Поиск авторов по алфавиту

Глава 7

ГЛАВА VII
ПРЕДШЕСТВЕННИКИ ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА

I. П. Д. ЮРКЕВИЧ, В. Д. КУДРЯВЦЕВ

Памфил Данилович Юркевич (1827—1874) был профес­сором философии Московского университета с 1863 по 1874 г. За вечно изменяющимися явлениями природы, восприни­маемыми нашими органами чувств, Юркевич пытался (в духе платонизма) обнаружить неизменную идею объекта. Соглас­но его учению, в этой идее мышление и бытие тождественны. Истина обнаруживается не только мышлением, но и «серд-

82

 

цем», так как обнаружение истины связано с религиозными и нравственными стремлениями человека, В. этом процессе восхождения к истине знание сочетается с верой, которая представляет более мощный фактор, чем просто эмпиричес­кое содержание мышления. Без любви, говорил Юркевич, нельзя познать Бога; высочайшая ступень восхождения к абсолютному, т. е. Богу, является уже мистическим созерца­нием. То, что может существовать, становится действитель­ным через посредство того, что должно быть, а именно через цель платоновской идеи добра.

В ответ на статью Чернышевского «Антропологический принцип в философии» Юркевич подверг материализм ос­новательной критике. Эта критика вызвала враждебные от­клики тогдашней «прогрессивной прессы», поднявшей кам­панию клеветы против Юркевича. В книге «Гегель в Рос­сии» Чижевский пишет о Юркевиче: «Выдержанный и в то же время эффективный критицизм Юркевича по отношению к материализму (таким же образом он критиковал и «идеа­лизм») встречал со стороны противников не доводы, а угро­зы и нарекания. Самым сильным оружием врагов Юркевича была клевета. Так, например, они нашли в работах послед­него несколько строк о том, что интеллектуальные моменты не могут играть достаточно активной роли в воспитании... Жизнь требует более существенных основ и действенных ме­тодов, чем абстрактные концепции науки, таких, как челове­ческое достоинство, образованность». Здесь Юркевич, не­сомненно, имел в виду прежде всего религиозную веру и уже во вторую очередь — чувство. Сторонники просвещения уви­дели в этих строках Юркевича доводы в защиту телесных наказаний. Желчная печать не упускала ни одного случая, и нападки на ненавистного мыслителя продолжались непре­рывно. Юркевича уподобляли даже экскрементам Диогена. С 1859 по 1862 г. Юркевич опубликовал восемь философских работ, а с 1862 по 1874 г. (год смерти Юркевича) написал только одну книгу» (253). 1 Юркевич был учителем Соловье­ва. В своих работах Соловьев давал ему высокую оценку как человеку и философу. 2

1 Цитата из книги Чижевского «Гегель в России» дается в переводе с англ. яз.

2 См. В. Соловьев, Три характеристики, стр. VIII. Работы Юркевича: Сердце и его значение в духовной жизни человека, «Труды», Киев, Духовная семинария, 1860; Идея, «Журнал министерства народного просве­щения», 1860; Разум по учению Платона и опыт по учению Канта. «Москов­ские университетские известия», 1885. [Названия работ Юркевича переведены с англ. яз.— Прим. ред.]

83

 

Виктор Дмитриевич Кудрявцев (1828—1892) был про­фессором философии в Московской духовной академии. Еще во время учебы в академии Кудрявцев проявил исключитель­ные способности и получил именную стипендию митрополита Платона. Эта стипендия давала Кудрявцеву право на вторую фамилию Платонов в дополнение к первой. В своей работе «Религия, ее сущность и происхождение» Кудряв­цев-Платонов объясняет веру в Бога и происхождение рели­гии непосредственным воздействием Бога на дух человека, а также религиозным опытом, являющимся следствием этого воздействия. В устройстве мира, заявляет он, духовное глубоко отличается от материального, тем не менее то и дру­гое тесно взаимосвязаны. Попытки объяснить устройство мира посредством дуалистической философии оказались неудовлетворительными. Они ведут к тому, что один из указанных типов бытия ставится впереди другого. Результатом этого является материализм или идеализм. Мы должны найти третий принцип, который объединит дух и материю. Этим принципом является абсолютно совершенное существо — Бог, который сотворил мир так, что материя служит в качестве основания для проявления духа.

Целью этого мирового процесса является непрерывное приближение к абсолютному совершенству. Кудрявцев-Пла­тонов назвал свою теорию трансцендентальным монизмом.

Кудрявцев-Платонов полагал, что объяснение тесной свя­зи совершенно различных психических и физических про­цессов следует искать в третьем типе бытия. Мысль о третьем типе бытия, стоящем над двумя процессами и их объединяю­щем, представляет особую ценность. Однако вся история философской мысли свидетельствует о том, что такую пробле­му невозможно решить без упоминания имени Бога. Обра­тимся, например, к пантеизму Спинозы, который, как и все пантеистические учения, не является логически обоснован­ным. Обратимся также к различным формам окказионализ­ма и учению Лейбница о предустановленной гармонии. Связь между физическим и телесным процессом (например, в жизни человека) является настолько тесной, что мы долж­ны открыть третий принцип, стоящий над этими двумя про­цессами и их объединяющий в самой структуре человечес­кого организма. 1

1 Кудрявцев-Платонов, Избранные сочинения, издание Духовной академии, в 3 томах, 1892—1894.

84

 

 

2. Н. Ф. ФЕДОРОВ

Особое место в развитии христианской философии при­надлежит Николаю Федоровичу Федорову (1828—1903), Оригинальные идеи Федорова еще мало известны, хотя в свое время и произвели большое впечатление на В. Соловьева, Достоевского и Толстого.

Жизнь Федорова заслуживает всестороннего изучения, ибо это был, несомненно, праведник и неканонизированный святой.

Н. Ф. Федоров — незаконный сын князя П. И. Гагарина, родился в 1828 г. Образование Федоров получил в одесском лицее Ришелье, а затем преподавал историю и географию в провинциальных городах. В течение многих лет Федоров был библиотекарем Румянцевской библиотеки в Москве. Страстный библиограф и любитель книг, Федоров знал на память все имеющиеся в библиотеке книги и их место, Федо­ров обладал громадной эрудицией во всех областях знаний. Читателям различных профессий Федоров обычно выдавал наряду с книгами, которые они требовали, другие пособия, в которых они всегда находили ценный совет и хорошую ин­формацию. Каждый, кто сталкивался с Федоровым, пора­жался точности и многообразию его знаний. В начале 90-х годов Румянцевскую библиотеку посетила группа инжене­ров, отъезжавшая в Сибирь для проведения изыскательских работ на трассе Сибирской железной дороги. Федоров сразу же предложил им описание Сибири, о котором они ранее никогда не слышали.

Взглянув на проект железной дороги, он обнаружил на карте две ошибки: в одном случае была неправильно указа­на высота горы, а в другом — был совершенно упущен довольно важный ручей. По словам инженеров, возвратив­шихся из Сибири двумя годами позже, Федоров оказался вполне прав. Подобные истории о Федорове могли бы расска­зать многие историки, юристы, филологи, физики, техники и представители других профессий. 1

Федоров жил напряженной духовной жизнью. Он всецело посвятил себя служению обществу и свел до минимума свои материальные потребности. Он занимал крошечную комнату и спал не более четырех или пяти часов в сутки на непокры-

1 См. Н. Ф. Федоров, Философия общего дела, с биографическим очерком Остромирова, Харбин, 1928.

85

 

том горбатом сундуке, подкладывая под голову вместо по­душки что-нибудь твердое.

Его пища состояла из чая с черствыми булочками, сыра или соленой рыбы. Часто месяцами Федоров не употреблял горячую пищу. Деньги были для него помехой. Получая незначительное жалованье (менее 400 руб. в год), он отказы­вался от всякого повышения его.

Значительную часть жалованья Федоров ежемесячно раз­давал своим «стипендиатам». Он не хотел владеть каким-либо имуществом и никогда не имел даже теплого пальто.

Федоров считал славу и популярность проявлениями бес­стыдства. Его статьи печатались под псевдонимом. Большую часть из них он не публиковал совсем. Некоторые сочинения Федорова были опубликованы только после смерти его друзьями В. Кожевниковым и Н. Петерсоном. Сборник, вышедший в количестве 480 экземпляров, носит название «Философия общего дела». Кожевников и Петерсон разос­лали эту книгу по библиотекам и научным обществам, а остающиеся экземпляры были распределены бесплатно среди желающих. В 1928 г. эта книга была переиздана последова­телями Федорова в Харбине.

Федоров не хотел фотографироваться или оставить свой портрет. В этом еще раз проявилась его скромность. Чтобы запечатлеть образ Федорова, друзьям пришлось прибегнуть к хитрости. Известный художник Пастернак постоянно посещал Румянцевскую библиотеку и, обложив себя книгами, принимал вид читающего. Время от времени он бросал взгляд на Федорова и рисовал его портрет (там же, XVIII).

Несмотря на свою аскетическую жизнь, Федоров обладал превосходным здоровьем. Он заболел только тогда, когда по настоянию друзей отказался от своих привычек. Федоров никогда не носил шубу и всегда ходил пешком. Однако в 1903 г. в жестокий декабрьский мороз друзья уговорили его надеть шубу и поехать в экипаже. Федоров заболел воспалением легких и скончался.

Все знакомые Федорова питали к нему величайшее ува­жение и проявляли большой интерес к его идеям. В. Со­ловьев писал Федорову: «Ваш план является шагом вперед, сделанным человеческим умом на пути к Христу». Толстой обычно говорил, что по образу своей жизни Федоров был истинным христианином: «Он очень беден, он все отдает, а всегда весел и кроток».

Сын Толстого, Илья Львович, вспоминая о взаимоотноше­ниях своего отца с Федоровым, говорил, что у Федорова

86

 

 

были удивительно живые, проницательные и умные глаза. Они, казалось, излучали добро и светились почти детской наивностью. Илья Львович также говорил, что он представ­лял себе святых как раз такими, каким был Федоров. По словам Ильи Львовича, во время спора его отец всегда нер­вничал и легко терял самообладание, однако он всегда слу­шал Федорова с особенным вниманием и никогда не позво­лял себе обычной раздражительности.

Федоров резко критиковал отрицательное отношение Тол­стого к высшим культурным ценностям, науке и искусству. Однажды, когда Толстой пришел в библиотеку, Федоров на­чал показывать ему ее книжные сокровища. «Как много люди пишут глупостей, — заметил Толстой. — Все это следовало бы сжечь». Федоров вспылил: «Я видел за свою жизнь многих глупцов, но таких, как вы, еще не видел».

Федоров связывает свое учение с христианством, в част­ности с православием как религией, которая придает особую ценность идее воскресения (пасха) и вечности жизни. Долг человека — достижение сверхнравственности, осуществление синтеза теоретического и практического разума и становление разумом всеобщего. Посредством знания и деятельности человек должен превратить все слепые и часто враждебные ему силы природы в орудия и органы человечества. Установив господство над природой, человечество победит смерть. Более того, человечество может и должно поставить перед собой задачу воскрешения всех своих прародителей. Будучи многим в едином, подобно триединству Бога Отца, Сына и Святого Духа, человечество достигнет такой «неделимости», которая сделает невозможным любое разрушение, любую изоляцию, т. е. смерть.

Причина недоброжелательного, враждебного отношения людей и народов друг к другу, по мнению Федорова, кроется в том, что каждый человек под давлением грозных и смертоносных сил природы становится одержимым стремле­нием к самосохранению. Вследствие этого самомнения силы человека разобщены и поэтому недостаточны для разреше­ния великой проблемы господства над природой. К тому же эти силы в некоторой степени действительно направлены на борьбу человека с человеком и нации с нацией. Обществен­ный строй, возникающий на базе эгоизма, Федоров опреде­ляет как зооморфический. Этот строй зиждется на отделе­нии сознающих и направляющих органов от исполнитель­ных. Отсюда вытекают различия между классом и социаль­ным положением. Вследствие противоречия между мыслью и

87

 

 

действием каста ученых, погруженная в чистое созерцание, приходит к ложному учению о мире и ложной ориентации в научной деятельности. Созерцающий ученый объявляет мир своим представлением. Он занят изучением только того, что есть, взятым в отрыве от того, чему следовало бы быть (12). Такой ученый не интересуется конечной целью жизни. Он не занимается исследованием причин враждебного отношения людей друг к другу и т. д. Фальшивое учение, заключающееся в том, что мир является нашим представлением, приводит к фальшивой практике (например, морфиномании как средству личного разрешения космической проблемы пу­тем превращения неприятных представлений в приятные при помощи наркотиков или гипнотизму как средству «вызывания чар» вместо воспитания воли и ума человека (14). Великие научные открытия и изобретения (например, взрывы) используются в таком обществе главным образом для взаимной борьбы, а не в целях достижения общего блага).

По мнению Федорова, идеальный социальный строй должен основываться на единстве сознания и действия. При этом строе не должно быть ни классовых различий, ни воен­ного или полицейского принуждения, ни «демиургической», т. е. промышленной, деятельности, формирующей внешние материалы и отношения. При этом идеальном режиме, который Федоров называл «психократией», каждый будет исполнять свой долг, вполне сознавая задачи, которые стоят перед ним.

При «психократии» особой миссией научной деятельности будет изучение слепых и смертоносных сил природы с целью их превращения в силы жизнедеятельные. Вся общественная работа будет связываться с изучением определенного района мира.

Когда человечество научится управлять силами природы и таким образом покончит с голодом и удовлетворит свои другие потребности, оно, по мнению Федорова, тем самым покончит и с источниками человеческой вражды. Человечество сосредоточит все свои силы на общей задаче по управлению природой на земном шаре и даже в пределах всей вселенной.

Огромное впечатление на Федорова произвели опыты с искусственным дождем, вызывавшимся при помощи орудий­ной стрельбы, проводимые в США в 1891 г., как раз во время страшного голода в России, вызванного засухой. Федоров говорит о необходимости сохранения армий при

88

 

 

будущем идеальном строе не для взаимного истребления, а для выполнения общих задач по управлению силами природы.

Федоров строил далеко идущие планы. Он говорил об уп­равлении метеорологическими процессами» что обеспечило бы получение хороших урожаев; об использовании солнечной энергии и замене ею каменного угля — продукта одной из наиболее трудоемких отраслей промышленности. Но это еще не все. Он предлагал так освоить электромагнитную энер­гию земного шара, чтобы регулировать ее движение в прост­ранстве и превратить ее в подобие корабля для полетов в космическом пространстве, Федорова не пугала опасность перенаселения земли: он предсказывал возможность заселения планет и других небесных тел.

Главной целью, достижению которой должны быть подчи­нены силы природы, является воскрешение всех наших пред­ков. Федоров считал аморальной позитивистскую теорию прогресса с ее бессердечным отношением к поколениям прошлого и стремлением создать благополучие живущего поколения на трупах и страданиях предков (18—25). «Нужно жить не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм), а с каждым и для каждого; это союз живущих (сыновей) для воскрешения мертвых (отцов)» (II, 48). 1

Даже неверующие, т. е. материалисты, не могут доказать, что воскрешение наших предков является невозможным. Поэ­тому, как полагал Федоров, никто не имеет права уклониться от этой задачи. «Объединимся и возвратим им жизнь», — призывает Федоров. Разложение тела и полное исчезновение его частиц не является абсолютным препятствием к их воссозданию, так как частицы тела не могут выйти за пределы пространства.

Называя задуманное им воскрешение имманентным, Фе­доров осуждал стремление к потустороннему, трансценден­тальному бытию. Его идеалом было осуществление царства Божия в этом мире.

Экономист и философ, профессор Харбинского универси­тета Н. А. Сетницкий в своей книге «О конечном идеале» (1932) говорит, что единство знания и действия осуществля­ется в Советской России, в которой под научной деятель­ностью понимают особую миссию ученых, имеющую своей за­дачей изучение слепых и смертоносных сил природы. В до­полнение к этой миссии выдвигается требование, чтобы все

1 Цитата дана в переводе с англ. яз. — Прим. перев.

89

 

 

люди, выполняющие ту или иную общественную функцию (трудящиеся и служащие), в то же время проводили иссле­довательскую работу в своей сфере деятельности. Подобно этому» во многих технических планах советского правительства Сетницкий видит несомненное влияние и реализацию идей Федорова, хотя его имя, имеющее сильную религиозную окраску» никогда не упоминается. Более того, в Советской России не понимают значения ведущих работ, а также их связь с планами Федорова. Наиболее яркой иллюстрацией такого положения является отношение Советов к предложе­ниям Федорова о борьбе с засухой. То же самое видно на примере последних планов использования водных путей СССР (проблема «Большой Волги», ирригация Туркестана и т. д. ) (82).

Можно указать на еще более далеко идущие планы, кото­рые были предметом обсуждения советской прессы (напри­мер, план отепления Сибири посредством изменения течения Гольфстрима и отвода полярных айсбергов к берегам Англии, для того чтобы заморозить эту страну — воплощение нена­вистного капитализма).

В действительности, однако, хорошо известно, что даже осуществляющиеся в Советском Союзе технические планы не приводят к какому-либо повышению материального благо­состояния народа. Много лет тому назад Достоевский пред­сказывал, что попытка построить вавилонскую башню на чисто научной основе, «без Бога и религии», без нравственного оправдания социальных отношений (как это делается коммунистами в Советской России), приведет к полной нищете и гибели.

Для философии Федорова характерно своеобразное сочетание глубоко религиозной метафизики (например, в учении о Святой Троице как идеале полюбовного союза нескольких лиц) с натуралистическим реализмом (например, в учении о методах воскрешения наших предков).

Федоров, по-видимому, имеет в виду воскрешение челове­ка в непреображенном теле, которое все еще нуждалось бы в пище. Отсюда возникает вопрос о заселении других пла­нет. Все это достигается благодаря высокоразвитой науке и технике. С этой точки зрения, учение Федорова родственно учениям современных натуралистов, которые считают воз­можным продление жизни посредством совершенствования искусства медицины, улучшения гигиенических условий жизни и т. д.

Натурализм Федорова в сочетании с христианским уче-

90

 

 

нием о воскресении во плоти не является последовательным. Действительно, тело, состоящее из непроницаемых частиц (атомов, т. е. частиц, находящихся в процессе отталкивания от окружающей среды), необходимо связано с борьбой за существование, а поэтому со злом. Однако сохранение тела как такового в течение длительного времени потребует боль­шого труда и исключительного предвидения. Но хуже всего то. что вечная сохранность тела (даже если это будет достиг­нуто) означала бы вечное зло и вечное существование неиз­менных форм жизни. Идеал христианства несравненно выше, ибо он имеет в виду преображенное тело, свободное от про­цессов отталкивания, которое порождает непроницаемость. На земле невозможно найти силу, способную разрушить та­кое тело, — ее невозможно даже представить. Наука бессиль­на создать преображенное тело. Его создает дух человека, который любит Бога больше, чем самого себя, и всех ближних, как себя самого. Такой человек свободен от всякого себялю­бия. Основой христианского учения является убеждение, что нравственное зло — гордость и себялюбие — вообще изна­чально. Все остальные формы зла — несовершенство тела, слепота сил природы, людская вражда — только последствия изначального зла. Поэтому искупление от зла может быть достигнуто только посредством уничтожения его главной причины — отрыва от Бога. Федоров считает вопрос решенным, когда говорит о том, что борьба каждого человека за сохранение своей жизни порождает разлад с другими людьми. В действительности наоборот, разлад между людьми, раз­лад между человеком и природой порождает борьбу за су­ществование.

Философские работы Федорова производят впечатление талантливых, но незрелых. Они изложены не совсем система­тически и последовательно вследствие недостатка учености и чрезмерного интереса к одной проблеме. Тем не менее эти работы изобилуют оригинальными и глубокими размышлениями по самым различным вопросам (несовершенство научных знаний в отрыве от практики, позитивистская теория прогресса, сопоставление древнеготического письма германцев и древнерусского письма с современной стенографией).

В наши дни, когда человечество, опираясь на гигантские темпы развития науки и техники, ставит перед собой необы­чайно смелые задачи, философские взгляды Федорова, воз­можно, приобретут большее влияние.

91


Страница сгенерирована за 0.04 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.