Поиск авторов по алфавиту

Том 2. Между молниями. 1924 год

К чести Красницкого надо сказать, что он никогда не прекращал проповеди: три раза в неделю в пономарке после вечерни устанавливались скамьи, сам Красницкий садился за небольшой столик. Начиналась духовная беседа (нечто вроде урока Закона Божия). Беседы всегда были интересными и насыщенными материалом. После беседы Красницкий всегда охотно отвечал на вопросы.

Для “кормления” Красницкому была дана часовня у Гостиного двора, которая посещалась многочисленными богомольцами (при ней было два монаха), и Серафимовское кладбище в Новой деревне. Эти три храма (Князь-Владимирский собор, Серафимовское кладбище и Спасская часовня) считались принадлежащими к группе “Живая Церковь”. Изредка в соборе служил архиепископ Иоанн Альбинский, получавший от Красницкого 200 рублей в месяц.

В 1925 году Красницкий принял участие в редактировании “Переписки Николая и Александры Романовых”. Красницкий составил указатель имен лиц духовного звания, упоминавшихся в переписке, с их краткой биографией.

В 1926 году Красницкого постиг новый удар: ввиду аварийного состояния (храм не ремонтировался с 1914 года) был закрыт Князь-Владимирский собор (вскоре он был передан староцерковникам). В распоряжение Красницкого был передан небольшой храм св. Иоанна Милостивого по Геслеровской улице (раньше это была церковь при богадельне).

Водворение там Красницкого ознаменовалось грандиозным скандалом: народ упорно не допускал Красницкого в храм: его выталкивали из церкви, выволакивали за полы. Не обошлось без вмешательства милиции. Он служил в этом храме в течение 4 лет, а в 1931 году храм также пришел в аварийное состояние и был закрыт (в церкви рухнул потолок). Одновременно была закрыта Спасская часовня на Невском проспекте (в это время власти перестали делать

279

особое различие между церковными течениями).

Последние пять лет своей жизни Владимир Димитриевич провел в качестве единственного священника на Серафимовском кладбище. Каждый день в 6 часов утра он отправлялся на кладбище, служил литургию, а затем в епитрахили, с книжкой в руках, усаживался за ящик (а летом - на кладбищенском дворе) и ждал приглашений на “могилки” - служить панихиды.

Он охотно беседовал в это время с людьми - пережитое заставило его многое переоценить. Неизменным осталось лишь его отрицательное отношение к обновленчеству. О митрополите Сергии он говорил, наоборот, с теплым сочувствием. Теперь он, видимо, был готов придти к православной церкви, но уже не с “блоком”, а с искренним сердечным покаянием.

Он умер в марте 1936 года, когда в Ленинграде стояла сырая промозглая весна и в городе свирепствовала эпидемия гриппа. Как верный часовой, он остался на своем посту: уже, будучи больным, он неизменно дежурил при церкви (не будучи в состоянии сидеть, он лежал в сторожке, однако тотчас же вставал, как только приносили покойника). Вскоре он тяжело занемог. Врачи констатировали воспаление легких, и он умер в кругу своей семьи, причастившись Святых Тайн. Перед смертью он громко и проникновенно молил Бога простить ему его грехи и соединить русскую церковь, а также призывал Божие благословение на свою, горячо им любимую семью.

Он похоронен у церкви Серафимовского кладбища, рядом со своей самой верной прихожанкой (один из авторов знал ее как Лизу - фамилии не помню).

На могильном кресте надпись: “Протопресвитеру Владимиру Дмитриевичу Красницкому - стойкому борцу за дело Христа Спасителя” [24].

280

*

О 1924 годе принято говорить в марксистской литературе как о годе, когда началась стабилизация капитализма.

На самом деле это год мировой стабилизации: всюду и везде входило в свои берега взбаламученное войной и революцией море. Устанавливалась мирная жизнь и в Советском Союзе.

Смерть В.И.Ленина, которой открылся 1924 год, - это один из тех символов, которыми так богата история. Смертью великого революционного вождя величайшей революции из всех, какие знал мир, начинается послереволюционная эра в развитии Советского государства.

Смерть В. И. Ленина была воспринята миллионами людей как символическое завершение эпохи “бури и натиска”.

Время,

ленинские лозунги

развихрь!

Нам ли

растекаться

слезною лужею.

Ленин

и теперь живее

всех живых,

Наша

сила,

знанье

и оружие, -

полемизируя с “маловерами”, утверждал В. Маяковский.

Откликнулись на смерть Ленина и все религиозные течения того времени. Колоритное послание Священного Синода М. И. Калинину по поводу смерти Ленина, написанное рукой митрополита Евдокима, было напечатано на видном

281

месте в “Известиях”.

“Священный Синод Российской Православной Церкви выражает Вам свое искреннее сочувствие по случаю смерти великого освободителя нашего народа из царства векового насилия и гнета, на пути полной свободы и самоустроения, - говорилось в послании. - Да живет же непрерывно в сердцах оставшихся светлый образ великого борца и страдальца за свободу угнетенных, за идеи всеобщего подлинного братства, и ярко светит всем в борьбе за достижение полного счастья людей на земле. Мы знаем, что его крепко любил народ. Пусть могила эта породит миллионы новых Лениных и соединит всех в единую, братскую, никем неодолимую семью. И грядущие века да не изгладят из памяти народной дорогу к могиле - колыбели свободы всего человечества. Великие покойники часто в течение веков говорят уму и сердцу оставшихся больше, чем живые. Да будет же и эта, отныне безмолвная могила неумолкаемой трибуной из рода в род для всех, кто желает себе счастья.

Вечная память и вечный покой твоей многострадальной доброй и христианской душе.

Председатель Синода
митрополит Евдоким”.
(Известия ВЦИК, 1924, 25 января, № 20.)

В противоположность этому цветистому и многословному посланию (искренность которого трудно гарантировать - чего стоит попытка объявить убежденного атеиста обладателем “христианской” души) другие соболезнования более кратки и звучат более искренно.

“Объединение верующих Союза Церковного Возрождения почтительно склоняется перед широтой социальной идеи, воплощенной в жизнь почившим Владимиром Ильичом, - писал Антонин, - и соболезнует неожиданной остановке сердца, которое билось за трудящихся бедняков.

Председатель СЦВ
епископ Антонин”.

(Там же.)

282

Достаточно сравнить два вышеприведенных документа, чтобы стала ясна разница между поверхностными фразерами из Троицкого подворья и суровым бунтарем Антонином.

Интересно также послание сектантов, движение которых приобретает в это время широкий размах. Приводим его здесь полностью.

“Во Всероссийский Центральный Комитет тов. Смидовичу

Коллегия Всероссийского Союза баптистов, от лица миллионов трудящихся, входящих в Союз, выражает свою глубочайшую скорбь в сознании тяжелой утраты, понесенной со смертью Владимира Ильича, которого русские сектанты, угнетавшиеся царями и попами, чтут как великого борца за славные достижения, в числе которых им особенно ценна религиозная свобода.

Председатель Г.Павлов,
Член коллегии Б. Силадин,
Секретарь В. Горина.
(Там же.)

Резко отличается своим тоном краткое соболезнование патриарха - “Прошу через вашу газету, - лаконично говорится в послании, - выразить мое соболезнование Правительству Союза Советских Республик по поводу тяжелой утраты, понесенной в лице неожиданно скончавшегося Председателя Совета Народных Комиссаров В.И.Ульянова (Ленина). 24 января 1924 г.

Патриарх Тихон.

Это письмо было отправлено Донским монастырем в редакцию “Известий”, но появилось оно (неожиданно для патриарха) в газете “Безбожник” (№ 4, с. 9), на последней странице, в издевательском оформлении рядом с антирелигиозными карикатурами.

Такое отношение к патриарху не было случайным: органы советской прессы занимали по отношению к патриарху

283

демонстративно пренебрежительную позицию.

Положение патриарха и его ближайшего окружения было нелегким: теснимое властью, не признанное правительством, обливаемое грязью обновленцами - Церковное Управление, находящееся в Донском монастыре, было окружено как бы правительственной блокадой. После аннулирования патриархом резолюции о мире с Красницким отпала возможность организации Синода, стало невозможным функционирование епархиальных советов. Вся “тихоновская” церковь представляла собой с внешней стороны совершенно бесформенную массу народа, управляемую на местах случайными епископами (архиереи обычно арестовывались каждые полгода, и их место занимали люди совершенно случайные). В противоположность “Синодальной церкви” (так стали теперь называть обновленчество), которая являлась организацией без массы, “тихоновщина” являлась религиозной массой без организации. Единственным духовным центром являлся в это время патриарх Тихон.

Что делал в это время патриарх, каково было его окружение? Корреспондент газеты “Безбожник”, проникший за ограду Донского монастыря, дает тенденциозную, проникнутую ненавистью, но все-таки острую и интересную зарисовку патриарха и его окружения.

“В сторону от линии трамвая, в сторону от жизни и шума большого города, глухими переулками направо, налево, через площадь, пробираемся к воротам Донского монастыря, - пишет А. Иркутов в статье “День в черном царстве”. - Первое впечатление какой-то игрушечной крепости. Розовые крепостной архитектуры стены с башенками и бойницами. Глубокие ворота с почерневшими от старости иконами. Пересекаю площадь, отделяющую монастырь от ряда окраинных, типично местечковых домишек - и вот я у “врат обители святой”.

Было бы странно, если бы жизнь отдала в полное пользование прошлого эту игрушечную крепость. Как она ни мала, места в ней хватит для многих полезных и нужных учреждений настоящего.

284

Так и есть. Справа бросается в глаза надпись “Детская трудовая колония” а слева смеются красные буквы: “Районный подотдел по борьбе с огородными вредителями”.

В ограде сталкиваюсь с двумя жирными монахами.

- Как пройти к патриарху?

Монахи полуудивленно, полуиспуганно изучают меня. Подумав, показывают. Сворачиваю куда-то налево и подхожу к флигелю, на дверях которого записка сообщает мне, что “Патриарх Тихон принимает ежедневно кроме воскресных и праздничных дней, от десяти до двух часов”. Поднимаюсь по маленькой деревянной лестнице. Попадаю в крохотную прихожую, пропитанную келейным запахом, который бывает в домах небогатых мещан, где на окне клетка с канарейкой, на окнах - герань, а на стуле - толстый, откормленный кот.

Да, вот и кот здесь. Жирный, сибирский. Жмурит глаза и ласково тянется навстречу посетителю...

Кроме меня, в приемной уже несколько человек. Двое толстых упитанных попов, один из них тут же переодевается в принесенную им новую шуршащую рясу. Монахиня со странным именем “Катована” и бедно одетый узколобый попик, невыносимо нервничающий в ожидании приема. Все еще не усиделись, не приспособились друг к другу. Поэтому молчат, ожидая очереди. Священник, принесший с собой новенькую рясу, кончил переодеваться, застегнул свой наряд на три пуговицы и, достав откуда-то серебряный крест, просунул свою голову в звенящую цепь...

Узколобый попик с вожделением поглядывал на крест, на шуршащую рясу, на счастливого обладателя того и другого. На лице попика написано какое-то сдерживаемое желание. Он несколько раз порывался подойти к своему собрату, делал несколько робких шагов и всякий раз возвращался вспять. Наконец, попик все-таки взял себя в руки.

- У меня просьбица к вам. Крест не одолжите ли? На минутку только. А то без креста к Святейшему, оно как-

285

то не того выходит. Священник с крестом покровительственно помахал рукой.

- Сие совершенно неважно. Официальности никакой не требуется. И креста не дал.

Сидим мы уже с одиннадцати часов утра, время перевалило за три, а патриарх все еще с кем-то беседует. Собравшиеся понемногу начинают роптать. Когда нетерпение начинает проявляться слишком громко, из покоев патриарха выбегает маленький сухонький попик с умным живым лицом. На его груди эмалевая панагия. Попы встают и один за другим подходят к нему, склонив головы, сложив чашечкой руки. Быстрым привычным жестом он благословляет их, подставляет для поцелуя руку, ответным поцелуем касается лба (?) благословляемого, потом подставляет для поцелуя плечо (?) и так далее, по очереди со всеми.

Во время благословения сыплет налево и направо шутками задает вопросы, выслушивает ответы и, наконец, хитро улыбаясь и потирая руки обращается к ожидающим:

- Не волнуйтесь, господа, мы не зря болтали. У нас дела, можно сказать, государственные решаются, да-с!

И, продолжая улыбаться, скрывается...

- Великого ума человек, - сообщает монахиня. - Владыка Серафим это, член патриаршего совета, и недаром его патриарх так возвеличил.

- А за что патриарх его возвеличил, позвольте узнать? - спрашивает кто-то.

- За то и возвеличил, что великого ума человек, правильный человек, заслужил.

- А чем же он заслужил? - не унимается спрашивающий.

- Пятнадцать месяцев на Лубянке сидел, шутка?

- А что это - Лубянка? - наивно вопрошает какой-то провинциал. На него смотрят, вытаращив глаза.

- Лубянки не знаете? Ну и ну.

286

Здесь, в ожидальне патриарха, хорошо знают Лубянку. Долгие “государственные” дела патриарха кончились. Серафим и еще какой-то лоснящийся от жира член патриаршего совета (архиепископ Петр) появляются в дверях и объявляют, что патриарх утомился и больше принимать не будет. Среди ожидающих поднимается ропот.

- Господа! Господа! — усовещивает ропщущих жирный епископ. -Креста на вас нет! Замучили его Святейшество!

Ожидающие, что называется, напирают. Жирный епископ довольно бесцеремонно защищает позицию патриарших дверей. Он груб и резок. Серафим, более политичный, ехидно вежлив. Он, вероятно, хороший специалист по улаживанию всяческих конфликтов. Успел нырнуть за дверь и вернуться с согласием принять тех, которые под благословение только.

Человек пять, один за другим, переступают порог. С размаху падают на колени так, что из полуоткрытой двери торчат подошвы их ног, что-то бормочут и выходят обратно. Наконец, очередь дошла до нас. Жирный епископ упирается. Я и сотрудник “Бедноты” наседаем на него вдвоем. Он принимает нас за ищущих благословения. Недоразумение выясняется. Узнав, что мы представители печати, жирный епископ сразу меняет тон и вежливенько уговаривает нас придти завтра. Мы настаиваем на немедленном приеме.

Серафим бегает от нас к патриарху, от патриарха к нам.

В полуоткрытую дверь видна фигура высокого священника, капризно топающего ногами, машущего рукой и по-детски тянущего:

- Не надо! Не надо! Не хочу!

Однако дипломатия Серафима делает свое дело. Нас впускают. Тихон дововольно высокий старик с одутловатым лицом. Говоря, старчески шамкает добродушно улыбается и хватает собеседника рукой за плечо. Руки пухлые, цепкие. Оба члена его совета стоят рядом с ним и не дают - отвечать на вопросы. Тихон то и дело говорит: “Вот вам владыка Серафим расскажет”.

287

Когда мой товарищ сообщает, что он из “Бедноты”, лицо патриарха сжимается в хитренькую улыбочку:

- Беднота? Это не Демьян Бедный? А то, если Демьян Бедный... -Тихон хмурит брови и грозит куда-то пальцем.

На вступительные вопросы о здоровье отвечает с готовностью.

- Здоров, слава Богу! Молитвами православных. Но едва спрашиваешь его о видах на будущее, как он поворачивается спиной и, не отвечая, пристально смотрит в окно своей комнаты. В окно виден маленький монастырский дворик, стена, а за стеной полоса заснеженного поля.

Так и не ответил патриарх, каковы у него виды на будущее. Об отношении к обновленцам патриарх много не разговаривает.

- Пусть придут и покаются. Никаких переговоров с ними, никаких соглашений до полного раскаяния.

Члены патриаршего совета жалуются на нечестность и злокозненность обновленцев.

- Напишите вы, пожалуйста, что врут они, обновленцы. Врут! Насчет нового стиля патриарх Григорий его Святейшеству письмо прислал, а не им. Им только справочку.

- Да, да, только справочку, - радостно кивает головой Тихон и добавляет: - Вот мы созовем Вселенский Собор восточных церквей... Последний вопрос:

- Скажите, как вы относитесь к постановлению о прекращении вашего дела?

- А? - Тихон наклоняется ко мне и трубочкой прикладывает ладонь к уху. - А?

До сих пор он мне не казался глухим. Я повторяю свой вопрос, и отец Серафим сбоку тянет меня за руку:

- Патриарх очень рад и очень благодарен, - отвечает он за Тихона. -Очень, очень благодарен.

Больше спрашивать не о чем”. (Безбожник, 1924, № 15, с. 8.)

288

*

Что из себя представлял в это время патриарх?

Глядя на то, как равнодушно и спокойно принимал он все безмерные славословия и ядовитейшие ругательства, сыпавшиеся ему на голову, могло показаться, что патриарх по существу отошел от дел, является лишь подставной фигурой в игре, которую ведут другие. Нет ничего более неверного, чем такое представление.

Выше (в первой части нашей работы) мы сравнивали патриарха Тихона с Кутузовым, как он изображен Л. Н. Толстым в романе “Война мир”. Сходство патриарха с персонажем из прославленного романа делается еще более ярким в эти последние годы жизни патриарха Тихона. Подобно Кутузову, патриарх Тихон не говорил никаких громких слов даже это драматическое время. Подобно Кутузову, он не придавал никакой цены словам. И, подобно Кутузову, патриарх глубоко верил в русскую народную церковь. Он понимал, что в то смутное время самым важным является сохранить единый центр, объединяющий церковь, и он сам был этим центром. И в этот последний год своей жизни патриарх не утратил своего темперамента и эмоциональности.

“Тут служит паршивый Введенский!” - воскликнул он однажды проезжая на извозчике мимо одного из московских храмов, где служил в это время знаменитый проповедник. “Ты что опаздываешь?” - воскликнул патриарх, больно хлопнув ладонью по лбу настоятеля одного из московских монастырей, рукополагаемого во епископа Могилевского, когда тот заставил себя ждать, опоздав на свое наречение.

Одним из знаменательных эпизодов, характеризующих покойного патриарха, является его примирение с бывшим Московским митрополитом Макарием, жившим на покое в

289

Николо-Угрешском монастыре под Люберцами.

Митрополит Макарий, уволенный на покой в первые дни февральской революции, благодаря той одиозной репутации “распутинца”, которой он пользовался в дореволюционное время, дожил до глубокой старости -он умер лишь в 1926 году. Последние годы своей жизни он провел в Николо-Угрешском монастыре, разбитый параличом, лишившийся дара речи. С патриархом его связывали очень сложные и запутанные отношения: старые знакомые, они разошлись после того, как архиепископ Тихон был назначен митрополитом Московским, т.е. занял место, с которого митрополит Макарий был незаконно, по его мнению, устранен. После избрания Тихона на патриарший престол митрополит Макарий ни разу его не видел и не вступал с ним ни в какие отношения[25].

И вот в августе 1924 г. патриарх неожиданно сказал своему иподиакону Саше Б.: - Еду в Угрешский монастырь к митрополиту Макарию. Поезжай и предупреди...

24 августа 1924 года патриарх прибыл к воротам монастыря. Встреченный настоятелем, в сопровождении архимандрита Анемподиста и шестнадцатилетнего иподиакона, патриарх в куколе и мантии, войдя в храм и поклонившись престолу, проследовал в покои заштатного митрополита. Как всегда в минуты волнения, движения патриарха стали порывистыми и быстрыми. В небольшом зале навстречу патриарху выкатили в колясочке больного митрополита, чисто вымытого и одетого в белый клобук. Подойдя к митрополиту, патриарх поклонился старику до земли - из глаз больного катилась слеза... Все присутствовавшие поспешили покинуть комнату. Патриарх оставался наедине с митрополитом Макарием полтора часа - все время иподиакон, находившийся в соседней комнате, слышал не умолкавший ни на минуту голос патриарха.

После посещения митрополита Макария патриарх казался успокоенным медленно обошел он стены древнего мо-

290

настыря, построенного еще при Димитрии Донском, затем заходил в келью схимницы Михаилы, жившей около монастыря, пил у нее чай с вареньем и тихо беседовал...

Это был один из немногих хороших и спокойных дней за последний год жизни патриарха.

“У Святейшего есть только одна человеческая слабость - он любит чай с лимоном”, - острили в церковных кругах. Действительно, несмотря на все старания, ни один антирелигиозный агитатор (их в то время по одной Москве числилось около тысячи человек), ни один газетчик из “Безбожника”, ни один обновленческий поп - никто не мог откопать хотя бы один факт, который мог бы бросить тень на репутацию патриарха. Зато своей единственной слабости - чаепитию - патриарх предавался до конца своей жизни.

Его постоянным собеседником во время этих чаепитий был Яков Сергеевич Полозов - известный всей Москве патриарший келейник. Яков Сергеевич был своеобразным человеком, непохожим на обычный тип архиерейского келейника. Очень религиозный и интеллигентный юноша, мечтавший о монашестве, Яков Сергеевич поселился при патриархе еще в то время, когда тот в сане архиепископа Виленского и Литовского жил в Москве, будучи эвакуирован из своей епархии. Знакомство с княжной Д. и влюбленность в нее несколько охладили его стремление к монашеству. Революция, разрушившая сословные перегородки, сделала невозможное: в ноябре 1917 года молодой “кутейник” женился на княжне. Однако и будучи женатым, Яков Сергеевич продолжает жить при патриархе в качестве его секретаря и иподиакона, именуясь по-прежнему келейником. На самом деле его следовало назвать другом патриарха. Лишенный семьи и общества, престарелый инок патриарх Тихон привязался к Якову Сергеевичу как к сыну - его семья (в 1924 году у Якова Сергеевича было двое детей) стала родной семьей патриарха.

Яков Сергеевич со своей семьей жил в нижнем этаже

291

того помещения, которое занимал Святейший. Целый день он проводил у Святейшего, ведя прием, а вечером участвовал в патриарших чаепитиях.

Однажды вечером, в 11 часов, Яков Сергеевич находился у патриарха, когда в передней кто-то ключом снаружи отпер дверь, и чьи-то торопливые шаги прошли в патриаршие комнаты. На пороге показалось двое мужчин. Один из них остановился на пороге, другой, держа руку в кармане брюк, устремился к патриарху. Яков Сергеевич бросился наперерез, Успел загородить своим телом обожаемого им патриарха. Грянул выстрел. Яков Сергеевич рухнул на пол. Дальше все было страшно быстро и необъяснимо. После убийства Якова Сергеевича двое ворвавшихся неожиданно (вместо того, чтобы прикончить патриарха) бросились стремглав в обратном порядке в переднюю. Один из них схватил с вешалки шубу, и оба, толкая друг друга, побежали вниз по лестнице. Но что самое непонятное: патриарх бросился за ними в погоню, крича: “Вернитесь, вернитесь) Вы человека убили!” И возвратился к себе только тогда, когда внизу хлопнула дверь. Тут он склонился к телу своего верного друга: пуля прошла почти навылет в предсердье - Яков Сергеевич был убит наповал.

“Известия” изобразили все дело в юмористическом виде, поместив заметку о краже шубы у патриарха Тихона, и не обмолвились ни единым словом об убийстве. Неожиданная потеря близкого человека страшно поразила патриарха.

Во время отпевания он сказал краткую, но глубоко прочувствованную речь.

Покойного похоронили около наружной стены малого собора Донского монастыря, таким образом, чтобы только стена отделяла могилу Якова Сергеевича от того места внутри собора, которое патриарх избрал для своей могилы. Е.А.Тучков попытался вмешаться в это дело, запретив хоронить Я.С.Полозова в Донском монастыре и предложив похоронить его на Ваганькове, но (как и в ряде других случаев) на-

292

ткнулся на резкий отпор. “Он будет лежать здесь”, - кратко ответил патриарх, когда ему доложили о распоряжении Тучкова.

После сентября 1924 года здоровье патриарха, как и его моральное самочувствие, резко ухудшилось. Новый келейник Иван Пашкевич (бывший келейник митрополита Евсевия, погибшего в 1919 году от отравления рыбой) ни в коей мере не мог заменить Якова Сергеевича. У патриарха стали учащаться болезненные припадки и обмороки. Ничто, однако, не предвещало близкой кончины — патриарх по-прежнему занимался делами и неутомимо работал над консолидацией церкви. В его ближайшем окружении, помимо трех митрополитов - Петра, Тихона Уральского и Серафима, появляется в это время молодой энергичный епископ Борис Рукин (в будущем - крупный деятель григорианского раскола).

Бывший ректор Рязанской семинарии, архимандрит Борис был рукоположен патриархом во епископа Можайского в начале 1924 г. в храме Иоанна Воина на Якиманке. Епископ Борис становится управляющим Московской епархии. Человек блестящих административных способностей, хороший проповедник, он в известной мере (как иерарх и народный деятель) заменял собой незаменимого Илариона. Заменить его в полной мере он не мог благодаря ряду особенностей своего характера. Человек неуравновешенный, честолюбивый, очень ревнивый ко всему, что касалось его авторитета, владыка Борис нуждался сам в постоянном и систематическом руководстве. Выбор патриарха, однако, оказался правилен: молодой епископ был широко популярен в народе.

В последние месяцы жизни патриарха церковная обстановка несколько стабилизировалась: обновленческий раскол как бы остановился в своем развитии и большая часть церкви шла за патриархом.

293

*

Между тем руководители обновленчества, официально признанные в качестве руководителей православной церкви, укрепившись в Троицком подворье, развивали лихорадочную деятельность. С приходом к власти митрополита Евдокима многое изменилось в обновленчестве - изменился и быт Троицкого подворья: исчезла безалаберщина, бестолковая толчея в приемных, окурки. Вновь появились ковры, швейцар в вестибюле - все стало принимать нормальный вид. Старый “международник” (бывший экзарх в Америке) Евдоким обратил свое внимание, главным образом, на “международные связи” Обновленческой церкви и в основном - на связь с патриархом Константинопольским.

Тотчас после своего вступления в должность митрополит Евдоким обратился в Фанар (резиденция патриарха) со следующим посланием:

“Сердца наши давно были преисполнены глубокой скорбью от прекращения общения с нашею Великою Матерью Вселенской Константинопольской Церковью, просветившею нас светом христианского учения.

Причиною тому были катастрофические потрясения в нашей политической и церковной жизни. Ныне, к великой нашей радости, грозные тучи на нашем небосклоне рассеяны, и мы можем снова обратиться со словами привета, мира и любви к Вам.

Сообщаем Вам кратко пережитое нами в это время. Наш бывший Святейший патриарх Тихон не по интригам, а силою вещей, благодаря своим непростительным ошибкам, политическим и церковным, 12 мая 1922 года потерял власть. Грубое, открытое вмешательство его в политику принесло море слез, страданий и горя всей Русской земле. Само-

294

властное, под конец единоличное, и совсем незаконное управление церковными делами привело к полному потрясению всей нашей церковной жизни. Благодаря недальновидной политике патриарха многие из лучших наших архипастырей и мирян преждевременно умерли или оставили свое служение Церкви. Церковная жизнь без надежных руководителей и надлежащего руководства пришла почти в анархическое состояние. Всеми церковными людьми, в особенности нашими пастырями, были вспомнены в это время вековые потрясения и неправды, перенесенные ими от своих непосредственных начальников. Печать лишь в слабой мере отразила бурю негодования, объявшего весь церковный мир, - церковный корабль наш стал, как бы объят пламенем буквально сверху донизу.

Когда корабль церковный, объятый весь пламенем, бросаемый из стороны в сторону по волнам бушующего моря, остался без кормчего, небольшая группа духовных лиц, состоящая из епископов, пресвитеров и мирян, твердо взяла церковный руль в свои руки. Что пришлось перенести им кормчим в течение одного только года управления, чтобы умиротворить мятущихся, сгладить социальную неправду, залечить раны от таких несправедливостей, восстановить отношения с государственной властью, когда разгоревшиеся страсти, подстрекательство злонамеренных людей изнутри и извне пытавшихся разрушить созидательную работу, - об этом скажет правдивое слово беспристрастная история.

В настоящее время наш церковный корабль уже недалек от тихой безмятежной пристани. Собор 1923 г. в значительной степени умиротворил взволнованные умы. Ныне наши обновленческие группы принципиально признали делом первой необходимости полное примирение, и наша Церковь есть по-прежнему “Российская Православная Церковь”, покоящаяся на незыблемом основании Священного Писания и Священного Предания.

Высшим органом управления ныне по-прежнему является Священный Синод, возглавляемый старейшими и лучшими архипастырями, вместе с лучши-

295

ми пресвитерами и мирянами.

Восстановлен беспартийный, совершенно объективный орган нашего Священного Синода под названием “Вестник Священного Синода Российской Православной Церкви”. Восстанавливаются сношения со всеми Восточными православными церквами, а также с православными управлениями церквей, находящихся во всех странах мира. В Москве снова открывается Православная Академия, по местам - пастырские школы, организован учебный комитет, хозяйственное управление. Монашество реформируется на основе преданий древних лучших святых обителей.

Возбуждено ходатайство о возвращении пострадавших архипастырей и пастырей к служению. Восстановлено сношение с гражданской властью, которое отныне дает возможность улучшить социальное и материальное положение духовенства и весь наш церковно-общественный быт. Церковные реформы будут производиться только соборным путем, на незыблемом основании Священного Писания, Священного Предания и материалов, давно уже разработанных нашими лучшими архипастырями и знаменитыми учеными, общественными деятелями в Предсоборном совещании (см.: Церковные ведомости с 1906 г.) и принятых к проведению в жизнь через Собор.

Успокоенная в значительной степени наша церковная жизнь месяц тому назад подверглась новому тяжелому испытанию. Бывший патриарх Тихон, освобожденный до суда из-под ареста, несмотря на полное лишение его Собором 1923 года, состоящим из 73 архипастырей, 500 пресвитеров и мирян, прав священнослужения, начал открыто служить в храмах и раздирать снова Хитон Христов. Около него начали собираться или темные люди или явно вожделеющие возврата прежнего гражданского правления, или даже злонамеренные, или, наконец, совсем недальновидные люди. Всякий благоразумный человек ясно видит и понимает, что эта затея патриарха кончится снова применением ко всем определенной гражданской меры. Тихон по-

296

каялся в первой половине своих ошибок, предъявленных ему, когда признал открыто перед всем миром Советскую власть. Пусть так же открыто он признает и вторую половину своих ошибок, предъявленных ему (полное расстройство церковных дел), и обратится ко всем - от архипастыря до мирянина словами покаяния, просьбою о прощении и примирении со всеми.

Только тогда наша церковная жизнь может умиротвориться и церковный корабль совсем войдет в тихую покойную жизнь. Если слабовольный старец со своими немногими приспешниками не поймет этого и будет продолжать раздирать Хитон Христов, мы встретим это мужественно и выйдем победителями из этого положения потому, что за нами очевидная правда, точное и ясное понимание происходящих общественных и международных событий. Невозможно реки заставить течь вспять, горы превратить в равнины, моря - в сады и огороды.

Доводя обо всем этом до Вашего сведения, мы сердечно просим Вас помолиться за нас, чтобы Господь помог нам свято, честно, самоотверженно исполнить наш долг перед Церковью и Родиной.

Мы - верные сыны Святой Православной Церкви и никогда ни за что не сменяем веры отцов наших, дедов и прадедов ни на какие другие новые веры и никогда не оторвемся от православного Востока. Наш Священный Синод командирует на Восток и в Европу своего полномочного представителя, который подробно изложит перед Вами и всем миром все пережитое нашей Церковью с 1918 года по настоящее время.

Примите его с любовью и выслушайте с должным вниманием. Мир и любовь и общение между нами да сохранятся нерушимо навеки, как они сохранялись до сих пор уже две тысячи лет”. (Вестник Священного Синода, 1923, 18 сентября, № 1.) Это послание, написанное митрополитом Евдокимом, было переслано в Анкару через турецкое посольство, а от-

297

туда уже в Константинополь.

Послание Евдокима прибыло в древний город в бурные и опасные времена. Особенно тяжелым было это время для древнего Константинопольского Патриаршего Престола. Даже в летописях многострадальной Константинопольской церкви найдется не много страниц более смутных, более кровавых, более унизительных, чем история пяти лет, прошедших с 1918 по 1923 гг.

Поражение Турции в мировой войне, занятие Константинополя союзными войсками, кемалистская революция и свержение султаната - все эти события, так или иначе, затрагивали и Церковь. Наиболее болезненно сказалась на положении Вселенского патриархата греко-турецкая война. Военное выступление Греции под лозунгами: “Малая Азия - эллинам”, “Отомстим за пятисотлетние страдания христиан”, “Вернем Константинополь грекам”, победоносное продвижение эллинских войск, всколыхнувшее всех греков, населяющих Турцию, национальный подъем в Турции - неожиданная победа Турции, воспрянувшей из праха, - все эти события потрясли Фанар (резиденцию Вселенского патриарха).

Достаточно сказать, что за пять лет сменилось шесть патриархов. Несколько раз патриарх был выселен насильственно из Константинополя. Неоднократно Фанар осаждался разъяренной толпой. Кемаль и его правительство разговаривали с Патриархией твердым тоном и властно диктовали ей свою волю. В сентябре 1923 года патриарший престол только что занял престарелый патриарх Григорий, водворенный в Фанар вместо изгнанного турками Константина. Патриарх Григорий вел осторожную лавирующую политику.

Его кратковременное святительство имело, однако, важное значение в истории Православия. Под влиянием совершившегося за последние годы в области международных событий, а также изменений в положении Константинополя, патриарх Григорий VII и его окружение решительно стали на путь сближения с Западом.

298

Этапная линия Вселенского престола была намечена еще в 1918 году во время оккупации Стамбула союзными войсками. Патриарх Мелетий лишенный престола Кемалем, но продолжавший оказывать большое влияние на дела Фанара, был главным вдохновителем этой новой политики. Перемены, происшедшие в этом направлении за несколько лет, были поистине удивительны.

Как известно, в течение почти 500 лет турецкого господства (1451-1918) Фанар как бы окостенел в традиционном самосознании. Вплоть до XX века в Греции практиковалось перекрещивание христиан западного исповедания как еретиков. Решение Святейшего правительствующего Синода Русской Православной Церкви принять (в середине прошлого века) английского диакона Пальмера через миропомазание чуть не вызвало отлучения Русской Православной Церкви как еретической.

Не только болгарская церковь официально рассматривалась Фанаром как схизматическая, но и сама русская церковь была в Константинополе под подозрением, как не вполне православная: Фанар сносился с Россией крайне неохотно. Послания, направленные в Россию, никогда не выходили за рамки строго официальной вежливости.

И вот при патриархе Мелетий и Григории VII Фанар полностью порвал с этой вековой традицией. Оживленные связи с англиканской церковью, назначение экзарха в Лондон, усиленные контакты с протестантскими церквами, следствием которых было вхождение Греческой Православной Церкви в экуменическое движение - таковы новые вехи Константинопольского престола. В конце 1923 года Вселенский патриарх выступил с двумя грандиозными проектами, которые должны были значительно сблизить Восточную церковь с Западом: переход Православного Востока на новый стиль и созыв Вселенского Собора восточных православных церквей.

По отношению к русской церкви Вселенский престол занял осторожную дипломатическую позицию. В то время как представитель Вселенского патриарха в Москве распинался

299

в своих чувствах к Синоду, в чем значительную роль играло турецкое посольство в Москве, представлявшее в то время правительство, связанное дружбой и союзом с РСФСР - Вселенский патриарх в течение нескольких месяцев не отвечал на послание Евдокима.

Наконец, в марте 1924 года архимандрит Василий вручил митрополиту Евдокиму копию послания Вселенского патриарха о введении нового стиля. Не подлежит сомнению, что это было очень дипломатическим шагом со стороны Вселенского патриарха: этот акт мог означать, если угодно, признание Вселенским патриархом обновленческого Синода. Мог не означать и ровно ничего.

Вся советская пресса, равно как и обновленческий Синод, подняли страшный шум вокруг этого послания, расценив его как полное признание патриархом обновленцев. При этом скромно умалчивалось, что точно такое же послание было вручено и патриарху Тихону. Немалую роль во всем этом сыграл Василий Димопуло - архимандрит - патриарший саккелион (посол) в Москве.

Архимандрит Василий является характерным, трагикомическим персонажем этого смутного времени.

Как указывалось выше, Вселенский патриарх в течение веков поддерживал с Россией самые холодные отношения и никогда не имел здесь никаких представителей. Появление архимандрита Иакова в роли патриаршего саккелиона в Москве в 1917 году не произвело ни на кого никакого впечатления и осталось совершенно незамеченным даже и церковными кругами. Тихо и мирно проживал обладатель пышного титула на Петровке, служа в греческой церкви около Петровского монастыря, и в Москве никто почти не подозревал его существования. В 1923 году, после кончины престарелого грека, в роли его преемника выступил его племянник, привезенный им из Греции - архимандрит Василий Димопуло.

Собственно говоря, Василий назначил саккелионом сам себя, так как в это время в Константинополе было между-

300

патриаршество. Лишь через несколько месяцев Григорий VII санкционировал его назначение.

Ловкий грек великолепно ориентировался в московских делах и плавал, как рыба в воде, в мутных волнах церковной смуты. Обновленцы уцепились за этого, никому дотоле не ведомого монаха, как за якорь спасения. Они осыпали его почестями, преподнесли бриллиантовый крест на клобук, сделали почетным членом Синода, возили его по всей России как представителя Восточной Церкви - при этом обновленческие иерархи вдруг совершенно забыли, что Русская Церковь с 1448 года является автокефальной, и делали вид, что Константинопольский патриарх является вершителем ее судеб.

Архимандрит Василий с важным видом принимал все эти почести, постоянно служил в обновленческих храмах, раздавал интервью, причем все послания Вселенского патриарха, уклончивые и туманные, толковались им в угодном обновленцам смысле. Впрочем, архимандрит Василий был неглупым человеком. Сильно обрусев, он много читал, говорил проповеди по-русски и с похвалой отзывался о Введенском, называя себя его верным поклонником.

О вручении первого послания Вселенского патриарха митрополиту Евдокиму в “Вестнике Священного Синода” было опубликовано следующее официальное сообщение:

“По распоряжению Святейшего Вселенского Патриарха Григория VII представитель его саккелион Василий Димопуло 23 марта 1924 года вручил Высокопреосвященному Евдокиму, митрополиту Одесскому, патриаршее послание по вопросу о введении нового стиля.

Григорий VII, Милостью Божией Архиепископ Константинополя Нового Рима и Вселенский Патриарх - Преосвященным митрополитам, архиепископам и епископам Святейшего Апостольского и Патриаршего нашего Вселенского трона.

Возникшие для православной паствы затруднения, ненормальности и путаница, вызванные официальным введением в последнее время во всех православных государствах в

301

гражданский обиход так называемого нового календаря, побудило великую Христову нашу Церковь и другие братские Церкви по долгу обязанности заботиться о надлежащем церковном разрешении календарного вопроса.

Вследствие сего, заботами Святейшего Патриарха Вселенского трона, летом прошлого года было созвано здесь так называемое Всеправославное совещание, которое после серьезного исследования вопроса с церковной и научной точки зрения пришло к единогласному решению, что для общих нужд народа необходимо немедленно согласовать и церковный календарь с употребляемым уже в православных государствах новым гражданским календарем, определяя днем такого слияния календарей 1 октября прошлого года.

Однако, ввиду краткости оставшегося времени, необходимого для общего согласования вопроса и различного обмена мнениями между автокефальными православными церквами, введение нового церковного календаря и определенное совещанием и уже принятое Великою Христовою Церковью, по синодальному постановлению, оказалось тогда невозможным.

Но так как с введением нового гражданского календаря для православной паствы с каждым днем возникали все большие и большие затруднения и наносили ей и церкви существенный ущерб, Священный наш Синод, имея в виду нужды Церкви православного народа и побуждаемый согласным голосом большинства церквей, пришел после недавнего нового обсуждения этого важного вопроса к единогласному решению:

В настоящее время постановляем и синодально определяем, чтобы в каждой епархии, подведомственной нашему Святейшему Вселенскому Патриаршему Трону, с 10 числа текущего месяца марта гражданский календарь, в отношении неподвижных праздников, обязательно был соединен с церковным православным календарем и только Пасхалия должна ныне оставаться как есть, до имеющего быть в будущем определенного установления ее Церковью.

302

Известив уже об этом циркулярной телеграммой всех возлюбленных во Христе братьев, подтверждаем и настоящим синодальным посланием, решение уже принято в согласии с Элладской Церковью в надежде, что это решение принято, как мы не сомневаемся, и всем остальным большинством братских автокефальных церквей, уже принявших принципиальное решение этого вопроса Всеправославным Совещанием.

...Желая, чтобы благополучно совершившееся это календарное исправление послужило источником благополучия для Святейшей нашей "^ и и православного народа, испрашиваем вам от Бога благодать и безраздельную Милость Его, которая да будет со всеми вами.

1924 года февраля 28 дня
Вселенский Патриарх Григорий VII”.
(Церковное обновление, 1924, 27 мая.)

*

В ответ на это, чисто деловое послание немедленно последовал синодальный ответ, выдержанный в красочном “евдокимовском” стиле, немедленно опубликованный во всех газетах. Приводим его здесь полностью:

“Грамота Священного Синода Вселенскому Патриарху Григорию VII

Священный Синод РПЦ [26] извещение Вашего Святейшества о введении с 10 марта нового стиля в церквах Православного Востока выслушал с чувством глубочайшей радости.

Трудно изобразить словами человеческими те неисчислимые страдания, какие перенесли наши архипастыри и право-

303

славные миряне от колебаний церковной власти на Православном Востоке в области этого вопроса.

Твердое и бесспорное слово Вселенской Церкви о введении нового стиля положило конец всем нашим страданиям и смуте церковной, развившейся на почве календарных недоразумений. Все вздохнули теперь облегченно. Тысяча тысяч благодарностей отовсюду понесется к подножию трона Вселенского патриарха за этот акт мудрой, решительной и дальновидной церковной политики. И наша гражданская власть, имея немалый ущерб от церковной неупорядоченности в области календарного вопроса, встретит этот мудрый акт Вашего Святейшества с чувством признательности и одобрения.

Поэтому шлем Вашему Святейшеству земной поклон и выражение самых глубоких чувств искренней благодарности всей Руси православной, получившей свое Святое крещение от Вселенской Матери Церкви великого града св. апостола Андрея Первозванного и св. Константина Равноапостольного.

Будьте же и впредь мудрым вождем всего Православного Востока. Одни из православных уже ищут спасения у исконного врага православия - папы Римского. Другие - у английской церкви, третьи - даже у протестантской.

Возвысьте Ваш высокоавторитетный голос на защиту обуреваемой со всех сторон Церкви Православной. Положите конец всем внутренним смятениям, укажите пути православного церковного строительства среди новых условий современной действительности, совсем неизвестной нашим предшественникам, а потому ставящей перед нами трудноразрешимые вопросы.

В горячих заботах об умиротворении церковных нестроений и спасения церкви Священный Синод Российской Православной Церкви 11 мая текущего года в г. Москве собирает Великое Соборное совещание Русский Священный Синод просит Вас, Ваше Святейшество, прислать на это совещание полномочных депутатов, которые помогли бы нам внести глубокий мир в нашу многомятежную жизнь церковную.

304

Может быть, Господь поможет собравшимся приготовиться к открытию давно и горячо ожидаемого всеми верующими нового Вселенского Собора.

На подлинном подписались:

Митрополит Евдоким Одесский и Херсонский. Митрополиты: Вениамин Ленинградский, Тихон Воронежский, Макарий Новгородский; архиепископы: Серафим Владимирский, Иннокентий Курский, Виталий Тульский, Алексий Казанский, Александр Таврический, Корнилий Ярославский, Герасим Саратовский и Анатолий Астраханский”. (Там же.)

Приведенный документ является характерным образчиком обновленческого пустословия. Здесь все неверно, от начала до конца. Прежде всего, никаких “неисчислимых страданий” от календарных неурядиц никто в русской церкви не терпел, так как вопрос о “новом стиле” во всей церковной смуте имел совершенно второстепенное значение. Сам патриарх несколько раз признавал “новый стиль”, и вся эта проблема не стоила, грубо выражаясь, выеденного яйца.

Далее, никаких “вздохов облегчения” ни у кого после послания Вселенского патриарха в России не вырвалось. Что касается тысячи тысяч благодарностей, то их также никто в России не выражал. Во-первых, Вселенский престол был почти фантастическим понятием для духовенства, а народ и вообще не знал, что это такое. Во-вторых, “проблема календаря” была к этому времени для русской церкви разрешена на долгие годы.

В самом начале раскола некоторые отдельные священники пытались вводить новый календарь. Однако всякий раз эти попытки наталкивались на обструкцию со стороны народа. Молящиеся просто не являлись в праздники по новому стилю. Майский Собор 1923 года принял по докладу епископа (тогда митрополита) Антонина новый календарь. Однако практически это решение не проводилось в жизнь опять-таки благодаря резкой оппозиции верующих.

Патриарх, по выходе из заключения, как известно, при-

305

знал новый стиль. В сентябре 1923 г. патриарший совет, несмотря на упорное противодействие Петроградского епископа Мануила и нескольких других иерархов, пришел к решению о переходе на новый стиль. В течение двух месяцев патриарх служил по новому стилю (Петроград на новый стиль так и не перешел). Однако, ввиду повсеместных протестов, в декабре патриарх Тихон вернулся к старому стилю.

Обновленческая церковь также вынуждена была, чтобы не отпугивать верующих, вернуться к старому стилю. К 1924 году за новый стиль еще держалась группа Красницкого (в 1929 году и он перешел на старый стиль) и “Союз церковного возрождения” с епископом Антонином во главе. Кроме того, следует назвать еще несколько обновленческих приходов, где новый стиль был введен в порядке эксперимента (в Ленинграде по новому стилю до 1928 года служили в двух храмах: Захарие-Елизаветинском и Пантелеймоновском). Так что все “восторги” Евдокима по поводу признания нового стиля Константинополем оказались, по меньшей мере, необоснованными.

Более интересна вторая половина послания, где речь идет о предполагаемом Вселенском Соборе.

В 1923 году в Константинополе открылось Предсоборное совещание. Вселенский Собор был назначен на 1925 год.

Когда читаешь об этих проектах, как-то внезапно, точно Афродита из морской пены, появившихся на берегах Босфора, невольно чувствуешь какой-то странный пробел. Если бы в 1913 году кто-нибудь предсказал, что через десять лет Константинопольский патриарх выступит с предложением о созыве Вселенского Собора, то такого фантазера приняли бы, по меньшей мере, за шизофреника. Самое понятие “Вселенский Собор” было столь основательно забыто на православном востоке, что для его объяснения надо было бы обратиться к энциклопедическому словарю [27].

Однако мировая война открыла все шлюзы, перемешала все фигуры, неожиданно всплыли на поверхность понятия, казавшиеся похороненными навсегда.

306

Мировая революция, которую с замиранием сердца ожидали тогда многие, в действительности уже произошла, так как мир стал другим после событий 1914-1918 гг., стала другой и Вселенская Церковь. Это изменение не было медленным и постепенным - оно было быстрым и мгновенным, как вспышка молнии. Говоря словами Гегеля, изменение произошло путем резкого скачка.

И в этом внезапно обновленном мире Церковь впервые за 1100 лет ощутила потребность во Вселенском Соборе.

25 ноября 1924 года в Москве архимандритом Василием Димопуло был получен следующий документ:

“Извещение о Вселенском Соборе

Ваше Высокопреподобие!

Отец архимандрит Василий, настоятель Патриаршего в Москве подворья св. Сергия и представитель Вселенского Престола в России, Ваше Высокопреподобие от души благословляем.

Согласно с решением собравшегося здесь, в прошлом году, Всеправославного съезда нашею Великою Христовой Церковью было определено и сообщено ею остальным православным церквам решение о том, чтобы в будущем 1925 году в память 1600-летия 1-го Никейского Собора собрался по общему желанию, выраженному уже единогласному мнению всех братских автокефальных православных церквей, Вселенский Собор для рассмотрения разных вопросов первостепенной важности, разрешение коих является спешным и абсолютно необходимым. Причем местом Собора, согласно с выраженным мнением Святейших патриархов Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского, определен церковью святой град Иерусалим.

Сообщая об этом вам и посылая при сем копию программы подлежащих рассмотрению вопросов, выработанных уже нашею церковью и сообщенных уже и другим церквам, поручаем Вашему преподобию довести об этом до сведения тамошних надлежащих церковных кругов и желаем Вам многих лет здравия и спасения.

307

1924 года ноября 25 дня. Председатель Священного Синода Митрополит Никейский Василий. Вселенская патриархия. №4500”. (Церковное обновление, 1925, № 2, с. 10.)

К этому документу были приложены следующие тезисы:

“Программа работ

будущего Вселенского Собора 1925 года во Святом граде Иерусалиме (Перевод с греческого).

Общие вопросы.

1. Обозрение всего церковного законодательства, канонического права и применение его к настоящему положению церкви.

2. Стремление всеми мерами к общению и соединению в Христовой любви со всеми христианскими церквами.

Частные. I. Догматические.

1) Догматы 7 Вселенских Соборов остаются незыблемыми.

2) Критика богословов на догматы веры.

3) Символические книги православия (Исповедание Митрофана Критопуло, Петра Могилы, Синода в Яссах, в Иерусалиме и др.), так как они содержат толкования и взгляды на догматы, сложившиеся после Вселенских Соборов, то они требуют точного определения и утверждения Вселенского Собора.

4) Такого же утверждения требуют и различные учения Православной Церкви, до и после падения Константинополя (напр. таинства, о Пресуществлении и др.)

5) Определение официального исповедания православной веры.

6) Крещение еретиков.

II. Административная организация церкви.

1) Значение Вселенского Собора православной Церкви

308

и определение времени созыва такового.

2) Административные и местные соборы поместных церквей.

3) Обмен мнений между поместными церквами относительно возникающих чрезвычайных вопросов и способ выполнения (?) их.

III. Богослужение.

1) О богослужебных и церковных книгах.

2) Божественная проповедь.

3) Типикон.

4) Время молитвы.

5) Посты (вид и продолжительность их).

6) Священные одежды и сосуды.

7) Иконопись и пение. IV. Священный клир.

1) Образование и хиротония его (достоинства, возраст, авторитет и прочее).

2) Подробнейшее определение обязанностей и прав каждой из трех степеней священства.

3) О браке клириков.

4) Одеяние клириков в церкви и вне церкви.

5) Священные монастыри и монахи.

V. Календарь.

1) Определение Пасхалии и календаря на основании совершившихся уже научных работ.

VI. Разные.

1) Национально-канонические церковные вопросы. Вселенская патриархия.

С подлинным верно.

Представитель Вселенского патриарха архимандрит Василий Димопуло. (Там же, с. 11.)

309

Стоит лишь прочесть вышеприведенную программу для того, чтобы убедиться в ее совершенной неудовлетворительности.

Авторы программы точно писали ее, находясь в безвоздушном пространстве. Так, совершенно непостижимо, каким образом умудрились они забыть о существовании Российской Церкви. Создается впечатление, что в своем “прекрасном далеке” они совершенно забыли о России и Российской Церкви. Характерно, например, что в параграфе о символических книгах (пункт 3 раздела I) даже не упоминается катехизис митрополита Филарета - наиболее известная символическая книга русской церкви. Тщетно было бы искать во всей программе какого бы то ни было намека на специфические проблемы, волнующие самую многочисленную поросль православной церкви.

Тем не менее, в Троицком подворье уцепились за этот проект и подняли вокруг него невероятную шумиху. Совершенно неожиданно митрополит Евдоким решил сделать будущий Вселенский Собор орудием для грандиозной политической спекуляции в целях возвышения обновленчества.

С осени 1923 года непрерывно носились слухи о новой сессии Поместного Собора, официально не распущенного. Сессия неоднократно назначалась и каждый раз вновь откладывалась: помимо ряда чисто формальных обстоятельств (уход главных руководителей Собора - Антонина Красницкого и др.), Собор был настолько дискредитирован в общем мнении, что всякое возвращение к нему имело бы самые отрицательные последствия для Синодальной церкви.

И вот митрополиту Евдокиму пришла в голову остроумная мысль - созвать новый обновленческий Собор в Москве под именем Великого Предсоборного Совещания. Это было эффектно и оригинально: ведь во всей истории Русской Церкви еще

310

не было столь высокого собрания. Кроме того, по самому характеру совещания от него тянули бы многоразличные нити за границу, и прежде всего это был значительный повод для того, чтобы укрепить связь с Константинополем.

Великое Предсоборное Совещание было назначено на июнь 1924 года; в предвидении совещания началась лихорадочная деятельность в Стамбуле. Советское посольство, архимандрит Василий Димопуло, митрополит Евдоким исписывали вороха бумаги, чтобы побудить Вселенского патриарха признать Синод и прямо и недвусмысленно выступить в поддержку обновленческого движения.

После долгих письменных сношений, экстренных депеш Василия Димопуло, широковещательных “личных” посланий Евдокима и т.д. и т.п. 6 мая 1924 года Константинопольский Синод вынес особую резолюцию по “русскому вопросу”.

Увы! Резолюция снова не удовлетворила обновленцев. Синод с сожалением констатировал, что в Русской Церкви происходят “нестроения и смуты”. Далее в резолюции говорилось, что “Святейшему патриарху Тихону, как любвеобильнейшему пастырю, следовало бы (в целях прекращения смуты) уйти на покой”.

Наконец Синод выразил желание послать в Москву комиссию в составе нескольких иерархов для изучения на месте “Живой Церкви” [28], выразил желание поддерживать связь с “церковными кругами в Москве, в том числе и с Синодом”, а также порицал тех иерархов-эмигрантов, которые используют церковную кафедру для политических выступлений.

Без сомнения, это был большой крен в сторону обновленцев, но все же это не было тем, чего с таким рвением добивались в Троицком подворье.

И вот здесь совершился гениальный по беззастенчивости трюк, равный которому трудно найти во всей истории церкви.

1 июня 1924 г. в “Известиях ЦИК” появилось следующее сообщение под сенсационным заголовком: “Вселенский патриарх отстранил бывшего патриарха Тихона от управления

311

Российской Церковью”.

“Московский представитель Вселенского патриарха архимандрит Василий Димопуло сообщил представителю РОСТа следующее, - говорилось в сообщении. - Мною получено только что из Константинополя сообщение о том, что Константинопольский патриарший Синод, под председательством Вселенского патриарха Григория VII, вынес постановление об отстранении от управления Российской Православной Церковью патриарха Тихона, как виновного во всей церковной смуте. Постановление это вынесено на заседании Синода при Вселенском патриархе 6 мая и принято единогласно.

По словам архимандрита Василия, это постановление является результатом неоднократных советов Константинопольскому патриарху со стороны восточных патриархов, и в частности Сербского патриарха.

Вместе с тем Константинопольский патриарх посылает в Москву авторитетную комиссию из виднейших восточных иерархов для ознакомления с делами Российской Православной Церкви. В состав комиссии, выезжающей в СССР, входят: митрополит Никейский Василий, митрополит Феатирский Герман, являющийся управляющим всеми греческими церквами в Западной Европе, митрополит Сартский Герман, являющийся обер-секретарем Константинопольского Патриаршего Синода, и начальник канцелярии Вселенского патриарха Христо Папанну.

Одновременно Вселенский патриарх признал Российский Синод официальным главой Российской Православной Церкви и запретил к священнослужению всех иерархов, бежавших из России в эмиграцию, во главе с Антонием Храповицким. Все эти иерархи предаются церковному суду”.

(Известия ЦИК, 1924, 1 июня, № 124.)

Для того чтобы уяснить себе всю “гениальность” проделки Евдокима - Василия Димопуло, следует вспомнить, что резолюция Константинопольского Синода нигде не была опубликована. Мало того, она даже не была переведена с греческого на русский язык.

Фальсификация была настолько грубой, что ей не мог

312

поверить ни один сколько-нибудь богословски грамотный человек. Как известно, Российская Церковь с 1448 года является автокефальной и совершенно независимой от Константинопольского патриарха: “отстранить русского патриарха” Константинопольский патриарх имел примерно столько же прав, сколько английский король - отстранить председателя Совнаркома. Что касается “комиссии восточных иерархов”, то она так и осталась на берегах Босфора: из всех перечисленных в Синодском послании лиц только один - Герман Феатирский - прибыл в СССР, однако прибыл с небольшим опозданием - на 21 год: он прибыл в 1945 году, по иронии судьбы, чтобы принять участие в выборах патриарха Алексия.

Тем не менее, на неосведомленную в церковных делах публику это сообщение должно било, по мысли инициаторов проделки, произвести совершенно ошеломляющее впечатление. Понятно, это впечатление могло быть очень непродолжительным. Но этого и не требовалось. Следовало лишь сделать открытие Великого Предсоборного Совещания помпезным, произвести фурор, а там всегда можно было сослаться на неофициальный характер сообщения (газетчик перепутал, телеграф соврал и т. д.), на неточность перевода и т.д.

Одержав эту грандиозную газетную победу, синодалы ринулись во весь опор к открытию Великого Предсоборного Совещания...

Продолжение


Страница сгенерирована за 0.23 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.