Поиск авторов по алфавиту

Правила святого Василия Великого

Второе каноническое послание к епископу Амфилохию иконийскому.

Предисловие.

Давно написав ответы на вопрошения, предложенные мне от твоего благочестия, не послал я сего писания, быв удержан, частью болезнью продолжительною и опасною, частью же недостатком служащих. Ибо не много у нас людей и знающих путь, и готовых на таковые послушания. Посему, узнав причины замедления, дай нам прощение в оном. Удивился же я твоей любви к учению, и купно твоему смиренномудрию. Ибо ты хощешь учитися, когда тебе вверен чин учащего, и притом учитися от нас, когда у нас нет ничего великого, в отношении к познанию. Однако, поелику ты, ради страха Божия, не отрекаешься творити дело, которое не легко соделалося бы от другаго: то должны и мы твоему расположению и благому тщанию споспешествовати, даже паче силы.

Правило 17.

Вопрошал ты нас о пресвитере Вианоре, может ли он принят быти в клир, после данной им клятвы? Помню, яко для антиохийского клира уже изложил я некое общее определение о всех клявшихся купно с ним, то есть, да устраняются они от всенародных собраний, частно же да действуют пресвитерски. Сим самым и ему дается разрешение для его служения: потому что священство его не в Антиохии, но во Иконии, которую, как ты нам писал, он избрал для жительства, вместо Антиохии. И так может принят быти оный муж: токмо твое благочестие да востребует от него раскаяния в поползновенности к клятве, которую он дал человеку неверному, не возмогши понести беспокойства от онаго малаго бедствия.

(Ап. 25; трул. 95; Василия Великого 10, 28, 29, 64, 81, 82).

Настоящее и следующие за ним тридцать три правила (17-50) составлены из второго канонического послания Василия Великого от 375 года к тому же Амфилохию, епископу иконийскому, к которому адресовано было и первое послание. После вышеприведенного предисловия Василий Великий начинает давать ответы на все вопросы Амфилохия.

Настоящее правило является ответом на вопрос о том: надлежит ли принять в клир некоего пресвитера Вианора, давшего обет, подобный обету Кириака, о чем говорит 10 правило святого Василия. Из текста правила не видно с достаточной ясностью, в чем же было дело. Согласно же толкованию настоящего правила Зонарою, некий иноверный антиохийский вельможа угрозами заставил некоторых тамошних пресвитеров поклясться в том, что не будут исполнять священнической службы. Между священниками, послушавшими вельможу, был и пресвитер Вианор. Сожалея о содеянном, этот пресвитер перешел из Антиохии в Иконию к Амфилохию и попросил принять его в клир иконийской церкви. На вопрос Амфилохия о том, как он должен поступить в данном случае, Василий отвечает, что он уже издал одно общее предписание (κοινόν δρον) касательно всех антиохийских клириков, давших вместе с Вианором упомянутую клятву, а именно, что они не должны служить явно, а келейно. А так Василий распорядился потому, чтобы эти пресвитеры не были поводом к соблазну для народа, который мог знать, что они поклялись не служить, а теперь между тем опять служат и, следовательно, свою клятву они нарушили. Вследствие этого, Василий разрешает и Вианору служить в качестве пресвитера, и это тем более, что он не намерен был возвращаться в Антиохию, где дал упомянутую клятву, а будет служить в Иконии, где поселился, однако под условием, что этот пресвитер должен выдержать соответствующую епитимью за то, что по малодушию поспешил дать упомянутую клятву.[1] На дозволение, данное святым Василием антиохийским пресвитерам, что они могут служить келейно, но не явно, нужно смотреть как на исключение из общего правила. Согласно 58 правилу лаодикийского собора, воспрещено не только пресвитерам, но и епископам, приносить святую жертву келейно, в частных домах. Впоследствии, когда, с благословения епископа, можно было открывать домовые церкви, 31-м трулльским правилом воспрещено было пресвитерам служить в оных без ведома епископа. Это служение пресвитеров в частных домах и сам Василий воспрещает и осуждает (прав. 1), как это делали и другие отцы и учители церкви.[2] Антиохийским пресвитерам Василий разрешил это в виду исключительных обстоятельств, созданных упомянутым вельможей в Антиохии, дабы спасти их от гонений.

Правило 18.

О падших девах, общавшихся Господу в чистоте жития, но потом впадших в плотские страсти и обеты свои нарушивших, отцы наши, просто и кротко снисходя к немощам поползнувшихся, законоположили: приимати их по прошествии года, учредя сие по примеру двоебрачных. Но поелику, благодатию Христовою, церковь с течением времени становится крепчайшею, и чин дев ныне умножается: то мнится мне, яко подобает с точностью вникати в дело, по самому о нем понятию очевидное, и в разум писания, который можно обрести по заключению. Ибо вдовство ниже девства: посему и грех вдовиц много легче греха дев. Посмотрим, что писано Павлом к Тимофею: молодых же вдовиц не принимай, ибо они, впадая в роскошь в противность Христу, желают вступать в брак. 12 Они подлежат осуждению, потому что отвергли прежнюю веру (1 Тим. 5:11-12). И так если вдовица подлежит тягчайшему осуждению, как бы отвергшая веру во Христа: то что должно нам заключати о деве, которая есть невеста Христова, и сосуд святый, посвященный Господу? Велик грех, когда и раба, пpeдав себя тайному браку, наполнит дом развратом, и худым житием оскорбляет стяжавшаго ее: но гораздо тягчае то, когда невеста соделается прелюбодейцею, и обесчестив союз свой с женихом, предаст себя необузданному сладострастию. И так вдовица осуждается, как растленная раба, а дева подлежит осуждению прелюбодейцы. Как совокупляющагося с чужею женою называем прелюбодеем, и не прежде приемлем в общение, разве когда престанет от греха: таковым же образом да поступаем и с поемшим деву. Потребно же нам теперь изъявити то, что девою именуется добровольно посвятившая себя Господу, отрекшаяся от брака и предпочетшая жити во освящении. Обеты же тогда признаем действительными, когда возраст достиг совершеннаго разума: ибо детския слова в сем деле не подобает почитати совершенно твердыми. Но имеющую более шестинадесяти или седминадесяти лет возраста, имеющую власть над своими помышлениями, долго испытуемую и пребывшую твердою в намерении и с молением просящую о своем принятии, подобает, наконец приимати в чин дев, и обет таковыя утверждати, и за нарушение наказывати неотменно. Ибо многих родители, и братия, и некие из родственников, прежде совершенного возраста, приводят, не по собственному их стремлению к безбрачию, но промышляя чрез то для себя нечто житейское: таковых не должно легко приимати, доколе не узнаем ясно собственнаго их расположения.

(I всел. 19; IV всел. 15, 16; трул. 4, 40, 44; анкир. 19; карф. 6, 44, 126; двукр. 5; Василия Великого 44, 58, 60).

Здесь идет речь не о монахинях, а о тех посвященных девах (ιεράς παρθένους), о которых говорят 6 и 44 правила карфагенского собора и о которых мы упоминали, между прочим, в толковании 4 трулльского правила. На вопрос Амфилохия, что нужно делать с такими девами, которые нарушили торжественно данный обет девства и впали в блуд, святой Василий отвечает, что, согласно определениям прежних времен, таковые подлежат годичной епитимии, как второбрачные (анкир. 19). Так установлено было это из снисхождения к немощам людей, также и потому, что церковь Христова не была еще довольно распространена, что звание (τό τάγμα) посвященных дев было только в зародыше, но теперь, когда все иначе обстоит, святой Василий предписывает, что впавшая в блуд дева подлежит участи прелюбодейцы (τψ κρίματι τής μοιχαλίδος), а именно — пятнадцатилетней епитимии (Василия Великого 58, 60). Чтобы оправдать настоящее свое предписание, святой Василий ссылается на Священное Писание и замечает, что вдовье положение ниже, по своему значению, чем девство, а посему если наказанию подлежит вдова, впавшая в блуд, то сколь большему наказанию должна подлежать дева, нарушившая свой обет, при этом он сравнивает вдовицу с рабой, а деву с невестой свободного человека, и отсюда делает заключение об обоснованности для павшей посвященной девы упомянутого наказания. А чтобы впредь подобного не случалось, святой Василий предписывает, чтобы в чин посвященных дев принимать девиц лишь по исполнении 17 или, по крайней мере, 16 лет, т.е. таковых, которые владеют собственным разумом и собственной волей, ибо обеты, которые даются в более раннем возрасте, суть не иное что, как пустые детские слова (παιδικάς φωνάς), на которые нельзя положиться; причем случается, что родители и другие родственники, ради собственной корысти, заставляют девиц в молодых летах вступать в чин посвященных дев, между тем они не в состоянии сказать, могут ли они жить вне брака, вследствие чего таковые девы причиняют вред церкви, когда станут совершеннолетними.

Правило 19.

Обетов мужей не знаем иных, как разве, которые причислили себя к чину монашествующих, которые молчанием показуют, яко приемлют безбрачие. Но и для сих приличным быти мню предварительно, да вопрошаются, и да приемлется от них ясный обет девства: и аще совратятся к плотоугодному и сладострастному житию: да подпадут епитимии, положенной для любодействующих.

(Ап. 26; IV всел. 7, 16; трул. 44; анкир. 19; Василия Великого 6, 18, 20, 60).

Обет девства (τής παρθενίας) или безбрачия (τής αγαμίας) может дать каждый, к какому бы он общественному кругу ни принадлежал; однако, девство или безбрачие является необходимым условием только в монашестве (έν τψ τάγματι τών μοναζόντων), так как монах, коль скоро вступил в чин, тем самым принял и обет, хотя бы оного торжественно и не давал. Произнесение обетов, которые ныне требуются от каждого вступающего в монашеский чин, во времена Василия Великого еще не было предписано, чем объясняются слова в начале правила: οί κατά τό σιωπώμενον δοκούσι παραδέχεσθαι τήν άγαμίαν (которые молчанием показуют, яко приемлют безбрачие). Святой Василий все же находит, что и они должны бы дать торжественный обет безбрачия, дабы их впоследствии, в случае нарушения оного, можно было подвергнуть наказанию. Это общее правило о монахах, изданное святым Василием по поводу конкретного вопроса Амфилохия. Однако, Василий Великий издал и многие другие правила о монахах и монашеской жизни, которые имеют и ныне силу в православной церкви.

Монашество существовало в церкви гораздо раньше Василия Великого; однако, оно не было регламентировано общими правилами, а монахи в известных монастырях управлялись по предписаниям и наставлениям своих игуменов. Василию Великому принадлежит честь регламентации монашеской жизни. Среди творений Василия Великого, которые до нас сохранились, имеется целая серия писаний, озаглавленных `Ασκητικά, которые касаются более или менее монашества. Прежде, чем издать свои правила о монашестве, Василий Великий написал три кратких сочинения: о возвышенности звания воина Христа (монаха), о духовном совершенстве и о монашеской жизни. К этим сочинениям присовокупил, после обширных рассуждений о суде Божием и о вере, 80 правил о нравственности, из которых некоторые имеют по несколько параграфов (70-е, напр., правило имеет 36 параграфов), причем при каждом правиле и параграфе приведены все относящиеся сюда места из Священного Писания Нового Завета. Некоторые из этих правил касаются вопросов, входящих в общее каноническое право, напр.: о святости священной утвари (прав. 30 и 31), о симонии (прав. 58), о почитании священных лиц (прав. 61), об епископах (прав. 70), о расторжении брака (прав. 73) и т. д.

Изложив на основании Священного Писания эти общие нравственные правила (ηθικά), святой Василий издал затем две группы специальных правил о монашестве, более пространные (δροι κατά πλάτος) и краткие (κατ' επιτομήν). Пространных правил — числом 55, а кратких 313. Все они в форме вопросов и ответов; первые из них, пространные, излагают основания монашеского жития, а вторые, краткие, касаются частностей, как надлежит жить монаху. К этим правилам Василий присовокупил епитимии (έπιτίμια) для монахов и монахинь, в случае нарушения того или другого правила, причем 60 из них — для монахов, и 19 для монахинь. Все эти правила об епитимиях Василий собрал впоследствии в один сборник, озаглавленный: άσκητικαί διατάξεις в 34 главах.[3] Для надлежащего понимания данного (19) правила, равно и остальных правил о монашестве, надлежит во всяком случае познакомиться с упомянутыми Ασκητικά Василия и изучить их, ибо лишь тогда можно понять всю возвышенность истинной монашеской жизни.

Правило 20.

Аще которыя из женскаго пола, бывши в ереси, дали обет девства, но потом избрали брак: о таковых мню, яко не подобает осуждати их: закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом (Рим. 3:19). Но те, которыя еще не взяли на себя ига Христова, не знают и законоположения Господня. Посему они могут со всеми приемлемы быти в церковь, и получают в сем случае прощение, чрез принятие веры во Христа, и вообще все, соделанное в житии оглашенных, не подвергается истязанию. Явно же есть, яко церковь не приемлет таковых без крещения: посему необходимейшую для них потребность составляют преимущества возрождения.

(I всел. 14; II всел. 7; неокес. 5; лаод. 19; Тимофея Александрийского 6; Кирилла Александрийского 5).

Чтобы какой-либо обет мог быть признан церковью, он должен быть и дан в церкви и по правилам церкви; обет, данный кем-либо, кто не принадлежит к церкви, и, следовательно, данный вне церкви, для церкви не имеет силы, почему и нарушение такового обета церковному наказанию не подлежит. Спрошенный об обете девства данном женщиной, принадлежащей к еретическому обществу и потом выходом замуж его нарушившей, впоследствии же оставившей ересь и пожелавшей принять православие, Василий Великий приводит слова апостола Павла, согласно которому закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом (Рим. 3:19), и, следовательно, те, которые вне этого закона, которые не исповедывают православной веры, не связаны законом, коего не знают; согласно этому он решает, что упомянутая жена может быть принята в церковь, так как верой во Христа получает прощение всех грехов, в том числе и вышеупомянутого. Святой Василий здесь упоминает о крещении и, следовательно, имеет в виду еретиков, которые могут быть приняты в церковь только чрез таинство крещения (II всел. 7).

Правило 21.

Аще муж, сожительствуя жене, и потом не довольствуяся браком, впадет в блуд: таковаго почитаем блудником, и надолго оставляем его под епитимиею. Впрочем не имеем правила подвергати его вине прелюбодеяния, аще грех соделан с свободною от брака. Ибо речено: прелюбодейца сквернящися осквернится, и к мужу своему не возвратится (Иерем. 3:1), такожде: содержащий прелюбодейку — безумен и нечестив (Притч. 18:23). Но соблудивший не отлучается от сожительства с женою своею, и жена должна приняти мужа своего, обращающегося от блуда: но муж оскверненную жену изгоняет из своего дома. Причину сему дати не легко, но тако принято в обычай.

(Василия Великого 9, 19, 21, 26, 34, 37, 39, 58, 59, 77, 79, 80; Григория Нисского 4).

Неопределенность, которую мы видели в 9 правиле Василия Великого, имеет место и здесь, причем здесь она еще более заметна. И здесь святой Василий говорит о существовавшем в его время обычае, как и в правиле 9; только здесь он подчеркивает неосновательность такового и замечает, что существованию оного трудно найти оправдание (τούτων δε ό λόγος ού ράδιος). Согласно этому обычаю, муж, изменивший жене своей, судился как блудник (πόρνος, fornicalor), но не как прелюбодей (μοιχός, adulter), если только согрешил с женщиной свободной от брачных уз (έλευθεραν γάμου), следовательно, женщиной не имеющей мужа (μή άνδρα έχουσαν), причем законная жена не имела права оставить такового, неверного мужа своего. И наоборот, жена, которая имеет мужа и изменит ему, отдавшись человеку женатому или неженатому, судится как прелюбодеица, причем муж ее имеет право изгнать таковую от себя. Что этот обычай перешел в христианскую церковь из языческого римского законодательства (по которому все супружеские права принадлежали одному только мужу, жена же была почти бесправна), — об этом мы говорили в толковании 9 правила Василия Великого; там же мы упоминали и о том, что отцы и учители церкви всегда осуждали этот обычай.

В настоящем (21) своем правиле, Василий Великий подчеркивает безосновательность такого обычая, существовавшего все же и в IV веке, о котором Зонара, в XII веке, в своем толковании настоящего правила, замечает, что он лишен разумного основания.[4] Муж повинен в прелюбодеянии, если изменит жене своей, сошедшись с другой женщиной, замужней или незамужней; точно также и жена повинна в прелюбодеянии, если изменит мужу своему, сошедшись с другим мужчиной. Последствия прелюбодеяния одинаковы как для мужа, так и для жены. Это есть евангельское и святоотеческое учение, нашедшее точное выражение в 4 правиле младшего брата Василия Великого, Григория Нисского, который прелюбодеяние определяет, как έπιβουλήν τε καί άδικίαν τού αλλότρύου (insidiae et injuria quae alteri affertur). А что под τού αλλοτρίου надлежит разуметь одинаково и мужа и жену, доказывают слова того же правила: μία εστίν ή νόμιμος συζυγία, καί γυναικός πρός άνδρα, καί ανδρός πρός γυναίκα.

Только в VI веке учение церкви о равенстве супружеских прав в браке мужа и жены проникло в греко-римское законодательство, так что Юстиниан, между прочим, дает жене право требовать от мужа развода, если докажет, что муж находится в недозволенных отношениях с другой женщиной и не желает разрывать этих связей.[5] На основании этого учения церкви и в частности на основании 4 правила Григория Нисского, мы определили прелюбодеяние, как незаконную связь с чужою женою или чужим мужем.[6]

Правило 22.

Имеющих жен посредством похищения, аще обрученных другим отторгли, не прежде подобает приимати на покаяние, разве когда они взяты будут от них, и прежде обручившимся с ними предоставлена будет власть, или взяти их, аще восхотят, или отпустити. Аще же кто похитит необрученную: то надлежит отъяти ее, возвратити родственникам, и предати воле свойственников, будут ли то родители, братия, или иные попечители о девице: и аще соизволят отдати ему, то твердо да будет сожитие: аще же не согласятся, то да не принуждаются. Взявший жену, по растлении ее, или тайном, или насильственном, непременно должен приять церковное наказание блуда. Наказание же блудникам определено на четыре года. В первый надлежит удаляти их от молитв, и плакати им у дверей церковных. Во вторый приимати их к слушанию писаний. В третий к покаянию. В четвертый к стоянию с народом, но удерживати от причастия. Потом допускати их до причащения святых таин.

(Ап. 67; IV всел. 27; трул. 92, 98; анкир. 11; Василия Великого 25; 26, 30, 38, 40, 42, 69).

В настоящем правиле говорится прежде всего о тех, кто умычкой (чрез похищение, έξ αρπαγής) присвоит уже обрученную девицу, а затем о тех, кто похитит девицу свободную, не обрученную. Об этом достаточно сказано в толкованиях параллельных правил, в частности же в толкованиях 27 правила IV всел. собора и 30 правила Василия Великого. Для таковых святой Василий предписывает, что все они имеют быть подвергнуты епитимии, согласно существующим правилам. Относительно первых, т.е. похитивших чужую невесту, святой Василий предписывает, что их надлежит допускать к покаянию лишь тогда, когда разлучены будут с похищенной ими чужой невестой и когда последняя будет возвращена своему настоящему жениху, который, впрочем, вправе принять таковую или не принять. Относительно же того, кто похитил свободную девицу, святой Василий предписывает, что похищенную девицу надлежит также взять у похитителя и вернуть родителям или опекунам ее, и что они тогда решают, отдать ли или не отдать девицу ее похитителю в жену, т.е. если, согласно замечанию Зонары, на это даст свое согласие и девица.[7] Состоится ли таковой брак, с согласия на него родителей и девицы, или не состоится, все же похититель, тайно или силой осквернивший (έκ διαφθοράς) похищенную, должен быть подвергнут четырехлетней епитимии, определенной для блудодеев, и только по выдержании таковой может быть удостоен Святого Причастия. Впрочем, настоящее предписание Василия Великого, снисходительное для похитителя, не утвердилось в церковной практике, в целях, вероятно, предупреждения большого зла и защиты семейного покоя: в практике церковной получило перевес предписание 27 правила IV всел. собора, повторенное 92 трулльским правилом, согласно которому похититель предавался анафеме; комментаторы же приводят, как имеющий силу закон, предписание греко-римского законодательства, согласно которому брак похитителя с похищенной девицей воспрещен, даже и в случае, если бы родители девицы на таковой согласились.[8]

Правило 23.

О поемлющих в супружество двух сестер, или сочетавающихся с двумя братиями, дано от нас послание, коего список мы послали к твоему благочестию. А взявший жену своего брата не прежде приимется, разве когда оставит ее.

(Ап. 19; трул. 26, 54; неокес. 2; Василия Великого 68, 76, 78, 87; Феофила Александрийского 5; Тимофея Александрийского 11).

На вопрос о том, может ли вдовец (или вдовица) вступить в брак с сестрой своей умершей жены (с братом своего умершего мужа), святому Василий отвечает, что он уже издал об этом послание (έπιστολίδιον), послание Диодору, епископу Тарскому, которое приведено как 87 правило Василия, где самым решительным образом осуждается подобный брак. В случае же, если кто-либо случайно вступил в подобный брак, то может быть допущен к покаянию только тогда, когда таковой противозаконный брак прекратит. Относительно прочего см. толкование 87 правила святого Василия.

Правило 24.

Вдову, причтенную в число вдовиц, то есть, от церкви снабдеваемую, апостол повелевает оставити без попечения, аще посягнет за мужа. А для мужа овдовевшаго не положено никакого закона: довлеет для него епитимия двоебрачных. Вдова шестидесятилетняя, аще паки восхощет сожительствовати мужу, да не удостоится приобщения святыни, доколе не пристанет от страстныя нечистоты. Аще же, прежде шестидесяти лет, причтем ее в число вдовиц, то наша вина, а не жены сия.

(IV всел.3; трул. 40; карф. 38; Феофила Александрийского 11; Василия Великого 4, 41).

Что вдовам, не находящимся в зависимости ни от кого, можно вступать в брак, — это известно из Священного Писания Нового Завета (Рим. 7:3; 1 Кор. 7:39); об этом говорит и Василий Великий в своем 41 правиле. Однако, существовали и особого рода вдовы, которых церковь содержала и которые составляли своего рода орден и назывались церковные вдовицы (αί χήραι τής εκκλησίας).[9] И о таковых упоминает Священное Писание, притом с одобрением (1 Тим. 5:3,5,16), однако не допускает брать их еще молодыми на попечение церкви (1 Тим. 5:11), а по исполнении 60 лет от роду (1 Тим. 5:9).

Об этих вдовицах говорит Василий в настоящем своем правиле, причем предписывает, чтобы таковые, если они приняты на попечение церкви ранее 60-летнего возраста, беспрепятственно могли выходить замуж, подвергая их только епитимии второбрачных, как и вдовца, желающего вступить во второй брак; если же какая-либо из церковных вдовиц, поступившая на церковное попечение в надлежащем возрасте, т.е. по достижении 60-летнего возраста, пожелает выйти замуж, то таковую сумасбродную женщину надлежит лишить Святого Причастия до тех пор, пока не перестанет сумасбродствовать и не излечится от нечистой страсти, ибо нечистотой (άκαθαρσι'α) только и может быть названо то, когда какой-либо старой, 60-летней, женщине вздумается иметь общение с мужчиной.

Правило 25.

Имеющий женою растленную от него, за растление да подвергается епитимии, но да будет ему позволено имети ее женою.

(Ап. 67; Василия Великого 22).

Φθορά (stuprum, растление, осквернение) в истинном смысле слова — говорит Вальсамон в толковании настоящего правила — относится к девице, еще несовершеннолетней;[10] виновным в этом преступлении является, таким образом, тот, кто обесчестил молодую, незрелую девицу, притом путем насилия (βιασάμενος, Ап. 67). За подобное преступление виновник наказывается отлучением от Святого Причащения (Ап. 67), согласно 22 правилу Василия Великого, на четыре года. По выдержании епитимии, таковой мог жениться на той, которую обесчестил, если, конечно, других препятствий не имеется, но на другой жениться уже не имел права (Ап. 67).

Правило 26.

Блуд не есть брак, и даже не начало брака. Посему совокупившихся посредством блуда, лучше есть разлучати аще возможно. Аще же всемерно держатся сожития, то да приимут епитимию блуда: но да оставятся в сожитии брачном, да не горшее что будет.

(Василия Великого 4, 21, 26, 59, 79, 80).

В настоящем правиле речь идет о свободном мужчине и свободной женщине, которые, через блуд, находятся в плотском сожительстве (κατά πορνείαν συναπτομένους, per fornicationem conjuncti), между тем не сочетались законным браком и, следовательно, не суть муж и жена. Относительно таковых Василий Великий говорит, что нужно стараться во что бы то ни стало разлучить их, ибо блуд не есть ни брак, ни начало брака, или, по выражению Зонары, не может считаться поводом к браку (γάμου αφορμή).[11] В случае же, если не удастся разлучить их или побудить ко вступлению в законный брак, тогда надлежит их подвергнуть епитимии за блуд и предоставить им продолжать совместную жизнь, дабы не случилось чего-либо худшего (ίνα μή χείρον τι γενηται), т.е. дабы, по словам Зонары, в случае насильственного разлучения, не начали тайно встречаться и грешить, или чтобы жена, принужденная выйти за другого замуж, не впадала впоследствии в грех прелюбодеяния, наконец, чтобы не случилось самоубийства, к чему могли бы прибегнуть влюбленные, видя, что им препятствуют наслаждаться взаимною любовью.[12]

Чтобы надлежаще понять настоящее предписание, надо вспомнить время, когда оно издано, и каковы понятия тогда в общественной жизни господствовали, под покровительством греко-римских законов. Много веков должно было пройти, пока в христианском обществе утвердилось понятие, что законен только тот брак, который церковь благословила. Регламентировано было это только в IX веке, когда император Лев Мудрый издал свою LXXXIX новеллу, согласно которой только тот брак надлежит считать законным, который церковь благословила.[13] До этого времени, и особенно в более ранние века, брак регулирован был почти исключительно греко-римским законодательством.

Предписания этого законодательства, помимо законного брака (legitimum matrimonium), допускали и другой род совместного сожительства двух свободных лиц, не связанных узами законного брака, причем таковое сожительство в римском праве называется concubinatus (сожительство). Сожительство вызвано было в римском обществе разными обятоятельтвами, главным же образом сословными различиями, препятствовавшими влюбленным вступить в брак. Император Юстиниан дал конкубинату форму своего рода законности. Если двое, мужчина и женщина, публично, перед свидетелями, выразят желание вести совместную жизнь, и если эта их совместная жизнь не противоречила законам, то, согласно законодательству Юстиниана, таковую надлежало считать дозволенной и в определенных случаях дети от такого сожительства могли быть детализированы (узаконены), равно и сама конкубина (сожительница) имела право наследовать имущество, оставшееся после смерти ее сожителя.[14] Этот род сожительства подразумевает Василий Великий, в настоящем правиле (26), под словом τό συνοικεσιον (consortium); и как он вообще, при издании своих правил, принимает во внимание существующие предписания гражданского законодательства, так это он делает и здесь, и, хотя, с точки зрения церковной, и не хочет, да и не может признать за конкубинатом какое-либо юридическое значение, все же, в крайних случаях, терпит таковой, дабы не случилось чего-нибудь худшего.

У конкубината, как законом признанной формы сожительства мужчины с женщиною, отнято было прежнее значение только в половине VIII века, когда издана была эклога императоров Льва Исаврянина и Константина Копронима;[15] впоследствии, во второй половине IX века, император Василий Македонянин издал предписание, по которому никто не вправе держать конкубину в своем доме, а должен или обвенчаться с нею, или изгнать ее из дома.[16]

Предписание это императора Василия в нашей Кормчей гласит: “Понеже убо от древних оставлено обретохом общение к наложнице, хотящему общитися ей, рекше пояти ю, не годе бысть нам без памяти оставити такового законоположения, да не сквернится наше житие нелепыми браки; повелеваем отселе никомуже подобно быти, имети наложницу в дому своем: мало бо или паче никакоже различно от блуда се мним; но аще кто и восхощет приобщитися, брачное да сотворит к ней сложение по законному извещению; аще же недостойну себе мнит, таковую жену законом пояти, ни единого же к ней по смешению, да не имать общения, но да отженет сию, и поймете юже обрящет себе подобну”.[17] Когда конкубинат лишен был греко-римским законодательством всякого законного значения и когда упомянутой новеллой императора Льва Мудрого провозглашена была законность только того брака, который церковь благословила, тогда перестало, конечно, иметь силу и предписание настоящего правила Василия Великого, так что безусловно должна была быть расторгнута всякая связь мужчины с женщиной, кроме законной брачной.

Правило 27.

О пресвитере, по неведению обязавшемся неправильным браком, я определил, что должно, то есть: пресвитерским седалищем пусть он пользуется, от прочих же действий пресвитерских да удержится: ибо таковому довольно прощения. Благословляти же других, долженствующему врачевати собственные язвы, не подобает. Ибо благословение есть преподаяние освящения. Но кто сего не имеет, по причине греха неведения, тот как преподаст другому? Того ради да не благословляет ни всенародно, ни особь, и тела Христова да не раздает другим, ниже иное служение да совершает: но довольствуяся священнослужительским местом, да плачется пред другими и пред Господом, дабы отпущен был ему грех неведения.

(Ап. 19; трул. 3, 26, 54: неокес. 9).

Настоящее правило Василия Великого внесено было слово в слово в 26 правило трулльского собора, согласно которому священник, вступивший по неведению (κατά αγνοιαν) в неправильный (αθεσμος) брак, лишался права совершать святую службу, и только позволено было ему пользоваться именем священническим и честью седалища (καθέδρας) среди пресвитеров, если, впрочем, как присовокупляет означенное трулльское правило, расторг брак, в который, вопреки предписанию закона, вступил по неведению; если же он, зная предписания закона, сделал это, то тогда лишается и имени священника и подвергается взысканиям по предписаниям гражданского права о неправильных и недозволенных браках.[18]

Воспрещенные браки (οί κεκωλύμένοι γάμοι) Вальсамон, согласно римскому праву, подразделяет на три группы: νεφάριον γάμον (nefariae nuptiae, непристойный брак или иначе παράυομου, praeter leges) противозаконный брак, далее δαμνάτον (damnatae nuptiae, осужденный брак), или иначе κατάκριτον (condamnatae nuptiae), осужденный брак и, наконец, ίγκεστον (incestae nuptiae, кровосмесный брак), называемый еще и άθέμιτον (nefariae), незаконный брак. К первой группе относятся браки, противоречащие предписаниям гражданского права, напр., опекуна с опекаемой; ко второй — браки с монахинями и девами, давшими обет девства, и к третьей — браки в воспрещенных степенях родства.[19] Впрочем, по терминологии канонического права, все воспрещенные браки называются обыкновенно άθεσμοι γάμοι (nefariae nuptiae, неправильные браки), как и в настоящем правиле Василия Великого. Издавая настоящее предписание против священника, вступившего хотя бы и по неведению в неправильный брак, святой Василий оправдывает строгость оного указанием, что неудобно, чтобы других благословлял тот, кто сам согрешил, и, следовательно, обязан в течение всей жизни просить Бога о прощении греха.

Строгость эта оправдывается самым званием священника и его общественным положением, ибо от лиц, призванных приступать к алтарю Божию и совершать таинства, требуется и должна требоваться полная чистота души и тела, между тем ничто так не противоречит этой чистоте, как телесная нечистота, корень которой в незаконном браке, где муж и жена, составляя единую плоть, по самой природе вещей заражают, так сказать, один другого нечистотою. Далее, эта строгость обусловливается и самой службой священника, призванного преподавать благодатное освящение через молитву и священнодействия; однако, как мог бы это делать священник, который посредством падение в грех сам лишился этого освящения? Ибо, хотя источником всякого освящения и является благодать Божия, которой священники только орудия, чрез кои она действует на людей, однако тот, кто неправильно и вопреки предписаниям закона поставлен был священником и, следовательно, не совершает таинства по праву, не может быть чистым и истинным орудием благодатного освящения для других. Наконец, строгость эта оправдывается и неизбежными последствиями неправильных браков у священников как в семье, так и в обществе, ибо незаконность брака делает незаконными и детей от него происшедших, так что на всей семье остается пятно, и священник, каким бы ни был примерным, не может иметь того значения в обществе, которое иначе, по своему положению, как священник и пастырь, должен бы иметь. Вот почему Священное Писание и предписывает обращать строгое внимание на семейную жизнь кандидатов священства, которая должна быть чистой и непорочной, и во всем соответствующей достоинству священнического звания (1 Тим. 3:2 и сл.).[20]

Правило 28.

Сие же достойным смеха мне представилось, яко некто обещался воздерживаться от свиного мяса. Посему благоволи поучати таковых, чтобы воздерживались от нерассудительных зароков и обетов, и допусти употребление вещей неразнственных. Ибо всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением (1 Тим. 4:4). Посему, как обет достоин смеха, то и воздержание не нужно.

Настоящее правило понятно само по себе.

Правило 29.

Начальников, клянущихся зло сотворити подчиненным, весьма нужно врачевати. Врачевание же их двоякое: едино, учити их, да не влекутся поспешно, другое же, да не остаются при злых намерениях. Посему аще кто уловлен клятвою к соделанию зла другому: то да принесет покаяние в дерзости клятвы, но предлогом благоговения к клятве да не утверждает себя в злобе. Соблюдение клятвы не было полезно Ироду, который, да не нарушит клятвы, соделался убийцею пророка. Клятва и вообще возбранена: кольми паче даваемую на зло подобает осуждати. И посему поклявшийся должен исправити свои мысли, а не тщатися утвердити свое беззаконие. Исследуй подробнее сию нелепость. Аще кто поклялся выколоть глаза своему брату: добро ли было бы таковому привести сие в исполнение? Аще кто поклялся убити, или вообще преступити какую либо заповедь? …клялся хранить праведные суды Твои, и исполню. (Пс. 118:106). Как заповедь подобает утверждати непреложностию намерений: тако грех всячески должно низпровергати и истребляти.

(Ап. 25; трул. 95; Василия Великого 10, 17, 28, 64, 81, 82).

Всякая вообще клятва воспрещена (άπαξ μέν ό όρκος άπηγόρευται), и особенно достойна осуждения та, говорит Василий Великий, которая бывает во зло.

На вопрос Амфилохия, что он должен делать с старейшинами народа, поклявшимися делать зло своим подчиненным, — а это они делали, между прочим, чтобы не нарушить данной клятвы, — святой Василий отвечает, что он должен поучать их, чтобы они не делали зла и что данная ими клятва сама по себе есть беззаконие. Далее святой Василий разъясняет сказанное, подтверждая примерами.

Из приведенных выше слов Василия не нужно, впрочем, выводить заключения, что безусловно всякая клятва воспрещена, а предписание настоящего правила о клятве надлежит приводить в связь с прочими правилами того же святого отца и сообразно с этим и судить об этом вопросе. Между прочим, в своем 64-м правиле святой Василий предписывает десятилетнюю епитимью для нарушившего клятву. Если таким образом Василий подвергает наказанию нарушителя клятвы, то это значит, что он признает клятву как нечто само по себе дозволенное. А так это должно быть и по божественному праву. Клятву предписывает и Священное Писание Ветхого Завета. Клятва пред Господом да будет между обоими, — заповедует Бог израильтянам через Моисея (Исх. 22:11). Утверждая завет с Авраамом, Авимелех говорит ему: поклянись мне здесь Богом..., И сказал Авраам: я клянусь... тут оба они клялись (Быт. 21:23-31). Давид пишет: клялся хранить праведные суды Твои, и исполню (Пс. 118:106).

В Новом Завете сам Иисус Христос утвердил клятву именем Божиим на суде, когда на вопрос первосвященника: заклинаю Тя Богом живым, ответил: ты сказал (Мф. 26:63-64). Ибо у евреев существовал обычай, по которому судья на суде должен был произнести формулу клятвы, а дававший клятву только отвечал: аминь, или ты сказал. Допуская клятву именем Бога, Священное Писание как Ветхого, так и Нового Заветов воспрещает лишь ложную клятву и строго осуждает оную. Не клянитесь именем Моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь, Бог ваш (Лев. 19:12), — заповедует Бог народу Своему. Чрез пророка Захарию Бог заповедует дому Иудину: Вот дела, которые вы должны делать: говорите истину друг другу; по истине и миролюбно судите у ворот ваших. Никто из вас да не мыслит в сердце своем зла против ближнего своего, и ложной клятвы не любите, ибо все это Я ненавижу, говорит Господь. (Захар. 8:16-17).

Известны фарисейские клятвы, которыми хотели лукаво заменить клятву Ветхого Завета, равно известно осуждение Христом таковых клятв (Мф. 5:33-37; 23:16-22). Иисус Христос осуждал каждый раз как ложную клятву, так и тех, которые выдумывали таковую во зло истины. Он осуждал и напрасные клятвы, согласно заповеди Господней: не возмеши имене Господа Бога твоего всуе. В нагорной беседе Своей (Мф. 5:3) Христос поучал учеников Своих, а через них и весь мир о нравственном христианском совершенстве вообще и в частности о клятве. По смыслу этих Христовых слов, осуждения достоин человек клянущийся на ложь, когда с клятвою обещает что-нибудь и обещанного не исполнит, когда клянется чем-либо иным, а не именем Божиим, дабы его клятва менее связывала, когда наконец клянется именем Божиим без надобности и всуе; между тем самой высшей ступенью нравственного совершенства было бы, когда христианин никогда бы не клялся, т.е. когда бы он был настолько правдив и добр, что всякий мог бы ему верить, раз он скажет ей-eй, ни-ни.

Это подтверждается и учением апостола Иакова по этому вопросу: прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас: "да, да" и "нет, нет", дабы вам не подпасть осуждению (Иак. 5:12); иными словами: не клянитеся никакой клятвой по нехристианской привычке, а очень часто и без нужды, чтобы, покаявшись и забывши клятву, не нарушить ее и стать вследствие этого виновными пред Богом.

Однако, употребления клятвы в нужных и важных обстоятельствах и притом истинной клятвы божественное право не только не запрещало, а в известных случаях и предписывало, как это мы видели выше. В этом смысле и надлежит понимать в настоящем (29) правиле святого Василия слова, выписанные нами в начале настоящего толкования. В духе настоящего предписания божественного права изданы и все предписания гражданского законодательства о клятве. Во времена императора Константина введена уже была христианская клятва в торжественных случаях[21] и затем впоследствии это утверждено было законодательством Юстиниана.[22] В одной из своих новелл Юстиниан предписал, что каждый судья должен поклясться на святом Евангелии,[23] точно также на святом Евангелии должен поклясться и каждый епископ в том, что не будет одержим симонией. [24]



[1] Толкование Зонары в Аф. Синт., IV, 139.

[2] Cyrill. alexandr., Adv. Anthropomorphitas, c. 12 [Migne, s. g., t. 9, col. 1097]; Euseb., in psalm. 27 [Migne, s. g., t. 23, col. 245 и сл.]; Iren., lib. IV, c. 26 [Migne, s. g., t. 7, col.1052-56].

[3] Все это в переводе на русский язык см. в “Христианском Чтении” за 1823, 1834 и 1835 гг., а также в издании московской духовной академии “Творения святого Василия Великого.” 1901 г. Часть 5-я.

[4] Аф. Синт., IV, 149.

[5] Nov. СХVII, 9, § 5.

[6] Dr. Zhishman в своем Eherecht (S. 581) определяет прелюбодеяние, как половую связь с чужою женою (плотское смешение с чужою брачною женою), и, чтобы это свое определение подкрепить, он ссылается на толкования Вальсамоном и в Пидалионе 4-го правила Григория Нисского и на Алф. Синтагму М. Властаря. Не говоря о том, что в цитате Аф. Синтагмы, которую Zhishman приводит, как довод М. Властаря (а это было бы М, 14 Алф. Синтагмы Μ. Властаря), нет ничего, что могло бы служить подтверждением его определения, равно не могут служить таким подтверждением ни цитаты из Вальсамона и Пидалиона, ибо цитата из Пидалиона темна сама по себе, а цитата из Вальсамона есть не иное что, как произвольные парафразы определения о прелюбодеянии Григория Нисского, что, следовательно, все три ссылки неудачны, — мы утверждаем, что упомянутое определение Zhishman'a ошибочно, и особенно когда он утверждает, что это Feststellung des kirchlichen Grundsatzes о прелюбодеянии. Это определение ошибочно главным образом потому, что оно основывается на одностороннем понимании 9 и 21 правил Василия Великого (4 правило Василия во 2 примечании на стр. 582 неправильно цитировано вместо 21 правила), а вследствие этого одностороннего понимания и все приводимые Zhishman-ом цитаты односторонне подобраны. Напр., в 1 прим. на стр. 583 он в подтверждение приводит толкование Зонарой 9 правила Василия, по которому прелюбодеем называется тот, кто совокупится с чужой женой; между тем Зонара тут говорит вот что: “Ибо если жена оставит мужа и совокупится с другим, то она должна почитаться прелюбодейцей и не принимается мужем, если он этого не пожелает... Если муж расторгнет узы брака со сворю женою и станет жить с другою, то он прелюбодей (Аф. Синт., IV, 121). Точно также обстоит дело и с цитатою из Аристинова толкования (Аф. Синт., IV, 123). Ссылка на толкования Зонарой 21 прав. Василия Великого ровно ничего не говорит в пользу Zhishman'ова определения, как мы выше в тексте сказали. Тоже ничего не доказывает и цитата из Алф. Синтагмы М. Властаря, там, откуда эта цитата взята (Аф. Синт., VI, 379), у Властаря находится только один закон древнеримского права (Digest. XLVIII, 5), свидетельствующий о том, как смотрело на вопрос о прелюбодеянии древнеримское законодательство. Каноническое определение прелюбодеяния дает 4 правило Григория Нисского, о котором мы упомянули в тексте, и всякое иное определение, не основывающееся на определении Григория Нисского, не может считаться каноническим и но есть, следовательно, правильное. Об этом я имел случай говорить с покойным Zhishman'ом лично (в 1893 году), обратив его внимание на то, что он сам, в своей книге, отрицает свое определение о прелюбодеянии. На 582 стр. он говорит, что “только неверность (измена) жены должна почитаться браконарушением в собственном смысле слова, неверность же мужа — только в том случае, если он совокупится с замужней женщиной, или, при наличности его законного брака, если он вступит в новый брак.” С этим уже не согласуется то, что Zhishman говорит в § об условиях, при которых прелюбодеяние должно служить препятствием к браку (стр. 587 и сл.), а еще меньше согласуется с тем, что он говорит о прелюбодеянии, как бракоразводной причине (стр. 734 и сл.), в частности же с нижеследующими его же словами (стр. 474): “Но так как церковью поддерживаемый принцип юридического равенства супругов главным образом здесь требовал изменения, то, со временем, таковое право признано было и за женой-супругой в случаях, когда развращенность мужа пагубно действовала на нравственные и религиозные устои семьи...” А это и есть именно то же самое, что мы сказали в толкованиях 25 Ап. и 9 и 21 правил Василия Великого, и что говорим в толковании 4 правила Григория Нисского. С моим замечанием Zhishman согласился, причем заявлял, что он уже исправил подлежащий отдел своего сочинения, готовящегося для 2-го издания, которое, однако, по причине смерти хорошего и в нашей науке заслуженного ученого, так и не увидело света.

[7] Аф. Синт., V, 151.

[8] Зонара, а также Вальсамон и Аристин (Аф. Синт., IV, 152-153).

[9] См. прим. 3 на стр. 188.

[10] Аф. Синт., IV, 158.

[11] Аф. Синт., IV, 159.

[12] Аф. Синт, IV, 160.

[13] Zасhar., Jus. gr.-rom. III, 185.

[14] См. Номоканон в XIV тит., XIII, 5 (Аф. Синт., I, 302).

[15] Tit. II, с. 8; ср. в Кормчей гл. 49, 2, 8 (упом. изд., II, 108).

[16] Прохирон (Ό πρόχειρος νόμος) IV, 26.

[17] Гл. 48, 4, 27 (упом. изд., II, 89).

[18] Толкование Вальсамона в Аф. Синт., IV, 163.

[19] Аф. Синт., IV, 162. Ср. толкование 19 Ап. правила в Пидалионе (упом. изд., стр. 20).

[20] См. толкование 27 правила трулльского собора у архим. Иоанна (упом. соч. II, 286-287).

[21] Соd. Theod. XI, 39, 3.

[22] Cod. Just. II, 59; 1; IV, 20, 9.

[23] Nov. СХХIV, 1.

[24] Nov. СХХIII, 1; СХХХVII, 2.


Страница сгенерирована за 0.11 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.