Поиск авторов по алфавиту

Правила святого Василия Великого

Первое каноничеcкое послание к епископу Амфилохию иконийскому.

Вступление.

Несмысленному, как речено в писании, вопросившу о мудрости, мудрость вменится (Притч. 17, 28): а вопрошение мудраго, кажется, умудряет и несмысленнаго. Сие, по благодати Божией, случается с нами каждый раз, когда получаем писания твоея трудолюбивыя души. Ибо я становлюсь сведущее и рассудительнее самаго себя, из самаго вопроса научаяся многому, чего прежде не знал. Забота об ответе делается для меня учителем. По истине и ныне, никогда неозабоченный предметами твоих вопросов, я принужден и разсмотрети оные с точностию, и привести на память, аще что слышал от старейших, и от себя примыслити согласное с тем, чему я научился.

Правило 1.

И так относительно вопроса о кафарах, и речено прежде, и ты благорассудительно упомянул, яко подобает последовати обычаю каждыя страны, потому что о их крещении различно думали, рассудившие о сем предмете в свое время. Крещение пепузиан, по моему мнению, не имеет ничего в свое защищение: и я удивился, как не приметил сего Великий Дионисий, будучи искусен в правилах. Ибо древние положили приимати крещение, ни в чем не отступающее от веры: посему иное нарекли они ересию, иное расколом, а иное самочинным сборищем. Еретиками назвали они совершенно отторгшихся, и в самой вере отчуждившихся: раскольниками, разделившихся в мнениях о некоторых предметах церковных, и о вопросах, допускающих уврачевание: а самочинными сборищами назвали собрания, составляемыя непокорными пресвитерами, или епископами, и ненаученным народом. Например, аще кто, быв обличен во грехе, удален от священнослужения, не покорился правилам: а сам удержал за собою предстояние и священнослужение, и с ним отступили некоторые другие, оставив кафолическую церковь: сие есть самочинное сборище. О покаянии мыслити инако, нежели как сущие в церкви, есть раскол. Ереси же суть, например: манихейская, валентинианская, маркионитская, и сих самых пепузиан. Ибо здесь есть явная разность в самой вере в Бога. Почему, от начала бывшим отцам, угодно было крещение еретиков совсем отметати: крещение раскольников, яко еще не чуждых церкви, приимати: а находящихся в самочинных сборищах исправляти приличным покаянием и обрашением, и паки присоединяти к церкви. Таким образом даже находящиеся в церковных степенях, отступив купно с непокорными, когда покаются, нередко приемлются паки в тот же чин. Пепузиане же явно суть еретики. Ибо они восхулили на Духа Святаго, нечестиво и безстыдно присвоив наименование утешителя Монтану и Прискилле. Посему, боготворят ли они человеков, подлежат за сие осуждению: оскорбляют ли Духа Святаго, сравнивая Его с человеками, и в сем случае повинны вечному осуждению, ибо хула на Духа Святаго не отпускается. Какая же была бы сообразность признати крещение тех, которые крестят во Отца, и Сына, и в Монтана или Прискиллу? ибо не суть крещены крестившиеся в то, что нам не предано. Посему хотя Великий Дионисий и не приметил сего, но нам не должно соблюдати подражания неправильному: ибо нелепость сама собою явна, и ясна для всех, имеющих хотя несколько рассуждения. Кафары суть из числа раскольников. Однако угодно было древним, как то Киприану и нашему Фирмилиану, единому определению подчинити всех сих: кафаров, енкратитов, идропарастатов, и апотактитов. Ибо, хотя начало отступления произошло чрез раскол, но отступившие от церкви уже не имели на себе благодати Святаго Духа. Ибо оскудело преподаяние благодати, потому что пресеклось законное преемство. Ибо первые отступившие получили посвящение от отцев, и чрез возложение рук их, имели дарование духовное. Но отторженные, сделавшись мирянами, не имели власти ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподати другим благодать Святаго Духа, от которой сами отпали. Почему приходящих от них к церкви, яко крещенных мирянами, древние повелевали вновь очищати истинным церковным крещением. Но поелику некоторым в Асии решительно угодно было, ради назидания многих, прияти крещение их: то да будет оно приемлемо. Подобает же нам усмотрети злоухищрение енкратитов. Они, да соделают себя неудобоприемлемыми для церкви, умыслили предускоряя совершати собственное крещение, чрез что и собственный свой обычай изменили. И так, поелику о них ничего ясно не изречено, мню, яко прилично нам отвергати их крещение: и аще бы кто приял от них оное, таковаго приходящаго к церкви, крестити. Но аще сие имеет быти препятствием общему благосозиданию: то паки подобает держатися обычая, и следовати отцам благоусмотрительно устроившим дела наши. Ибо я опасаюся, чтобы нам тогда, как хощем удержати их от поспешнаго крещения, не воспятити спасаемых строгостию отлагательства. Аще же они сохраняют наше крещение, сие да не устыждает нас: ибо мы обязаны не воздавати им за то благодарность, но покорятися правилам с точностию. Всемерно же да будет установлено, чтобы, после их крещения, приходящие к церкви были помазуемы от верных, и тако приступали к таинствам. Впрочем ведаю, яко братий Зоина и Саторнина, бывших в их обществе, мы прияли на кафедру епископскую: почему соединенных с их обществом уже не можем строгим судом отчуждати от церкви, постановив, принятием епископов, как бы некое правило общения с ними.

(Ап. 46, 47; II всел. 8; II всел. 7; трул. 95; лаод. 7; Василия Вел. 47).

Настоящее и следующие правила до 16-го включительно составляют первое каноническое послание (επιστολή κανονική) Василия Великого от 374 г. к Амфилохию, епископу иконийскому во Фригии, в котором Василий дает ответы на различные канонические вопросы, поставленные ему Амфилохием, и разъясняет, по его же просьбе, некоторые места Священного Писания. Настоящее послание святого Василия начинается следующими словами: “Несмысленному, как речено в Писании, вопросившу о мудрости, мудрость вменится (Притч. 17, 28), а вопрошение мудрого, кажется, умудряет и несмысленного. Сие, по благодати Божией, случается с нами каждый раз, когда получаем писания твоей трудолюбивой души. Ибо я становлюсь сведущее и рассудительнее самого себя, из самого вопроса научаясь многому, чего прежде не знал. Забота об ответе делается для меня учителем. Поистине и ныне, никогда не озабоченный предметами твоих вопросов, я принужден и рассмотреть оные с точностью, и привести на память, аще что слышал от старейших, и от себя примыслить согласное с тем, чему я научился.”

Первый вопрос, поставленный Амфилохием Василию, был вопрос о том, как надлежит судить о крещении, совершенном в отдельных неправославных общинах: следует ли перекрещивать лиц, переходящих из этих общин в православную церковь? Ответ святого Василия составляет настоящее 1-е правило.

Чтобы можно было судить о действительности совершенного в неправославных общинах крещения и, следовательно, знать, как должны быть принимаемы в православную церковь лица, обращающиеся из этих общин, Василий Великий указывает на то, как святые отцы прежних времен установили, чтобы обращаемо было внимание на то, насколько эти общины отступают от православной церкви, и сообразно с этим и поступать. Все отступники от православной церкви разделяются на 1) еретиков, 2) раскольников и 3) парасинагогов. Ясно и определенно различает святой Василий этих отступников, основываясь на постановлениях древних (τών παλαιών). Ереси (αίρέσεις, haereses) составляют те, которые совершенно отделились от церкви и лишились самой веры (κατ αύτήν τήν πίστιν άπηλλοτριωμένους).

Ссылаясь на данное правило святого Василия, Зонара более подробно выразил это, говоря: “еретики суть все, мыслящие несогласно с православною верою (παρά τήν όρθόδοξον πίστιν δοξάζοντας), хотя бы давно, хотя бы недавно они были отлучены от церкви, хотя бы древних, хотя бы новых ересей они держались.”[1] Это учение, противное православной вере, не должно, впрочем, касаться непременно оснований православного вероучения, чтобы данное лицо считать еретиком, — достаточно, чтобы оно погрешало хотя бы и в одном догмате, и в силу этого оно уже еретик. “Под именем еретиков разумеются те, которые приемлют наше таинство (μυστήριον), но в некоторых частях учения погрешают и несогласны с православными” (διαφερομένους τοϊς ορθόδοξοις), — говорит Зонара в толковании 14 правила IV всел. собора.[2] Вообще, по каноническому учению православной церкви, кто не православный, тот — еретик: αίρετικός εστί πάς μή ορθόδοξος.[3]

Расколы (σχίσματα) составляют те, которые иначе мыслят о некоторых церковных предметах и вопросах, кои, однако, легко могут быть примирены. Так говорит Василий Великий в настоящем правиле: говоря о том, что надлежит признавать крещение раскольников, он ссылается на то, что они принадлежат к церкви (ώς έτι έκ τής εκκλησίας όντων). В толковании 6 правила II всел. собора Зонара повторяет эти слова Василия Великого о расколе,[4] в толковании же 33 лаодикийского правила он их дополняет: “Раскольниками (σχισματικοί) называются те, которые относительно веры и догматов здраво мыслят, но по некоторым причинам (διά τίνας δέ αίτίας) отдаляются и устрояют свои отдельные собрания”.[5] Вообще на расколы церковь всегда смотрела, как на одно из самых больших преступлений против церкви. Так, напр., Оптат милевитский (IV века) считал раскол одним из величайших зол, большим, чем человекоубийство и идолопоклонство. Catholicam (ecclesiam) — пишет Оптат — facit simplex et verus intellectus, intelligere singulare ac verissimum sacramentum, et unitas animorum. Schisma vero, sparso coagulo pacis, dissipatis sensibus generatur, livore nutritur, aemulatione et litibus roboratur, ut deserta matre catholica, impii filii dum foras exeunt, et se separant (ut vos fecistis) a radice matris ecclesiae, invidiae falcibus amputati, errando rebelles abscendun.[6]

Сравнивая раскол с ересью, Иоанн Златоуст говорит, что разрывать единство и полноту церкви (τό πλήρωμα τό έκκλησιαστικόν) — не меньшее зло, чем создавать ересь.[7] И поскольку раскол, в виду этого, достоин осуждения, постольку он еще большего осуждения заслуживает по своим последствиям, ибо в конце концов всякий раскол превращается в ересь. Соответствующие мысли об этом Иеронима и Августина мы привели в толковании 6 правила II всел. собора (I, 261).[8]

Парасинагога (παρασυναγωγή, falsa synagoga, illicitus conventus, самочинное сборище) является, когда какой-либо из непокорных епископов или пресвитеров, вместе с простым народом, собираются отдельно от церкви на молитвенные собрания (συνάξεις), напр., когда духовное лицо, запрещенное в священнослужении подлежащею духовною властью и не желающее подчиниться ей, соберет вокруг себя еще и других, отделится от кафолической церкви (καταλιπόντες τήν καθολικήν έκκλησίαν) и начнет самочинно священнодействовать. Это определение парасинагоги Василия Великого напоминает тех непокорных власти духовных лиц, кои, обходя своих законных епископов, самочинно хотят служить в церкви и против коих издано было много правил (Ап. 31; IV всел. 18; трул. 31 и т. д.). Как видно, парасинагога в немногом отличается от раскольников, как они охарактеризованы святым Василием, почему в 7 правиле I всел. собора парасинагоги и не упоминаются, а только говорится, как надлежит принимать в церковь православную еретиков и раскольников, подразумевая под последними и парасинагоги, к которым, впрочем, относятся предписания и многих других правил.

Перечислив все виды отступников от православной церкви, святой Василий наставляет Амфилохия, как надлежит принимать этих отступников в православную церковь, в случае их к ней обращения. В существенном это впоследствии принято и утверждено трулльским собором (прав. 95), причем предписание этого собора имеет и ныне силу в нашей церкви.

В настоящем своем правиле святой Василий перечисляет поименно всех отступников от православной церкви: пепузиан, манихеев, валентиниан и маркионитов — как еретиков, и катаров, энкратитов, идропарастатов и апотактитов — как раскольников.

О пепузианах мы уже упоминали в толковании 7 прав. II всел. собора (I, 269-271). Манихеи происходят от Манеса (лат. Manichäus), жившего в III веке и проповедовавшего свое учение сначала в Персии, откуда оно впоследствии распространилось и по Европе. Манес принадлежал к той группе гностиков, которые были против иудейства и стремились восстановить, якобы во всей чистоте и самостоятельности, христианское учение, и оное сделать единственной всемирной религией. Свою систему Манес построил на основании староперсидского Зороастрова дуализма: света и тьмы, с относящимися сюда зонами в определенной постепенности. Он считал себя утешителем, посланным очистить науку Христа, извращенную апостолами; вследствие этого, он выбросил из новозаветных писаний все то, что с его системой не согласовалось. Манихейство существовало до VII века, хотя тайно и в последнее время (трул. 95).[9]

Того же противоиудейского гностического направления были и маркиониты, ведущие свое происхождение от Маркиона из Понта, проповедовавшего свое учение сначала в Риме во второй половине II века, которое впоследствии распространилось по всей Италии, Египту и, наконец, на востоке.[10]

Противоположного, т.е. иудаистического, направления были гностики же, валентиниане, ведущие свое происхождение от египтянина Валентина, около половины II века. В Валентиновой системе не было дуализма в восточном смысле, однако он развил параллелизм небесного, идеального мира с видимым, земным, в форме, которую можно считать самой полной и совершенной из всех гностических систем. Система Валентина, как таковая, пользовалась в свое время уважением; из его школы вышло не мало знаменитых людей, которые прельщали многих и были опасны для христианства.[11]

Из раскольников, о которых упоминает святой Василий в настоящем правиле, мы говорили о кафарах в толковании 8 правила I всел. собора (I, 207-210), и о идропарастатах — в толковании 32 трулльского правила (I, 515). Остальные — энкратиты и апотактиты — были секты, вышедшие из гностической школы ассирийца Татиана второй половины II века. Наряду с гностическим учением о происхождении мира, похожим в главном на систему Валентина, Татиан проповедовал строжайший аскетизм, для того, чтобы душа человека могла освободиться от материи и приблизиться к Богу. Согласно его учению о нравственности, настоящий христианин обязан строго воздерживаться от всего земного, особенно же от брака, мяса и вина, как предметов злых и нечистых, которые только отчуждают человека от Бога и привязывают к материи. Вследствие этого воздержания (έγκράτεια) от всего, ученики Татиана назывались έγκρατϊται,[12] a за то, что, буквально следуя учению Христа об отречении (αποτάσσεται) от всего мирского (Лук. 14, 33), они назывались άποτακτΐται[13] и, наконец, вследствие же употребления в св. причастии, вместо вина, воды, назывались ύδροπαραστάται.[14]

Относительно последних (катаров и прочих раскольников) Василий Великий в настоящем правиле говорит, что крещение, совершенное в этих общинах священником, надлежит считать крещением, совершенным мирянином, причем подчеркивает одну из основных канонических мыслей о священной иерархии в церкви, а именно — когда эта иерархия может считаться законной.

Относительно упомянутых в правиле раскольников святой Василий говорит: “Ибо, хотя начало отступления произошло чрез раскол, но отступившие от церкви уже не имели на себе благодати Святого Духа. Ибо оскудело преподаяние благодати, потому что пресеклось законное преемство. Ибо первые отступившие получили посвящение от отцев, и, чрез возложение рук их, имели дарование духовное. Но отторженные, соделавшись мирянами, не имели власти ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподати другим благодать Святого Духа, от которой сами отпали.”

Таким образом, власть епископа — рукополагать других, сообщать им благодать священства, зависит от преемства, т.е. от того, насколько он, подлежащий епископ, принял, унаследовал эту власть от лиц, могущих передать ему оную законно, и поскольку он эту унаследованную власть умеет хранить и, в свою очередь, другим в наследство передать. Раз епископ потеряет эту власть, вследствие ли раскола или ереси, тогда, само собой понятно, он не в состоянии и другим ее передать, так что в этом епископе преемство прекратилось, т.е. он потерял наследство, соучастником которого он стал чрез хиротонию, наравне с прочими православными епископами. Эта каноническая мысль о священной иерархии в церкви, затронутая Василием Великим в настоящем правиле, есть не иное что, как кратко формулированное учение об этом Священного Писания, святых отцов и учителей церкви.

В толкованиях 47 и 68 Апостольских правил уже сказано, что основу законного священства составляет непрерывная преемственность иepapхической власти от Апостолов и доныне. Эту власть Апостолы передали епископам, своим непосредственным преемникам, а эти последние, в свою очередь, своим преемникам и так, чрез все века, до ныне; таким образом епископ — преемник апостольский (αποστολικός διάδοχος, apostolorum successor), принявший от Апостолов преемственно (άλληλοδιαδόχως, successione continua) ту же власть.[15]

После воскресения Своего Иисус Христос поучает своих Апостолов о Великой миссии их в мире (Лук. 24:46-48; Деян. 1:8), дает им власть прощать грехи (Иоан. 20:23), дает заповедь идти и научить все народы и, через крещение, ввести всех в царство Его, и обещает пребыть с ними во все дни до скончания века (Мф. 28:19-20). Когда Христос вознесся, то Апостолы тогда же избрали нового соапостола, взамен погибшего Иуды, для восполнения прежнего своего числа (Деян. 1:21-26), и, приняв затем обетованного им Духа Святого (Деян. 2:4), стали тотчас же исполнять службу, вверенную им Христом, начав с Иерусалима, где основали и утвердили первую христианскую общину (Деян. 2:41-44). Во главе этой первой общины стоял апостол Иаков (Деян. 21:18; Галат. 1:19); остальные Апостолы отправились основывать другие общины и вне Палестины, имея заботу и попечение о всех их непрестанно (2 Кор. 11:28). Когда впоследствии, мало-помалу, христианство далеко распространилось, так что сами Апостолы не в состоянии были лично заботится об общинах ими основанных, тогда они избрали, из испытанных в вере людей, помощников себе для этих церквей и дали им власть исполнять, от их имени, все возможное для укрепления веры и упорядочения христианской жизни (1 Тим. 1:3-4; 5:19-22; Тит. 1:3,5; 2:15). Эти апостольские помощники (συνεργοί) отдельных церквей названы επίσκοποι; их было в каждой церкви только по одному; каждый из них считался уполномоченным и наследником известного апостола, причем и сам назывался апостолом (Филип. 2:25). Таких епископов, апостольских наследников, встречаем несколько в самом Священном Писании: Тита на о. Крите, которому апостол Павел пишет, что он и для того оставил его в Крите, чтобы поставить по всем городам пресвитеров (Тит. 1:5), Тимофея в Ефесе (1 Тим. 5:19-22), Епафродита в Филиппах (Филип. 2:25), Диотрефа (3 Иоан. 1:9), епископов семи церквей Малой Азии (Апок. 1:20). На основании всего того, что только отчасти приведено из Священного Писания, построено каноническое учение нашей церкви о преемственности власти епископов от Апостолов.

Учение Священного Писания об этом истолковали впоследствии самым совершенным образом отцы и учители церкви. Так, апостольский ученик, епископ римский Климент, в своем посланник Коринфянам, пишет: Οι απόστολοι ημών έγνωσαν δια τοδ Κυρίου ημών Ιησού Χρίστου, ότι έ'ρις εσται επί του ονόματος της επισκοπής. Δια ταύτην ουν την αιτιαν πρόγνωσιν ειληφότες τελείαν κατέστησαν τους προειρημένους, και μεταςί έπινομήν δεδώκασιν, όπως, εάν κοιμη&ώσιν, διαδέξωνται έ'τεροι δεδοκιμασμενοι άνδρες την λειτοργιαν αυτών.[16]

Церковный писатель II века Егезипп сохранил, в своих 'Υπομνήματα, упоминаемых Евсевием и Иеронимом, следы фактического применения в жизни церкви апостольского учения об епископской преемственности (διαδοχή) от Апостолов, сохранил, именно, список епископов нескольких церквей по порядку их следования одного за другим, начиная от Апостолов, и как преемственно апостольская власть переходила непрерывно на епископов известной церкви.[17]

Ириней лионский, опровергая еретиков своего времени, приглашает их доказать, что и их епископы получили путем преемства от Апостолов свою власть, как ее получили православные епископы. В одном месте своего знаменитого сочинения против ересей Ириней пишет: Traditionem apostolorum in toto mundo manifestatam, in omni ecclesia adest respicere omnibus, qui vera velint videre: et habemus annumerare eos, qui ab apostolis instituti sunt episcopi et successores eorum usque ad 'nos...,[18] Еще: Obaudire oportet his, qui... cum episcopatus successione charisma veritatis certum, secundum placitum Patris acceperunt: reliquos vero, qui absistunt a principali successione et quocunque loco colligunt, suspectos habere; — vel quasi haereticos, et malae sententiae....[19] И еще: Agnitio vera est apostolorum doctrina, et antiquus ecclesiae status, in universo mundo, et character corporis Christi secundum successiones episcoporum, quibus illi eam, quae in unoquoque loco est, ecclesiam tradiderunt....[20] Кроме Иринея, то же говорит и Тертуллиан, который, опровегая еретиков, приглашает их доказать преемственность (continuatam successionem) своих епископов от какого-либо Апостола, или хотя бы ученика апостольского, как это могут доказать церкви, исповедывающие православную веру.[21]

Классический церковный писатель о единстве церкви, знаменитый Киприан пишет: Hoc enim vel maxime et laboramus et laborare debemus, ut unitatem a Domino et per apostolos nobis successoribus traditam, quantum possumus, obtinere curemus.[22] Potestas peccatorum remittendorurn apostalis data est et ecclesiis, quas illi a Christo missi constituerunt, et episcopis, qui eis ordinatione vicaria successerunt. Hostes autem unius catholicae ecclesiae, in qua nos sumus..., qui apostolis successimus.[23] Иероним: Apud nos apostolorum locum tenent episcopi.[24] Omnes episcopi apostolorum successores sunt.[25] Августин: In apostolorun loco constituit nos.[26] Мы могли бы привести еще много свидетельств из святоотеческой литературы, показывающих, что епископская власть в церкви потому законна, что хранит непрерывную преемственность от Апостолов, или апостольских учеников, по настоящее время. Символическое учение об этом нашей церкви изложено в 10 члене Послания восточных патриархов. Оно же имеет решающую силу и ныне в православной церкви, как только поднимается вопрос о том, признать ли, или не признать священство того или другого иноверного религиозного общества, как мы это видели в толковании 47 Ап. правила.

Правило 2

Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению смертоубийства. Тонкаго различения плода образовавшегося, или еще необразованнаго, у нас несть. Ибо здесь полагается взыскание не токмо за имевшее родитися, но и за то, что наветовала самой себе: поелику жены, от таковых покушений, весьма часто умирают. С сим совокупляется и погубление плода, яко другое убийство, от дерзающих на сие умышленно. Впрочем подобает не до кончины простирати покаяние их, но приимати их в общение, по исполнении десяти лет: врачевание же измеряти не временем, но образом покаяния.

(Ап. 65; трул. 91; анкир. 21; Василия Вел. 8, 33, 52).

В настоящем правиле Василий Великий повторяет предписание 21 прав. анкирского собора, подтвержденное затем и на трулльском соборе (прав. 91), причем напоминает, что относительно данного преступления в христианской церкви не делается различие, получил ли плод в утробе человеческий облик или нет; этим он оттеняет предписание ветхозаветной церкви, в которой различение делалось, а потому и о преступлении иначе судили. В книге Исход сказано: Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках; а если будет вред, то отдай душу за душу (21:22-23). В первом случае виновник должен был уплатить денежную пеню, во втором — подлежал смерти. В христианстве денежная пеня не требуется, но жена, умертвившая зачатый в утробе плод, осуждается наравне с убийцей, во-первых за то, что умертвила плод, и во-вторых за то, что подвергла себя смертельной опасности, так как женщины по большей части и сами от этого умирают.[27] Подобных преступниц Василий Великий подвергает десятилетней епитимии, допуская притом сокращение срока в случае, если таковые искренно и от сердца покаются в своем грехе. В 8-м своем правиле Василий Великий подвергает наказанию и тех женщин, которые дают лекарства для того, чтобы произвести выкидыш (см. толкование 21 анкир. правила).

Данное преступление считается бракоразводной причиной. Если муж узнает, что жена его намеренно умертвила плод в утробе, то он имеет право требовать, чтобы брак с нею был расторгнут. Это предписано было еще императором Юстинианом, а впоследствии повторено специальною новеллою (XXXI) императора Льва Мудрого, которую упоминает Вальсамон в толковании 91 трулльского правила.[28] Эта бракоразводная причина имеет силу и ныне в православной церкви.

Правило 3.

Диакон, по приятии диаконства соблудивший, хотя должен извержен быти от диаконства, но, по низведении на место мирян, да не отлучается от приобщения: ибо древнее есть правило, извергаемых от священнаго степени подвергати сему токмо образу наказания, в чем, как мне мнится, древние последовали оному закону: не отмстиши дважды за едино (Наум. 1:9 — Он совершит истребление, и бедствие уже не повторится. Прим. ред.). Есть же и другая сему причина: ибо находящиеся в чине мирян, быв извержены от места верных, паки приемлются на место, с которого низпали. А диакон подвергается наказанию извержения, продолжающемуся навсегда. И так они ограничились сим единым наказанием, поелику не возвращается ему диаконство. Тако по уставам. Вообще же истиннейшее врачевание есть удаление от греха, так что отвергший благодать, ради удовольствия плоти, подает нам совершенное доказательство своего исцеления, аще с сокрушением сердца, и со всяким порабощением плоти воздержанию, отступит от удовольствий, которыми совращен был. И так подобает нам и то и другое ведати, и принадлежащее к совершенству покаяния, и принятое в обычай: для недостигающих же совершенства покаяния, последовати преданному уставу.

(Ап. 25; трул. 4, 21, 44; IV всел. 15, 16; анкир. 19; карф. 27; Василия Великого 6, 18, 32, 44, 51, 60, 69, 70).

Данным правилом Василий Великий повторяет предписание 25 Ап. правила, по которому духовное лицо, уличенное в блудодеяния, должно быть извергнуто, т.е. лишено священного сана, но, однако, не следует его отлучать от церковного единения; в оправдание настоящего предписания он приводит то же место из Св. Писания (Наум. 1, 9), которое было приведено и в означенном Апостольском правиле. На основании данного правила св. Василия установлена была в православной церкви разница в наказаниях для духовных лиц и мирян, о которой мы уже говорили (т. I, стр. 55).

Правило 4.

О троебрачных и многобрачных мы положили то же правило, какое и о второбрачных, по соразмерности. Второбрачных отлучают на год, а другие на два, троебрачных же на три, а часто и на четыре года, и нарицают таковый союз уже не браком, но многоженством, или паче наказанным блудом. Посему и Господь самаряныне, пременившей пять мужей, глаголет: и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе (Иоан. 4:18), показуя тем яко преступившие предел второбрачия уже не достойны нарицатися именами мужа или жены. Мы же не от правила, но от последования предшественникам, прияли обычай, троебрачных отлучати на пять лет. Впрочем не должно совсем заграждати для них вход в церковь, но удостоивать их слушания писаний два или три года, а посем допускати до стояния, но удерживати от приобщения святыни, и тако, показывающих некий плод покаяния, возстановляти на место общения.

(Ап. 17; I всел. 8; трул. 3, 87; анкир. 19; неокес. 3, 7; лаод. 1; Василия Вел. 12, 30, 41, 50, 53, 80, 87).

Законной гранью для вступления в брак святой Василий указывает второй брак и замечает, что недостойны называться именем мужа и жены лица, переступающие означенную грань, хотя и этот второй брак он считает только уступкой человеческой слабости. Однако, были люди, которые не обращали внимания на эту церковью установленную грань, но вступали и в третий и даже четвертый брак; вот на них-то и обращает свое внимание в настоящем (равно и в 50 и 80) правиле святой Василий. Установив для второбрачных епитимью один или два года, смотря по ступени покаяния (толк. 1 лаод. правила), святой Василий в своем 50 правиле замечает, что третий брак законом воспрещен, а для вступивших все же в таковой, по нужде или иначе как-нибудь, предписывает пятилетнюю епитимью. Четвертый же брак он считает, в своем 80 правиле, грехом большим, нежели блуд, и даже скотским (ώς κτηνώδη, ut belluinam). Это учение святого Василия было и учением всей церкви, каковое признавало обязательным для себя и греко-римское законодательство.[29]

В начале X века произошел случай, способствовавший искажению этого учения церкви и заставивший ее заняться снова вопросом о том, сколько раз может быть допущено вдовствующему лицу вступать в брак. Случай этот — большой важности, вызвавший большую смуту в церкви. Император Лев Мудрый в течение немногих лет потерял две жены, вследствие чего принужден был вступить в третий брак; однако, в том же самом году умерла и эта третья жена его. Будучи еще молодым, но без законного наследника, император пожелал вступить и в четвертый брак, притом с женщиной, с которою имел уже внебрачного ребенка. Константинопольский патриарх Николай I не хотел благословить этот брак, так как таковой противоречил церковным предписаниям; тогда император отдал приказание придворному пресвитеру повенчать его, что он и сделал. Вследствие этого патриарх отлучил императора от церкви, а пресвитера лишил сана. Оскорбленный император приказал сослать патриарха в ссылку; кроме того, на соборе (908 г.), составленном из приверженных к императору епископов и с участием специально для этого присланных легатов папы Сергия III, патриарх Николай лишен был своего достоинства и избран новый патриарх (Евфимий), а брак императора объявлен законным. Это сильно огорчило всех епископов, чтущих святыню канонических предписаний и видевших в этом нарушение государством прав церкви; все это в высокой степени возбудило современников и вызвало резкое столкновение церкви и государства. Столице угрожал бунт. Стараясь предупредить таковой, император возвратил из ссылки патриарха Николая. Между тем возбуждение продолжалось. Умер император Лев. Император Александр, наследовавший (912 г.) Льву, тотчас, по вступлении на престол, созвал епископский собор, на котором Николай был восстановлен на патриаршей кафедре, а Евфимий низложен. Стремления патриарха Николая успокоить возбужденные умы имели успех только после многолетних усилий. В царствование императоров Константина VII и Романа I, патриарх Николай созвал в 920 году большой собор в Константинополе, на котором осуждено было все, что сделано было на соборе 908 года против канонических предписаний церкви, и утвержден знаменитый в истории церковного права τόμος της ενώσεως (tomus unionis), т.e. хартия соединения, примирения государства с церковью.[30]

Этот τόμος, кроме вступления, имеет 7 правил. Первые 3 правила касаются вопроса, вызвавшего созыв настоящего собора. В 1-м правиле сказано, что с этих пор никто не может вступать в четвертый брак; если же кто-либо сделает это, то таковой брак не признается и виновник лишается не только всякого общения с церковью, но ему воспрещается даже и вход в церковь до тех пор, пока остается в этой незаконной связи. 2-е правило говорит о третьем браке и напоминает, что и этот брак должен считаться вообще воспрещенным, допуская исключения только в определенных случаях. В частности, о третьем браке это правило предписывает: а) имеющий 40 лет от роду, а детей не имеющий, и желающий вступить в третий брак не допускается в течение пяти лет к Святому Причастию; б) имеющему 40 лет от роду и имеющему детей воспрещается вступать в третий брак; в) имеющий 30 лет от роду и детей имеющий от прежних браков, и желающий вступить в третий брак лишается св. причастия в течение четырех лет, и г) имеющему 30 лет от роду, а не имеющему детей, дозволяется вступить в третий брак, но с обязательством понести епитимью. В 3-м правиле предписывается семилетняя епитимия и для вступившего в первый или второй брак в случае, если доказано будет, что таковой жену похитил, или что с нею был до брака в преступной связи. Еще к этому присовокупляется, что священник, давший Святое Причастие кому-либо вопреки предписанию данного правила, тотчас лишается своего места и подвергается семилетней епитимии. Вот эти три правила содержит означенный τόμος, который утвержден упомянутыми императорами и объявлен государственным законом.[31]

Однако, и настоящее предписание не удовлетворило строгих охранителей Священных Правил, ибо и в нем они усмотрели уступку государственной власти допущением третьего брака, почему оказывали свое противодействие таковому предписанию. Только при патриархе Сисиние, в царствование императоров Василия II и Константина VIII, в 997 г., наступило умиротворение.[32] В этом году Великому собору представлен был τόμος и торжественно утвержден, причем к нему прибавлены были еще четыре правила. Из этих правил: 1-е (4) предает анафеме тех, кто осмелится вводить что-либо новое в традиционное учение церкви; 2-е (5) предает анафеме тех, кто обвиняет церковь в уступчивости, ибо ради церковного мира она признала было четвертый брак императора Льва; 3-е (6) предает анафеме тех, кто осмелится говорить, что Святая Церковь не сохранила чистым и неповрежденным преданное ей учение, и 4-е (7) предает анафеме тех, кто осмеливается не признавать какое-либо из правил, которые до тех пор изданы и всею церковью приняты были.[33] После этого протесты в церкви прекратились и τόμος был принят и признан всеми,[34] а его предписания стали обязательными для всей православной церкви и до настоящего времени.

Таким образом, четвертый брак, согласно каноническому праву православной церкви, совершенно воспрещен, третий же может быть допущен только в исключительных случаях и притом с разрешения подлежащего епископа.

Правило 5.

Еретиков, при кончине кающихся, подобает приимати. Явно же есть, яко приимати не без разсуждения, но со испытанием, истинное ли показуют покаяние, и имеют ли плоды, свидетельствующие тщание о спасении.

(I всел. 2, 14; II всел. 7; трул. 78, 96; неокес. 12; лаод. 19, 47; карф. 45).

Еретиков, обращающихся в православие, надлежит принимать, согласно правилам, по установленному для различных групп еретиков чину (II всел. 7). И тем скорее это нужно делать, если еретики, желающие спастись, находятся при смерти. Об этом говорит и святой Василий в настоящем правиле, присовокупляя, что надлежит испытать, действительно ли и искренно ли подлежащее лицо осуждает ересь, которую до того исповедывало, равно пребудет ли оно твердым в исповедывание православной веры, если останется в живых; в противном случае еретика не следует удостаивать св. причастия и при смерти.

Правило 6.

Любодеяния посвященных Богу да не обращаются в брак, но всячески да расторгается их совокупление. Ибо сие и для утверждения церкви полезно, и еретикам не даст случая укоряти нас, аки бы привлекаем к себе попущением греха.

(Ап. 25, 26; IV всел. 14, 15, 16; трул. 4, 6, 44; анкир. 19; Василия Великого 3, 18, 20, 32, 44, 60, 70).

Под лицами, внесенными в канон (κανονικούς), подразумеваются в настоящем правиле те, кто неженатыми вступили в клир (Ап. 26), а затем монахи и монахини, давшие обет девства. Духовное лицо, впавшее в блуд (πορνεία), лишается чина (Ап. 25). Между тем были такие, которые, лишившись чина вследствие блуда, настаивали, что они имеют право вступить в брак с женщиной, ради которой лишились чина, и доказывали, что таковой брак не может им быть воспрещен.[35] То же самое доказывали и монахи и монахини. Святой Василий обращает внимание на это, причем, в интересах церковного порядка и священнического достоинства, равно достоинства монашеского чина, и чтобы оградить церковь от нареканий со стороны еретиков, в роде, напр., евстафиан (гангр. 1, 4 и др.), предписывает, чтобы никому, кто включен в канон и впал в блуд, не было дозволено продолжать жить с женщиной, с которой впал в блуд, а еще менее — вступить с нею в законный брак, а надлежит всячески (παντι τρόπψ) стараться разлучить таковых и расторгнуть незаконную и греховную их связь.

Правило 7.

Мужеложники, и скотоложники, и убийцы, и отравители, и прелюбодеи, и идолопоклонники того же осуждения достойны. Посему правило, какое имеешь о прочих, соблюдай и о сих: а о приятии каявшихся тридесять лет в нечистоте, которую соделали в неведении, и сомневатися нам не надлежало. Ибо и неведение творит их достойными снисхождения, и добровольное исповедание, и протечение столь долгаго времени: ибо они едва не весь век человеческий преданы были сатане, да научатся не безчинствовати. Посему, повели уже неотложно прияти их, и наипаче, аще имеют слезы, преклоняющие тебя к милосердию, и являют житие, достойное милованья.

(Трул. 61, 87; анкир. 16, 17, 20, 22, 24; Василия Великого 58, 62, 63, 65; Григория Нисского 4).

Тяжелые церковные наказания настоящее правило налагает на известного рода преступников, между которыми упоминаются на первом месте мужеложники (άρρενοφθόροι). Преступления подобных лиц — самый низкий и самый срамный род студодеяния, и относятся к так называемым преступлениям против природы (παρά φύσιν, contra naturam); преступления эти называются иначе и содомским грехом, по библейскому городу Содому, жители которого всякого рода студодеяниями вызвали гнев Божий (Быт. 18:20 и сл.). О человеке, явившем неистовство на мужеском поле, Василий Великий упоминает и в своем 62 правиле, причем назначает такое же наказание, как и для прелюбодеев. Святой Григорий Нисский, в своем 4 правиле, называет это преступление παιδεραστία. В настоящем (7) правиле святого Василия упоминаются затем скотоложники, или, как сказано в 63 правиле того же святого отца, “на скотах показавшие свое нечестие.” Ветхозаветное законодательство для подобного рода преступников предписывает смертную казнь (Лев. 20:15-16). Настоящее же правило подвергает их наказанию наравне с прелюбодеями.[36]

Далее упоминаются убийцы, и особенно совершившие вольное убийство, подлежащие одинаковому наказанию, как и вышеупомянутые преступники. Подробнее об убийцах говорится в следующем (8) правиле этого святого отца. Тому же наказанию подлежат и отравители, которые приравниваются к вольным убийцам. Далее упоминаются прелюбодеи, для которых святой отец предписывает пятнадцатилетнюю епитимью; но о прелюбодеях Василий Великий говорит еще в своих 9 и 21 правилах.

Упоминаются, наконец, в настоящем правиле также и идолопоклонники, для которых предписывается то же наказание, что и для прелюбодеев. Здесь под идолопоклонниками (είδωλολάτραι) не следует, по словам Зонары в толковании данного правила, понимать тех, которые приносят жертвы идолам, ибо, принесши жертву идолам, христианин присуждается к покаянию на всю жизнь; здесь под идолопоклонниками разумеются чародеи (γόηται) и все те, кои занимаются подобными темными делами, ибо, занимаясь волшебством, они призывают диавола в помощь и тем самым ему служат и почитают его.[37] Относительно этого рода идолопоклонников, равно и о прочих грешниках, святой Василий говорит, что они достойны одинакового осуждения (τής αυτής καταδίκης είσίν ήξιωμένοι). Далее упоминаются в правил те, которые остаются в нечистоте (επί τή άκαθαρσία), в которую впали по неведению, за что должны каяться тридцать лет. Под этою нечистотою надо разуметь, замечает Вальсамон в толковании настоящего правила, αίμομιξίαν (incestum), кровосмешение, а не другие какие-либо грехи, ибо они не относятся по своей природе к грехам по неведению.[38]

Правило 8.

Во гневе на свою жену употребивший секиру, есть убийца. Справедливо же и достойно твоего благоразумия воспомянул ты мне, да реку о сем пространнее: ибо много разностей между вольным и невольным. Аше кто, бросив камень на пса, или на древо, попадет в человека: сие есть дело совершенно непроизвольное, и не бывшее в намерении действующего: ибо намерение его было отразити зверя, или сбити плод, подвергшийся же удару, сам собою нашел на него, проходя мимо: и так сие есть невольное. Невольное такожде и то, аще кто, желая кого исправити, ударит ремнем, или жезлом не тяжелым, и биемый умрет: ибо здесь разсматривается намерение, яко он хотел исправити согрешившаго, а не умертвити. Подобным образом к невольным убийствам принадлежит и то, аще кто, защищая себя в драке, древом или рукою, нещадно нанесет противнику удар в опасное место, имев намерение причинити боль, а не совсем убити: но сие уже приближается к вольному убийству: ибо употребивший таковое орудие к защищению, или безщадно нанесший удар явен есть в том, яко не пощадил человека, будучи обладаем страстию. Подобно, употребивший в орудие тяжелое дерево и камень, больший силы человеческой, причисляется к невольным убийцам, яко иное имевший в намерении, а иное соделавший: ибо он во гневе нанес такой удар, что умертвил пораженнаго, хотя, может быть, намерение его было токмо разити, а не совсем умертвити. Но кто употребил мечь, или что либо таковое, тот не имеет никакого извинения, и особенно бросивший в кого либо секиру. Ибо он не из руки ударил его, так чтобы мера удара зависела от него, но бросил так, что удару, и от тяжести железа, и от остроты его, и от стремления чрез большое пространство, по необходимости надлежало быти смертельным. Совершенно такожде вольное, и в сем никакому сомнению не подлежащее, есть то, что делается разбойниками и в неприятельских нашествиях: ибо разбойники убивают ради денег, избегая обличения в злодеянии: а находящиеся на войне идут на поражение сопротивных, с явным намерением не устрашити, ниже вразумити, но истребити оных. Еще же, аще кто напоит кого либо тайным составом (хотя бы то было для иныя некия причины), и умертвит: таковаго признаем вольным убийцею. Сие часто делают жены, покушаяся некиими обаяниями и чарованиями, привлекати неких в любовь к себе, и дающие им врачебные составы, производящие помрачение разума. Хотя таковыя, причинив смерть, соделали не то, что имели в намерении: однако, за волшебство и занятие возбраненное, причисляются к вольным убийцам. Посему и дающие врачевство для извержения зачатаго в утробе, суть убийцы, равно и приемлющие детоубийственныя отравы. О сем доселе.

(Ап. 65; трул. 91; анкир. 21, 22, 23; Василия Великого 2, 8, 11, 43, 54, 56, 57; Григория Нисского 5).

В данном правиле святой Василий говорит об убийствах вольном (έκούσιον), или невольном (άκούσιον), или же близком к вольному (εγγύς έκούσιον), смотря по намерению того, кто совершил убийство некоего человека. Подразделение это разного рода убийств находится в древнеримском праве, согласно которому при вольном убийстве выдвигается злой умысл (dolus) преступника, при невольном — небрежность (culpa), a при близком к вольному — случай (casus); отсюда первое, согласно этому праву, называется — homicidium dolosum, второе — homicidium culposum, а третье — homicidium causale.[39] Точно также подразделяет убийства и святой Григорий Нисский в своем 5 правиле, как увидим ниже.

Вольное убийство бывает, по словам настоящего правила, когда какое-либо лицо, мужского или женского пола, намеренно и умышленно лишит кого-либо жизни. Какие из убийств святой Василий считает вольными, — видно из самого правила. К этой категории убийств он относит и убийства воюющих на войне, которые “идут на поражение супротивных с явным намерением, не устрашити, ниже вразумити, но истребити оных,” и подвергает их тому же наказанию, наравне с прочими вольными убийцами, хотя, как ниже увидим, тот же св. отец, в своем 13 правиле, смягчает настоящее свое строгое суждение о воинах, убивающих врагов на войне. Какие же из убийств этот святой отец причисляет к “невольным и близким к вольным,” — видно из самого правила.

При квалификации убийств принимается во внимание, как упомянуто было выше, главным образом мотив, вследствие которого оно совершено, следовательно субъективная сторона, убийцы, а именно: совершено ли преступление со злым умыслом (δόλος), или по неосмотрительности, небрежности (αμέλεια), или же — случайно (τύχη). Первое — это вольное, сознательное (намеренное) нарушение существующего закона, посредством которого (нарушения) кто-либо стремится достигнуть того, что законом воспрещено. Здесь главное — противозаконная воля, осуществляющая преступное дело. Эта противозаконная воля подлежит наказанию, не только тогда, когда злодеяние совершится, но и тогда, когда оно не совершится, хотя бы, следовательно, не оказалось потерпевшего. Небрежность или неосмотрительность вменяется в вину лицу в случае, когда вследствие невнимания, без умысла, совершит какое-либо преступное дело, о котором оно вовсе не думало, но которого, однако, при постоянной внимательности и бдительности, можно было бы избегнуть. Это юридическое начало, существовавшее в римском праве с незапамятных времен, принято было и церковью, тем более, что целью ее законодательства было, чтобы не только все ее члены исполняли предписания законов, для сохранения доброго порядка, но чтобы все наблюдали, чтобы что-либо не случилось, что могло бы оказаться вредным как для общества, так и для отдельных лиц, дабы, следовательно, правильно могла развиваться общественная жизнь. Согласно этому, всякий вред, причиненный обществу или отдельному лицу, по причине чьей-либо неосмотрительности, хотя и судится снисходительнее, чем намеренное преступление, все же наказуется, и особенно, если последствия подобной неосмотрительности были более тяжкие и неосмотрительность большая. В этом последнем случае неосмотрительность очень близка к злому умыслу, вследствие чего преступление, совершенное по причине этой большой неосмотрительности, наказуется часто как злонамеренное. Преступление, случайно совершенное, не наказуемо. Однако, если этот случай, вследствие какого-либо поступка, который сам по себе не наказуем, станет причиной наказуемого дела, то суд вменяет тогда таковое (дело) в вину известному лицу и оно подвергается соответственному, хотя бы и самому малому наказанию.



[1] Толкование 6 правила II всел. собора в Аф. Синт., II, 182.

[2] Аф. Синт., II, 252.

[3] Номоканон в XIV тит., XII, 2 (Аф. Синт., I, 261). Алф. Синт. Μ. Властаря, А, 2 (Аф. Синт. VI, 74).

[4] Аф. Синт., II, 183.

[5] Аф. Синт, III, 199.

[6] De schismate donatistarum, I, 11 [Migne, s. l., t. 11, col. 906].

[7] Hom. 11 in epist. ad Ephesios [Migne, s. g., t. 62, col. 79 и сл.].

[8] Ср. о римско-католиках в толковании 95 трулльского правила (см. т. I, стр. 589-591).

[9] Epiphan., Наеr. 46 (al. 66) [Мigne, s. g., t. 42, col. 29 и сл.]; Cyrill. Hierosol., Cat. 6 [Migne, s. g., t. 33, col. 572 — 80, 593 — 604); Photii contra Manichäos, lib. IV [Migne, s. g., t. 102, col. 177 и сл.]. Ср. Walch, Historie der Ketzereien, I, 685-875; Neander, Geschichte der christl. Religion, II, 186 и сл.

[10] Epiphan.,Haer. 22 (al. 72) [Migne, s. g., t. 41, col. 695 и сл.]; Τertull., Adver. Marc. [Migne, s. l, t. 2, col. 246 и сл.]. Cp. Walch, I, 488 и сл.; Neander, II, 160 и сл.

[11] Epiphan., Haer. 31 [Migne, s. g., t. 41, col. 473 и сл.]; Clem. Alex., Stromat. VII, 17 [Migne, s. g., t. 9, col. 546 и сл.]. Cp. Walch, I, 335 и сл.; Neander. II, 105 и сл.

[12] Epiphan., Haer. 27 (аl. 47) [Migne, s. g., t. 41, col. 849 и сл.]. Ср. Walch, I, 437; Neander, II, 160.

[13] Epiphan., Haer. 26 (al. 46) [Migne, s. g., t. 41, col. 835 и сл.] et haer. 41 (al. 61) [Migne, s. g., t. 41, col. 1039 и сл.]. Cp. Walch, I, 440; Neander, II, 157 и сл.

[14] Theodoret., Haer. fabul. I, 20 [Migne, s. g., t. 83, col. 369 и сл.]. Cp. Walch, I, 437; Neander, II, 160. Назывались еще и саккофоры (Василия Великого прав. 47), ибо всегда одеты были в некий мешок, с целью показать, что они всю жизнь проводят в покаянии.

[15] Ср. 10 гл. Послания восточных патриархов.

[16] Ad Corinth. I, 44. Ed. Hefele [p. 114-116].

[17] Euseb., Hist. eccl. IV, 22 [Migne, s. g., t. 20, col. 377 и сл.]. Cp. Hier., De vir. ill. c. 22 [Migne, s. 1., t. 23, col. 639 и сл.].

[18] Iren., Contra haeres. III, c. 3, 1 [Migne, s. g., t. 7, col. 848].

[19]

[20] Там же, IV, c. 33, 8 [Migne, s. g., t. 7, col. 1077].

[21] Tertull., De Praescript., c. 22 [Migne, s. 1., t. 2, col. 33-5].

[22] Сурriаn., ер. 42 (al. 2) ad Cornel. [Migne., s. 1., t. 3, col. 707).

[23] Ep.75 (al. Ep. Firmiliani ad Cyprianum) ad Firmilianum [Migne, s. 1., t. 3, col. 1168-9).

[24] Hieron., ep. 41 ad Marcellum [Migne, s. 1., t. 22, col. 476].

[25] Ep. 146 ad Evangelum [Migne, s. 1., t. 22, col. 1194].

[26] Augustin., de Verbo Domini, sermo 24 al. 102 [Migne, s. l., t. 38, col. 611].

[27] Толкование Зонары в Аф. Синт IV, 304.

[28] Аф. Синт., II, 520.

[29] См. Прохирон (Ό πρόχειρος νόμος), IV, 25 (Кормчая, гл. 48, гр. 4, 25), и еще решительнее в ХС новелле императора Льва Мудрого (Jus gr.-rom., III, 186), хотя, как увидим ниже, этот император сам нарушил свое предписание.

[30] См. вступление к томосу (Аф. Синт., IV, 3-4). Подробнее обо всем этом в Алф. Синтагме М. Властаря, Г, 4 (Аф. Синт., VI, 159-161). Ср. Zachar.,Gesch. des gr.-rom. Rechts, S. 61, a по нему и Zhishman, Eherecht, S. 436-437.

[31] Аф. Синт., V, 6-9. Zachar., Jus gr.-rom., III, 230-232.

[32] Аф. Синт., V, 9. Zachar., Jus gr.-rom., III, 232.

[33] Аф. Синт., V, 9-10.

[34] В Кормчей он составляет 52 главу, но в особенной редакции. В старо-сербской рукописной Кормчей — более точная редакция (см. мою работу: “Савинска Kpмчиjа.” Задар, 1884).

[35] Толкование Зонары в Аф. Синт., IV, 108.

[36] Для этих преступников, равно и для мужеложников, по славянской Кормчей, имеет силу предписание византийского законодательства, а именно: да урежется им срамный уд. Гл. 48, гр. 39, § 74, 75 (упом. изд., II, 169).

[37] Аф. Синт., IV, 110.

[38] Аф. Синт., IV, 112.

[39] Mommsen,Romisches Strafrecht (Leipzig, 1899). S. 613 и сл.


Страница сгенерирована за 0.13 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.