Поиск авторов по алфавиту

Том 2. Собор

*

3 мая в 5 часов вечера окончилось историческое заседание Собора, и уставшие участники этого заседания, громко переговариваясь на ходу, отправились на Троицкое по-

115

дворье обедать (здесь для них был открыт буфет). Вожди обновленчества не могли не испытывать праздничного настроения.

Все сошло как нельзя лучше - главное осталось позади. Особенно радостно был настроен А. И. Введенский. В этот день он стал центральной фигурой на Соборе, его имя прогремело на весь мир - вечернее заседание, на котором будет утвержден белый епископат, принесет ему - в этом не было сомнения - архиепископскую митру.

И думал ли он и его друзья, что этот день является днем смерти обновленчества ?

В чем, однако, идейная порочность постановлений 3 мая, которая предопределила в конечном итоге гибель обновленчества? Перечитывая это постановление сейчас, почти через сорок лет, мы находим в нем прекрасные слова, высокие мысли, отдельные строки, продиктованные благородным сердечным порывом...

Однако главное в этих постановлениях человекоугодничество. Заклеймить неправду капиталистического строя не для того, чтобы развернуть перед миром истинные широкие перспективы обновления мира во Христе, а для того, чтобы забежать вперед (“петушком, петушком”, как Бобчинский и Добчинский) перед автомобилем победителя, - в этом слабость и гнилость и никчемность соборных решений. Не преемники апостолов, имеющие чудную власть вязать и решить, а жалкие, одетые в золотую мишуру прислужники, со страхом и подобострастием засматривающие в глаза хозяевам. “Ибо ты говоришь: я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды, а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг” (Апокалипсис, 3, 17).

Вечернее заседание, которое должно было увенчать золочеными митрами победителей, началось ровно в 7 часов. Председатель объявил порядок дня, который состоял из двух пунктов: 1. Брачный епископат и 2. Второбрачие духовенства.

116

По первому пункту выступал известный живоцерковник Петр Сергиев.

Петр Петрович Сергиев был во всех отношениях характерной фигурой: человек способный, честолюбивый и бойкий на язык, о. Петр в первые же дни раскола стал лидером “Живой Церкви” в Воронежской епархии и вскоре был назначен уполномоченным ВЦУ в своем родном городе. Он прославился как гонитель “неблагонадежных священнослужителей”, приобрел доверие Красницкого и вскоре стал членом ВЦУ. Здесь о. Петр стал такой одиозной фигурой, что Антонин (во время знаменитого скандала в Страстном монастыре) поставил его наравне с Красницким, отказавшись войти с ним в евхаристическое общение.

Прот. Сергиев был всегда ярым сторонником брачного епископата. После того как архиепископ Воронежский Тихон, примкнувший к расколу, был переведен митрополитом в Симбирск, а впоследствии в Киев, о. Петр Сергиев 25 марта 1923 года был рукоположен во епископа Воронежского (через две недели он был возведен в сан архиепископа). Свою приверженность идее брачного епископата о. Петр доказал в 1929 году -будучи в то время митрополитом Ростовским, он решил сочетаться вторым браком с одной из своих прихожанок, в то время он был вдовцом. Свой брак обновленческий митрополит обставил с необыкновенной пышностью: он венчался в Соборе, в архиерейской мантии, и на него была возложена митра в тот момент, когда на новобрачную был возложен венец [7].

Нет ничего удивительного в том, что на Соборе он с жаром, заслуживающим лучшего применения, защищал идею брачного епископата.

В прениях выступал епископ Лужский Артемий, монашествующий архиерей старого поставления. Усиленно заигрывая с лидерами обновленчества, преосвященный горячо ратовал за белый епископат.

Затем, к некоторому изумлению Собора, выступил епископ Волынский Леонтий (монах) с возражениями против белого епископата.

117

Робея и заикаясь от волнения, епископ все же решительно отверг (ссылаясь на каноны) компетентность Поместного Собора в этом вопросе. Нельзя, конечно, не воздать должное смелости провинциального епископа, решившегося выступить против течения в тот момент, когда даже смелый Антонин сдался перед лицом противника, сильного своей закулисной поддержкой.

После выступления А. И. Боярского, выступившего в защиту женатого епископата, прения были закрыты (вообще, надо сказать, на этом “демократическом” Соборе прения закрывались страшно быстро и внезапно, так что из 20 - 30 записавшихся ораторов успевало выступить обычно не более двух-трех).

Затем было принято следующее постановление:

“Исходя из ясного и непреложного свидетельства Священного Писания (Тим. 9, 2-4, Тит 1, 9), являющегося основным источником веры и благочестия, следуя указаниям древнейших памятников христианской письменности, правилам святых апостолов (Прав. 5, 40, 51) и постановлениям Вселенских Поместных Соборов (I Вселенского Собора, 17; Карфагенского Собора, 3, 25, 71; IV Вселенского Собора, 4), принимая также во внимание и практику Восточных Церквей и церкви Греческой даже до XII века, в которых брачный епископат был обычным явлением, учитывая, наконец, и современное положение Русской Церкви, сознать которое монашествующий епископат, за немногими исключениями, оказался неспособен, - II Всероссийский Поместный Собор признает решительно необходимым ввести в жизнь брачный епископат наравне с лицами безбрачного состояния”. (Деяния, с. 5.)

На другой день в течение сорока минут Собор обсудил краткий доклад протоиерея Попова “О второбрачном духовенстве” и принял следующее постановление:

“Поместный Собор определяет:

а) разрешить второбрачие священнослужителям, кроме епископов, с благословения епархиальной власти;

б) разрешить священнослужение женатых на вдовах или

118

разведенных;

в) допустить к священнослужению тех, кто оставил его лишь вследствие вступления своего во второй брак”. (Деяния, с. 9.)

Итак, самые задушевные мечтания обновленцев осуществляются: женатый епископат и второбрачие духовенства были официально признаны Собором. Ликование обновленцев не имело границ.

Совсем иначе отнесся к этим постановлениям народ: чуждые софизмам и плохо разбираясь в канонических тонкостях, простые люди, однако, интуитивно чувствовали фальшь, лежащую в основе всех аргументов от Священного Писания и канонического права, которые приводились защитниками женатого епископата. Народ видел, что инициаторами постановлений Собора руководит не стремление к правде, а шкурные, карьеристские, узкопрофессиональные интересы - и народ отвернулся от женатых епископов.

И действительно, в своем подавляющем большинстве эти епископы не оправдали своего призвания. Более того, люди алчные, безнравственные и беспринципные увидели в постановлениях Собора полную индульгенцию заранее на все грехи против нравственности. С необыкновенной быстротой второбрачие превратилось в многобрачие, разрешение жениться на вдовах - в распутство, брачный епископат - в епископат второбрачный, трехбрачный, цинизм стал стилем обновленческого духовенства.

“Всему обновленческому духовенству свойственно бравирование человеческими слабостями”, — признал в 1935 году в беседе с одним из авторов этой работы Н.Ф.Платонов. “Не кажется ли вам, владыко, — спросил его собеседник, — что для этого бравирования человеческими слабостями есть другое, менее красивое название - пошлость и бесстыдство?” - “Быть может”, — ответил знаменитый обновленческий иерарх.

4 мая 1923 года Собор перешел к 4-му пункту порядка дня, который был означен как “Вопрос о мощах”.

119

Вопрос о мощах в это время приобрел особое значение в связи с тем шумом, который был поднят в прессе по поводу обследования мощей. Ловко спекулируя на народном невежестве, антирелигиозная пропаганда выдавала народное мнение о нетленности останков святых за учение Церкви и обвиняло духовенство в “вековом обмане и шарлатанстве”, тогда как оно было виновно лишь в том, что мало заботилось о религиозном воспитании масс. О том, как трудно бывает идти против течения в общественной жизни, когда оно поддерживается и направляется государственной властью, свидетельствует печальный пример А. И. Боярского.

Его доклад по вопросу о мощах от 4 мая 1923 г. очень мало отличался от антирелигиозных статей, в которых на все лады передавались анекдоты о злоупотреблениях и обманах духовенства, К чести Собора, следует отметить, что доклад вызвал единодушное возмущение. Все выступавшие ораторы резко возражали Боярскому. Тут неожиданно послышались крики: “Антонина, просить владыку Антонина, пусть он сделает доклад по этому вопросу”.

Петр Блинов, поднявшись со своего места, почтительно обратился к митрополиту Антонину с просьбой высказать свое мнение. Митрополит дал согласие, и его доклад был назначен на вечернее заседание.

После этого Петр Блинов надел белый клобук и вступил на трибуну:

“От имени президиума Священного Собора предлагаю: заместителя Высшего Церковного Управления протоиерея Александра Введенского избрать архиепископом Крутицким, первым викарием Московской епархии”.

“Многая лета, многая лета!” - подхватили отцы Собора, и все взоры обратились к Введенскому. Нервы триумфатора не выдержали, и он неожиданно заплакал навзрыд, как ребенок...

А после закрытия заседания к подъезду 3-го Дома Советов был неожиданно подан автомобиль “фордик” — редчайшее явление в те годы, когда в Москве ездили на извозчиках. В автомобиль сел взволнованный Петр Блинов в

120

белом клобуке, рядом с ним уселся невозмутимый епископ Тульский Виталий и столь же невозмутимый Красницкий. С трудом уместился тут же прот. Дикарев. Рядом с шофером уселся протодиакон Добров. “К Калужской заставе, в Донской монастырь”, - скомандовал он протодиаконской октавой шоферу, и автомобиль, сделав разворот у подъезда, помчался через всю Москву к Донскому монастырю.

В автомобиле шел тихий, спокойный разговор: Петр Блинов признался, что впервые едет на автомобиле, епископ Виталий признался в том же самом. Слегка посмеиваясь над провинциалами, Красницкий сказал, что с автомобилем часто случаются катастрофы и что он сам в прошлом году в Питере чуть не погиб.

“Нас, сибиряков, не испугаете, - смеясь, заметил Блинов, - и не в таких переделках бывали”. И он начал рассказывать о сибирских лихачах, потом вообще о Сибири. Говорил ярко, увлекательно, интересно. В разговор вступил и шофер, который также оказался сибиряком. И только когда автомобиль покатил мимо деревенских домишек, по монастырской слободке, к главным воротам монастыря, все примолкли, вспомнив о цели поездки. Ехали же они вручать заключенному патриарху постановление Собора об извержении его из сана.

Когда приехали, у ворот стоял другой автомобиль, в котором еще раньше приехал Е. А. Тучков. Обменялись рукопожатиями с членами делегации. Тучков ввел их в покои, где находился в заключении патриарх Тихон. Он жил в двух довольно просторных комнатах и сейчас находился в первой из них.

Здесь мы передаем слово епископу Виталию, со слов которого мы до сих пор вели рассказ. Предварительно же скажем, когда и каким образом нам пришлось беседовать об этом с почившим иерархом. Это было ровно через 20 лет после описываемых событий, когда находившийся в Ульяновске в эвакуации Александр Иванович Введенский праздновал юбилей своего рукоположения во епископа. По-

121

сле литургии, которую обновленческий первоиерарх совершал в сослужении с митрополитом Виталием (бывшим первоиерархом), а один из авторов этой работы служил в качестве диакона, - все трое находились вместе. Митрополит Виталий, разговорившись о старине, начал вспоминать о своей поездке к патриарху.

- Приехали мы в Донской, - я один был среди делегатов монах, потому меня и взяли. Народу собралось с передачами для патриарха - видимо-невидимо. Входим. Впереди Блинов. Тот сейчас: “Василий Иванович, мы вам принесли определение Собора по вашему делу. Не угодно ли вам будет прочесть его?” И подает Тихону определение.

- А что, переменился ли при этом Тихон в лице? - спросил А. И. Введенский.

- Да нет. Да он, я думаю, и не способен был меняться в лице - всегда был одинаков... Сел к столу, надел очки, прочел и написал свой ответ.

Надпись патриарха на определении Собора была следующая:

“Прочел. Собор меня не вызывал, его компетенции не знаю и потому законным его решение признать не могу.

Патриарх Тихон (Василий Белавин). 22 апреля/4 мая 1923 года”.

*

На вечернем заседании 4 мая с докладом по вопросу о мощах выступил Антонин. Это был единственный доклад на Соборе, который шел вразрез с официальным курсом. В эти дни, когда о мощах говорили не иначе как с наглым глумлением, он нашел в себе мужество выступить на защиту вековых святынь православной церкви.

“Мы своих святых любим и чтим, - громко настаивал он

122

в притихшем зале, — это наши герои, наши светочи, нам дорог их прах, их останки для нас хранители и действительные возбудители нравственной энергии в нас, и мы должны хранить их так, чтобы на нас не падало подозрение и укор в подделке святого материала... Мы пережили чувство горечи за неосторожное касание к нашей святыне. Но святыня для нашего сердца осталась. Кутанья эти происходили не из злостных побуждений обмана, а из чувства деликатности и бережного отношения к останкам. Мы должны сказать: останки святых дороги нам, это доказательство наших моральных ценностей. Их выставлять в музеи не следует: это не мумии, а мощи, дорогие нашим сердцам останки, которые доселе возбуждают в нас дорогие чувства любви, которые питают нас”.

По поводу нетленности мощен знаменитый реформатор неожиданно высказал строго православный взгляд. “Сохранность мощей, - говорил он, - происходит не от физической причины, а внутренне-нравственной. Нетленность мощей нужна до тех пор, пока люди не уверуют, что умершие подвижники были святы...”

Далее митрополит, говорит протокол, углубляется в решение вопросов, какова сила мощей и действуют ли они на расстоянии. Митрополит решает эти вопросы утвердительно. “По вопросу о мощах, - говорил он, -Собор должен решить, что мощи - останки угодников, которые святостью своей жизни, своим подвигом создали себе большую против обыкновенных людей телонеразложимость, освятили свои тела”.

В конце концов была принята следующая компромиссная резолюция:

“Собор постановляет:

1. Мощами, по учению Святой Церкви, являются останки святых угодников Божиих, которые почитаются нами за их праведную жизнь.

2. Собор осуждает всякую фальсификацию нетленности, каковые факты ясно установлены в революционное время.

123

3. Во избежание могущей быть впредь фальсификации мощей - предавать их (в будущем) земле.

4. Сущие останки мощей, по вскрытии, держать в простоте, на вскрытии.

5. Кости и другие реликвии недоуменного происхождения на поклонение не выставлять, а предать земле”. (Деяния, с. 10-11.)

В субботу 5 мая Собор рассмотрел вопрос о монастырях и монашестве. Этот вековой вопрос был решен Собором в течение часа.

Выступавший в качестве докладчика ныне здравствующий протоиерей и профессор о. Тихон Дмитриевич Попов [8]- решил этот вопрос в компромиссном духе: монастыри закрыть, но разрешить их существование в виде религиозно-трудящихся коммун. В просторечии это означало: тех же щей, да пожиже влей. То была явная уступка Антонину в обмен на признание белого епископата.

Вслед за о. Поповым выступил В. Белоликов. Этот талантливый и ученый человек отличался, однако, некоторой неуравновешенностью и страдал к тому же пристрастием к Бахусу. Под влиянием винных паров он порой совершал невероятные по своей эксцентричности поступки. Его выступление по вопросу о монашестве отличалось скорее экстравагантностью, чем убедительностью. На протяжении получаса он осыпал монахов грубой бранью, рассказывал самые ужасные вещи про киевских иноков, сам он был родом из Киева.

После него неожиданно выступил мирянин Смагин (представитель Черниговской епархии) в защиту монастырей.

В конце заседания была принята следующая резолюция, внесенная Петром Блиновым:

1. Закрыть монастыри, как уклонившиеся от чистой монашеской идеи.

2. Благословить Союз и Братство христианско-трудовых общин в сохранившихся монастырских стенах, вдали от шумных и многошумных городов, как подвиг личного спасе-

124

ния и училище благочестия в единении людей на евангельских началах свободы, любви, равенства, труда и братства. (Деяния, с. 117.)

Заслушав доклад Антонина о переходе на новый стиль, Собор постановил:

“Перейти на григорианский стиль 12 июля 1923 г., причем для этого в воскресенье 21 мая соединить два последующих воскресенья и, кроме того, 10 июня уплотнить два воскресенья в одно”.

6 мая 1923 года в храме Христа Спасителя во время литургии была торжественно совершена хиротония прот. А. И. Введенского в архиепископа Крутицкого.

В рукоположении участвовало 11 епископов, в том числе:

митрополит Антонин,

митрополит Петр (Блинов),

митрополит Тихон Киевский,

архиепископ Пимен Каменец-Подольский,

архиепископ Леонид (Скобеев),

архиепископ Иоанн (Альбинский),

архиепископ Иоанникий (Ченцов) и другие.

После литургии, вручая новопоставленному жезл, Антонин снисходительно сравнил его с Синезием (епископом философом конца IV века, пытавшимся согласовать христианство с учением неоплатоников; кроме того, епископ Синезий был женатым человеком и имел много детей).

После торжественного благословения растроганный А. И. Введенский стремительно вбежал в алтарь и обратился к Антонину: “Владыко, я люблю вас как отца, вы самый мудрый, самый лучший из нас”.

Антонин, не обратив никакого внимания на это заявле-

125

ние, спокойно расчесывал свою бороду и косматую шевелюру.

“Всегда, всегда я буду молиться за вас и буду вашим любящим сыном”.

Антонин надел клобук и только тут обратился к Введенскому.

“До рюмки!” - загадочно бросил он и вышел из алтаря.

“Никто почти не подошел ко мне под благословение, - вспоминал через 20 лет А. И. Введенский. - Из собора поехал я на Троицкое подворье. Здесь в мою честь соорудили обед, и о. Николай Розов пел мне панегирики: солнышко ты наше красное...”

7 мая, к шапочному разбору, из Вятки прибыл митрополит Одесский Евдоким. В Вятке он был в течение месяца и послан был туда ввиду того, что захолустная Вятская епархия взбунтовалась: во главе с епископами Виктором и Павлом отложилась от ВЦУ и стала поминать тихоновцев. Евдокима, приехавшего “усмирять бунт”, встретили криками: “Долой еретиков и кровопийц!” Однажды, когда он после литургии благословлял в соборе, одна женщина бросила ему в лицо золу, и он едва не ослеп. (Известия, 1923, 9 мая, № 101, с. 4).

Выслушав эти малорадостные известия, Собор перешел к очередным делам.

Выслушав доклад А. И. Введенского, архиепископа Крутицкого, и содоклад В. Д. Красницкого о духовной эмиграции, Собор принял следующую резолюцию:

“Исполняя долг пастырского служения своей Православной Российской Церкви, мы, Высшее Управление Православной Российской Церкви, всех членов заграничного Карловацкого Собора, бывшего в 1921 г. в ноябре месяце, митрополитов Антония, Платона, Дионисия, архиепископов Евлогия, Анастасия и других, мирян Владимира Маркова, Александра Крупенского, Владимира Бобринского, Василия Скворцова и других всех бывших с ними виновных архиепископов, протоиереев, явивших себя наемниками, а не пастырями, бежавших от своей паствы во время опасности, а всех вместе членов означенного Собора, составивших за-

126

говор с целью возбуждения русских людей к новому кровопролитию, гражданской бойне и противодействовавших государственной российской власти в деле спасения умирающих от голода, а потому и виновных в голодной смерти многих миллионов людей, - отлучаем от Православной Российской Церкви, доколе не покаются в грехах своих перед Православным русским народом, не смирятся перед постигшим их гневом Божиим и не придут на честную службу к меньшим братьям своим”. (Деяния, с. 1 - 13.)

После этого наступил последний момент в работе Собора - доклад о будущих реформах.

Снова триумф знаменитого оратора.

“В докладе архиепископ Александр излагает свои взгляды на свободу христианства, на необходимость выйти из косных и малосамостоятельных рамок школьной церковной мудрости, на необходимость свободного взгляда на догматы, составленные также людьми, оставляя незыблемым одно Евангелие и святоотеческую традицию. Проекты христианизации мира через приближение священства к народу, необходимость пополнять ряды священства образованными и широко мыслящими людьми, не отстающими от культуры современности. Необходимость богослужебного творчества, приближение к жизни литургийного языка, раскрепощение человеческого в общении с Божеством. Пересмотр ценностей, отметание наносного и формального, углубление внутреннего понимания религии. Необходимость священству выйти из археологического музея на путь свободной религиозной жизни и понять истинное существо религии. Христианство - движение, но оно сковано церковными цепями. Оно должно идти и развиваться наряду с жизнью. Очищение христианства будет в этой свободе. Спасение Церкви в ее входе в мир, а не стояние на месте в религиозном сне. Жизнь заставит в это поверить!”

Словом, все было очень красиво, очень расплывчато. На Собор так и пахнуло декадентством, и казалось странным, что этот утонченный эстет и мистический философ два

127

дня назад с этой же кафедры говорил о лишении сана патриарха Тихона, о Советской власти и прочей грубой прозе.

Затем на трибуну взошел Красницкий, и сразу запахло порохом. Он заявил, что будет излагать революционные идеи “Живой Церкви” в противоположность реформационным положениям архиепископа Крутицкого. Его лозунги: сельское священство, близкое к массам, улучшение условий их быта и материалистическое (?) христианство. Необходимо сократить деспотию епископа. Задача демократизации Церкви и обеспечение духовенства. Стремление церкви создать внеклассовое общество и пробудить влечение к Евхаристии. Краткое изложение программы “Живой Церкви”. Отношение к Великой Мировой Октябрьской революции. Народ - живые камни, согретые пламенем веры и любви.

После короткой перепалки между живоцерковниками и содацевцами Собор принял резолюцию, которая сводилась к тому, что реформы хороши, но лучше их поменьше.

“Священный Собор Православной Русской Церкви, заслушав доклады о намеченных церковных преобразованиях обновленческими группами, считает необходимым, не вводя никаких догматических и богослужебных реформ, пригласить всех работников церковного обновления всемерно скреплять единство церкви, благословляет творческую инициативу и сделанный почин, направленный на пробуждение религиозного чувства, церковного сознания и общественной нравственности”.

На последнем заседании было утверждено по докладу Дьяконова “Положение о ВЦС - Высшем Церковном Совете - ВЦУ с измененным названием”.

Затем было предложено возвести В. Д. Красницкого в сан архиепископа Петроградского, от чего о. Владимир категорически отказался. После этого А.И.Новиков (от имени СОДАЦа) по-джентльменски предложил возвести о. Владимира в сан протопресвитера Православной Русской Церкви.

После выборов ВЦС в составе 18 человек (его состав см. в приложении) заседание было закрыто.

128

В среду 9 мая Собор закончил свою работу молебном в храме Христа Спасителя.

Заключительным аккордом прозвучало после молебна многолетие “Стране Российской и Правительству ее, устрояющему судьбу народа по правилам труда и общего благополучия”.

*

“Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его”, - так говорил Господь. Понятие Царствия Божия неразрывно связано с понятием правды, ибо “Бог любит правду и ненавидит всякое беззаконие”. На Соборе 1923 года много говорили о Царствии Божием, о его строительстве на земле.

Но не было правды в делах говоривших - и Господь отвернулся от них.

Так погибнет всякий, кто говорит о справедливости и творит дела беззакония и лжи.

129

Приложение к главе


Страница сгенерирована за 0.06 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.