Поиск авторов по алфавиту

Автор:Поспеловский, Дмитрий Владимирович

Глава 4. Страшные судьбы подвижников

Испытания Церкви в двадцатые годы

В течение гражданской войны запасы зерна в восточных районах, подверженных периодическим засухам, были истощены и засуха

1920 — 1921 гг. привела к небывалому голоду во всей стране, который продолжался от лета 1921 г. до лета 1922 г. В августе 1921 г. патриарх Тихон обратился с призывом о помощи к главам разных христианских церквей за пределами России. В то же время был создан Всероссийский церковный комитет помощи голодающим. Во всех церквах начали собираться пожертвования. По распоряжению правительства комитет этот был закрыт, а собранные средства переданы правительственному комитету помощи голодающим.

Вот как эти события описываются в документах. 25 февраля 1922 г. патриарх Тихон обращается к М. Калинину: "Православная Церковь еще с июля месяца (в других источниках — с августа; очевидно, здесь разночтение из-за календарей: Церковь продолжала пользоваться во внутренней жизни юлианским календарем) прошлого года усиленно стремилась на работу для помощи голодающим, испрашивая разрешения Правительства... и, если бы ей дано было развить свою деятельность, м. б., мы не были бы свидетелями переживаемых ныне ужасов голода, т. к. больше всего в России православного населения, и больше всего это население верит и доверяет своим духовным руководителям... больше всего сорганизованы приходские общины, которые могли бы своей одушевленной деятельностью принести несомненную пользу голодающему населению. Но... мы не удостаивались ответа до 9 декабря прошлого года, когда, наконец, в чрезвычайно узких рамках нам было дозволено прикоснуться к этой работе.

Мы со всем рвением откликнулись... вошли в сношение с ЦК Помгол". Но, как указывает патриарх, Помгол дальше тянул и только теперь, 1 февраля 1922 г., согласно сообщению зам. председателя Помгола А. И. Винокурова, выпустил "Положение" для участия православного духовенства в этом деле.

Патриарх Тихон далее подчеркивает, что тут же была достигнута договоренность между Церковью и Винокуровым о том, что церкви будут отдавать драгоценности "в объеме вещей, не имеющих богослужебного употребления... В таком смысле было

103

предположено наше обращение к верующим, и это воззвание было одобрено Помгол и, с разрешением печатать его и распространять в широких массах, было и вручено нам...".

Далее патриарх указывает, что это одобрение всего лишь поставило сбор средств Церковью в помощь голодающим на официальную ногу, так как такие сборы делались Церковью все время с молчаливого дозволения с 15 августа прошлого года... *

"... Вдруг особо озлобленные нападки усилились на нас в печати, и появилось известие о постановлении от 16 февраля".

Это постановление ВЦИК, по-видимому, опубликованное 23 февраля, ибо под этой датой оно фигурирует в официальных советских документах (в записке патриарха ошибочно указано 24 февраля), "предлагает" местным Советам изымать у церквей уже "все драгоценные предметы" без всякого исключения, и о каком-либо участии духовенства в комиссиях по изъятию там речи нет, только о привлечении "представителей групп верующих".

Патриарх Тихон продолжает: "Мы поверили документу и обманулись. Мы являемся пред православным народом в роли каких-то обманщиков, провокаторов".

Указывая на антицерковную кампанию в советской печати, патриарх жалуется: "Нас обвиняют в "алчности золота". Но при чем тут алчность, когда мы в полной неприкосновенности храним из глубины веков, дошедшие до нас церковные сокровища, имеющие значение святыни или историческое, и хотим сберечь их до будущих веков, и, наоборот, все, что не имеет такого значения, сейчас же допускаем верующих отдать на помощь голодающим, как имеющее ценность только по материальной стоимости".

Интересна здесь своеобразная логика поведения Винокурова. Он пытается оправдывать первоначальное одобрение Помголом воззвания патриарха Тихона от 9 февраля жертвовать на помощь голодающим "находящиеся во многих храмах драгоценные вещи, не имеющие богослужебного употребления" тем, что это было до 23 февраля, т. е. Помгол еще не знал о постановлении ВЦИК. Винокуров обрушивается на патриарха за то, что он не подчинился новому постановлению ВЦИКа, в корне перечеркивавшему все предыдущие договоренности. В письме демагогически утверждалось, что так якобы поступил бы "всякий лояльный гражданин". Таким образом, лояльность понималась в духе тоталитарной идеологии только как беспрекословное подчинение любому распоряжению правительства. Следуя этой логике, Ви-

_______________________________

* Вот любопытные данные о собранных Церковью и переданных советской власти денежных средствах на спасение голодающих. Только за четыре месяца, январь — апрель 1922 г., сдано 6 апреля 15 535 395 р. + 800 дореволюционных рублей + 14 400 нем. марок от архиепископа Оломоуцкой епархии в Чехословакии. Это единственное указание сумм, которое нам удалось обнаружить в ЦГАОР. Рапорт представителя патриарха Тихона, протоиерея Н. Цветкова в приемную Председателя ВЦИК. (ЦГАОР, ф. 1064, оп. 5, ед. хр. 193.)

104

нокуров обвиняет патриаршее воззвание к пастырям и пастве от 28 февраля, призывающее не сдавать Помголу драгоценные предметы, "имеющие богослужебное употребление" 1. Он объясняет принятие постановления ВЦИК от 23 февраля "тяжелым положением в голодающих районах, дошедшим до трупоедства и даже людоедства"; но истинные причины гораздо лучше были угаданы патриархом Тихоном, а именно как стремление скомпрометировать Церковь в глазах народных масс. Это подтверждается печально известным "строго секретным" письмом Ленина Молотову от 19 марта 1922 г. по поводу шуйских событий 15 марта. Хотя это письмо теперь полностью напечатано и в "Известиях ЦК КПСС", и в "Нашем современнике", мы приводим ниже некоторые наиболее характерные выдержки из него:

"... Для нас данный момент представляет из себя... единственный момент, когда мы можем 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову... Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией... Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления... декрету.

Нам... необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей... Без этого никакая государственная работа... в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе... совершенно немыслимы. Взять в свои руки фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей... мы должны во что бы то ни стало. А сделать это с успехом можно только теперь... ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, не даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обеспечивал нам сочувствие... либо, по крайней мере, обеспечил бы нам нейтрализирование этих масс...

... Мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий".

Далее идут тактические инструкции, как провести акцию. Все построено на устных распоряжениях и устных же отчетах, чтобы следов не осталось. Политбюро затем "даст детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников... был поведен с максимальной быстротой и закончился не иначе как расстрелом очень большого числа самых опасных и влиятельных черносотенцев Шуи, а по-

105

возможности, также... и Москвы и несколько других духовных центров 2*.

Письмо Ленина не только помечено грифом "строго секретно", но оно еще рекомендует на следующем съезде партии устроить секретное совещание с работниками ГПУ, НКЮ и Ревтрибунала. Состоялось ли такое совещание, мы не знаем, но в комментариях журнала говорится, что на заседании Политбюро, собравшемся 20 марта, было, в частности, принято решение: "...внести раскол в духовенство, проявляя в этом отношении решительную инициативу и взяв под защиту власти тех священников, которые открыто выступают в пользу изъятия" 3.

Из письма видно, что меньше всего его автора заботит в данном, случае судьба голодающих. Речь идет лишь о том, чтобы извлечь для власти выгоду из этой трагедии. Что касается репрессий, то они осуществлялись в огромных масштабах. В ходе изъятий произошло 1414 кровавых инцидентов. Были расстреляны по приговору "суда" и погибли во время этих инцидентов 2691 священник, 1962 монаха, 3447 монахинь и большое число мирян 4. Что касается подсчета сотен миллионов (или даже миллиардов, как говорится в письме) в церковном кармане, то тут Ленин оказался очень далек от реальности. По сообщению "Известий", собрано было всего лишь 21 с лишним пудов золота и 23 тыс. пудов серебра. Драгоценных камней было изъято ничтожное количество, и они оказались плохого качества. "Многое было раскрадено самими чекистами, которых в то время звали "ловцами жемчуга" 5.

Судьба митрополита Вениамина Петроградского является ярким примером того, что в своей борьбе с Церковью правительство руководствовалось не заботой о голодающих. Молодой хорошо образованный епископ, выходец из семьи бедного сельского священника, он был избран в 1917 г. подавляющим большинством голосов на епархиальном съезде духовенства и мирян. Вениамин был слишком популярен среди рабочих и молодежи, что делало его фигуру неприемлемой для "диктатуры пролетариата".

В Петрограде изъятие церковных ценностей происходило следующим образом. 24 марта в "Петроградской правде" появилось письмо, подписанное будущими вождями обновленчества — Введенским, Красницким, Белковым, Боярским и другими священниками. Всего было 12 подписей. Они обвиняли церковное большинство в контрреволюционности и требовали немедленной и полной передачи всех церковных ценностей на борьбу с голодом, но обязательно под наблюдением представителей верующих и при их участии. На последующем епархиальном совещании

__________________________

*Не следует забывать, что Церковь уже была обобрана почти до нитки в ходе осуществления Декрета от 20 января 1918 г. Она не могла иметь банковские счета и сбережения. Конфискация евхаристических сосудов стала ограблением Церкви, изъятием у нее последних материальных ценностей. Но грабеж церковного имущества продолжался. В 30-х гг. отнимаются у Церкви ценные иконы и облачения.

106

Вениамин умерил страсти обеих сторон, уполномочив Введенского и Боярского на переговоры с властями.

Идя навстречу в решении вопроса об изъятии ценностей, митрополит, однако, отказывался быть пешкой в руках властей. 5 марта в письменном заявлении властям он подчеркивал, что Церковь первая откликнулась на бедствия народа, и указывал, на каких условиях он даст благословение на изъятие богослужебных предметов, являющихся такой святыней, что и верующему нельзя к ним прикасаться "непосвященной рукой". Поэтому: а) чаши будут сданы только перелитыми в слитки золота или серебра "в моем непосредственном участии"; б) верующие должны получить возможность убедиться, что все остальные возможности спасения голодающих исчерпаны; в) что пожертвованные святыни будут употреблены на помощь голодающим; г) что на пожертвование их будет дано благословение и разрешение высшей церковной власти.

12 марта в послании Петроградскому губисполкому митрополит повторяет те же условия и сетует на неправильную их подачу в советской прессе. Он предлагает на средства Церкви открывать столовые для голодающих, закупать провизию с иностранных пароходов и требует, чтобы у Церкви было право хотя бы ограниченного непосредственного участия в помощи голодающим. В противном случае митрополит собирался отозвать своих представителей из Помгола, ибо их участие, таким образом, сводилось не к благотворительности, а к изъятию церковных ценностей, а это — святотатство. И пригрозил: если Церковь до благотворительности допущена не будет, то он обратится к верующим с запретом, с угрозой отлучения мирян и извержения из сана духовенства*.

Между митрополитом Вениамином и горсоветом Петрограда было достигнуто соглашение, согласно которому изъятию подлежали все церковные ценности, но верующие могли заменять их суммами собранных между собой денег, соответствующими стоимости священных предметов. В воззвании митрополита Вениамина сообщалось об этом соглашении, и верующие призывались не оказывать сопротивления властям. В результате изъятие в Петрограде прошло так гладко, что начальник городской милиции благодарил за это митрополита в официальном докладе.

Но когда в мае группа Введенского, Калиновского и пр. захватила патриаршую канцелярию в Москве, митрополит Вениамин отлучил их от Церкви до раскаяния. Через несколько дней он и ряд видных церковных деятелей Петроградской епархии были арестованы.

Свидетелем обвинения на суде выступал протоиерей Красницкий вместо Введенского, находившегося в больнице с головой, пробитой камнем, брошенным в него почитательницей Вениамина. Защищать митрополита взялся блестящий адвокат Гурович, который разоблачил Красницкого как активиста и духовника действовавшего до революции черносотенного Союза русского народа, писавшего пасквили об употреблении евреями

107

христианской крови в мацце. Красницкому пришлось ретироваться. Он был заменен обновленцем-протоиереем Боярским, который раздосадовал прокурора, дав очень положительный отзыв о личности митрополита. Гурович доказал невиновность митрополита. "Я счастлив, — сказал Гурович, — что в этот исторический глубоко скорбный для русского духовенства момент я, еврей, могу засвидетельствовать перед всем миром то чувство искренней благодарности, которую питает... весь еврейский народ к русскому православному духовенству за проявленное им в свое время отношение к делу Бейлиса" 7. Завершая свою речь, Гурович назвал митрополита Вениамина праведником, высказал пророческое предостережение большевикам: "Церковная революция*, происшедшая при благословении атеистического начальства, истинных христиан привлечь не может. Народ еще может поверить... Савлу после того, как он, превратившись в Павла... променяет свое богатство на рубище нищего... и муки гонения. Обратные превращения... заклеймляются соответствующим образом... Нет, не сбудутся ожидания, возлагаемые советской властью на нового "союзника"...

...Если митрополит погибнет за свою веру, за свою безграничную преданность верующим массам, — он станет опаснее для советской власти, чем теперь... на крови мучеников растет, крепнет и возвеличивается вера" 8.

Тем не менее, митрополит и девять других видных представителей духовенства и ученых были приговорены к смертной казни**. Митрополит и трое других обвиняемых были расстреляны. Остальным шести, в том числе и будущему митрополиту Петроградскому Григорию (Чукову), приговор был заменен длительным тюремным заключением 9 ***. Это стало только одним из

_____________________________________

* Под "церковной революцией" Гурович имеет в виду обновленцев и поддержку их советской властью.

** Следует обратить внимание, что фактически смертный приговор был вынесен до формального судебного процесса. Напомним и о деле Бейлиса, обвинявшегося черносотенцами в ритуальном убийстве христианского мальчика, которое завершилось в Киеве в 1913 г. оправданием Бейлиса в значительной степени благодаря экспертизе православных богословов, доказавших отсутствие ритуальных убийств в иудаизме.

*** Вместе с митрополитом были расстреляны архимандрит-аскет Сергий (в миру депутат Государственной думы Шеин), профессора И. М. Ковшаров и Ю. Л. Новицкий. Приведение в исполнение смертного приговора Новицкому — еще одно доказательство, что наказывались не за дела, а за авторитет, действовали в соответствии с вышеприведенным письмом Ленина: воспользоваться случаем, чтобы обескровить Церковь, лишить ее лиц, способствовавших росту церковного авторитета в глазах общественности. Дело в том, что, согласно документам и судебному свидетельству известного математика профессора Егорова, Новицкий с самого начала ратовал за передачу всех ценностей, включая и богослужебные, на спасение голодающих и в этом расходился с патриархом, хотя и оставался верным сыном патриаршей Церкви. Он даже специально ездил к патриарху, чтобы склонить его к сдаче священных предметов, и с радостью сообщил обновленцу Боярскому, что патриарх оказался гораздо сговорчивее, чем он думал. Криминалист-общественник до революции, он боролся против смертной казни.

108

проявлений новой волны террора, направленного против Церкви в связи с голодом и изъятием церковных ценностей. Но, по крайней мере, в Петрограде, это был только предлог. Действительной причиной было то, что митрополит мешал власти подчинить, при помощи Введенского и его группы, Церковь. Очевидно, в то время правительство все еще надеялось, что этого можно добиться, устранив наиболее влиятельных, популярных и неуступчивых представителей духовенства. Вениамин был в черном списке правительства еще в 1918 г., когда 10 января он написал письмо в Совет Народных Комиссаров, просил не издавать резко антицерковный декрет (этот декрет был издан 20 января) и предупреждал, что в противном случае произойдут стихийные возмущения.

Общее положение Церкви как организации было трагическим. С мая 1922 г. патриарх находился под арестом, по всей стране прокатилась волна арестов духовенства и мирских церковных деятелей. Монархические и воинственно антисоветские заявления эмигрантской Церкви также не шли на пользу Церкви в России.

Неожиданное освобождение патриарха Тихона из-под стражи 25 июня 1923 г. было в значительной степени вызвано решительными протестами английского правительства и общественности на Западе в связи с его арестом; но с советской стороны освобождение патриарха было обусловлено требованием получить от него заявление о лояльности по отношению к советской власти. Патриарх был вынужден согласиться с этим условием, тем более что заверение в гражданской лояльности уже содержалось в его послании от 8 октября 1919 г. В посланиях патриарха от 28 июня и 1 июля 1923 г. о лояльности говорится более определенно и утвердительно, чем в 1919 г. Если, в послании от 8 октября 1919 г. говорилось об освобождении Декретом 20 января верующих от уз политических связей с государством, то 28 июня 1923 г. патриарх уже прямо осуждает "всякое посягательство на советскую власть, откуда бы оно ни исходило. Пусть все заграничные и внутренние монархисты и белогвардейцы поймут, что я советской власти не враг". В послании от 1 июля патриарх кается "в ряде наших пассивных и активных антисоветских действий", которыми, повторяя заключение советского суда, он признает сопротивление изъятию части церковных ценностей и воззвание против Брестского мира. Обвиняя в этом среду, в которой он вырос, и лиц (безымянных), окружавших его, патриарх заявляет: "Российская православная Церковь аполитична и не желает... быть ни "белой", ни "красной". И как доказательство своей аполитичности и лояльности, вполне справедливо ссылается на осуждение Синодом в апреле и мае 1922 г. карловацкой церковной организации "за попытку восстановить в России монархию из дома Романовых". Заканчивается это послание предупреждением, что, если митрополит Антоний (Храповицкий) и его группа

109

не покаются и не прекратят заниматься политикой, их придется звать "в Москву для ответа перед церковным судом".

Уже ранее цитировавшийся близко стоявший к патриарху протопресвитер профессор В. Виноградов свидетельствует, что патриарх никогда никому не объяснял, почему он подписал эти послания, но не раз подтверждал их подлинность. По мнению Виноградова, большевики, добившись от патриарха таких "покаянных" заявлений, думали, что они этим развенчали его как церковного руководителя в глазах верующего народа, так как считали, что весь престиж патриарха опирается на враждебность к советской власти. Рассматривая всех искренне верующих как врагов советской власти, не понимая, что источником авторитета патриарха являются вера, любовь и сила молитвы, большевики рассчитывали, что теперь верующие от него отвернутся за "полную измену их идеалам" и примкнут с обновленцам. На своем "Соборе" в 1923 г. обновленцы стали почти на староцерковные позиции, утверждая, что, мол, после покаяния патриарха политической разницы между ним и обновленцами больше нет. Но власти здесь полностью просчитались. Массы верующих и духовенство устремились к освобожденному патриарху. Среди них распространилось мнение, что свои послания "патриарх написал не для нас, а для большевиков" 10. Добиваясь легализации своего церковного управления, патриарх делает еще несколько реверансов в сторону власти. 13 июля 1923 г. он дает интервью секретарю британского комитета "Руки прочь от России" В. П. Коутс, в котором отрицает, что советская власть когда-либо преследовала за религиозные убеждения. Он рассылает распоряжение по церквам упоминать советскую власть во время богослужения, выработав обтекаемую формулу — "О стране Российской и о властех ея" (которую во многих церквах произносили умышленно как "и областех ея"!). На предложение представителя НКВД Тучкова включить в формулу слово "советских" было отвечено, что это невозможно сделать, поскольку "советские" — русское слово, а богослужение совершается на церковно-славянском языке. Тучков был вынужден с этим согласиться, пояснив, что в богослужебные вопросы советская власть не вмешивается 11.

Тем не менее, власти упорно отказывались легализировать патриаршую Церковь и продолжали ее преследовать. В письме патриарха Тихона Рыкову 8 мая 1924 г. указывается, что до его ареста при нем постоянно действовал "Священный Синод и Высший Церковный совет, в состав которых входили избранные верующими...". Очевидно, речь шла о Синоде, избранном на Соборе 1917 — 1918 гг. Выйдя на свободу, "я сейчас же организовал... Священный при мне Синод, куда включил, не без ведома Гражданской власти ...епископов, известных верующим своею преданностью православной церкви и... лояльно настроенных по отношению к Советской власти, прошлое которых в этом от-

110

ношении безупречно" *. Несмотря на то, пишет далее патриарх, что дело против него было прекращено 21 марта 1924 г., советская печать продолжает его называть "бывшим" патриархом, хотя весь верующий народ и большинство духовенства признают своим патриархом, а обновленческие церкви не посещаются верующими. Отказ властей признать Патриархию оборачивается закрытием патриарших епархиальных управлений местными властями. "Назначаемые мною и посылаемые епископы или арестовываются, или высылаются обратно... на местах Власть запрещает им и служение, и управление верующими только потому, что они "тихоновцы"... обновленческим архиереям предоставлена возможность свободно... управлять и собирать съезды". Сообщая, что за связь с ним выслан в ссылку ряд архиереев, патриарх просит об их освобождении и восстановлении в правах, упоминая трех из них по именам и указывая, что список остальных прилагается к письму 12.

Когда в апреле 1925 г. патриарх Тихон умер, Церковь только начинала оправляться после террора. Но преследования не могли остановить внутреннего духовного возрождения Церкви, впервые за пять столетий освобожденной от всяких обязательств по отношению к государству. "Во всех приходских церквах появлялись сестричества, занимавшиеся благотворительностью, особенно помощью арестованному духовенству. Проходили сборы пожертвований на узников. Приходские советы стойко защищали свои церкви. Концерты церковной музыки, богословские лекции для широкой публики были обычным явлением. Храмы всегда были переполнены... При всей своей бедности верующие нашли бы необходимые средства на содержание духовных школ... если бы таковые были разрешены. Церковь становилась государством в государстве... Престиж и авторитет заключенного и преследуемого духовенства были неизмеримо выше, чем при царях" 13.

В музее Кропоткина, например, с 1923 до 1928 г. читались лекции о христианстве и обществе. Эти лекции посещали в среднем от шестидесяти до семидесяти молодых людей. Лекции всегда стенографировались, размножались во многих экземплярах и распространялись. Это был самиздат того времени. Даже советские авторы признавали, что, по крайней мере, начиная с 1923 г. по всей стране чувствовался подъем религиозности. Один из авторов приводит показатели роста религиозных общин за период от 1 января по 1 ноября 1925 г.: православные — на 9%, старообрядцы — 10, мусульмане — 19, евреи — 10, протестанты — 13%. Эти данные охватывают двадцать девять областей РСФСР 14. В следующей таблице приводятся советские данные об изменениях в численности религиозных общин всех вероисповеданий во всей РСФСР в 1927 и 1928 гг. 15:

__________________________________

* В этот временный Синод входили епископ Иларион (Троицкий), архиепископ Серафим Тверской (Александров) и Тихон Уральский (Виноградов. Там же. с. 15). Интересно, что ни о каком избрании народом этого состава Синода не может быть и речи. Иными словами, пользуясь полномочиями, предоставленными патриарху на случай крайних обстоятельств, он формирует Синод единолично, создав прецедент для точно такого же поступка митрополита Сергия в 1927 г. после его выхода из тюрьмы и опубликования своей декларации о лояльности.

111

1927

1928

город

деревня

город

деревня

общее число религиозных общин

4 345

31 678

4 266

32 539

процентные отношения по вероисповеданиям

православные

59

71,5

60

72

обновленцы

10,8

8,8

10,2

9,0

евреи

5,7

0,0

5,7

0,0

мусульмане

2,8

6,3

2,9

6,2

старообрядцы

2,6

5,5

2,5

5,5

протестанты

7,6

4,1

7,0

3,9

В этой таблице интересно сопоставить данные о Православной церкви с данными о протестантских сектантах и старообрядцах. Таблица показывает лишь незначительное увеличение процента православных приходов, но, если принять во внимание все попытки правительства подорвать и раздробить Церковь и продолжавшуюся поддержку, оказываемую властями обновленцам и сектантам, можно заключить, что действительный рост престижа и популярности Православной церкви был гораздо более значительным.

Обращение людей к религии можно отчасти объяснить потерей веры в обещанный материалистический рай в связи с провалом лозунга мировой революции и падением уровня жизни 16.

Делались в 20-х гг. и попытки восстановить богословские учебные заведения. В 1919 г. Московская духовная академия возродилась в Москве после ее закрытия властями в Троице-Сергиевой лавре. Она кочевала по Москве. Лекции шли то в епархиальном управлении, то в Высоко-Петровском монастыре. В корпорацию профессоров входили архимандрит, а позднее епископ Иларион, о. Виноградов, архимандрит, позднее епископ Варфоломей (Нёмов), который будет расстрелян в 1936 г. за руководство нелегальной Московской духовной академией. Она просуществовала с перерывами до 1928 г. На ее содержание в храмах собирались пожертвования. Петроградская академия закрылась в 1918 г. В 1920 г. возник Петроградский богословский институт, который просуществовал, видимо, недолго, так как в 1927 г. он открывается заново. Киевская духовная академия официально закрылась в 1920 г., но нелегально какие-то занятия и защиты диссертаций продолжались по крайней мере до 1925 г. Казанская духовная академия закрылась в 1920 г., но неофициально какие-то занятия продолжались еще несколько лет. По положению Собора 1918 г. были созданы четырехгодичные пастырские училища, существовавшие какое-то время. По этому положению к руководству учебно-воспитательным делом привлекались "выборные представи-

112

тели от епархии, поскольку сами училища содержались на епархиальный счет".

В докладах участников Конференции, посвященной 400-летию патриаршества в России (1989 г.), подчеркивалось: "Впервые в истории Русской православной церкви проект был целиком направлен на решение внутрицерковных задач без ориентации на государственную поддержку". На основании этого положения в 1919 — 1922 гг. возникли пастырско-богословские и псаломщицкие училища в Москве, Курске, Казани, Симбирске, Харькове, Киеве, Смоленске, Перми, Угличе, Вологде, Могилеве, Павловске под Воронежем. Вне рамок чисто пастырско-церковнослужительского образования возникали также в 1918 — 1920 гг. такие институты, как Православная народная академия в Москве, Народно-богословский" институт в Екатеринбурге, бердяевская Вольная академия православной культуры, закрытая после высылки Бердяева и нескольких сот других русских ученых христианского направления из СССР в 1922 — 1923 гг. 17.

Поскольку официальное провозглашение в Конституции 1918 г. свободы "религиозной и антирелигиозной пропаганды" в какой-то мере сдерживало антицерковные действия властей, правительство решило пересмотреть законы о религии и прибегнуть к чисто административным мерам 18.

Правда, в то время секретарь ВЦИКа, Смидович, ведавший церковными делами, еще пытался бороться за какое-то соблюдение законности. Так, в секретном циркуляре от 9 октября 1924 г., подписанном Калининым и Смидовичем, указывается на необходимость наказать советских администраторов в Крыму, нарушающих советское религиозное законодательство и права верующих. Тут же приложено рукописное письмо членов церковного совета Св.-Николаевской церкви г. Феодосии, адресованное Сталину, с жалобой на закрытие их церкви местными властями против воли верующих. В письме, между прочим, Сталина называют "сторонником свободы религии"(!).

Согласно Конституции 1924 года, правительство гарантировало свободу только антирелигиозной пропаганды, религиозная пропаганда была запрещена, и права верующих ограничивались "отправлением религиозного культа" в специально предназначенных для этого помещениях. Этому акту предшествовал ряд антицерковных постановлений 20-х гг. В 1925 г. были запрещены всякие религиозные процессии или церковные службы вне церковных стен без специального письменного разрешения местных властей в каждом отдельном случае. Делались попытки ослабить церковное влияние созданием "революционных обрядов" некой религии символов коммунизма.

Продолжение


Страница сгенерирована за 0.05 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.