным обыкно­венному рождению способом, напротив того, из всех тем людей (и бывших с того времени, как стали они происходить на свет, и будущих), доколе продолжится поток естества зачатием приходящих вновь, Он один вступил в эту жизнь новым способом зачатия. Чтобы прийти в бытие, естество Ему не содействовало, а служило. Посему говорит невеста, что бел и румян Тот, Кто, при посредстве плоти и крови посетив эту жизнь, от всех тем избран один из девической чистоты. Его осеменение не от четы, зачатие не скверно, рождение без болезней рождения, для Него брачным

335

 

 

ложем — сила Вышнего, подобно некоему облаку осеняющая девство; брачным светильником — облистание Духом Святым, ложем — бесстрастие, браком — не растление. Посему так происходящий прекрас­но наименован избранным (ἐκλελοχισμένος) от всех тем, чем означается, что Он не от брачного союза (λέχους). Ибо Его только рождение без плотского зачатия, как и начало бытия без брака. Ибо о Нерастленной и Неискусобрачной невозможно в собственном смысле употре­бить слово: зачатие, потому что именования: девство и плотское зачатие не соединимы в одной и той же. Но как Сын дан нам без отца, так и отрок рождается без плот­ского зачатия. Дева, как не познала, каким образом в теле ее составилось Богоприемное тело, так не ощутила рождения, потому что, по свидетельству пророчества, без болезней рождения было у ней рождение. Исаия говорит: прежде нежели наступили боли ее, разрешилась сыном (Ис. 66, 7). Посему то, будучи избран, не подлежа естественному порядку в том и другом, как не по сластолюбию приявший начало бытия, и как не с трудом происшедшие на свет (и это совершается в порядке, не вы­ходит из обычного чина; ибо как вводя­щая грехом в естество смерть осуждена рождать в печалях и трудах; так Матери

336

 

 

жизни, без сомнения, должно было и чревоношение начать с радостью, и рождение со­вершить в радости, потому что Архангел говорит ей: радуйся, Благодатная (Лук. 1,28), изречением этим устраняя ту печаль, какая первоначально под грехом дана в удел рождению), Он один из всех тем соделывается таковым по новости и особен­ности рождения, прекрасно по плоти и крови именуется бел и румян, и по нетленному и бесстрастному качеству рождения в отличие от прочих лучше десяти тысяч других. Или, может быть, невеста приложила к Нему речение это и по причине прочих видов рождения, со­вершающихся без *) чревоношения. Конечно же, не не знаешь, сколько раз рожден рожденный прежде всякой твари (Кол. 1, 15), первородным между многими братьями (Рим. 8,29), первенец из мертвых (Кол. 1, 18); первый разрешивший болезни смертные, и воскресением проложивший всем путь к рождению из мертвых. Ибо для всего этого был Он рожден, но не чревоношением пришел в бытие. Не допускает болезней чреворождения и рождение от воды, и пакибытие из мертвых, и первородство Божественной сей твари, напротив того, во всем этом рождение

*) По рукописи вместо: διὰ читается: δίχα.

337

 

 

изъято от чревоношения. Посему невеста го­ворите: лучше десяти тысяч других.

Но время уразуметь из сказанного, ка­кая красота описывается в каждом из членов Его. Голова его - чистое золото *). Если же еврейское речение переведено будет на наш язык, то словом этим означается чистое золото, неподдельное, чуждое всякой примеси. А перелагавшие еврейские слова на эллинский язык: Кефаз оставили непереведенным, мне кажется, потому, что в эллинских языках не нашли ни одного слова, которое бы выражало силу, усматриваемую в еврейском слове. Мы же, познав это, а именно, что речением этим означается золото совершенно чистое, несмешанное и несмешивающееся ни с каким оскверненным веществом, приводимся к следующему разумению предложенного речении: Глава тела — Церкви — есть Христос. О Христе же теперь говорим, относя имя это не к вечности Божества, но к Богоприемному человеку, явившемуся на земле, пожившему с человеками, сему рождению девства, в Ком обитает вся полнота Божества телесно (Кол. 2,9), сему начатку общего смешения, посредством Которого Слово облеклось в наше естество, сделав его чистым и избавленным от всех прирожденных ему немощей. Ибо так говорит о Нем Пророк: не сделал

*) Славянский перевод этого места: «Глава Его злато Кефаз». (ред.)

338

 

 

греха, и не было лжи в устах Его (Ис. 53, 9); подобно нам, искушен во всем, кроме греха (Евр. 4, 15). Посему Глава тела — Церкви, начаток всего естества нашего есть чистое, несмешан­ное и несмешивающееся ни с одним недостатком золото.

 Власы же, некогда темные и черные, по виду уподоблявшиеся воронам, тех разумею воронов, дело которых, по слову притчи, исторгать глаза, и лишенных ими сих зрительных чувствилищ уготовлять в пищу птенцам орлиным (Прит. 30, 17),— сии кудря­вые власы, сделавшись высокими и к небу возносящимися древами, своим стремлением от земли к небесной высоте на Божествен­ной главе Жениха служат приращением Его красоты. Конечно же, всякий знает, в чем состоит дело сих волос, из собственных слов Жениховых, сказанных выше: волосы Мои наполнились капель водных. Итак, волосы Его, у Пророков называемые облака­ми, источают капли; из них бывает дождь учения, напоевающий одушевленные *) нивы к плодоносию возделанного Богом. Ду­маю также, что власами в слове Божием в переносном смысле означаются Апостолы,

*) По рукописи: τἀς ἐμψυχὲς.

339

 

 

из которых некие, по житейским занятиям, PAGEбыли прежде темны: кто разбойником, кто мытарем, кто гонителем и иным из та­ковых, подобно черному и плотоядному истребителю очей ворону; разумею же началь­ника власти тьмы (Кол. 1,13), как говорит из ворона сделавшийся кудрявым, и потому названный власами Божественной Главы, а именно, что он, бывший прежде, пока был вороном, хулитель, гонитель, обидчик, (1 Тим. 1,13), приуготовлен к сей благо­дати, делаясь власами, увлажненными небесною росою, всему телу — Церкви источил учение о сокровенных и непроницаемых тайнах.  Их то, по нашему разумению, невеста называет власами; держась на златой Главе, придают они не малое приращение красоте, ко­леблемые веянием Духа, и служат прекрас­ными венцами пречистой Главе, украшая ее своею окружностью. О них, кажется мне, говорит пророчество: возложил на голову его венец из чистого золота (Пс. 20, 4); так что разумеются они под тем и дру­гим представлением и как благолепные власы, и как драгоценные камни, украшающие собою Главу.

 По порядку следовало бы рассмотреть в слове и сказанное об очах. Буквально же читается это так: глаза его - как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке,

340

 

 

сидящие в довольстве. Но смысл слов сих выше нашего постижения; ибо какое понятие ни составим о них, будет оно, как думаем, ниже истины. По тщательном же рассмотрении кажется нам, что смысл сего подобен следующему. Божественный Апостол в одном месте своих Писаний говорит: не может глаз сказать руке: ты мне не надобна (1 Кор. 12,21), излагая в сем то учение, что телу Церкви надлежит хорошо действовать тем и другим, способность рассматривать истину, срастворяя с силою деятельною, потому что ни созерцание не совершает душу само по себе, если нет дел, показывающих преспеяние в нравственной жизни, ни деятельное любомудрие не заключает в себе доста­точной пользы, если не управляет делами истинное благочестие. Посему, если необхо­димо сочетание очей и рук, то сказанным приводимся, можете быть, сначала уразуметь, какие это очи, а потом уже принять в рассмотрение восписанную им похвалу. А слово о руках побережем до принадлежащего ему места. Очам свойственное по природе дело смотреть. Посему и по местному положению поставлены выше всех чувствилищ, как самою природою назначенный в путеводство всему телу. Посему, когда слышим, что в Божественном Писании так называются ру­ководители к истине, и один из них име­-

341

 

 

новался прозорливцем (1 Цар. 9,11), другой — видящим (Ам. 7,12), а иной стражем, бу­дучи так от Бога наименован по причине пророчества (Иез. 3,17), то этим приво­димся к той мысли, что здесь называются очами поставленные предусматривать, наблю­дать и надзирать.

 А что в очах совершается чудо в каком то сравнительном сходстве, познаем это из сличения с лучшим, изображающего их красоту. Ибо невеста говорит: глаза его - как голуби. Подлинно прекрасная похвала для таковых очей — непорочность, в какой преуспевают неоскверненные еще плотскою жизнью, но живущие и ходящие духом (Гал. 5, 25). Ибо духовная и невещественная жизнь отличается голубиным видом, потому что и сам Дух Святый в таком виде сходящим с неба на воду явился Иоанну. Посему, кто вместо очей поставлен Богом в теле Церкви, тому, если намерен надзирать и наблюдать чисто, надлежит всякую нечистоту порока омыть водою. Но не одна есть вода, омывающая очи: напротив того, невеста говорит, что многие исполнения таковых вод.  Ибо сколько добродетелей, столько же надлежит представлять себе и источников очистительных вод, от которых очи непре­станно делаются самих себя чище: например, целомудрие есть источник очистительной

342

 

 

воды; другой такой же источник — смиренномудрие, истина, правда, мужество, вожделение добра, отчуждение от зла. Сии и подобные этим воды, хотя из одного источника, но собираются различными потоками в одно исполнение, и ими производится очищение очей от всякой страстной нечистоты.

 Но хотя на исполнениих вод те очи, кото­рые по своей невинности и непорочности упо­добляются голубицам, однако же купелью для них невеста назначает млеко, ибо так выражается Писание: купающиеся в молоке. Прилич­ная похвала подобным очам — сказать о них, что такая голубица, омываясь молоком, делается прекраснее. Ибо, действительно, приме­чается в молоке, что эта одна жидкость *) имеет такое свойство — не показывать в себе изображения и подобия чего бы то ни было.  Все, что по естеству жидко, подобно зеркалам, делает, что по причине гладкой по­верхности появляются подобия смотрящихся в эту жидкость. Но в одном молоке такое кумиротворение не имеет места. По сей при­чине для очей Церкви весьма совершенна та­кая похвала — не изображать в себе, вопреки действительности вещей, по обольщению ни­чего неосуществившегося, погрешительного и

343

 

 

суетного, но иметь в виду действительно существующее и не допускать до себя блуждающих взглядов на эту жизнь и мечтательных представлении. Посему-то для чистоты очей совершенною душою признано надежным омовение молоком.

 Последующее же слово служит для слуша­телей законом, о чем надлежит прилагать рачение очам. Сказано: сидящие в довольстве. Таковая речь тем самым, что ставит в похвалу чистым очам, требует постоянного со вниманием занятия Божественными уроками, научая и нас, как можем, приседя всегда сидящие в довольстве, приобрести свойственную очам красоту; так как многие из поставленных быть очами, оставив ведение при таковых довольствах, преселяются сидеть на реках вавилонских, приводя в исполнение то, в чем от лица Божии обвинены таковые: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды (Иер. 2,13). Итак, вот урок: око, чтобы сделаться ему добрым, благоприличным и сообразным златой главе, должно быть непорочно, подобно голубю, непогрешительно и необольстимо, подобно естеству молока, не доверять никакому обману вещей неосуществленных, но с твердости и неотступностью си­деть при наполнениих Божествен-

344

 

 

ных вод, подобно древу, насажденному при потоках вод (Пс. 1, 3) и не пересаживаемому на дру­гое место. Ибо в таком случае плод принесен будет в свое время, и ветвь сохранится всегда свежею, одетая доброцветностью листьев. Ныне же многие из духовных очей, не поспешая к этим водам и мало заботясь о внимательном изучении слова, или искапывают себе колодец любостяжательности, или в камне истесывают прибежище тщеславно, или роют кладезь гордости, или со тщанием искапывают какие-либо другие колодцы обольщения, которые не имеют свойства на­всегда удерживать вожделеваемую ими воду, потому что честь, владычество, слава, о которых у многих здесь столько рачения, вместе и составляются, и утекают, и не оставляют обольщенным никакого следа суетной их ра­чительности.

 Слову угодно, чтобы таковы были наблю­дающее и надзирающие, которым надлежит и ограждаться, как бы оплотом каким бровей, безопасною твердынею Божественных учении, и как бы покровом каким векам прикрыть смиренномудрием чистоту и светлость жития, чтобы сучек самомнения, попав в чистую зеницу, не сделался препятствием зрению. Какая же, после очей, восписуется похвала членам Жениховым, если даст Бог,

345

 

 

сообщим в последующих беседах, по благодати Господа нашего Иисуса Христа. Ему слава во веки веков! Аминь.

 

 


Страница сгенерирована за 0.11 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.