Поиск авторов по алфавиту

Автор:Богородский Я. А.

Богородский Я. А. Еврейские цари

Электронная версия книги любезно предоставлена протоиереем Николаем Диваковым.

Я. А. Богородскій

Еврейскіе цари.

Второе изданіе

Казань.

Центральная типографія.

1906.

Печатать разрѣшается. Цензоръ профессоръ Казанской духовной академіи П. Знаменскій. 1883 г. 27 ноября.


Предислорвие III

Саул 19

Давид 106

Соломон 270

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Исторія еврейскаго народа, имѣющая своимъ источникомъ исключительно библейскія повѣствованія, въ общемъ чрезвычайно отрывочна. Въ нѣкоторыхъ своихъ частяхъ она очень полна, такъ полна, какъ ни одна изъ исторій древнѣйшихъ народовъ. Въ другихъ же частяхъ нить ея или совсѣмъ, или почти прерывается на разстояніи цѣлыхъ вѣковъ. Замѣчательно, что обиліе ея источниковъ совпадаетъ главнымъ образомъ съ важнѣйшими эпохами и въ то же время съ наиболѣе счастливыми моментами въ жизни народной. Такъ, мы имѣемъ довольно свѣденій о самомъ зарожденіи еврейскаго народа въ обильныхъ подробностяхъ сказаніяхъ о жизни предковъ его—трехъ великихъ патріарховъ: Авраама, Исаака и Іакова; мы знаемъ довольно подробно, какъ родъ размножившійся въ цѣлый народъ, началъ самостоятельную жизнь послѣ продолжительнаго рабства и получилъ подробные законы—религіозные и гражданскіе; знаемъ обстоятельно, какъ возникла и процвѣтала монархія, и какъ іудеи послѣ плѣна и бѣдственнаго существованія подъ иноземнымъ владычествомъ геройски завоевали себѣ независимость при Маккавеяхъ. Напротивъ

III

 

 

мы ничего положительнаго не знаемъ о жизни евреевъ въ Египтѣ отъ смерти Іосифа до рожденія Моисея, очень мало знаемъ о смутномъ періодѣ судей, о далеко не блестящемъ времени по раздѣленіи монархіи и еще меньше о времени плѣна вавилонскаго. Другую особенность еврейской исторіи, находящуюся во внутренней связи съ вышеуказанною, составляетъ то, она есть не столько исторія самостоятельнаго развитія народной жизни, сколько исторія попеченія Промысла Божія объ избранномъ народѣ. Свѣтлые періоды народной жизни, историческія данныя о которыхъ наиболѣе обильны—это тѣ періоды, въ которые водительство Промысла Божія ощутительно, такъ сказать, на каждомъ шагу, Второз. 23, 14; напротивъ темные періоды—тѣ, въ которые Богъ гнѣвался за народъ за грѣхи, и спасающая рука Промысла временно какъ бы удалялась. Псал. 79; Ис. 5, 5. 6. Такъ какъ Промыслъ Божій большею частію воздѣйствовалъ не непосредственно на весь народъ, а чрезъ посредство воздвигаемыхъ имъ руководителей народа, то исторія евреевъ и сосредоточивается главнымъ образомъ около этихъ лицъ, имѣетъ какъ бы біографическій характеръ. Такими центрами ея въ особенности служатъ: патріархи, Моисей, нѣкоторые судіи, особенно Самуилъ, цари, нѣкоторые пророки, священникъ Ездра и братья Маккавеи. Изъ всѣхъ эпохъ библейско-еврейской исторіи наибольшимъ обиліемъ данныхъ, сгруппированныхъ около лицъ, руководившихъ судьбами народа, особенно отличается важная эпоха возникновенія монархіи и первыхъ трехъ царей. Это конечно не даромъ. Здѣсь высшая точка матеріальнаго благоденствія и въ частно-

IV

 

 

сти политическаго величія потомковъ Авраама. Но эта эпоха важна и со стороны религіозно-нравственнаго состоянія народа, въ церковно-историческомъ, такъ сказать, отношеніи. Просвѣтительная дѣятельность прор. Самуила, труды для богослуженія Давида, его вдохновенные псалмы, примѣръ его личнаго благочестія, покровительство пророкамъ и священникамъ, построеніе Соломономъ храма—все это не могло не имѣть благотворнаго вліянія на религіозно-нравственное состояніе народа; такіе дѣятели, какъ прор. Самуилъ и царь Давидъ, были столь добрыми пастырями, поставленными Іеговою надъ народомъ, что труды ихъ не могли пропасть даромъ. Въ силу этого двойного значенія эпоха первыхъ еврейскихъ царей привлекаетъ на себя особенное вниманіе, и мы посвятили ей особый трудъ, который показался намъ не лишнимъ въ виду крайняго недостатка подобнаго рода сочиненій въ нашей богословской литературѣ… Но мы не брали на себя задачи освѣтить избранную эпоху со всѣхъ сторонъ, обнять народную жизнь во всѣхъ ея проявленіяхъ: это—задача неисполнимая для того, кто не желаетъ вращаться въ области чистыхъ чистыхъ предположеній. Задача наша опредѣлилась вышеобъясненнымъ характеромъ библейскихъ данныхъ, въ силу котораго исторія еврейскаго народа группируется главнымъ образомъ около избранныхъ лицъ. Поэтому мы и взялись написать исторію трехъ лицъ, въ теченіе столѣтія руководившихъ жизнію народа, бывшихъ ея центромъ и высшимъ выраженіемъ. Хотя это но то же, что исторія народа въ обширномъ смыслѣ, тѣмъ не менѣе

V

 

 

это одна изъ существеннѣйшихъ ея частей; потому что дѣятельность лицъ, стоящихъ во главѣ народа, не только государственная, но и частная—ихъ домашній бытъ и поведеніе—имѣетъ общенародное значеніе, опредѣляется наличными силами и свойствами народа и обратно вліяетъ на народъ. Если справедливо вообще изрѣченіе: каждый народъ заслуживаетъ того правительства, какое у него въ данное время есть, то это еще болѣе нужно сказать о евреяхъ, которыхъ Іегова то награждалъ за благочестіе, то наказывалъ за пороки. Достаточно сказать, что такія лица, какъ цари, были органами божественнаго воздѣйствія на народъ, чтобы сдѣлать яснымъ глубокое значеніе всего, что исторія сохранила о нихъ, какъ объ общественныхъ дѣятеляхъ и просто какъ о людяхъ. Кто бы какъ ни разсуждалъ, несомнѣнно, что цари и ихъ сподвижники всегда, въ силу естественныхъ условій человѣческой жизни, суть высшіе представители націи, ея цвѣтъ, воплощаютъ въ себѣ въ большей или меньшей мѣрѣ всѣ наличныя духовныя силы народа. Таковыми были въ особенности три первые еврейскіе царя: Саулъ Давидъ и Соломонъ. Воспроизвести живые, вѣрные дѣйствительности образы этихъ трехъ лицъ было нашею главною задачею, при чемъ мы старались выяснить: каковы были эти лица сами по себѣ, по своимъ внѣшнимъ и внутреннимъ качествамъ и нравственному достоинству; какія были ихъ дѣянія (похвальныя и непохвальныя); что въ ихъ дѣятельности обусловливалось ихъ личными свойствами и наклонностями; какъ относились они къ внушеніямъ

VI

 

 

Промысла Божія, къ событіямъ счастливымъ и несчастнымъ и къ лицамъ, съ которыми имъ приходилось сталкиваться, и наконецъ какое вообще имѣли значеніе они сами и ихъ дѣянія для народа Божія. Мы положили въ основаніе своей работы текстъ каноническихъ книгъ св. писанія, какъ заключающій въ себѣ безусловную истину, — и твердое воззрѣніе православнаго богословія на происхожденіе и составъ каноническихъ книгъ, и нашли излишнимъ предпосылать своему труду разсужденіе о достоинствѣ библейскаго текста, о происхожденіи, составѣ и характерѣ различныхъ книгъ св. писанія, и проч. Но такъ какъ истина библейскаго текста въ томъ видѣ, какъ мы ее понимаемъ, не рѣдко отрицается вольнодумцами, то мы по мѣстамъ старались отстоять ее и сдѣлать ясною, не столько впрочемъ прямою полемикою съ ложными взглядами (хотя прибѣгали и къ ней), сколько положительнымъ раскрытіемъ предмета и такими объясненіями темныхъ мѣстъ, которыя казались бы удовлетворительными и устраняющими всякое другое объясненіе съ насиліемъ тексту. То, что мы имѣли возможность прочитать изъ литературы избраннаго предмета, показало, что личности царей еврейскихъ или мало выяснены, или невѣрно поняты. У писателей такъ называемаго ортодоксальнаго, или консервативно—церковнаго направленія замѣтны или излишняя идеализація, не въ мѣру хвалебный тонъ, или излишняя строгость осужденія. У крайнихъ раціоналистовъ мы видимъ напротивъ злое отрицаніе всего возвышеннаго въ лицахъ, признанныхъ правед-

VII

 

 

никами, и усиліе возвысить лицъ, не признанныхъ таковыми, и въ общемъ—полное извращеніе истины. У умѣренныхъ раціоналистовъ являются безцвѣтныя личности, урѣзанныя, неполныя изображенія съ оговорками и сомнѣніями, съ кропотливой и неумѣстной критикой текста. Оставляя въ сторонѣ двѣ послѣднія группы писателей, мы находимъ, что и ортодоксальные писатели далеки были отъ того реальнаго историческаго образа еврейскихъ царей, какой даютъ возможность создать библейскія данныя о нихъ. Въ предлагаемой книгѣ сдѣлана попытка воспроизвести этотъ правдивый образъ.

VIII

 

 

„Не было царя у Израиля; каждый дѣлалъ то, что казалось справедливымъ въ глазахъ его“, т. е., что ему нравилось1. Такъ выразился неоднократно писатель кн. Судей, излагая событія, характеризовавшія періодъ времени, непосредственно предшествовавшій избранію царя. Вникая въ характеръ многихъ событій того времени, нетрудно видѣть, что дѣйствительно тогда каждый дѣлалъ то, что ему нравилось. Такъ, если не всѣ, то большая часть евреевъ „оставили Господа и стали служить Ваалу и Астартамъ. Воздвигалъ имъ Господь судей; но и судей они не слушали, а ходили блудно въ слѣдъ другихъ боговъ и покланялись имъ“2. Идолопоклонству предавались и отдѣльныя семейства, и города и цѣлыя колѣна. Мать нѣкоего Михи изъ колѣна Ефремова не нашла лучшаго средства выразить свою набожность, какъ отдавши плавильщику двѣсти сиклей серебра, чтобы онъ сдѣлалъ изъ него „литый кумиръ“. Послѣ этого домъ Михи сдѣлался храмомъ, Миха сдѣлалъ еще эфодъ и терафимъ3 и посвятилъ одного изъ сыновъ своихъ (вѣроятно первенца, по древнему обычаю, отмѣненному синайскимъ законодательствомъ), чтобы онъ былъ у него священникомъ4. Жители города Сихема, покланялись Ваалвериѳу (богъ сою-

________________

1) Суд. 21, 25. ְעינֵיו הֵֶשֵר.Срав. 14, 3. 7.

2) Суд. 2, 13. 16. 17.

3) Эфодъ—верхняя, важнѣйшая и самая блестящая часть первосвященническаго облаченія (Исх. 28, 6—29). Посредствомъ его какимъ-то, необъясненнымъ въ Библіи способомъ «вопрошали Господа» и получались отвѣты въ затруднительныхъ обстоятельствахъ (1 Цар. 23, 9—12; 30, 7. 8). Язычествовавшіе евреи суевѣрно относились къ нему и думали, что его можно имѣть всякому для собственнаго употребленія. Терафимы—по наиболѣе вѣроятному предположенію, домашніе идолы, напоминавшіе своимъ значеніемъ римскихъ пенатовъ.

4) Суд. 17, 4. 5.

1

 

 

зовъ, въ родѣ римскаго jupitet pistius или deus fidius. Для этого божества у нихъ было капище и при немъ священная казна. Кромѣ того у нихъ былъ какой-то особенно чтимый дубъ1. Колѣно Даново, переселяясь изъ первоначальнаго мѣста своего жительства, похитило изъ дома Михи принадлежности богослуженія, сманило жреца и, завоевавъ себѣ новое мѣсто на сѣверѣ Палестины, учредило у себя открытое идолослуженіе, продолжавшееся до времени Самуила2. Вмѣстѣ съ идолопоклонствомъ у евреевъ того времени замѣтно какое-то нравственное одичаніе. Многоженство сдѣлалось обычнымъ явленіемъ и повидимому считалось необходимой принадлежностью знатныхъ людей. О Гедеонѣ, имѣвшемъ 70 сыновей, прямо сказано, что у него было много женъ3. Если, далѣе, у Іаира было 32 сына, у Есевона 30 сыновей и 30 дочерей, у Авдона 40 сыновей, то ясно, что они имѣли не по одной женѣ. При женахъ были еще и наложницы4. Правомъ сильнаго пользовались съ жестокостію, свойственною язычникамъ. Попавшемуся въ плѣнъ хананейскому царю Адони-Везеку, прежде чѣмъ убить его, обрубили большіе пальцы на рукахъ и ногахъ5. Старѣйшинъ города Сокхоѳа за отказъ снабдить войско Гедеона продовольствіемъ терзали колючимъ терновникомъ и зубчатыми молотильными досками6. Авимелехъ, сынъ Гедеона, сдѣлавшись царемъ въ Сихемѣ, убилъ 70 братьевъ своихъ на одномъ камнѣ7. Во время войны всѣхъ колѣнъ противъ колѣна Веніаминова жители Іависа Галаадскаго были истреблены поголовно—мужчины, женщины и дѣти, за исключеніемъ дѣвицъ,—за то, что они не приняли участія въ войнѣ противъ веніаминянъ. Нужно при этомъ замѣтить еще, что они могли бы и не пострадать за свою провинность, если бы побѣдителямъ не пришло въ голову добыть во что бы то ни стало невѣстъ для уцѣлѣвшихъ и пощаженныхъ веніаминянъ8. Посягательство на чужую собственность тоже, должно быть, не было рѣдкимъ явленіемъ. Дѣти обкрадывали своихъ родителей. Упомянутый выше Миха укралъ у своей матери тысячу сто сиклей серебра. Правда онъ возвратилъ его, но только

__________________

1) 9, 4. 6.

2) 18, 1—31.

3) 8, 30.

4) 8, 31; 11, 1; 16. 4; 19, 1.

5) 1, 6.

6) 8, 5. 6. 16.

7) 9, 5.

8) 21, 7. 10. 11.

2

 

 

потому, что на него произвело сильное впечатлѣніе проклятіе, изреченное его матерію на похитителя1. Въ свою очередь онъ былъ самымъ беззастѣнчивымъ образомъ ограбленъ цѣлымъ колѣномъ Дана, соблазнившимся его драгоцѣнными идолами, при чемъ грабители запретили ему даже кричать и обличать ихъ, погрозившись убить его и все его семейство2. Похищали даже людей. Нѣсколько веніаминянъ, нуждавшихся въ женахъ, похитили силомскихъ дѣвицъ, плясавшихъ въ хороводахъ. Правда, они сдѣлали это съ разрѣшенія старѣйшинъ всего Израиля: но это обстоятельство не только не уменьшаетъ неприглядность факта, но напротивъ увеличиваетъ, потому что указываетъ на грубость понятій не у отдѣльныхъ лицъ, а у всего народа въ лицѣ его представителей3. Въ самомъ дѣлѣ, если даже безспорно лучшіе люди того времени сбивались съ истиннаго пути, не чужды были суевѣрія, какъ напр., Гедеонъ, соблазнившійся изъ полученныхъ имъ за подвиги драгоцѣнностей сдѣлать эфодъ, воображая, что стоитъ только соорудить эту своеобразную принадлежность первосвященническаго облаченія, чтобы Богъ обязательно открывалъ волю Свою обладателю ея, какъ Іефѳай, вздумавшій умилостивить Бога суевѣрнымъ, совершенно языческимъ обѣтомъ4,—если даже такіе люди заблуждались, то что сказать объ остальной массѣ народа? Въ народной массѣ встрѣчались такія нравственныя чудовища, какъ тѣ веніаминяне изъ города Гивы, о которыхъ разсказано въ 19 гл. кн. Судей. Если бы намъ не былъ извѣстенъ ни одинъ изъ вышеизложенныхъ фактовъ, а только одинъ этотъ, то по нему одному можно было бы видѣть, какъ глубоко пали евреи разсматриваемаго времени въ нравственномъ отношеніи.—Рядъ другихъ фактовъ свидѣтельствуетъ о столь же глубокомъ разстройствѣ политическаго состоянія евреевъ. Не говоря уже вообще о томъ, что они то и дѣло подпадали подъ иго то одного, то другаго сосѣдняго народа, отдѣльныя колѣна ихъ и даже города повидимому утратили сознаніе своего національнаго единства, мѣсто котораго заступили чувство соперничества и рознь. Ефремляне „сильно ссорились“

________________

1) 17. 2. 3.

2)18, 13—25.

3)21, 16—22.

4)8, 27; 11, 31.

3

 

 

съ Гедеономъ, изъ-за того, какъ они говорили, что Гедеонъ не позвалъ ихъ съ собою на войну съ мадіанитянами1. На самомъ же дѣлѣ это честолюбивое колѣно всегда съ неудовольствіемъ смотрѣло на подвиги другихъ колѣнъ и отказывало въ помощи, когда у него просили ея. Такъ они подъ этимъ же мнимымъ предлогомъ разсорились съ Іефѳаемъ галаадитяниномъ: „мы сожжемъ домъ твой огнемъ и съ тобою вмѣстѣ“, говорили они ему, хотя Іефѳай и звалъ ихъ воевать съ аммонитянами, но они отказались. Это столкновеніе не кончилось благополучно, какъ при Гедеонѣ, а повело къ жестокой междоусобной войнѣ и къ безчеловѣчному избіенію уже побѣжденныхъ ефремлянъ при переправѣ чрезъ Іорданъ2. Жители города Сокхоѳа отказались дать хлѣба войску Гедеона, преслѣдовавшему общаго всѣмъ евреямъ врага, потому только, что врагъ этотъ еще не былъ уничтоженъ окончательно, и они хотѣли обезпечить себѣ благоволеніе его на случай неудачи Гедеона3. Тогда какъ при I. Навинѣ одно поставленіе памятника въ видѣ жертвенника заіорданскими колѣнами взволновало всѣ колѣна по правую сторону Іордана, и они уже собрались было идти войной противъ заіорданскихъ колѣнъ, какъ противъ богоотступниковъ4, теперь колѣно Даново, открыто учредившее у себя беззаконное богослуженіе, нс обратило на себя ничьего вниманія. Жители Сихема, главнаго города въ колѣнѣ Ефремовомъ, очевидно мыслили себя внѣ всякой связи съ общенародными интересами, когда самовольно поставили у себя царя5. Вѣроятно они поступили въ этомъ случаѣ съ соизволенія одного колѣна Ефремова, которое не желало признавать авторитета сыновей Гедеона манассіянина; поставленный же въ Сихемѣ царемъ Авимелехъ, хотя и былъ тоже сынъ Гедеона, но побочный, и мать его была сихемлянка. Чтобы отнять у колѣна Манассіина всякое значеніе, Авимелеху прежде всего дали средства на то, чтобы умертвить всѣхъ остальныхъ сыновей Гедеона6. Когда всѣ колѣна Израилевы потребовали у веніаминянъ выдать для наказанія тѣхъ изверговъ изъ города Гивы, о которыхъ разсказано въ 19 гл. кн. Судей, то веніаминяне отказались выдать,

________________

1) 8, 1.

2) 12, 1—6.

3) 8, 5. 6.

4) I. Нав. 22. 10…

5) Суд. 9, 6.

6) 9, 4. 5.

4

 

 

не потому конечно, что сочувствовали ихъ преступленію, а потому, что въ предъявленномъ имъ требованіи увидѣли посягательство на свою независимость1. Послѣдствіемъ была страшная междоусобная война.—Таково было религіозно-нравственное и политическое состояніе колѣнъ еврейскихъ въ періодъ времени, начавшійся вскорѣ послѣ смерти I. Навина и продолжавшійся до Самуила. Духъ единства, повиновеніе закону и благочестіе должно бы было поддержать въ это время священное сословіе левитовъ. Но оскудѣніе истинной вѣры отразилось и на этомъ сословіи самымъ неблагопріятнымъ образомъ. Прежде всего это сословіе при всеобщемъ равнодушіи къ законному богослуженію должно было остаться въ наибольшей своей массѣ не у дѣла. Не имѣя опредѣленнаго занятія, левиты стали вести праздную бродячую жизнь. „Откуда ты идешь?“—спросилъ левита изъ Виѳлеема Іудейскаго Миха. „Иду пожить, гдѣ случится“, отвѣчалъ левитъ2. Такая жизнь имѣла гибельное вліяніе на ихъ нравственность. За 10 сиклей серебра, за одежду и пропитаніе левитъ дѣлается священникомъ при идолѣ Михи. Другой левитъ путешествуетъ для отысканія своей сбѣжавшей наложницы, пять дней ѣстъ и пьетъ въ домѣ отца наложницы и затѣмъ, отправившись въ путь, натолкнулся на приключеніе, повлекшее за собою междоусобную войну въ Израилѣ3. Къ концу смутнаго времени семейство самого первосвященника представляло образецъ распущенности. „Сыновья же Илія были люди негодные; они не знали Господа и долга священниковъ въ отношеніи къ народу. Когда кто приносилъ жертву, отрокъ священническій во время варенія мяса приходилъ съ вилкою въ рукѣ своей и опускалъ ее въ котелъ или въ кострюлю, или на сковороду, или въ горшокъ, и что вынетъ вилка, то бралъ себѣ священникъ. Такъ поступали они со всѣми израильтянами, приходившими въ Силомъ. Даже прежде, нежели сожигали тукъ, приходилъ отрокъ священническій и говорилъ приносившему жертву: дай мяса на жаркое священнику; онъ не возьметъ у тебя варенаго мяса, а дай сырое. И если кто говорилъ ему: пусть сожгутъ прежде тукъ, какъ должно, и потомъ возьми себѣ,

___________________

1) 20, 12. 13.

2) 17, 9.

3) Гл. 19 и 20.

5

 

 

сколько пожелаетъ душа твоя,—то онъ говорилъ: нѣтъ, теперь же дай (т. е. пока не обрѣзанъ жиръ), а если нѣтъ, то силою возьму“. Илію даже доносили, что сыновья его „спятъ съ женщинами, собиравшимися у входа въ скинію собранія“1. Такой порядокъ дѣлъ не могъ продолжаться далѣе безъ опасности для ветхозавѣтной церкви и для государственнаго благоденствія евреевъ. Что же судіи? Почему не возставалъ новый Гедеонъ или Іефѳай? Отвѣтомъ на этотъ вопросъ могутъ служить два знаменательные факта, сообщенные свящ. писателемъ относительно Самсона. Когда Самсонъ началъ наносить вредъ филистимлянамъ, и они, собравшись во множествѣ, сдѣлали угрожающее движеніе на землю еврейскую чтобы захватить Самсона, тогда евреи вмѣсто того, чтобы сгруппироваться вокругъ Самсона, какъ около своего судіи и вождя, и дать отпоръ своимъ исконнымъ врагамъ, связываютъ его веревками и выдаютъ филистимлянамъ. Впрочемъ Самсонъ отдался въ руки своихъ соотечественниковъ только тогда, когда обязалъ ихъ честнымъ словомъ, что они не убьютъ его… Что же это значитъ? Это значитъ, что духъ евреевъ до того упалъ, что его не могли уже поднять и подвиги великихъ мужей, что евреи сдѣлались неспособными видѣть спасающую руку Божію въ судіяхъ. Однако Самсонъ до того поразилъ воображеніе народа своими своебразными подвигами (такихъ подвиговъ отъ прежнихъ судей и не требовалось), что и онъ признанъ былъ судіею. Но что же случилось далѣе? Самсонъ самъ ослабѣлъ духомъ, подвергся жестокому униженію отъ враговъ и погибъ, хотя его погибель и дорого обошлась врагамъ. Припоминая при этомъ Гедеона, вовлекшаго Израиля въ соблазнъ своимъ эфодомъ, Илія, навлекшаго на себя и на народъ гнѣвъ Божій своею непростительною слабостію, мы приходимъ къ заключенію, что, евреи, дѣлаясь судіями, мало-по-малу теряли способность оставаться всю жизнь на высотѣ своего призванія, и чѣмъ дальше, тѣмъ повидимому болѣе. Такимъ образомъ управленію народомъ Божіимъ судіями пришелъ естественный конецъ. Упавшій духъ народа нужно было поднять и ввести въ жизнь его новое начало,

_________________

1) 1 Цар. 2, 12—16. 22.

6

 

 

а для этого нуженъ былъ не просто судія, а великій пророкъ, и не одна оборона государства отъ внѣшнихъ враговъ, а внутреннее его преобразованіе. И вотъ среди евреевъ явился человѣкъ, въ лицѣ котораго въ первый разъ послѣ Моисея духъ пророческій выступилъ съ такою силою, что былъ не только возстановителемъ прежняго, нарушеннаго и забытаго, но и творцомъ новыхъ учрежденій, способныхъ влить новую жизнь въ расшатавшійся народный организмъ и пролить новый свѣтъ предъ глазами людей чтобы они яснѣе видѣли внутренній смыслъ божественнаго закона1. Это былъ Самуилъ, отъ чрева матери посвященный на служеніе при скиніи, духъ котораго укрѣпился и возвысился рѣзкою противоположностію между его неиспорченною натурою, благоговѣніемъ къ закону и окружавшею его въ домѣ Илія обстановкою, исполненною примѣровъ непростительной слабости, нечестія и безстыдства. Здѣсь не мѣсто говорить подробно объ обстоятельствахъ жизни Самуила до того времени, когда на него легла забота объ установленіи царскаго правленія и избранія царя. Ограничимся общимъ указаніемъ на существенныя стороны его дѣятельности. Иго филистимлянъ, продолжавшееся около 20 лѣтъ2, произвело наконецъ на евреевъ обычное дѣйствіе: они сознали свои беззаконія и „обратились къ Господу“. Самуилъ, достигшій къ этому времени зрѣлаго возраста, сталъ во главѣ народа и началъ править твердою рукою. Прежде всего онъ уничтожилъ идолопоклонство въ народѣ3. „И удалили сыны Израилевы Вааловъ и Астартъ

_________________

1) Здѣсь разумѣется возвышенное пророческое ученіе о нравственныхъ требованіяхъ божественнаго закона. Оно заключается, напр., въ слѣдующихъ словахъ Самуила, обращенныхъ къ Саулу: „неужели всесожженія и жертвы столько же пріятны Господу, какъ послушаніе гласу Господа? Послушаніе лучше жертвы и повиновеніе лучше тука овновъ. Ибо непокорность есть такой же грѣхъ, что волшебство, и противленіе тоже, что идолопоклонство. 1 Цар. 15, 22. 23.

2)1 Цар. 7. 2.

3) Повидимому въ это время прекратилось идолопоклонство и въ колѣнѣ Дановомъ, упомянутое выше. Выраженіе Суд. 18, 31: «и имѣли у себя истуканъ, сдѣланный Михою, во все то время, когда домъ Божій находился въ Силомѣ, предположительно указываетъ на это время. Такъ какъ ковчегъ, возвращенный филистимлянами, былъ поставленъ не въ Силомѣ а въ Киріаѳіаримѣ, (1 Цар. 7. 1) и такъ какъ [стр.8] при Давидѣ и Соломонѣ мы находимъ скинію уже въ Гаваонѣ (1 Цар. 16, 39. 2 Пар. 1. 3), то можно думать, что она перенесена была изъ Силома куда-либо именно Самуиломъ, когда онъ началъ устроять религіозныя дѣла народа. Эвальдъ думаетъ, что она была перенесена сначала въ Номву. Geschichte des Volkes Israel 2 Ausg. 1853 B. 2. s. 545.

7

 

 

и стали служить одному Господу“1. Когда же филистимляне, обезпокоенные дѣятельностію Самуила, рѣшились нанести ударъ евреямъ, чтобы не дать имъ оправиться, то потерпѣли пораженіе, такъ какъ Самуилъ въ это время молился, и Богъ послалъ сильный громъ, устрашившій филистимлянъ2. Казалось, это все, что нужно было для евреевъ въ данное время, и дѣятельность предшествующихъ судей повидимому этимъ обыкновенно и ограничивалась. Однако опытъ показывалъ, что эта дѣятельность судей имѣла преходящее значеніе, что по смерти каждаго изъ нихъ не оставалось ничего, что поддержало бы народъ на той высотѣ, на которой онъ стоялъ при жизни судіи. „Какъ скоро умиралъ судія, они опять дѣлали хуже отцовъ своихъ, уклоняясь къ другимъ богамъ… не отставали отъ дѣлъ своихъ и отъ стропотнаго пути своего“3. Это потому, что раскаянія народа, вынужденныя бѣдствіями, скоро уступали мѣсто новой распущенности, противъ которой не было иного воздѣйствія, какъ новыя бѣдствія. Если бы продолжался такой порядокъ дѣлъ, народъ могъ бы окончательно развратиться, и никакое бѣдствіе не могло бы уже привести его въ себя; потому что частыя паденія постепенно понижали его духовныя силы, а бѣдствія служили только внѣшнимъ, такъ сказать физическимъ толчкомъ, пробуждавшимъ его отъ нравственнаго усыпленія, и не давали ничего для постояннаго питанія нравственныхъ силъ во времена мира и спокойствія. Такимъ образомъ требовалось ввести къ жизнь народа такое учрежденіе, которое, соединяя въ себѣ и возбуждая къ дѣятельности благороднѣйшія духовныя силы народа, имѣло бы постоянное благодѣтельное воздѣйствіе на народную жизнь. Это  сдѣлалъ Самуилъ, создавши пророческія общества (называемыя также пророческими школами)4. Хотя духъ

___________________

1) 1 Цар. 7, 4.

2)7, 10.

3)Суд. 2, 19.

4)1 Цар. 10, 3. 10., חֶבֶל־נְבִאִים, сонмъ пророковъ—значитъ не просто: собраніе, или толпа пророковъ, а союзъ, братство, общество пророковъ. Сущ. חֶבל отъ глаг. חָבַל — связывать, заключаетъ въ себѣ понятіе постоянной и неразрывной связи.

8

 

 

пророческій могъ дѣйствовать во всякомъ евреѣ, независимо отъ внѣшнихъ условій его жизни, и хотя не всѣ, вступавшіе въ пророческій союзъ, становились пророками, однако воспитаніе подъ руководствомъ опытнаго мужа и прославленнаго особенными откровеніями Іеговы пророка, всегда могло давать запасъ людей, способныхъ къ высшей просвѣтительной дѣятельности среди народа и самоотверженныхъ исполнителей велѣній пророческихъ1. Значеніе пророческихъ обществъ въ вопросахъ всенародной важности не замедлило открыться еще при жизни Самуила2. Такимъ образомъ Самуилъ не только возстановилъ истинное Богопочтеніе въ народѣ, но и обезпечилъ религіозно-нравственное развитіе народа на будущее время. Но онъ, только какъ пророкъ, а не военный человѣкъ, не царь, могущій передать свою власть по наслѣдству, не могъ извлечь евреевъ изъ ихъ политическаго ничтожества. Хотя на первыхъ порахъ Самуилова управленія евреи и нанесли пораженіе филистимлянамъ, однако вся послѣдующая дѣятельность Самуила имѣла мирный характеръ, и филистимляне мало-по-малу снова заняли угрожающее положеніе3, такъ что Саулъ уже на первыхъ порахъ своего царствованія вынужденъ былъ воевать съ ними. Выраженія 1 Цар. 7, 15 „и не стали филистимляне болѣе ходить въ предѣлы Израилевы; и была рука Господня на филистимлянахъ во всѣ дни Самуила“—означаютъ повидимому только, что филистимляне не дѣлали большихъ походовъ на евреевъ съ цѣлію окончательнаго покоренія и что въ двухъ рѣшительныхъ битвахъ, какія происходили при жизни Самуила (другая была уже въ царствованіе Саула), филистимляне потерпѣли пораженіе. Но они далеко не были побѣждены и сохраняли свою грозную силу, такъ что многіе евреи были въ полномъ подчиненіи у нихъ и еще большее количество трепетало ихъ, какъ показываютъ 21 и 22 ст. 14 гл. 1 Цар. И съ восточной стороны поднималась гроза на евреевъ; Наасъ, царь аммонитскій усилился

__________________

1) 4 Цар. 9, 1—10.

2) 1 Цар. 10, 3—6; 19, 18—24.

3) 10, 5.

9

 

 

и обнаруживалъ враждебныя намѣренія1. Между тѣмъ Самуилъ состарѣлся; а такъ какъ для управленія народомъ, особенно въ то время, требовался не одинъ бодрый духъ, но и бодрое тѣло, то онъ поставилъ сыновей своихъ судьями надъ Израилемъ. „Но сыновья его не ходили путями его, а уклонились въ корысть, и брали подарки, и судили превратно“2. Старѣйшины Израиля въ виду вышеизложенныхъ обстоятельствъ стали сильно безпокоиться за будущее и, прійдя къ убѣжденію, что только вождь во всеоружіи царскаго авторитета можетъ спасти народъ отъ порабощенія, явились къ Самуилу и потребовали: „Поставь надъ нами царя, чтобы онъ судилъ насъ, какъ у прочихъ народовъ“. Мысль о царѣ не была новою у евреевъ; они еще Гедеону предлагали сдѣлаться царемъ надъ ними съ правомъ наслѣдственной власти3. Но Гедеонъ отклонилъ отъ себя эту честь по своему смиренію, какъ можно догадываться изъ его отвѣта. Тогда евреи легко отказались отъ этой мысли, потому, вѣроятно, что она и не была всеобщею, и явилась вслѣдствіе восторга отъ подвиговъ Гедеона; теперь же она сдѣлалась всеобщею и неотразимою вслѣдствіе надвигавшихся со всѣхъ сторонъ опасностей, и евреи ухватились за нее, какъ за послѣдній якорь спасенія. „И не понравилось слово сіе Самуилу, когда они сказали: дай намъ царя“. Однако, когда Самуилъ обратился къ Богу съ молитвой, оказалось, что желанію народа не слѣдовало сопротивляться. Самуилъ смотрѣлъ на самый фактъ и его ближайшія послѣдствія. Ему прискорбно было слышать отъ народа выраженіе неувѣренности въ помощи Божіей и упованія на силу человѣческую: кромѣ того онъ ужаснулся мысли, что у евреевъ будетъ такой же царь, какъ и у прочихъ народовъ, потому что у прочихъ народовъ въ то время цари были именно такіе, какихъ всего менѣе слѣдовало желать для народа Божія. Пути же Промысла простирались далѣе Самуиловой прозорливости. Извинительное при данныхъ обстоятельствахъ стремленіе народа имѣть царя могло быть обращено на пользу ветхозавѣтной церкви. Избранному народу нужно было показать, что духовныя преимущества его предъ дру-

_____________________

1) 12, 12.

2) См. гл. 8.

3) Суд. 8, 22.

10

 

 

гими народами не могли не выразиться и внѣшнимъ образомъ, въ преходящемъ величіи міра сего. Но при данномъ положеніи вещей народъ могъ возвыситься только въ формѣ мірской монархіи, во главѣ которой стоялъ бы рядъ достойныхъ и даровитыхъ царей. Это конечно была новая (послѣ многихъ предыдущихъ) уступка народу, способному проникать въ духовное и цѣнить его только подъ матеріальною оболочкою. Величію ветхозавѣтной церкви должно было выразиться въ величіи государства, вмѣщавшаго эту церковь. Но съ другой стороны, чтобы мірское величіе не ослѣпило склонный къ чувственности народъ и не заслонило отъ него навсегда духовную основу этого величія—богооткровенную религію,—самое это величіе, кратковременно проблиставши, стало давать народу чувствовать только его тяготу и суетность и наконецъ разлетѣлось какъ дымъ. Предъ умственнымъ взоромъ еврея осталось такимъ образомъ одно величіе его религіи. Таково, надобно думать, было назначеніе царей еврейскихъ въ исторіи народа Божія по намѣренію Промысла Божія; потому что только весьма немногіе изъ нихъ оказали положительныя и непосредственныя заслуги для ветхозавѣтной церкви. Поэтому Самуилу до полученія откровенія естественно было прійти въ смущеніе отъ предъявленнаго ему требованія народныхъ представителей. Теперь предстала предъ Самуиломъ великая и трудная задача: раскрыть предъ сознаніемъ народа значеніе того шага, который онъ дѣлалъ, и его возможныя послѣдствія, избрать такого царя, отъ котораго всего меньше можно было бы ожидать посягательства на ѳеократическія основы народной жизни и который не началъ бы на первыхъ же порахъ разрушатъ то, что предполагалось извлечь изъ монархіи для дѣла Божія,—опредѣлить права царя особымъ статутомъ и обязать его сообразовать свою дѣятельность съ этимъ статутомъ и наконецъ зорко слѣдить за дѣятельностію и поведеніемъ новопоставленнаго царя. Чтобы народъ впослѣдствіи не имѣлъ права винить кого-либо, кромѣ себя, если царское правленіе ему не понравится, Самуилъ по повелѣнію Божію сдѣлалъ представителямъ народнымъ весьма внушительное предостереженіе, нарисовавъ передъ ними неприглядную картину обычнаго въ то время поведенія царя. „Вотъ,

11

 

 

говорилъ онъ, какія будутъ права царя1, который будетъ царствовать надъ вами: сыновей вашихъ онъ возьметъ и приставитъ ихъ къ колесницамъ своимъ, и сдѣлаетъ всадниками своими, и будутъ они бѣгать предъ колесницами его; и поставитъ ихъ у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они воздѣлывали поля его, и жали хлѣбъ его, и дѣлали ему  воинское оружіе и колесничный приборъ его. И дочерей вашихъ возьметъ, чтобы онѣ составляли масти, варили кушанье и пекли хлѣбы. И поля ваши, и виноградные и масличные сады ваши лучшіе возьметъ и отдастъ слугамъ своимъ. И отъ посѣвовъ вашихъ, и изъ виноградныхъ садовъ вашихъ возьметъ десятую часть и отдастъ евнухамъ своимъ и слугамъ своимъ. И рабовъ вашихъ, и рабынь вашихъ, и юношей вашихъ лучшихъ, и ословъ вашихъ возьметъ и употребитъ на свои дѣла. Отъ мелкаго скота вашего возьметъ десятую часть, и сами вы будете ему рабами. И возстенаете тогда отъ царя вашего, котораго вы избрали себѣ; и не будетъ Господь отвѣчать вамъ тогда“2. Здѣсь собрано все, что должно было свободному человѣку показаться унизительнымъ въ укоренившихся привычкахъ самовластія: и употребленіе свободныхъ людей вмѣсто декораціи для увеличенія царской пышности, и подневольная работа, и раззорительные поборы не столько для общественной пользы, сколько для раздачи наградъ любимцамъ. Но представители народа не обратили на это никакого вниманія. Видно, что въ той свободѣ, которою они до сихъ поръ пользовались, было мало привлекательнаго, особенно когда въ ворота стучался филистимлянинъ, и они охотно жертвовали ею въ пользу тѣхъ выгодъ, какія представляетъ единодер-

__________________

1) «Права царя» מִשְפַּט הַמֶּלֶךְозначаютъ здѣсь не права въ собственномъ смыслѣ, а обычаи, привычки, нравы царя. Ихъ пожалуй можно назвать правами царя въ томъ смыслѣ, въ какомъ говорится: право сильнаго. Слово מִשְפַּט значитъ собственно «сужденіе», потомъ «право, законъ»; но оно значитъ также «обычай, способъ поведенія, манера». Срав. 4 Цар. 11, 14; 17, 34. Суд. 13, 12. Равно и δικαίωμα у LXX отъ δίκη, которое значитъ не только jus, но и ritus, mos, consvetudo.

2) 1 Цар. 10, 11—18.

12

 

 

жавіе во всякомъ случаѣ. Самуилъ распустилъ собраніе, чтобы ждать дальнѣйшихъ откровеній о томъ, кого поставить царемъ надъ Израилемъ. Богъ указалъ ему на Саула. Кто такой былъ Саулъ? Это былъ человѣкъ довольно знатный, какъ показываетъ родословная его отца. Тогда какъ при именахъ большей части другихъ лицъ называются только отецъ и дѣдъ, у Киса, отца Саулова, названъ даже прапрадѣдъ, которымъ и заканчивается рядъ памятныхъ мужей этого рода, потому что отецъ этого прапрадѣда названъ просто „нѣкіимъ веніаминяниномъ“1. Но Саулъ и отецъ его были знатны въ очень ограниченной сферѣ и сами по себѣ не могли быть людьми вліятельными: они принадлежали къ колѣну Веніаминову, одному изъ меньшихъ колѣнъ Израилевыхъ, и племя ихъ было малѣйшее между всѣми племенами колѣнѣ Веніаминова2. Что касается личныхъ качествъ Саула, то свящ. лѣтописецъ замѣчаетъ только, что онъ былъ молодъ, очень красивъ и обладалъ богатырскимъ ростомъ3. О душевныхъ качествахъ, въ силу которыхъ выборъ могъ остановиться именно на Саулѣ, ничего не говорится; но на основаніи послѣдующей исторіи Саула можно думать, что этими качествами были мужество, рѣшительность въ дѣйствіяхъ и воинственный духъ. Знатность рода и наружная представительность Саула обезпечивали успѣхъ избранія, — народъ охотно подчиняется лицамъ, обладающимъ этими внѣшними преимуществами; воинственный духъ нуженъ былъ по обстоятельствамъ того времени; слабость же колѣна и рода могли препятствовать быстрому и опасному развитію могущества царя, которое неминуемо послѣдовало бы, если бы вмѣстѣ съ царемъ получило привиллегію какое-нибудь сильное и честолюбивое колѣно или даже племя. Возведеніе Саула въ достоинство царя происходило такимъ образомъ. Отыскивая пропавшихъ ослицъ, Саулъ пришелъ къ Самуилу, какъ къ прозорливому мужу, отъ котораго надѣялся получить какія-нибудь указанія для своихъ поисковъ. Самуилъ, увидавъ его, узналъ въ немъ мужа, предназначеннаго Богомъ къ помазанію на царство. Онъ задержалъ у себя Саула до другаго дня, особенною

__________________

1) 1 Цар 9, 1.

2) 9, 21.

3) 9, 2.

13

 

 

внимательностію къ нему и нѣкоторыми знаменательными,  но пока  неясными словами („и кому все вожделенное въ  Израилѣ? Не тебѣ ли и всему дому отца твоего?“)  подготовляетъ духъ его къ внезапной и великой переменѣ въ его жизни и наконецъ, оставшись  съ нимъ наединѣ, открылъ  ему его предназначеніе и совершилъ надъ нимъ помазаніе елеемъ. Это помазаніе было только предварительнымъ дѣйствіемъ, подготовлявшимъ предъизбранное лицо къ высокому положенію, возбуждавшемъ его духъ и возвышавшимъ его нравственныя силы для имѣвшей представиться ему необычной и трудной дѣятельности. Для того чтобы взволнованный духъ Саула укрѣпить увѣренностію въ томъ, что отселѣ онъ находится подъ особеннымъ божественнымъ водительствомъ, Самуилъ предсказалъ Саулу на пути къ дому нѣкоторыя событія которыя и сбылись въ точности. Богъ далъ Саулу „иное сердце“; Саулъ какъ бы перерождался,—становился другимъ человѣкомъ, и когда онъ увидѣлъ въ одномъ мѣстѣ сонмъ пророковъ, то присоединился къ нимъ и самъ сталъ „пророчествовать“, т. е., вѣроятно пѣть хвалебные гимны Іеговѣ, которые выливались изъ его сердца, переполненнаго разнообразными и небывалыми ощущениями.  Всѣ, знавшіе Саула, были поражены такою неожиданною перемѣною и съ недоумѣніемъ спрашивали: „что это сталось съ сыномъ Кисовымъ? Неужели и Саулъ во пророкахъ“? Повидимому знатный Кисъ былъ извѣстенъ за человѣка, всего менѣе способнаго передать дѣтямъ то настроеніе, которое влекло еврея въ пророческія братства съ ихъ своеобразною жизнію, изобильною духовными благами и скудною матеріальными1, и потому одинъ разсудительный человѣкъ, указывая на сыновъ пророческихъ, спрашивалъ: „а у тѣхъ кто отецъ?“—т. е., давалъ этимъ вопросомъ понять, что нравы и расположенія родителей здѣсь ничего но значатъ, потому что даръ пророческій не наслѣдственъ. Тѣмъ не менѣе недоумѣніе было такъ велико, что увѣковѣчилось въ пословицѣ; когда впослѣдствіи желали выразить удивленіе по поводу какой-нибудь неожиданной перемѣны, то говорили: „неужели и Саулъ во пророкахъ“? Молва о приключеніи съ Сауломъ

___________________

1) 4 Цар. 4, 39; 6, 5.

14

 

 

дошла повидимому до его родственниковъ, и дядя Сауловъ пытался узнать, что произошло между Сауломъ и Самуиломъ; но Саулъ не открылъ ему сущности дѣла. Вскорѣ послѣ этого Самуилъ сдѣлалъ народное собраніе въ Массифѣ, городѣ колѣна Веніаминова, который и прежде бывалъ не разъ мѣстомъ народныхъ собраній1, чтобы объявить народу волю Божію о томъ, кого онъ долженъ признать своимъ царемъ. Поставивъ народу на видъ, что своимъ желаніемъ имѣть царя онъ обнаружилъ недостатокъ вѣры въ помощь Божію, Самуилъ кинулъ жребій по колѣнамъ, племенамъ и мужамъ, и жребій палъ на Саула. Если бы кто-нибудь спросилъ: для чего нуженъ былъ жребій, когда царь уже былъ предъизбранъ и даже помазанъ Самуиломъ,—то на это нужно отвѣтить: вѣроятно Самуилъ желалъ удостовѣрить народъ, что избраніе Саула есть дѣло Божіе, а не его (Самуила) личное. Если же кто-нибудь спросилъ бы еще: какъ случилось, что жребій указалъ именно Саула,—то на это нужно отвѣтить, что это не случилось, а произошло по волѣ Божіей; потому что въ сущности ничего не случается, и слово „случай“ въ языкѣ человѣческомъ имѣетъ не знаменательное, а служебное значеніе: оно употребляется въ ежедневномъ обиходѣ языка тогда, когда человѣкъ или не желаетъ, или не можетъ объяснить причину того, что произошло…. Итакъ жребій упалъ на Саула. Наступилъ торжественный моментъ: взоры всѣхъ съ напряженнымъ любопытствомъ стали искать избранника, но его нигдѣ не было. Очевидно Саулъ не могъ преодолѣть своего волненія, овладѣвшаго имъ при видѣ массы людей, отъ которыхъ зависѣло окончательное опредѣленіе его дальнѣйшей судьбы, и судьба которыхъ въ свою очередь могла оказаться въ его рукахъ, и потому онъ, оставивъ площадь собранія, скрылся въ обозѣ, заключавшемъ въ себѣ дорожныя принадлежности прибывшаго на собраніе народа. Когда первые поиски не увѣнчались успѣхомъ, нетерпѣніе и возбужденіе народа возрасло до такой степени, что пришлось прибѣгнуть къ сверхъ-естествен-

___________________

1) Суд. 20, 1; 21, 1. Выраженіе: «созвалъ народъ къ Господу въ Массифу» указываетъ, что здѣсь повидимому въ это время находилась скинія. Сн. 1 Макк. 3, 46.

15

 

 

ному откровенію (чрезъ пророка или первосвященника). Послѣ этого Саулъ тотчасъ былъ выведенъ изъ его убѣжища, и его мощная фигура вырисовалась среди народа, наполнявшаго площадь. „Видите ли, кого избралъ Господь, говорилъ Самуилъ народу. Подобнаго ему нѣтъ во всемъ народѣ“!—Да живетъ царь!“ воскликнулъ народъ, на большинство котораго выборъ произвелъ благопріятное впечатлѣніе. Тогда Самуилъ, на которомъ лежала обязанность все предусмотрѣть и разумно устроить въ этомъ великомъ переворотѣ народно-государственной жизни, въ присутствіи народа и новоизбраннаго царя изложилъ права царства''1, написалъ ихъ въ книгу и положилъ въ скинію для храненія. Содержаніе этого важнаго государственнаго документа не сохранилось, но объ общемъ смыслѣ его можно догадываться съ большою вѣроятностію. Въ немъ безъ сомнѣнія опредѣлялись права и обязанности царя въ государствѣ, имѣвшемъ своебразный, такъ называемый ѳеократическій складъ. Еврейское государство съ возникновеніемъ царскаго правленія осталось или по крайней мѣрѣ должно было остаться по намѣренію Самуила ѳеократическимъ; божественный законъ долженъ былъ остаться выше царя, священство должно было сохранить свое положеніе и права, пророчество—свое значеніе и вліяніе; право поземельной собственности должно было остаться въ томъ видѣ, какъ опредѣлилъ его Моисей2, и проч. Въ основу той части разсматриваемаго документа, которая касалась личности еврейскаго царя и его общаго поведенія, безъ сомнѣнія легли слѣдующія слова закона: „когда…. ты скажешь: поставлю я надъ собою царя, подобно прочимъ народамъ, которые вокругъ меня, то поставь надъ собою царя, котораго изберетъ Господь Богъ твой, изъ среды братьевъ твоихъ поставь надъ собою царя; не можешь поставить надъ собою (царемъ) иноземца, который не братъ

__________________

1) Цар. 10, 25. «Правацарства» הַמְּלכָה מִשְׁפַּטненужносмѣшиватьсъ «правамицаря», те. съповеденіемъ, съобычаямицаряמִשְפַּטהַמֶּלֶךְ 8, 11.

2) Право поземельной собственности евреи отстаивали даже въ царствѣ израильскомъ противъ нечестивыхъ царей. 3 Цар. 21, 3.

16

 

 

тебѣ. Только чтобы онъ не умножалъ себѣ коней и не возвращалъ народа въ Египетъ; ибо Господь сказалъ намъ: не возвращайтесь болѣе путемъ симъ1. И чтобы не умножалъ себѣ женъ, дабы не развратилось сердце его, и чтобы серебра и золота не умножалъ себѣ чрезмѣрно. Но когда онъ сядетъ на престолѣ царства своего, долженъ списать для себя списокъ закона сего съ книги, находящейся у священниковъ левитовъ, и пусть онъ будетъ у него и пусть онъ читаетъ его во всѣ дни своей жизни, дабы научался бояться Господа Бога своего и старался исполнять всѣ слова закона сего и постановленія сіи. Чтобы не надмевалось сердце его надъ братьями его, и чтобы не уклонялся онъ отъ закона ни направо, ни налѣво; дабы долгіе дни пребылъ на царствѣ своемъ онъ и сыновья его посреди Израиля“2. На основаніи: „долженъ (царь) списать для себя списокъ закона сего съ книги“, не слѣдуетъ думать, что Самуилъ сдѣлалъ для Саула то, что предписывалось царю закономъ, что „правами царства“ и составляли вышеизложенныя слова закона; потому что во-первыхъ къ этимъ словамъ закона неприложимо понятіе „права царства“, — послѣднее предполагаетъ въ себѣ болѣе широкое содержаніе,— во-вторыхъ и главнымъ образомъ потому, что „списокъ закона сего“ долженъ былъ находиться у царя, тогда какъ Самуилова хартія положена была „предъ Господомъ“, т. е., въ скиніи. Въ виду особенностей еврейскаго государства, какъ государства ѳеократическаго, хартія Самуила вѣроятно заключала въ себѣ предупрежденія, чтобы царь евреевъ не злоупотребилъ своею властію такъ, какъ тогдашніе цари „у прочихъ языковъ“. Этого Самуилъ опасался больше всего, въ этомъ отношеніи онъ зорко слѣдилъ за Сауломъ и съ этой именно стороны, какъ увидимъ дальше, Саулъ и не оправдалъ его

___________________

1) Подъ умноженіемъ коней и возвращеніемъ въ Египетъ здѣсь, вѣроятно, разумѣется усиленіе войска конницею по примѣру Египта. Царю еврейскому, почувствовавшему свою силу, могла прійти мысль завоевать соблазнительный своими богатствами Египетъ. Тогда побѣдители остались бы въ завоеванной землѣ, мало по малу приняли бы нравы и религію египтянъ и наконецъ совершенно утратили бы свою народную самостоятельность.

2)Втор. 17, 14—20.

17

 

 

ожиданій. Безъ сомнѣнія хартія Самуила заключала въ себѣ также указаніе новыхъ обязанностей и для народа по отношенію къ царю, какъ верховному вождю и охранителю внѣшней безопасности и внутренняго порядка. Торжественнымъ заявленіемъ этихъ взаимныхъ обязательствъ новоизбраннаго царя и народа завершилось дѣло народнаго собранія въ Массифѣ. Никакого ликованія, какъ впослѣдствіи въ Галгалѣ, не было, и Самуилъ распустилъ собраніе. Саулъ отправился домой, при чемъ „храбрые, которыхъ сердца коснулся Богъ“, т. е., люди отважные, которымъ Саулъ особенно понравился, которые увидали въ немъ самимъ Богомъ указаннаго вождя для борьбы съ врагами, устроили Саулу почетные проводы. Дѣло однако не обошлось безъ оппозиціи: „а негодные люди говорили: ему ли спасать насъ? И презрѣли его и не поднесли ему даровъ“. Вѣроятно, это были ефремляне, постоянные протестанты въ еврейской исторіи1. „Но Саулъ, сказано, какъ бы не замѣчалъ того“. Благоразуміе требовало при тогдашнихъ обстоятельствахъ отнестись спокойно къ этой вспышкѣ неудовольствія въ нѣкоторой части народа, иначе она могла перейти въ пожаръ междоусобія.

Такъ произошло избраніе перваго еврейскаго царя и установленіе царскаго правленія у евреевъ, у которыхъ до этого времени государственный строй напоминалъ2 то, что нынѣ называютъ федеративной республикой. Въ исторической жизни евреевъ это было событіемъ глубокой важности; его можно поставить наряду съ исходомъ изъ Египта и завоеваніемъ земли Ханаанской. Еврейская монархія, сначала скромная, ограничивавшаяся борьбою за независимость быстро расширила свои предѣлы

____________________

1) I. Нав. 17, 14. Суд. 8, 1; 12, 1… 3 Цар. 11, 26.

2) Только напоминалъ; потому что съ одной стороны отдѣльныя колѣна во всѣхъ отношеніяхъ, за исключеніемъ религіозныхъ дѣлъ, могли жить совершенно независимою жизнію, какъ самостоятельныя государства, и дѣйствительно жили, когда ихъ не объединяли на время своимъ вліяніемъ какой-нибудь судія или пророкъ; съ другой же стороны вѣра къ единаго Бога, невидимаго царя, и божественный законъ, опредѣлявшій религіозную жизнь евреевъ, связывали ихъ гораздо болѣе, чѣмъ общія государственныя установленія объединяютъ части какой-нибудь разноплеменной и разноязычной монархіи.

18

 

 

извнѣ и достигла блеска и пышности внутри. Періодъ нераздѣльной монархіи, въ особенности со времени Давида и до смерти Соломона, остался навсегда въ воспоминаніи евреевъ идеаломъ политическаго благосостоянія. Такимъ возвышеніемъ они обязаны не столько подъему народнаго духа, сопровождающему болѣе или менѣе всякій важный переворотъ, сколько личнымъ качествамъ своихъ первыхъ трехъ царей. Со времени избранія Саула историческія воспоминанія евреевъ группируются около личности ихъ царей, и это совершенно естественно; потому что съ этого времени нити всѣхъ важнѣйшихъ событій были въ рукахъ царей, и они рѣшительнымъ образомъ опредѣляли движеніе исторической жизни. Особенно обильны и характерны воспоминанія о трехъ царяхъ нераздѣльной монархіи, потому что ни одинъ изъ послѣдующихъ царей не имѣлъ такого важнаго значенія въ еврейской исторіи, какъ они, и потому что самые личности ихъ въ высшей степени своеобразны и типичны. Съ этими личностями и ихъ дѣяніями, важными для исторіи народа Божія, мы и ознакомимся далѣе.

САУЛЪ

Саулъ былъ уже уже зрѣлыхъ лѣтахъ, когда утвердился на царствѣ, — имѣлъ сыновей и дочерей1. Сыновья его были Іонаѳанъ, Іессуи и Мелхисуа. Изъ нихъ по крайней мѣрѣ Іонаѳанъ при началѣ царствованія былъ уже настолько взрослымъ, что совершалъ отважные военные подвиги. Это былъ герой въ истинномъ смыслѣ слова: безстрашный, прямодушный, благородный, симпатичный. Онъ составлялъ украшеніе Саулова семейства и славу всего царства. Изъ другихъ, ближайшихъ къ Саулу лицъ обращаетъ на себя вниманіе его двоюродный братъ Авениръ,

____________________

1) Выраженіе «молодой» 1 Цар. 9, 2, значитъ: въ цвѣтущемъ возрастѣ, не старикъ.—Годъ утвержденія Саула на царствѣ нельзя опредѣлить съ точностію. Различные ученые опредѣляютъ его различно на пространствѣ 1055—1095 до Р. X. Graetz. Geschichte der Israeliten. Leipz. 1874. В. I. Стр. 493. Langhans. Handbuch der biblischen Geschichte und Literatur. Bern. 1875. 1 Theil. Стр. 102. Mounk Palestine. Description geograph, histor, et archeologique. Paris. 1845. Стр. 252.

19

 

 

человѣкъ несомнѣнно способный, но честолюбивый. Онъ сдѣлался военачальникомъ у Саула. Любопытное зрѣлище представлялъ первый еврейскій царь въ первые дни своего царствованія. Онъ положительно ничѣмъ не отличался отъ обыкновенныхъ гражданъ: жилъ въ своемъ частномъ домѣ, пахалъ землю; не было у него ни двора, ни тѣлохранителей, ни войска, никакихъ внѣшнихъ признаковъ власти. Своеобразность, исключительность еврейской исторіи вообще выступаетъ въ частности здѣсь съ поразительною ясностію. Тогда какъ при обыкновенныхъ, скажемъ: естественныхъ, условіяхъ происхожденія царскаго правленія личность, имѣющая быть царемъ, заранѣе пріобрѣтаетъ всѣ существенныя принадлежности царственной особы: власть, богатство, военную силу, и ей остается только принять титулъ и отличить себя отъ прочихъ смертныхъ какими-нибудь внѣшними знаками,—у евреевъ вышло наоборотъ: одинъ изъ обыкновенныхъ гражданъ, и едвали всѣмъ извѣстный, дѣлается царемъ прежде всего только по имени. Все же, что дѣлаетъ, такъ сказать, царя царемъ, онъ пріобрѣлъ уже впослѣдствіи. И однако большинство народа признало этого обыкновеннаго гражданина царемъ, очень хорошо понимая, на какую высоту оно возноситъ надъ собою личность, которой оно и не боялось, ни даже привыкло уважать за что-либо. Это необычайное обстоятельстно объясняется ѳеократическимъ строемъ еврейской общественной жизни. Еврей живо вѣрилъ, что Богъ управлястъ его жизнію во всѣхъ ея проявленіяхъ, въ томъ числѣ и государственною. Онъ вѣрилъ также, что пророки суть посредники между Богомъ и народомъ. Поэтому достаточно было, чтобы пророкъ отъ имени Бога назвалъ кого-либо царемъ, и авторитетъ этого лица упроченъ, и еврей былъ убѣжденъ, что Богъ въ этомъ случаѣ дастъ избранному лицу все, что долженъ царь имѣть, каково бы это лицо само по себѣ ни было,—и мужество, и умъ, и военныя способности, и проч.

Печально было положеніе евреевъ около времени избранія царя. Съ запада ихъ неотразимо тѣснили филистимляне. Они успѣли уже захватить въ свои руки на нѣкоторой части еврейской территоріи укрѣпленныя мѣста (хол-

20

 

 

мы), снабдили ихъ гарнизонами (охранные отряды)1, которые зорко наблюдали за евреями и въ состояніи были подавить всякую враждебную имъ попытку въ самомъ началѣ. Желѣзное ярмо филистимскаго господства готово было наглухо замкнуться на шеѣ Израиля. Чтобы отнять у евреевъ всякую возможность защищаться, филистимляне обезоружили ихъ, уничтоживъ въ ихъ землѣ всѣхъ кузнецовъ, такъ что даже для починки земледѣльческихъ орудій евреи должны были ходить къ своимъ врагамъ, филистимлянамъ. Вѣроятно, по причинѣ слабаго развитія промышленности, у евреевъ того времени кузнечнымъ дѣломъ въ ихъ землѣ занимались филистимляне, которые и ушли отъ евреевъ по требованію своего правительства. Убѣжищемъ независимости евреевъ оставались пока восточныя области ихъ земли, прилегавшія къ Іордану и расположенныя за Іорданомъ, куда господство филистимлянъ еще не простиралось. Но вотъ явился опасный врагъ и на востокѣ—Наасъ (Нахашъ), царь аммонитскій. Безъ сомнѣнія онъ хотѣлъ воспользоваться бѣдственнымъ положеніемъ западныхъ евреевъ, чтобы безъ труда покорить восточныхъ. Такимъ образомъ евреи были совершенно между двухъ огней, и первоизбранному царю предстояло много дѣла. Но первый царь евреевъ былъ богатырь. Въ древности (какъ и нынѣ еще въ простомъ, непосредственномъ быту) физическая сила имѣла громадное значеніе для человѣка. Человѣкъ, обладавшій ею въ значительной степени, невольно проникался сознаніемъ своего превосходства надъ окружающими, и въ немъ развивался духъ отваги, воинственное настроеніе, героизмъ. Окружающія его болѣе слабыя личности тоже невольно проникались чувствомъ уваженія къ нему и стремились сгруппироваться около него, какъ около надежнаго оплота, опираясь на который они и сами проникались героизмомъ и становились способными на отважныя дѣла. Библія, обрисовывая новоизбраннаго царя, знаменательно останавливается только на внѣшнихъ качествахъ Саула (не такъ было дѣло, какъ увидимъ, при избраніи Давида). „И былъ ростомъ, говорится, больше всего народа, отъ плечъ и выше“. Народъ

____________________

1) 1 Цар. 10, 5.

21

 

 

пришелъ въ восторгъ при видѣ его. Это значило, что при тогдашнихъ обстоятельствахъ, когда нужно было воевать и воевать противъ многочисленныхъ и сильныхъ враговъ, нуженъ былъ прежде всего и болѣе всего храбрый предводитель, царь-воинъ. А таковымъ и могъ быть Саулъ, этотъ исполинъ изъ колѣна Веніаминова.

Какіе же враги прежде всѣхъ испытали на себѣ руку Саула? Хотя порядокъ событій, слѣдовавшихъ за избраніемъ Саула, и указанный Библіею, въ непредубѣжденномъ читателѣ не возбуждаетъ никакого недоумѣнія; однако нѣкоторые писатели, очевидно имѣющіе не очень высокое мнѣніе объ историческомъ достоинствѣ библейскихъ повѣствованій, считаютъ нужнымъ представить дѣло по своему. Одинъ изъ таковыхъ1 старается убѣдить, что первая война Саула была не съ аммонитянами, какъ разсказываетъ Библія, а съ филистимлянами, война съ которыми по указанію Библіи была ужо второю при Саулѣ. Онъ считаетъ невѣроятнымъ то обстоятельство, что въ первой войнѣ, т. е., въ войнѣ съ аммонитянами, евреи выставили 300000 войска, тогда какъ въ войнѣ съ филистимлянами всего 600. Не признавая эти числовыя данныя вполнѣ вѣрными; онъ тѣмъ не менѣе полагаетъ, что полупорабощенные евреи въ первой войнѣ должны были выставить меньше войска, а во второй больше. Это соображеніе онъ считаетъ доказательствомъ того, что война съ филистимлянами предшествовала войнѣ съ аммонитянами. Потому онъ говоритъ, что по поводу войны съ филистимлянами сказано, что у евреевъ не было „никакого оружія“ (keine Waffen), а этого, говоритъ онъ, не могло бы быть, если бы евреи выдержали уже одну большую войну—съ аммонитянами. Наконецъ онъ указываетъ на то обстоятельство, что Самуилъ послѣ тайнаго помазанія Саула на царство велѣлъ ему идти въ Галгалъ и ждать его тамъ семь дней; слѣдовательно, полагаетъ онъ, война съ филистимлянами непосредственно слѣдовала за избраніемъ, потому что именно предъ этою войною Саулъ ждалъ Самуила въ Галгалѣ 7 дней. Чтобы объяснить, почему въ Библіи указанъ другой порядокъ событій, помянутый писатель дѣлаетъ произвольнѣйшее

____________________

1) Graetz. Вышеуказ. сочин. Т. I, стр. 172.

22

 

 

предположеніе, будто библейскій повѣствователь намѣренно исказилъ факты: ему де показалось неловкимъ тотчасъ же за радостнымъ событіемъ избранія Саула представить отверженіе его, случившееся предъ войною съ филистимлянами, и вотъ, чтобы поддержать въ читателяхъ иллюзію нѣсколько болѣе продолжительнаго благополучія Саулова, онъ и вставилъ между избраніемъ и отверженіемъ войну съ аммонитянами. Настолько ли однако вѣски его вышеизложенные аргументы, чтобы прибѣгнуть къ такой безцеремонной и слабоумной гипотезѣ? Ужели, во-первыхъ, въ самомъ дѣлѣ вещь совсѣмъ невѣроятная, что у евреевъ въ первой войнѣ (съ аммонитянами) могло быть несравненно больше войска, чѣмъ во второй (съ филистимлянами)? Намъ кажется напротивъ это обстоятельство въ высшей степени вѣроятнымъ. Количество войска у евреевъ въ то время вовсе не зависѣло отъ предначертаній вождя или отъ какой-нибудь опредѣленной системы сосредоточиванія боевыхъ силъ, а отъ народнаго воодушевленія. Воодушевлялся народъ—и брался за оружіе почти поголовно; равнодушно относился къ предпріятію или трусилъ страшнаго врага — и никто не могъ вытащить его изъ его кущей. А филистимлянъ евреи несомнѣнно трусили. „Израильтяне, сказано, видя, что они въ опасности, укрывались въ пещерахъ и въ ущеліяхъ, и между скалами, и въ башняхъ, и во рвахъ. А нѣкоторые изъ евреевъ переправились за Іорданъ, въ страну Гадову и Галаадскую“1. А потомъ сказано: „такъ какъ Самуилъ не приходилъ (въ Галгалъ), то народъ сталъ расходиться отъ него (отъ Саула)“. Развѣ все это не достаточно объясняетъ, какимъ образомъ у евреевъ въ войнѣ съ филистимлянами оказалось только 600 воиновъ? Еще хуже второй аргументъ

____________________

1) 1 Цар. 13, 6. Надобно быть положительно фанатикомъ излюбленной раціоналистической идеи, чтобы сдѣлать предположеніе, будто евреи попрятались по наущенію священниковъ. Подразумѣвается, что священники ненавидѣли Саула) Такое предположеніе мы встрѣчаемъ въ «Kulturgeschichte des Judenthuns von Otto Henne-Am Rhym. Jena. 1880. s. 36. Зачѣмъ же въ такомъ случаѣ послѣ перваго пораженія филистимлянъ евреи вышли изъ своихъ убѣжищъ, присоединились къ Саулу и увеличили его силу до десяти тысячъ человѣкъ? 14, 22. 23.

23

 

 

упомянутаго писателя, именно, что въ войнѣ съ филистимлянами у евреевъ не было „никакого оружія“. Это уже одинъ изъ тѣхъ аргументовъ, которые позволяютъ себѣ только такъ называемые раціоналисты, когда имъ нужно бываетъ бороться противъ библейской истины. Въ Библіи говорится только, что у евреевъ не было желѣзнаго оружія, именно мечей и копій1, потому что у нихъ не было своихъ кузнецовъ. Отсюда конечно вовсе не слѣдуетъ, что у евреевъ не было никакого оружія и что поэтому они не могли предпринять войны съ аммонитянами, не побѣдивши филистимлянъ. Масса евреевъ, вооруженная пращами и луками, смѣло могла вступить въ борьбу съ аммонитянами, такъ какъ евреи  были отличные пращники, особенно веніаминяне, между которыми были такіе, что „бросая изъ пращи камень въ волосъ, не бросали мимо“2. Стрѣльба изъ лука тоже очевидно процвѣтала, — Іонаѳанъ, сынъ Сауловъ ходилъ въ поле стрѣлять для развлеченія3. Желѣзное оружіе было необходимо въ войнѣ съ филистимлянами, у которыхъ промышленность и военныя приспособленія были развиты несравненно болѣе, чѣмъ у восточныхъ сосѣдей евреевъ. Потому-то писатель книги Царствъ и упомянулъ объ отсутствіи у евреевъ мечей и копій именно предъ войною съ филистимлянами, чтобы показать, въ какую неравную борьбу вступали евреи. Никакихъ другихъ выводовъ кромѣ этого нельзя дѣлать изъ его замѣчанія! Относительно послѣдняго аргумента разбираемой гипотезы, именно, что Саулъ получилъ отъ Самуила заповѣдь ждать его въ Галгалѣ 7 дней, и Саулъ дѣйствительно ждалъ его въ Галгалѣ 7 дней предъ войною съ филистимлянами,—слѣдуетъ сказать, что этотъ аргументъ основанъ на неправильномъ пониманіи 8 ст. 10 гл. 1 Цар. Какъ понимаютъ его другіе ученые и какъ слѣдуетъ понимать, увидимъ въ своемъ мѣстѣ; здѣсь же замѣтимъ, что пониманіе автора гипотезы совершенно не сообразно съ контекстомъ даннаго мѣста. Если Самуилъ велѣлъ Саулу непосредственно послѣ тайнаго помазанія идти въ Галгалъ и тамъ ждать его, то что заставило Самуила сдѣлать народное собраніе въ Массифѣ, для утвержденія Саула на

___________________

1) 13, 2.

2)Суд. 20, 16.

3)1 Цар. 20, 20. 24.

24

 

 

царствѣ? Событіе это и самъ авторъ гипотезы ставитъ между повелѣніемъ идти въ Галгалъ и пребываніемъ Саула въ Галгалѣ предъ войною съ филистимлянами. Избѣгая несуществующихъ противорѣчій въ текстѣ, онъ самъ впадаетъ въ дѣйствительное и рѣзкое противорѣчіе: разсказавши о томъ, что произошло между Самуиломъ и Сауломъ въ Галгалѣ предъ войною съ филистимлянами, онъ тѣмъ не менѣе говоритъ о торжественномъ помазаніи Саула послѣ войны съ аммонитянами, бывшей по его мнѣнію послѣ войны съ филистимлянами. Какимъ образомъ и зачѣмъ Самуилъ навсегда отвергнутаго имъ царя чествовалъ и утверждалъ на царствѣ?.. Везъ сомнѣнія, чувствуя это противорѣчіе, онъ намѣренно изображаетъ фальшиво столкновеніе Самуила съ Сауломъ въ Галгалѣ, глухо говоря только о сильномъ неудовольствіи Самуила, тогда какъ текстъ прямо говоритъ объ отверженіи Саула и рѣшеніи пророка дать евреямъ другаго царя.—Что война съ аммонитянами ожидалась при самомъ избраніи Саула и что она по всѣмъ признакамъ должна была произойти раньше столкновенія съ филистимлянами, это выше всякаго сомнѣнія. Самуилъ въ рѣчи, обращенной къ народу въ Галгалѣ, напомнивъ евреямъ, что ихъ неоднократно Богъ спасалъ отъ враговъ чрезъ судей, продолжалъ: „но увидѣвъ, что Наасъ, царь аммонитскій идетъ противъ васъ, вы сказали мнѣ: нѣтъ, царь пусть царствуетъ надъ нами“. Ясно, что ближайшимъ, наиболѣе принудительнымъ и острымъ побужденіемъ къ избранію царя было враждебное движеніе аммонитянъ. Хотя филистимляне и тѣснили евреевъ съ запада, но тѣснили медленно, осторожно, вѣроятно разсчитывая нанести рѣшительный ударъ при какомъ-нибудь особенно благопріятномъ случаѣ. И пока евреи считали себя безопасными съ востока, захваты филистимлянъ не могли привести ихъ въ отчаяніе; потому что восточная часть еврейской земли никогда не была доступна филистимлянамъ. Евреи обыкновенно при нашествіяхъ съ запада укрывались сюда, здѣсь собирались съ силами и отбрасывали назадъ своихъ западныхъ враговъ. Неудивительно поэтому, что при первыхъ враждебныхъ попыткахъ аммонитянъ, грозившихъ отнять у евреевъ послѣднее убѣжище независимости, евреи пришли въ ужасъ, и ихъ ни-

25

 

 

чѣмъ нельзя было отклонить отъ мысли объ избраніи царя. Аммонитяне съ своей стороны, зная стѣсненное положеніе евреевъ на западѣ, не могли медлить, рѣшились воспользоваться благопріятными обстоятельствами, и такимъ образомъ произошла первая война евреевъ въ царствованіе Саула—война съ аммонитянами.

Обстоятельства этой войны какъ нельзя болѣе благопріятствовали Саулу выдвинуться изъ среды своихъ согражданъ, въ которой онъ казался до сихъ поръ какъ бы затеряннымъ, обратить взоры всѣхъ на себя и стать на ту высоту, на которой подобаетъ быть главѣ народа. Наасъ, царь аммонитскій сдѣлалъ рѣшительный натискъ на за-іорданскихъ евреевъ и осадилъ крѣпость, Іависъ Галаадскій. Мѣстные евреи оказались безсильными противъ него, и осажденнымъ неизбѣжно было рано или поздно сдаться. Но когда они дали знать Наасу, что они согласны ему покориться, то Наасъ въ упоеніи своего могущества предъявилъ имъ варварское условіе: выколоть правый глазъ у всѣхъ побѣжденныхъ. I. Флавій, не желая повидимому предполагать въ этомъ совершенно безцѣльную жестокость, думаетъ, что лишая евреевъ праваго глаза, Наасъ хотѣлъ сдѣлать ихъ неспособными къ войнѣ, такъ какъ при употребленіи щита (который былъ необходимой принадлежностью древнихъ воиновъ) только правымъ глазомъ можно было удобно смотрѣть впередъ, а лѣвый обыкновенно загораживался щитомъ1. Но въ Библіи говорится опредѣленно, что Наасъ желалъ „положить этимъ безчестіе на всего Израиля“. Униженіе побѣжденныхъ болѣе или менѣе чувствительное было всегда въ обычаѣ, и если мы впослѣдствіи видимъ примѣры, что побѣжденное войско заставляли производить нѣкоторыя дѣйствія, унижавшія его нравственно, но не причинявшія людямъ никакой физической боли, не уродовавшія ихъ; то это означало только смягченіе старыхъ грубыхъ нравовъ. Въ древнѣйшія же времена, къ которымъ относится наша исторія, люди хотя и понимали нравственное униженіе, но они не могли имъ, какъ и всѣмъ отвлеченнымъ, удовольствоваться; оно казалось имъ мало осязательнымъ, и они непремѣнно сопровождали его физии-

________________

1) Antiqu. Lib. VI. 5. 1. Opera. Edit. Ambrosii Firmin Didot. 1845.

26

 

 

ческимъ страданіемъ, тѣлеснымъ изуродованіемъ. Такимъ образомъ, что для новѣйшихъ побѣдителей было преклоненіе знаменъ побѣжденнаго войска предъ знаменами побѣдившаго и другія подобныя дѣйствія, то для Нааса—возмутительная операція, изувѣченіе массы побѣжденныхъ людей. Тѣмъ не менѣе условіе Нааса показалось слишкомъ жестокимъ даже для тогдашнихъ людей. Когда посланные изъ Іависа пришли съ просьбою о помощи къ своимъ соотечественникамъ по сю сторону Іордана и объяснили свое положеніе, то, сказано, „весь народъ поднялъ вопль и заплакалъ“. Царь же евреевъ въ это время еще пахалъ землю, и посланные изъ Іависа не застали дома оригинальнаго царя. Саулъ спокойно шелъ съ поля позади своихъ воловъ, и вдругъ слышитъ народный вопль. Онъ спрашиваетъ въ недоумѣніи: что сдѣлалось съ народомъ? Тутъ уже ему и объяснили, въ чемъ дѣло. Тогда, сказано, сошелъ Духъ Божій на Саула… и сильно воспламенился гнѣвъ его. И взялъ пару воловъ, и разсѣкъ ихъ на части и послалъ во всѣ предѣлы Израильскіе и велѣлъ сказать: такъ будетъ поступлено съ волами того, кто не пойдетъ вслѣдъ Саула и Самуила. И напалъ страхъ Господень на народъ, и выступили всѣ какъ одинъ человѣкъ…. Съ одной стороны Саулъ прибѣгнулъ къ весьма энергическому способу обнародованія своей воли, потому что, какъ мы замѣтили сейчасъ, древнему человѣку для уразумѣнія всякой мысли, для полнаго усвоенія ея необходимъ былъ болѣе или менѣе яркій образъ: еврей, еще не испытавшій, что такое царская власть, только тогда могъ вполнѣ постигнуть ея значеніе, когда ему сказали, что за неповиновеніе царю онъ лишатся вола, самаго дорогаго предмета въ хозяйствѣ, и при этомъ показали для наглядности кусокъ разрубленнаго вола. Съ другой стороны и самъ народъ былъ въ сильномъ возбужденіи и страхѣ вслѣдствіе полученнаго извѣстія о варварствѣ Нааса; не было мѣста ни сомнѣнію, ни зависти, у всѣхъ было одно желаніе—идти противъ ненавистнаго врага. Такимъ образомъ и вышло, что земледѣлецъ Саулъ, бывшій царемъ пока только по имени, безъ труда сдѣлался царемъ и на самомъ дѣлѣ; потому что волны народныя устремились теперь къ нему, какъ къ естественному и законному средоточію;

27

 

 

онъ сталъ во главѣ народнаго движенія, и въ его рукахъ очутились невидимыя, но крѣпкія бразды правленія. Благодаря необычайному одушевленію народа, собралось громадное ополченіе, и война окончилась скоро и счастливо. Устроивъ войско въ сборномъ пунктѣ, въ Везекѣ1, Саулъ двинулся въ походъ. Все сдѣлалось такъ быстро, что аммонитяне не успѣли получить никакого извѣстія объ опасности; жители же Іависа, извѣщенные, что въ такой-то день они будутъ спасены, усыпили бдительность враговъ, объявивъ имъ, что они, не получивъ ожидаемой помощи, завтра же сдадутся. Но въ утро этого вожделѣннаго для аммонитянъ дня, еще прежде полнаго разсвѣта, войско Саула съ трехъ сторонъ кинулось на лагерь аммонитянъ. Самъ Саулъ съ середнимъ отрядомъ врѣзался въ середину стана. Пораженные внезапностію и страхомъ аммонитяне не могли оказать значительнаго сопротивленія и быстро разсѣялись, такъ что, говорится, не осталось изъ нихъ и двоихъ вмѣстѣ. Жители Іависа навсегда сохранили благодарность къ Саулу, какъ это увидимъ ниже. Важнѣе же всего было то, что всѣ евреи избавились отъ опасности съ востока, которая грозила конечной гибелью въ соединеніи съ гнетомъ съ запада отъ могущественныхъ филистимлянъ. Народъ былъ въ восторгѣ и потребовалъ казни тѣхъ, которые обнаружили презрѣніе къ Саулу при нареченіи его царемъ. Но Саулъ самъ былъ въ такомъ восторгѣ, что забылъ оскорбленіе и объявилъ, что въ такой радостный день никого не должно казнить.

Пользуясь такимъ благопріятнымъ настроеніемъ народа, Самуилъ рѣшился приступить къ тому, что еще оставалось сдѣлать для окончательнаго утвержденія Саула на царствѣ. На первомъ собраніи въ Массифѣ онъ хотя и поставилъ Саула царемъ, но видимо не устранился отъ дѣлъ, не сложилъ съ себя торжественно правъ судіи, которыя по существу дѣла должны были перейти къ царю. Побужденіемъ къ этому могло послужить то важное обстоятельство, что повидимому поспѣшно созванное собраніе въ Массифѣ (а не въ Галгалѣ, считавшемся тогда наи-

___________________

1) Мѣстность въ колѣнѣ Иссахаровомъ, недалеко отъ Іордана, какъ разъ напротивъ Іависа Галаадскаго.

28

 

 

болѣе священнымъ мѣстомъ, въ которомъ обыкновенно рѣшались самыя важныя государственныя дѣла) не было полнымъ, всенароднымъ собраніемъ; за-іорданскіе, напр., евреи по всей вѣроятности совсѣмъ не приходили сюда вслѣдствіе угрожающаго положенія, принятаго аммонитянами. Еще важнѣе было то, что Саулъ встрѣтилъ противодѣйствіе. Этимъ объясняется и самая форма приглашенія на собраніе: „пойдемъ, сказалъ Самуилъ народу, въ Галгалъ и обновимъ тамъ царство“. Здѣсь очевидно имѣлось въ виду уничтожить дѣйствіе оппозиціи, которая роняла авторитетъ Саула и дѣлала царство непрочнымъ. Такимъ образомъ въ Галгалѣ1 составилось настоящее всенародное собраніе, на которомъ присутствовали многочисленные представители отъ всѣхъ колѣнъ Израиля. „И поставили, сказано, тамъ Саула царемъ предъ Господомъ и совершили тамъ благодарственныя жертвы предъ Господомъ“. По тексту 70-ти Саулъ здѣсь былъ вторично помазанъ священнымъ елеемъ (въ первый разъ былъ помазанъ Самуиломъ тайно). Это подтверждаетъ и I. Флавій2. Народъ, такъ сказать, принесъ новую присягу, и затѣмъ всѣ предались праздничному веселью. Самуилъ, подвергнувъ себя всенародному суду, сдалъ свою судейскую власть, которая всецѣло перешла къ царю. „Вотъ я, говорилъ Самуилъ, послушался голоса вашего въ всемъ, что вы говорили мнѣ, и поставилъ надъ вами царя. И вотъ царь ходитъ передъ вами. А я состарѣлся и посѣдѣлъ; и сыновья мои съ вами. Я же ходилъ предъ вами отъ юности моей и до сего дня. Вотъ я; свидѣтельствуйте на меня предъ Господомъ и предъ помазанникомъ его, у кого взялъ я вола, у кого взялъ осла, кого обидѣлъ и кого притѣснилъ, у кого взялъ даръ и закрылъ въ дѣлѣ его глаза мои, — и я возвращу вамъ“. Онъ какъ бы такъ говорилъ: я нѣкогда имѣлъ надъ вами внѣшнюю власть, но добровольно уступилъ ее другому лицу по вашему желанію. Припомните же, какова была эта власть,

____________________

1) Галгалъвъ колѣнѣ Веніаминовомъ близьІордана. Для разрозненныхъ и отчасти соперничествовавшихъ колѣнъ онъ служилъ какъ бы нейтральною почвою, которая была освящена подвигами великаго общаго вождя ихъ, I. Навина.

2)Antiqu. Lib. VI. 5. 4.

29

 

 

злоупотреблялъ ли я ею? Вотъ сыновья мои предъ вами, которымъ я вручилъ было власть, но которые оскорбили васъ несправедливостію. Теперь они лишены всякаго значенія и безвредны для васъ. Что же касается меня, то можете ли упрекнуть меня въ томъ же, въ чемъ имѣли право упрекнуть ихъ? „Нѣтъ, отвѣчалъ народъ, ты не обижалъ насъ и не притѣснялъ и ничего ни у кого не взялъ“…. Этотъ судъ былъ поучителенъ для новой власти, возникшей надъ народомъ и имѣвшей предъ собою дурные образцы у другихъ народовъ. Но переставши быть судіею, Самуилъ не пересталъ быть пророкомъ Божіимъ, который имѣетъ нравственную власть надъ народомъ и надъ самимъ царемъ. Орудіемъ этой власти служитъ не физическая сила, не мечъ, а сильное слово, подкрѣпляемое, когда нужно, знаменіями и чудесами. Самуилъ счелъ теперь приличнымъ внушительно обнаружить предъ народомъ свой пророческій авторитетъ, чтобы онъ не забылся, не заслонился блескомъ царской власти. Когда царское правленіе стало уже совершившимся фактомъ, Самуилъ еще разъ рѣшился выяснить для народнаго сознанія значеніе этого факта, чтобы народъ понялъ вполнѣ, что такое собственно онъ сдѣлалъ, какія послѣдствія возможны изъ того, что сдѣлано безвозвратно, и чѣмъ можно предотвратить неблагопріятныя изъ нихъ. Несмотря на первый блестящій результатъ царскаго правленія, послужившій поводомъ къ настоящему торжеству, Самуилъ строго обличаетъ и предостерегаетъ евреевъ; онъ держитъ рѣчь къ народу, сущность которой можетъ быть выражена слѣдующимъ образомъ: вы сдѣлали великое зло предъ очами Господа, испросивъ себѣ царя. Вы прежде жили безъ царя, и спасались неоднократно отъ враговъ своихъ по милости Бога, именно, когда не забывали Его; а потомъ вдругъ потребовали царя для защиты отъ враговъ. Какъ будто царь самъ по себѣ можетъ спасти васъ! Вы обнаружили маловѣріе, упованіе больше на внѣшнюю силу, на копье и мечъ, а не на силу правды и добра. Знайте же, что какъ безъ царя вы спасались отъ враговъ только потому и только тогда, когда не уклонялись отъ Господа и служили ему отъ всего сердца вашего, такъ точно и при царѣ будетъ. Царская власть безсильна спасти васъ, какъ скоро въ васъ

30

 

 

самихъ не будетъ внутренней нравственной силы. Если вы и царь вашъ будете ходить въ слѣдъ Господа Бога вашего, то васъ не постигнетъ зло; если же станете противиться повелѣніямъ Господа, то, будьте увѣрены, погибнете вы и царь вашъ. Что все, сказанное мною, справедливо, Господь подтвердитъ знаменіемъ. Смотрите, теперь время бездождія; но по моей молитвѣ Богъ дастъ громъ и дождь,… И въ самомъ дѣлѣ, въ совершенно необычное время1 поднялась гроза; народъ пришелъ въ ужасъ и просилъ Самуила: „помолись о насъ Богу, чтобы мы не погибли; мы видимъ, что дѣйствительно сдѣлали зло“. Самуилъ успокоилъ народъ, сказавъ, что средство спастись у нихъ—одно и тоже, какъ прежде, такъ и теперь: не уклоняться отъ Іеговы, служить ему всѣмъ сердцемъ и не впадать въ идолопоклонство. Что же касается меня, говорилъ онъ, то я отнюдь не сдѣлаю грѣха сего, чтобы перестать молиться о васъ и указывать вамъ добрый и прямой путь… Такъ разстался съ народомъ еврейскимъ его послѣдній и величайшій судія. И надо сознаться, что какъ ни плохи были внѣшнія обстоятельства евреевъ подъ старость Самуила, однако они, помня его прежнія великія дѣла, не должны бы были приходить въ отчаяніе и хвататься за обоюдуострое оружіе. Но малодушіе народа было такъ велико, а Самуилу оставалось жить такъ мало, что уступка народному желанію явилась необходимою. Она требовалась еще педагогическими цѣлями Провидѣнія, изъ которыхъ первою могла быть: вознести народъ на высшую степень внѣшняго, политическаго могущества (а этого народъ всего легче могъ достигнуть при царскомъ управленіи) и затѣмъ въ неизбѣжномъ паденіи показать, что истинное, негибнущее величіе и могущество обусловливается только нравственнымъ совершенствомъ.

Побѣда надъ аммонитянами дала евреямъ на нѣкоторое время относительное спокойствіе. Но Саулъ готовился къ новой борьбѣ, потому что притѣсненія отъ фи-

________________

1) Это было время жатвы пшеницы. 1 Цар. 12, 17. Жатва пшеницы въ Палестинѣ происходила въ маѣ мѣсяцѣ. Дожди тамъ бываютъ только зимой; съ половины же апрѣля до конца октября стоитъ засуха.

31

 

 

листимлянъ становились невыносимы. Во второй годъ царствованія онъ имѣлъ уже три тысячи постояннаго войска1, изъ котораго двѣ тысячи держалъ при себѣ въ Михмасѣ и на возвышенности Веѳильской — укрѣпленныхъ пунктахъ, защищавшихъ сѣверозападную часть земли, не подпавшую еще подъ власть филистимлянъ,—и одну тысячу поручилъ сыну своему Іонаѳану защищать свою резиденцію, Гиву Веніаминову, которая лежала уже въ области филистимскихъ захватовъ, и въ ней (или вблизи ея, какъ можно думать во избѣжаніе противорѣчія между 2 и 3 ст. гл. 13)2 находился наблюдательный филистимскій отрядъ. Этотъ передовой постъ филистимскаго господства подъ самыми стѣнами царской резиденціи не могъ не возбуждать озлобленія въ евреяхъ. Неизвѣстно въ которомъ году царствованія Саула, можетъ быть въ томъ же второмъ, Іоанаѳанъ, улучивъ благопріятный моментъ, бросился на филистимлянъ и побилъ ихъ. Это послужило поводомъ къ формальной и опасной войнѣ съ филистимлянами. Саулъ велѣлъ трубить тревогу по всей землѣ, а самъ немедленно отправился въ священный Галгалъ, куда долженъ былъ стекаться народъ по обычаю и гдѣ слѣдовало совершить

__________________

1) До этого времени у евреевъ никогда не было постояннаго войска; всякій разъ, когда нужно было воевать, собиралось ополченіе.

2) По смыслу этихъ стиховъ выходитъ, что какъ будто и отрядъ филистимскій и войско Іонаѳана нѣкоторое время мирно жили въ одной и той же Гивѣ, что допустить трудно. Во избѣжаніе этого противорѣчія Langhans думаетъ, что въ Гивѣ находился не охранный отрядъ филистимлянъ, а просто былъ поставленъ столбъ, какъ знакъ филистимскаго господства, и что это ненавистное сооруженіе и разрушилъ Іонаѳанъ и тѣмъ раздражилъ филистимлянъ. Handb. d. bibl. Gesch. u. Litter. Th. I. s. 105. Дѣйствительно נְצִיב иногда значитъ: столбъ, статуя, напр., Быт. 19, 26 מֶלַח נְצִיב соляной столбъ. Болѣе основательною представляется догадка Эвальда, который думаетъ, что въ Гивѣ находился чиновникъ филистимскій, или приставникъ, сборщикъ податей съ евреевъ, какъ данниковъ филистимлянъ, и что этого приставника и убилъ Іонаѳанъ. Въ самомъ дѣлѣ слово נְצִיב значитъ и приставникъ, напр., 3 Цар. 4, 19. Gesch. d. Volk. Isr. В. 3. s. 41. Но и это толкованіе допустить трудно. Филистимскій приставникъ не могъ жить одинъ среди евреевъ хотя бы безъ малаго отряда воиновъ, и отрядъ этотъ не могъ оставаться на одной минуты въ Гивѣ по вступленіи въ нее Іонаѳана.

32

 

 

нѣкоторые религіозные обряды предъ выступленіемъ въ походъ. Филистимляне озлобились, собрали громадное ополченіе, вооруженное по-тогдашнему наилучшимъ образомъ, такъ какъ большую часть войска составляли колесничники и всадники, и заняли оставленную Сауломъ позицію въ Михмасѣ. Что же касается евреевъ, то они были далеко не въ такомъ счастливомъ настроеніи, какъ передъ войною съ аммонитянами. Потому ли, что война была начата не по единодушному взрыву народнаго чувства, а по личнымъ соображеніямъ царя, или потому, что громъ желѣзнаго оружія филистимлянъ наводилъ паническій страхъ на евреевъ, — вышло такъ, что евреи упали духомъ: только часть ихъ послѣдовала за Сауломъ въ Галгалъ, а наибольшая масса спряталась въ пещеры, въ терновые кустарники, въ ущелія горъ, въ башни и въ ямы; многіе бросились за Іорданъ, въ землю Гадову и Галаадъ. Между тѣмъ лично съ Сауломъ произошло нѣчто еще худшее: произошелъ открытый разрывъ между представителемъ новой власти и стражемъ религіозной и общественной (на строго-ѳеократическихъ началахъ) жизни—между Сауломъ и Самуиломъ. Этотъ разрывъ былъ гибеленъ для Саула; потому что доброе согласіе съ Самуиломъ было въ такой же мѣрѣ необходимо для благополучія его царствованія, въ какой необходимо было участіе Самуила при его воцареніи. Какъ и по какому поводу произошло это печальное событіе? Саулъ долженъ былъ ожидать Самуила въ Галгалѣ 7 дней, по истеченіи которыхъ Самуилъ имѣлъ прійти туда, принести обычныя жертвы и благословить царя и войско на войну. Но мы видѣли, въ какомъ страхѣ были всѣ евреи предъ филистимлянами; даже и тѣ, наиболѣе храбрые, которые послѣдовали за Сауломъ въ Галгалъ, начали разбѣгаться. Положеніе становилось, повидимому, опаснымъ. Но Саулъ тѣмъ не менѣе продолжалъ ждать. Наступилъ 7-й день; Самуила нѣтъ. Тогда Саулъ рѣшилъ не ждать болѣе ни часу, и такъ какъ безъ молитвы всетаки не хотѣлъ выступить въ походъ, то началъ самолично приносить жертву1. Но вдругъ является

___________________

1) (1 Цар. 13, 9. «И безъ священника. Новая погрѣшность»—замѣчаетъ Филаретъ. Церковно-библейская исторія. Тоже думаетъ и Эвальдъ. Указ. соч. В. 3. s. 57.

33

 

 

Самуилъ, упрекаетъ его въ неповиновеніи и изрекаетъ судъ: „теперь не устоять царствованію твоему: Господь найдетъ себѣ мужа по сердцу своему и повелитъ ему Господь быть вождемъ народа Своего; такъ какъ ты не исполнилъ того, что было повелѣно тебѣ Господомъ“…. Библейскій разсказъ кратокъ, передаетъ одни голые факты и можетъ привести въ недоумѣніе. Какъ?—такой страшный судъ: лишеніе потомственнаго престолонаслѣдія! и за что же? За то, что не исполнена какая-то формальность въ виду безспорно тѣсныхъ, угрожающихъ обстоятельствъ. По первому впечатлѣнію не представляется ли Самуилъ слишкомъ придирчивымъ, а Саулъ почти или совсѣмъ невиновнымъ? Дѣйствительно, на поверхностный взглядъ представляется такъ, и раціоналисты пользуются этимъ разсказомъ посвоему, подкрѣпить свой, какъ имъ кажется, взглядъ на исторію евреевъ. Одинъ популяризаторъ раціоналистическихъ взглядовъ, Альмъ, имѣя въ виду это событіе, говоритъ, что Саулъ, этотъ, по его мнѣнію, благородный и сильный характеръ, далеко лучшій, чѣмъ излюбленный Давидъ, былъ настолько смѣлъ, что имѣлъ собственныя мнѣніе предъ лицомъ Самуила, и этою самостоятельностію съ самаго начала навлекъ на себя ненависть пророка1. Бросать грязью въ возвышенныя библейскія личности и идеализировать людей, по прямому смыслу библейскихъ сказаній далеко небезупречныхъ, у Альма составляетъ задачу, которую онъ преслѣдуетъ съ усердіемъ, достойнымъ лучшаго дѣла. Оставимъ его восхищаться Сауломъ и унижать Самуила, и разсмотримъ обстоятельно фактъ перваго печальнаго столкновенія Саула съ Самуиломъ. Прежде чѣмъ открыть военныя дѣйствія, Саулъ долженъ былъ ждать Самуила 7 дней. Что это за условіе? Какое его происхожденіе и смыслъ2? Филаретъ, обращая вниманіе на про-

___________________

1) Theologische Briefe. Leipz. 1862. B. 1. s. 371.

2) Вышеупомянутаго Альма здѣсь интересуетъ только число 7, и онъ, додумавшись еще ранѣе, что Самуилъ былъ идолопоклонникъ, какъ и всѣ де евреи до временъ послѣ плѣна вавилонскаго, утверждаетъ, что число 7 служитъ здѣсь доказательствомъ усилій Самуила утвердить въ евреяхъ почитаніе Сатурна (7-я планета)… Тамъ же, стр. 373. Поистинѣ, новѣйшіе якобы свободные мыслители поступаютъ совершенно такъ же, какъ нѣкогда обращались съ свящ. текстомъ книжники-раввины, которые, не обращая вниманія на общій смыслъ и духъ Писанія, упражняли свое остроуміе только надъ отдѣльными фразами и словами и находили такимъ образомъ подтвержденіе своимъ самымъ чудовищнымъ теоріямъ.

34

 

 

исхожденіе разсматриваемаго условія, замѣчаетъ: „нѣкоторые думаютъ, что такое наставленіе дано было Саулу однажды на всѣ важные случаи (имѣется въ виду повелѣніе, данное Саулу послѣ тайнаго помазанія); иные—что на сей случай онъ имѣлъ особое повелѣніе“1. Было ли на этотъ случай особое повелѣніе, — это конечно чистое предположеніе; но что было повелѣніе въ этомъ смыслѣ на всѣ важные случаи,—это болѣе, чѣмъ простое предположеніе. Мы имѣемъ передъ собой 8 ст. 10 гл. 1 Цар., который въ томъ видѣ, какъ онъ обыкновенно читается въ переводахъ, представляется страннымъ, не имѣющимъ связи ни съ предыдущимъ, ни съ послѣдующимъ, и который при надлежащемъ пониманіи его заключаетъ въ себѣ искомое повелѣніе. Нѣтъ никакого основанія не принять объясненіе этого стиха, данное лучшимъ изъ инославныхъ толкователей свящ. текста, Кейлемъ. Стихъ этотъ читается такъ: „и ты пойди прежде меня въ Галгалъ, куда и я прійду къ тебѣ… Седмь дней жди, доколѣ я не прійду къ тебѣ, и тогда укажу, что тебѣ дѣлать“. По этому чтенію представляется, что Самуилъ велѣлъ Саулу тотчасъ послѣ тайнаго помазанія идти въ Галгалъ и тамъ ждать его. Но такой частный характеръ повелѣнія рѣшительно не вяжется ни съ предыдущимъ, ни съ послѣдующимъ, какъ думаетъ Кейль и какъ это для всякаго ясно. Въ ст. 7-мъ сказано: „когда эти знаменія сбудутся, тогда дѣлай, что можетъ рука твоя; ибо съ тобою Богъ“. Этими словами Самуилъ предоставлялъ Саулу полную свободу дѣйствій, и если бы въ ст. 8-мъ слѣдовало повелѣніе сейчасъ же идти въ Галгалъ, то этимъ уничтожался бы смыслъ 7-го стиха. Съ другой стороны нужно бы было ожидать, что Саулъ пойдетъ въ Галгалъ и Самуилъ прійдетъ туда для какого-то важнаго дѣла; между тѣмъ ничего подобнаго не случилось. — Самуилъ созвалъ народное собраніе въ Массифѣ (ст. 17),

____________________

1) Начертаніе Церковно библ. исторіи. Изд. 7-е 1840 г. стр. 224.

35

 

 

затѣмъ послѣдовала война съ аммонитянами. Если бы кто-нибудь съ точки зрѣнія раціоналистовъ на свящ. текстъ сказалъ, что сдѣланы пропуски и передъ 8-мъ стихомъ и послѣ него, то онъ долженъ бы былъ въ тоже время допустить, что свящ. повѣствователь (или собиратель записей, какъ выражаются раціоналисты) лишенъ былъ способностей самаго посредственнаго разсказчика, даже болѣе—не обладалъ простымъ здравымъ смысломъ, если онъ такъ механически записывалъ, совершенно не думая о содержаніи того, что записываетъ. Но кто же съ этимъ согласится? Гораздо лучше устраняется затрудненіе тѣмъ пониманіемъ 8-го стиха, какое устанавливаетъ Кейль; онъ видитъ въ немъ условный смыслъ: когда Саулъ пойдетъ съ Галгалъ, то онъ долженъ тамъ ждать Самуила1. При такомъ пониманіи 8-й ст. не противорѣчитъ 7-му и не нуждается въ связи съ тѣмъ, что изложено въ послѣдующихъ стихахъ. Кейль думаетъ, что выраженное въ ст. 8-мъ требованіе имѣло частный характеръ, относилось къ тому, что долженъ былъ дѣлать Саулъ именно передъ войною съ филистимлянами. Онъ предполагаетъ, что во время уединенныхъ бесѣдъ Самуила съ Сауломъ (9, 25) была рѣчь о неизбѣжной войнѣ съ филистимлянами и при разставаніи Самуилъ напомнилъ Саулу объ этомъ, указалъ на Галгалъ, какъ на мѣсто собранія и взялъ съ Саула обязательство ждать его тамъ до 7 дней. Но кажется лучше думать, что требованіе, выраженное въ 8-мъ ст., имѣло общій характеръ, относилось ко всѣмъ случаямъ общегосударственной важности, когда требовалось народное собраніе и торжественное приготовленіе къ предпріятію2. При такомъ пониманіи пришлось бы допустить только самое легкое измѣненіе въ чтеніи 8-го стиха: и ты ходи (вмѣсто: иди)

__________________

1) Biblischer Commentar uber d. Alt. Testament. Leipz. 1864. В. 2. Die Bücher Samuels. s. 75. Кейль пытается обосновать такое пониманіе и на филологическихъ соображеніяхъ; но послѣднія едвали могутъ имѣть рѣшающее значеніе, такъ какъ грамматика еврейскаго языка слишкомъ, такъ сказать, эмпирична и въ данномъ по крайней мѣрѣ мѣстѣ не можетъ дать солидныхъ основаній для положительнаго вывода.

2) Кейль хотя и не принимаетъ такого объясненія, но и не отрицаетъ его совершенно. Стр. 77.

36

 

 

въ Галгалъ, куда и я буду приходить (вмѣсто: прійду)…. и тогда буду указывать (вмѣсто: укажу) что тебѣ дѣлать. Трудно допустить, чтобы Самуилъ сталъ дѣлать опредѣленныя указанія относительно войны съ филистимлянами, когда Саулъ еще не былъ представленъ народу и принятъ имъ, какъ царь. Гораздо естественнѣе предположить, что Самуилъ дѣлалъ общія указанія, какъ Саулъ, послѣ того какъ утвердится на престолѣ, долженъ будетъ поступать въ наиболѣе важныхъ обстоятельствахъ. Какъ бы то ни было, но мы видимъ, что требованіе Самуила ждать его въ Галгалѣ 7 дней, существовало. Очевидно, оно имѣло глубокій смыслъ и для Саула, и для Самуила, какъ представителей двухъ началъ общественной жизни. Саулъ сталъ царемъ въ государствѣ, основы котораго были чисто ѳеократическія, т. е., всѣ жизненныя отправленія этого государства опредѣлялись неизмѣннымъ божественнымъ закономъ, обычаемъ, воспитаннымъ или освященнымъ этимъ закономъ, и авторитетомъ пророческаго слова, которое указывало правильное примѣненіе закона къ жизни и въ случаѣ нужды давало новыя указанія, недостающія въ законѣ. Никакимъ образомъ Саулъ не могъ мыслить себя абсолютнымъ монархомъ. Онъ не захватилъ власть силою, не завоевалъ ее мечемъ и потому не могъ пользоваться ею по произволу; онъ долженъ былъ имѣть ея столько, сколько было дано. Его положеніе было аналогично съ положеніемъ конституціоннаго монарха. Какъ послѣдній не можетъ мыслить себя выше конституціи, такъ и Саулъ не могъ не сообразовать свое поведеніе съ основами ѳеократіи, которыя должны были остаться неприкосновенными и при царскомъ правленіи. Кромѣ извѣстныхъ намъ изрѣченій закона, которыми опредѣлялся, такъ сказать, типъ еврейскаго царя на случай если бы онъ оказался у евреевъ, Саулъ имѣлъ предъ собою еще хартію, безъ сомнѣнія болѣе подробно опредѣлявшую его права и обязанности. Мы разумѣемъ тѣ „права царства“, которыя Самуилъ изложилъ предъ народомъ и царемъ въ Массифѣ, написалъ въ книгу и положилъ предъ Господомъ. Если этотъ документъ не сохранился для потомства, то это потому, что онъ легко могъ быть уничтоженъ царями, большинству которыхъ онъ не могъ нравиться; самъ же Саулъ могъ

37

 

 

уничтожить его послѣ полнаго разрыва съ Самуиломъ въ одинъ изъ припадковъ бѣшенства. Хотя содержаніе этого документа намъ неизвѣстно; но имѣя въ виду то, что царская власть въ древности заключала въ себѣ опаснаго вообще, что Самуилъ старался поставить на видъ народу, когда усиливался отклонить его отъ мысли объ царѣ, — мы можемъ смѣло заключить, что въ этомъ документѣ весьма видное мѣсто было отведено постановленіямъ, клонившимся къ ограниченію возможнаго произвола царской власти, обезпечивавшимъ права священства и нѣкоторыя льготы всѣхъ вообще подданныхъ, вытекавшія изъ божественнаго закона и освященныя обычаемъ. Можетъ быть сюда же было включено и условіе: во всѣхъ случаяхъ общегосударственной важности обращаться къ Богу чрезъ пророка Божія, котораго слѣдовало ожидать 7 дней. А если такъ, то Саулъ, не дождавшись Самуила въ Галгалѣ для жертвоприношенія, нарушилъ не пустую формальность, а посягнулъ на неприкосновенность одного изъ органическихъ законовъ, предназначенныхъ поддерживать равновѣсіе между ѳеократіею и монархіею. Самуилъ, стоявшій на сторонѣ ѳеократіи, боявшійся болѣе всего, чтобы царь еврейскій не сдѣлался такимъ же деспотомъ, какими были многіе языческіе цари, не могъ оставить безъ энергическаго протеста поступокъ Саула, явно обнаружившій уже въ первомъ царѣ опасное поползновеніе къ самовластію. Если бы, напр., сѣверо-американцы по какому-нибудь случаю принуждены были преобразить своего президента въ конституціоннаго монарха; то мы легко можемъ вообразить, какую бы бурю они подняли, если бы ихъ новый монархъ какъ-нибудь соблазнился посягнуть на одинъ изъ параграфовъ конституціи. Не сказали ли бы они ему, подобно Самуилу: долой съ престола! Мы найдемъ себѣ человѣка по сердцу своему, который будетъ управлять нами и защищать нашу безопасность, а не угрожать ей…. Строгость Самуилова суда еще болѣе будетъ для насъ понятною, когда мы обратимъ вниманіе на частности Саулова поступка. То обстоятельство, что Саулъ ждалъ 7 дней и не захотѣлъ ждать нѣсколькихъ часовъ не только не уменьшаетъ его вину, но и увеличиваетъ. Если бы онъ пересталъ ждать двумя или тремя днями ранѣе и выступилъ

38

 

 

въ походъ, то это можно бы было еще объяснить его убѣжденіемъ, что дольше ждать нельзя въ виду затруднительныхъ обстоятельствъ; но послѣ седмидневнаго ожиданія нежеланіе подождать еще нѣсколько часовъ показывало, что Саулъ дѣйствовалъ подъ вліяніемъ раздраженія, что онъ хотѣлъ какъ бы наказать пророка за его медлительность и неаккуратность. Кромѣ того Саулъ осмѣлился самолично приносить жертву, на что онъ не имѣлъ ни малѣйшаго права. Это произволъ, ничѣмъ не оправдываемый. Уронивши авторитетъ пророка, Саулъ шагнулъ далѣе — нарушилъ божественный законъ, предоставившій священнодѣйствіе лицамъ, особо на то поставленнымъ. Могъ ли поэтому Самуилъ не прійти въ ужасъ отъ тѣхъ послѣдствій, какія неизбѣжно имѣли произойти изъ поведенія новоизбраннаго царя на самыхъ первыхъ порахъ его царствованія? По всей справедливости онъ долженъ былъ принять всѣ мѣры къ устраненію зла, и первою изъ нихъ была пока угроза лишить потомство Саула правъ на престолъ, такъ какъ онъ имѣлъ оставить своему потомству примѣръ дурнаго царствованія, враждебнаго ѳеократическому строю народной жизни. Угроза эта подтвердилась впослѣдствіи самымъ дѣломъ—помазаніемъ новаго царя, когда Саулъ не только не исправилъ свое поведеніе, но и съ большею силою обнаружилъ строптивыя наклонности. Теперь же обстоятельства заставляли оставить Саула въ покоѣ, предоставивъ ему дѣлать то, что предписывали ему долгъ и совѣсть. Самуилъ удалился, не желая оставаться съ Сауломъ, а Саулъ поспѣшилъ противъ филистимлянъ.

Когда Саулъ пришелъ въ Гиву, ближайшій къ непріятельскому войску укрѣпленный пунктъ то у него оказалось только около 600 воиновъ, вооруженныхъ первобытнымъ способомъ. Мечи были только у самого Саула и у его сына Іонаѳана. Между тѣмъ филистимляне, стоявшіе въ Михмасѣ, не ожидая нападенія горсти евреевъ и сами не предпринимая атаки на нихъ, рѣшились по тогдашнему обычаю войны разгромить и опустошить области, лишенныя защиты. Изъ общаго стана выдѣлились три отряда и по разнымъ направленіямъ двинулись чрезъ колѣно Веніаминово, опустошая его; такъ какъ на него были особенно озлоблены филистимляне за то, что оно именно

39

 

 

съ своимъ царемъ противостало имъ. Вслѣдствіе этого, однако, сила филистимлянъ въ Михмасѣ была значительно ослаблена. Для наблюденія за непріятелемъ ихъ сторожевой отрядъ придвинулся къ долинѣ, отдѣлявшей михмасскую позицію отъ Гивы. Нужно сказать, что эта долина дѣлала почти невозможнымъ нападеніе ни съ которой стороны и всего менѣе со стороны филистимлянъ, главную силу которыхъ составляла конница. Долина ограничивалась съ обѣихъ сторонъ почти отвѣсно стоящими скалами, неприступными не только для конницы, но и для пѣхоты, и въ одномъ мѣстѣ сходившимися такъ близко, что между ними оставалось очень узкое ущелье. Послѣднее обстоятельство породило въ головѣ отважнаго Іонаѳана смѣлую мысль. Филистимляне были вполнѣ увѣрены въ своей безопасности; Саулъ при ничтожности своихъ силъ не предпринималъ ничего съ своей стороны. Но его положеніе сдѣлалось бы въ высшей степени опаснымъ, если бы филистимскіе отряды, отдѣлившіеся для грабежа, возвратились и, обойдя долину, ударили на него соединенными силами. Іонаѳанъ безъ вѣдома отца отважился на предпріятіе, результаты котораго превзошли всѣ ожиданія. Въ сопровожденіи одного своего вѣрнаго и храбраго оруженосца онъ рѣшился сдѣлать неожиданное нападеніе на филистимлянъ и посмотрѣть, что изъ этого выйдетъ. Трудность перехода не страшила его; напротивъ она содѣйствовала неожиданности его появленія предъ непріятелемъ. Для бoльшаго обезпеченія успѣха онъ рѣшился предварительно вывѣдать настроеніе духа въ филистимскомъ отрядѣ. Онъ сказалъ оруженосцу: „перейдемъ къ нимъ и покажемся имъ. Если они скажутъ намъ такъ: пождите, пока мы подойдемъ къ вамъ, — то останемся на своемъ мѣстѣ и не пойдемъ къ нимъ; если же такъ скажутъ: идите къ намъ,—то пойдемъ, потому что Господь предалъ ихъ въ наши руки. Это будетъ для насъ знаменіемъ“. Это, какъ можно догадываться, означало вотъ что: если филистимляне, увидавшіе двоихъ евреевъ, скажутъ: пождите, мы подойдемъ къ вамъ; то этимъ они обнаружатъ свою тревогу, свою бдительность, желаніе посмотрѣть—одни они или же за ними скрывается цѣлый отрядъ. Тогда Іонаѳану ничего не оставалось бы дѣлать, какъ удалиться. Если же филистимляне скажутъ: идите къ

40

 

 

намъ, — то это будетъ означать безпечно-веселое настроеніе непріятеля, воображающаго себя въ совершенной безопасности, настроеніе, всего легче переходящее въ панику при неожиданномъ нападеніи. Тогда Іонаѳанъ имѣлъ бы ручательство въ успѣхѣ. Когда онъ съ оруженосцемъ показался филистимлянамъ изъ-за скалы узкаго ущелья, послѣдніе начали шутить: „вонъ, говорили они, евреи выползаютъ изъ норъ, въ которыхъ скрывались… Подите къ намъ; мы вамъ нѣчто скажемъ“. Очевидно филистимляне были въ веселомъ настроеніи; мысль объ опасности не приходила имъ въ голову, и они нисколько не встревожились при появленіи двухъ непріятелей. Тогда безстрашные евреи скрылись изъ глазъ филистимлянъ и поползли по выступамъ скалъ, цѣпляясь руками и ногами, сначала внизъ, въ ущелье, а потомъ вверхъ, на сторону непріятеля. Поднявшись изъ ущелья и скрываясь, благодаря неровности почвы, они очутились на разстояніи пращнаго удара отъ безпечныхъ филистимлянъ. Искусные пращники, какъ всѣ вообще веніаминяне, Іонаѳанъ и его оруженосецъ внезапно осыпали филистимлянъ дождемъ камней. Прежде чѣмъ послѣдніе могли опомниться, двадцать изъ нихъ лежали уже мертвые, и смертоносные удары продолжали сыпаться. Филистимляне пришли въ ужасъ и вообразивъ, что по безпечности они подпустили цѣлый отрядъ непріятеля, ударились въ дикое бѣгство, произвели страшный переполохъ въ лагерѣ при Михмасѣ, и паника овладѣла всѣми филистимлянами. Люди, имѣвшіе случай наблюдать панику, распространяющуюся въ толпѣ, не могутъ безъ удивленія говорить, какое безуміе овладѣваетъ перепуганными людьми. Поэтому мы не находимъ ничего невѣроятнаго въ словахъ дѣеписателя, замѣтившаго, что филистимляне поднимали другъ на друга мечи. Случается нерѣдко, что во время дикаго бѣгства съ поля сраженія болѣе благоразумные и храбрые, желая остановить бѣгущихъ, обнажаютъ мечи; но бѣгущіе могутъ очищать себѣ путь тоже мечемъ, и такимъ образомъ свои своихъ побиваютъ. Смятенію и ужасу филистимлянъ содѣйствовало еще то обстоятельство, что въ ихъ войскѣ было много евреевъ, принужденныхъ противъ воли выйти на войну противъ своихъ соотечественниковъ. Эти евреи, ободренные благопріятнымъ оборотомъ дѣла, обнажили мечи противъ своихъ утѣснителей,

41

 

 

вооружившихъ ихъ этими мечами для истребленія братьевъ. Даже и тѣ евреи, которые въ началѣ нашествія въ страхѣ попрятались въ ущелья и ямы, теперь выскочили и устремились на бѣгущихъ филистимлянъ. Само собою понятно, что Саулъ, какъ только замѣтилъ происшествіе, бросился съ своимъ войскомъ довершать пораженіе и преслѣдовалъ непріятеля отъ Михмаса до Аіалона1, на разстояніи 20 верстъ. Разгоряченный битвою Саулъ, какъ воинъ по призванію, и потому склонный доходитъ до излишней суровости, до непосильныхъ требованій отъ подчиненныхъ, запретилъ всякую остановку и отдыхъ даже для подкрѣпленія пищею до вечера. Запрещеніе сопровождалось неосторожною клятвою предать смерти всякаго нарушителя, хотя благоразуміе и должно было говорить, что въ пылу преслѣдованія непріятеля воля царя не могла сдѣлаться всѣмъ извѣстною. Здѣсь уже выразилась натура Саула, стремительная, своенравная, деспотическая и лишенная спокойнаго благоразумія, а также сердечности. Результатомъ было во-первыхъ то, что  клятва была нарушена и именно тѣмъ, кто всего болѣе думалъ о преслѣдованіи непріятеля, всего болѣе содѣйствовалъ пораженію, но относился къ дѣлу благоразумнѣе царя — сыномъ его Іонаѳаномъ, героемъ дня. Во-вторыхъ съ наступленіемъ вечера изголодавшійся народъ съ остервененіемъ бросился на добычу, на мелкій и крупный скотъ, и предался кровавой ѣдѣ почти сырого, дымящагося мяса въ противность прямому постановленію закона. Для прекращенія безпорядка Саулъ принужденъ былъ лично наблюдать за надлежащимъ приготовленіемъ каждаго животнаго для ѣды. Отклонивъ народъ отъ кроваваго яденія животныхъ, Саулъ самъ еще жаждалъ крови филистимлянъ. Онъ вознамѣрился снова ударить въ погоню ночью и не оставить въ живыхъ ни одного непріятеля. Народъ не противорѣчилъ. Но первосвященникъ, бывшій тутъ, задержалъ рвеніе царя: „приступимъ, сказалъ онъ, здѣсь къ Господу“. Это значило, что нужно было получить знаменіе чрезъ „уримъ и туммимъ“2. Когда же послѣ надлежащихъ при-

____________________

1) Городъ въ колѣнѣ Дановомъ, I. Навина 19, 42; недалеко отъ Никополиса, Eusebii Onomasticon.

2) Что такое «уримъ и туммимъ» и какъ чрезъ него получались знаменія—объ этомъ существуетъ множество предположеній; но въ сущности эти вопросы остались неразрѣшимыми.

42

 

 

готовленій предложенъ былъ вопросъ: идти ли въ погоню за филистимлянами, то отвѣта не послѣдовало. Саулъ принялъ это за выраженіе гнѣва Божія и объяснилъ себѣ его тѣмъ, что кто-нибудь нарушилъ его заклятіе; но едвали справедливо. Сомнительно, чтобы Богъ прогнѣвался за нарушеніе въ сущности безумной клятвы. Скорѣе нужно думать, что Богъ неблаговолительно отнесся къ намѣренію Саула продолжать уже безполезное теперь кровопролитіе и безцѣльное утомленіе народа, такъ какъ врагъ былъ уже безвреденъ. (Если же врагъ и не былъ пораженъ вполнѣ, то опять-таки по винѣ Саула, благодаря его неумѣстному заклятію, какъ это сейчасъ будетъ видно изъ словъ Іонаѳана). Тѣмъ не менѣе Саулъ, упорствуя въ своемъ мнѣніи, воображая, что его заклятіе имѣло высокую цѣну въ очахъ Божіихъ, приступилъ къ изслѣдованію, которое обнаружило, что нарушителемъ клятвы былъ Іонаѳанъ. Дѣло въ томъ, что Іонаѳанъ, почувствовавъ истомленіе силъ во время преслѣдованія, съѣлъ немного великолѣпнаго дикаго меду, который онъ случайно нашелъ въ лѣсу и который удивительно возстановилъ его силы. Когда же ему сказали, что онъ нарушилъ клятву, положенную его отцомъ, онъ отвѣчалъ: „смутилъ отецъ мой землю; смотрите, у меня просвѣтлѣли глаза, когда я вкусилъ немного этого меду. Если бы поѣлъ сегодня народъ изъ добычи, какую нашелъ у враговъ своихъ, то не бoльшее ли было бы пораженіе филистимлянъ“? Іонаѳанъ соединялъ пылкую храбрость съ разсудительностію; но у его отца сколь много было первой, столь мало послѣдней, и потому ему приходилось теперь принести жертву, которая была дороже его самого. Упорствуя до конца и, можетъ быть, подавляя въ себѣ естественное родительское чувство горделивымъ представленіемъ славы неподкупнаго правосудія и нечеловѣческой твердости, Саулъ обрекаетъ сына на смерть. Но если разумъ лица способенъ часто помрачаться, то разумъ народа очень рѣдко, а можетъ быть и никогда. Народъ единодушно воскликнулъ: „Іонаѳану ли умереть, который доставилъ столь великое спасеніе Израилю? Да не будетъ этого! Живъ Господь; и волосъ не упадетъ съ головы его на землю, ибо съ Богомъ онъ дѣйствовалъ нынѣ“. Саулъ, неспособный покоряться разуму, принужденъ былъ поко-

43

 

 

иться силѣ, и Іонаѳанъ былъ спасенъ.— Филистимляне, потерпѣвши сильное пораженіе, на нѣкоторое время оставили евреевъ въ покоѣ. Но Саулъ не въ состояніи былъ сокрушить ихъ силу настолько, чтобы перейти въ наступленіе и заставить ихъ покорно сложить оружіе; напротивъ онъ самъ долженъ былъ постоянно обороняться противъ нихъ: „и была, сказано, упорная война противъ филистимлянъ во все время Саулово“. Несмотря на то, Саулъ нашелъ возможность и время помѣряться силами еще съ другими сосѣдями, которые хотя и не были столь же близки и назойливы, какъ филистимляне, но никогда не имѣли дружественныхъ чувствъ къ евреямъ. Свящ. лѣтопись кратко упоминаетъ, что Саулъ воевалъ съ моавитянами, аммонитянами, идумеянами и съ царями Совы (въ Сиріи), и всѣхъ побѣждалъ.

Счастливыя войны, обогатившія Саула добычею и покрывшія его славою, высокое, исключительное положеніе и всеобщее повиновеніе и угожденіе сильно измѣнили его сравнительно съ тѣмъ, какъ мы его видѣли въ началѣ царствованія. Мало-по-малу Саулъ оставлялъ первоначальную простоту своей жизни: онъ уже не только не пахалъ землю, что очень естественно, но и становился на ступень, высшую той, на которой обыкновенно находились судіи,—онъ стремился быть только владыкою и повелителемъ, а не исполнителемъ дѣлъ, какъ бы возвышенны они ни были. Извѣстно, что судія былъ прежде всего военачальникъ, спасавшій побѣдою надъ врагами народъ отъ рабства. Саулъ же нашелъ болѣе удобнымъ не предводительствовать войскомъ лично, а возложить эту обязанность на другое лицо; онъ сдѣлалъ военанальникомъ своего двоюроднаго брата Авенира1. Для исполненія царской воли по разнымъ отраслямъ управленія и для наблюденія за личными интересами царя появился штатъ приближенныхъ, излюбленныхъ людей. Благополучіе этихъ людей было тѣсно связано съ личностію царя, и его воля, къ чему бы она ихъ ни обязывала, была для нихъ закономъ. Въ свящ. текстѣ они выразительно названы „слугами“, потому что ближайшіе исполнители воли царя, прибли-

_____________________

1) 1 Цар. 14, 51.

44

 

 

жавшагося къ обыкновенному типу восточныхъ владыкъ, сколь бы ни была важна ихъ служба съ общегосударственной точки зрѣнія, — предъ лицемъ царя въ сущности дѣйствительно только слуги. Саулъ получилъ привычку окружатъ себя этими слугами въ торжественныхъ случаяхъ, напр., на праздничныхъ обѣдахъ, и строго наблюдалъ, чтобы они своевольно не нарушали установленнаго церемоніала и въ указанное время являлись всѣ на лицо1. Такимъ образомъ появился придворный этикетъ, столь любимый пышными властителями востока. Нужно замѣтить при этомъ, что почти всѣ приближенные Саула были его ближайшіе соплеменники, веніаминяне2. Хотя и было естественно, что царь изъ колѣна Веніаминова предпочиталъ своихъ земляковъ и довѣрялъ имъ больше, чѣмъ лицамъ изъ другихъ колѣнъ; однако такое ограниченіе выбора государственныхъ дѣятелей обличало узкій взглядъ царя на свои обязанности. Очевидно, онъ выбиралъ не самыхъ способныхъ и полезныхъ для государства, а наиболѣе преданныхъ ему лично, наиболѣе заинтересованныхъ династическимъ вопросомъ, тѣсно связаннымъ съ преимуществами колѣна. Онъ даже не стѣснялся открыто опираться на силу землячества. Разъ въ страхѣ передъ Давидомъ онъ съ упрекомъ спрашивалъ слугъ своихъ: „послушайте сыны Веніаминовы: неужели всѣмъ вамъ дастъ сынъ Іессея поля и виноградники и всѣхъ васъ поставитъ тысяченачальниками и сотниками“3? Т. е., развѣ у него будетъ такой же интересъ какъ у меня, отличать васъ передъ всѣми и опираться на васъ? Онъ будетъ предпочитать своихъ земляковъ точно такъ же, какъ и я…. Но узкое предпочтеніе земляковъ не столь еще опасно, какъ приближеніе царемъ иностранцевъ. Хотя придворная жизнь вообще способна перерождать человѣка, дѣлать изъ гражданина только слугу, и только самыя сильныя натуры могутъ противиться ея обаянію, однако приближенный къ царю изъ своего народа никогда не теряетъ всѣхъ точекъ соприкосновенія съ

_________________

1) 1 Цар. 20, 24—27.

2) 22, 7.

3) Тамъ же.

45

 

 

своимъ народомъ, сила національнаго чувства иногда удерживаетъ его отъ дѣйствій, грубо попирающихъ права народа, хотя бы они (дѣйствія) и нравились деспотизму царя. Совсѣмъ иное дѣло въ этомъ случаѣ иностранецъ: онъ является совершеннѣйшею креатурою царя; онъ привязанъ только лично къ царю, а съ народомъ у него нѣтъ ничего общаго. Онъ бываетъ самымъ послушнымъ орудіемъ въ рукахъ деспота; нѣтъ никакого порученія, котораго онъ не въ состояніи былъ бы исполнить, и его услугами обыкновенно пользуются тамъ, гдѣ нельзя разсчитывать на національнаго слугу, т. е. въ дѣлахъ, явно оскорбляющихъ права и честь народа. Хотя въ выборѣ Сауломъ приближенныхъ мы видѣли напротивъ узко-національный мотивъ, вліяніе землячества, что такъ же обнаруживало его бoльшую заботу объ личныхъ, чѣмъ объ общенародныхъ интересахъ, однако и у него была уже попытка найти вѣрнаго слугу въ иностранцѣ, что очень естественно, потому что эти двѣ крайности вытекали у него изъ одного побужденія1. Онъ поставилъ нѣкоего Доика, идумеянина, начальникомъ своихъ пастуховъ2 — должность хотя и не относящаяся къ собственно государственнымъ дѣламъ, но тѣмъ не менѣе придворная и, по тогдашней неотдѣлимости придворнаго отъ государственнаго, лично-царскаго отъ общенароднаго—важная. Этотъ Доикъ не замедлилъ получить при дворѣ важное значеніе. Въ тревожномъ придворномъ совѣтѣ, который Саулъ держалъ по поводу бѣгства Давида, подозрѣвая противъ себя заговоръ, Доикъ уже „стоялъ подлѣ слугъ (т. е. сановниковъ) Сауловыхъ“ и принималъ дѣятельное участіе3. А когда по его извѣту Саулъ осудилъ на смерть 85 священниковъ, и слуги Саула

__________________

1) Хотя между дѣятелями, окружавшими Давида, тоже были иностранцы, однако его совершенно невозможно заподозрить въ узкихъ побужденіяхъ, какія несомнѣнно руководили Сауломъ. Во-первыхъ въ выборѣ людей Давидъ былъ вполнѣ безпристрастенъ; всѣ колѣна были для него равны, и колѣно Іудино, къ которому онъ самъ принадлежалъ, не имѣло въ этомъ случаѣ никакого преимущества. Во-вторыхъ его иностранцы оставили по себѣ память только доблестями, какъ напр. Урія хеттеянинъ.

2) 1 Царств. 21, 7.

3) 1 Цар. 22, 9.

46

 

 

не рѣшились исполнить безбожное повелѣніе царя, Доикъ охотно взялъ на себя обязанность палача и успѣшно выполнилъ ее. Наконецъ Саулъ обнаружилъ явное стремленіе организовать постоянное войско. Конечно это стремленіе было естественно; существенная польза, какую евреи могли получить отъ царя, заключалась въ томъ, что онъ могъ успѣшно бороться съ внѣшними врагами, которыхъ у евреевъ было много. Но не надобно забывать, что постоянное войско у царя въ древности было орудіе обоюдуострое. Служа защитою государства отъ внѣшнихъ враговъ, оно въ тоже время обыкновенно было вѣрнымъ орудіемъ въ рукахъ царя превратить подданныхъ въ безотвѣтныхъ рабовъ. Нужно замѣтить, что не столь опасно для народной свободы войско въ собственномъ смыслѣ, составляемое по опредѣленнымъ правиламъ рекрутской повинности, потому что оно всегда сохраняетъ болѣе или менѣе солидарность съ народомъ, сколько та излюбленная дружина, которою любятъ окружать себя воинственные властители въ родѣ Саула. Эта дружина, дѣлающаяся предметомъ заботливаго вниманія со стороны властителей, беззавѣтно привязывается къ ихъ личности, теряетъ патріотизмъ въ широкомъ смыслѣ, и дружинники дѣлаются слугами царя, но не отечества. И о Саулѣ сказано, что онъ „увидѣвъ какого-либо человѣка сильнаго и воинственнаго, бралъ его къ себѣ“1. Самуилъ, изучившій характеръ и наклонности Саула и зорко слѣдившій за всѣми его дѣйствіями и нововведеніями, не могъ обманываться на счетъ значенія вышеизложенныхъ особенностей поведенія Саула послѣ войны съ филистимлянами. Хотя въ текстѣ Библіи указаніе на нѣкоторые факты, которые послужили намъ здѣсь для характеристики поведенія Саула, находится въ изложеніи позднѣйшей исторіи Саула, но это не значитъ, что и самые факты не имѣли мѣста въ болѣе раннее время. Такъ предпочтеніе веніаминянъ способнымъ людямъ изъ другихъ колѣнъ имѣло мѣсто безъ сомнѣнія на самыхъ первыхъ порахъ, и если намекъ на это мы видимъ уже послѣ того, какъ Давидъ выступилъ на сцену,

____________________

1) 14. 52.

47

 

 

то это значитъ только, что лѣтописцу представился случай дать указаніе на это именно здѣсь. Иностранецъ Доикъ (идумеянинъ), упоминаемый тоже позднѣе разсматриваемаго нами времени, могъ сдѣлаться придворнымъ еще до войны съ амаликитянами, вѣроятно непосредственно послѣ войны съ идумеянами. Такимъ образомъ всѣ признаки стремленія къ неограниченному самовластію Саулъ могъ обнаружить вскорѣ послѣ счастливыхъ войнъ съ филистимлянами, моавитянами, идумеянами и сиріянами, и Самуилъ съ тревогой увидалъ приближеніе военнаго деспотизма, грозившаго подавить и священство, и пророчество, и религіозное воспитаніе народа.

Саулъ повидимому почивалъ на лаврахъ, окруженный толпою приверженцевъ и слугъ, смотрѣвшихъ ему въ глаза и ожидавшихъ, не дастъ ли царь кому-нибудь поля или виноградника, или не назначитъ ли кого тысяченачальникомъ либо стоначальникомъ; а его отборное войско проводило праздную жизнь, внушая трепетъ не врагамъ отечества, а мирнымъ гражданамъ, для которыхъ оно составляло новое и необычайное явленіе. Со стороны филистимлянъ вѣроятно было временное затишье. Чтобы отвлечь царя отъ искушенія только господствовать, не чувствуя бремени правленія, чтобы праздное войско Саула было при дѣлѣ, для котораго назначалось, не превращалось бы въ орудіе стремленій царя, не имѣющихъ ничего общаго съ народнымъ благомъ, Богъ послалъ Самуила напомнить Саулу предписаніе закона1 объ истребленіи амаликитянъ, злыхъ враговъ еврейскаго народа. Истребить амаликитянъ было дѣло не легкое; они еще сохраняли привычки кочеваго народа, держались вблизи пустыни, находя здѣсь богатый источникъ существованія въ грабежѣ на большомъ караванномъ пути съ береговъ Евфрата въ Египетъ. Повидимому превращаясь въ осѣдлыхъ, они сдѣлали центромъ своего обитанія мѣстность, примыкавшую къ южной границѣ Палестины, потому что Библія говоритъ о „городѣ“ амаликитянъ, находившемся тутъ2. Путь къ нимъ былъ пустынный и гористый, а сами они отли-

__________________

1) Второз. 25, 17—19.

2) 1 Цар. 15. 5.

48

 

 

чались воинственнымъ духомъ. Мечъ ихъ царя Агага, по словамъ Самуила, женъ лишалъ дѣтей. Въ пророчествѣ Валаама Агагъ указывается, какъ могущественный царь, по сравненію съ которымъ опредѣляется могущество и величіе будущаго еврейскаго царя1. Однако Саулъ охотно принялъ на себя трудъ помѣряться силами съ такимъ противникомъ, но очевидно болѣе потому, что это соотвѣтствовало его воинственнымъ наклонностямъ и стремленію къ славѣ побѣдителя, чѣмъ потому, что онъ расположенъ былъ въ точности исполнять предписанія закона, какъ показали послѣдствія. Стянувши ополченіе въ Телаимѣ, городѣ на южной границѣ колѣна Іудина2, Саулъ двинулся къ предѣламъ непріятельской земли съ 210,000 войска. Онъ сначала отвлекъ отъ союза съ амаликитянами кинеянъ мадіанитскаго племени и тѣмъ ослабилъ своихъ враговъ. Затѣмъ онъ выбилъ ихъ изъ укрѣпленія и преслѣдовалъ „отъ Хавилы до окрестностей Сура, что предъ Египтомъ3. Царя Агага Саулъ взялъ въ плѣнъ, а всѣхъ, кто не успѣлъ спастись бѣгствомъ, предалъ смерти. По заповѣди Самуила онъ долженъ былъ Агага убить и истребить все, что принадлежало амаликитянамъ, не унося отъ нихъ никакой добычи. (По закону царь евреевъ не долженъ былъ чрезмѣрно обогащаться, и истребительная война противъ амаликитянъ должна была служить пробнымъ камнемъ для Саула и въ этомъ отношеніи). Но Саулу казалось пріятнѣе держать Агага въ плѣну, какъ живой памятникъ своей славы, и онъ не умертвилъ его. Народъ, для котораго плѣнникъ не имѣлъ никакого значенія, ничего не имѣлъ противъ этого, такъ какъ Саулъ сколько для себя, столько и въ угоду народу изъ добычи истребилъ только то, что было похуже; все же наиболѣе цѣнное сохранилъ и взялъ съ собой. На возвратномъ пути онъ озаботился воздвигнуть себѣ памятникъ (вѣроятно высокій камень съ надписью) въ Кармилѣ, городѣ колѣна Іудина. Когда Богъ открылъ Самуилу все это, онъ увидалъ, что на исправленіе Саула нѣтъ никакой надежды, что бѣдствіе для народа Божія въ лицѣ строптиваго царя неотвра-

___________________

1) Числ. 24, 7.

2) I. Нав. 15, 24.

3) Хавила — мѣстность неизвѣстная. Суръ — часть Аравійской пустыни, прилегающая къ Египту. Быт. 16, 7.

49

 

 

тимо зрѣетъ, и онъ цѣлую ночь молился Богу, чтобы Онъ просвѣтилъ его, какъ нужно поступить, что предпринять противъ царя, который успѣлъ сдѣлаться могущественнымъ и волю пророка презиралъ. Молитва не осталась безплодна. Наутро Самуилъ съ рѣшимостію пошелъ навстрѣчу Саулу, который направлялся въ Галгалъ, чтобы тамъ торжествовать побѣду. Встрѣтивши Самуила, Саулъ старался быть, насколько могъ, почтительнымъ, чтобы избѣгнуть публичнаго обличенія, которое испортило бы торжество побѣды, „Благословенъ ты у Господа, говорилъ онъ Самуилу, я исполнилъ слово Господа“. Но ложь его громко обличалась блеяніемъ овецъ и мычаніемъ крупнаго скота, взятыхъ у амаликитянъ, какъ лучшая добыча. Самуилъ упрекнулъ его въ неисполненіи воли Божіей: „ты бросился, говорилъ онъ, на добычу и сдѣлалъ зло предъ очами Господа“. Саулъ пробовалъ оправдываться, то ссылаясь на желаніе народа, то предлогомъ благочестія—намѣреніемъ принести жертву Богу изъ лучшей добычи; въ объясненіе же того, почему пощадилъ Агага, ничего не могъ сказать. Самуилъ ясно видѣлъ фальшивость увѣреній Саула, и его глубоко возмутило то, что царь кощунственно пользуется предписаніемъ закона приносить Богу жертвы,  какъ средствомъ прикрыть неблаговидность своего поступка. Поэтому онъ съ силою разоблачилъ софизмъ царя, объяснивши, какое значеніе имѣютъ жертвы по духу закона, а не по буквѣ: „неужели, говорилъ онъ, всесожженія и жертвы столько же пріятны Господу какъ послушаніе гласу Господа? Послушаніе лучше жертвы и повиновеніе лучше тука овновъ. Ибо непокорность есть такой же грѣхъ, что волшебство, и противленіе тоже, что идолопоклонство“. Заключеніе же словъ пророка было таково: „за то, что ты отвергъ слово Господа, и Онъ отвергъ тебя, чтобы ты не былъ царемъ“. Саулъ казался пораженнымъ и кающимся, но продолжалъ оправдываться будто бы страхомъ передъ народомъ. Когда же Самуилъ считая все поконченнымъ между нимъ и царемъ  вознамѣрился уйти, Саулъ съ такой непочтительной стремительностію ухватился за его одежду, что она разорвалась. Но не потому Саулъ такъ энергично удерживалъ пророка, что искренно раскаявался и не желалъ совершеннаго разрыва съ нимъ, а потому

50

 

 

только, что при настоящемъ случаѣ желалъ избѣжать неловкаго, непріятнаго положенія предъ лицомъ старѣйшинъ и народа, и потому, когда онъ откровенно сознался въ этомъ, пророкъ, цѣня и такую откровенность, остался для принесенія жертвъ Іеговѣ. Такъ какъ Саулъ, несмотря на кажущееся раскаяніе и какъ бы подчиненіе авторитету пророка ни полсловомъ не упомянулъ объ Агагѣ, явно имѣя намѣреніе сохранить ему жизнь, то пророкъ самъ рѣшился всенародно исполнить то, что долженъ былъ сдѣлать царь но не хотѣлъ. Онъ велѣлъ привести къ себѣ Агага. Царь амаликитянъ, уже переставшій было опасаться за свою жизнь, былъ пораженъ строгимъ видомъ пророка и потому съ трепетомъ1, но и съ тайною надеждою сказалъ ему: „конечно горечь смерти миновалась“?—т. е., царь пощадилъ меня въ тотъ моментъ, когда взялъ меня въ плѣнъ и когда я долженъ бы былъ испытать горечь смерти; теперь же вѣроятно опасность миновалась? Но Самуилъ, напомнивши ему его жестокости, собственноручно разсѣкъ его предъ жертвенникомъ. Послѣ этого Самуилъ отправился въ свое мѣстопребываніе, въ Раму, а Саулъ въ свою столицу, Гиву. И прекратилъ Самуилъ свои сношенія съ Сауломъ навсегда.

Отселѣ исторія Саула идетъ наряду съ исторіею преемника его Давида. Но первый представлялъ собою меркнущее, склоняющееся къ западу свѣтило, а второй всходилъ яркой звѣздой, которая блестѣла тѣмъ сильнѣе, чѣмъ темнѣе были тучи, покрывавшія ея востокъ. Самуилъ въ своемъ уединеніи продолжалъ заботиться о дальнѣйшихъ судьбахъ царства; но на исправленіе Саула не было уже никакой надежды. Что могъ сдѣлать пророкъ съ могущественнымъ царемъ, который свою волю ставилъ выше всего и хотя еще не рѣшался употреблять насиліе противъ тѣхъ, кто не одобрялъ его поведенія, но явно стремился утвердить порядокъ дѣлъ, совершенно противный основнымъ началамъ

___________________

1) 1 Цар. 15, 32. Слово מעַרַנֹּת по своему коренному значенію ничего не можетъ означать, кромѣ радости, удовольствія, и потому чрезвычайно затрудняетъ толкователей, читающихъ исключительно по еврейскому тексту. Греческое τρέμων — дрожащій какъ нельзя болѣе соотвѣтствуетъ даннымъ обстоятельствамъ. Вѣроятно въ еврейскомъ спискѣ, который имѣли предъ собою LХХ, стояло другое слово.

51

 

 

ѳеократіи, заключавшимъ въ себѣ вѣрнѣйшій залогъ народнаго преуспѣянія. Возврата къ старому уже не было; Самуилъ не могъ свергнуть Саула съ престола и снова взять правленіе въ свои руки. „И плакалъ, сказано, Самуилъ о Саулѣ“, т, е., скорбѣлъ о тѣхъ бѣдствіяхъ, которыя имѣлъ навлечь на народъ Божій Саулъ своимъ царствованіемъ, скорбѣлъ до тѣхъ поръ, пока Богъ не научилъ его, что нужно дѣлать. Саула нужно было оставить царствовать до конца его жизни. Но его потомство не должно было ему наслѣдовать; потому что оно неизбѣжно стало бы держаться той же системы, которую стремился утвердить Саулъ. Самъ благородный Іонаѳанъ не въ состояніи былъ бы уничтожить, напр., то зло, которое заключалось въ привиллегированномъ положеніи веніаминянъ, созданномъ Сауломъ по чисто личнымъ разсчетамъ и побужденіямъ и грозившемъ повлечь за собою соперничество и распри между колѣнами. Съ другой стороны нужно было немедленно избрать преемника Саулу для того, чтобы народъ заранѣе зналъ его, привыкъ считать его будущимъ царемъ и не отнесся къ нему по смерти Саула съ пренебреженіемъ, какъ къ человѣку неизвѣстному, а также для того, чтобы Саулъ, увидавъ соперника себѣ, почувствовалъ, что осуществленію его замысловъ положена неодолимая преграда, и потерялъ бы охоту преслѣдовать свои суетныя цѣли съ прежнею настойчивостію. Само собою понятно, что преемникъ Саула, съ избраніемъ котораго связывались надежды на лучшую будущность народа, государства и религіи, обладая лучшими качествами Саула, долженъ былъ еще обладать достоинствами, противоположными недостаткамъ Саула. Что онъ былъ выше Саула, это показываетъ уже самая исторія избранія его. На этотъ разъ царь евреевъ долженъ былъ происходить изъ колѣна Іудина, этого могучаго колѣна, которое съ избыткомъ обладало дарами и энергіею истинно-еврейскаго національнаго духа. Центръ тяжести еврейской исторіи перешелъ въ это колѣно (прежде онъ находился въ колѣнѣ Ефремовомъ, потомъ въ Веніаминовомъ) и удержался въ немъ до конца, какъ это и было предсказано патріархомъ Іаковомъ1. Въ незначительномъ городѣ этого колѣ-

___________________

1) Быт. 49, 10.

52

 

 

на, Виѳлеемѣ, жилъ родовитый человѣкъ Іессей, внукъ богатаго Вооза, женившагося на моавитянкѣ Руѳи, и прямой потомокъ Наассона, бывшаго княземъ Іудина колѣна при Моисеѣ1. Между многочисленными сыновьями этого знатнаго по происхожденію еврея Самуилъ и получилъ отъ Бога повелѣніе искать новаго царя для евреевъ. Приступая къ дѣлу, Самуилъ долженъ былъ соблюдать величайшую тайну, потому что, какъ онъ не безъ основанія думалъ, Саулъ могъ убить его. Самуилъ конечно не боялся смерти; но онъ боялся тѣхъ ужасныхъ послѣдствій, которыя проистекли бы изъ безумнаго поступка царя. Взрывъ народнаго негодованія не имѣлъ бы границъ: не только самъ Саулъ погибъ бы, но и все его поколѣніе, послѣ чего народъ оказался бы въ самомъ безпомощномъ анархическомъ положеніи. Подъ предлогомъ своихъ обычныхъ путешествій въ разные города для общественнаго жертвоприношенія Самуилъ отправился въ Виѳлеемъ. Потому ли, что неожиданныя посѣщенія пророка обусловливались большею частію необычайными событіями и притомъ тревожнаго характера, или потому, что напряженное состояніе, роковая борьба между пророческимъ и царскимъ могуществомъ чувствовалась всѣми, слѣдившими за положеніемъ дѣлъ и опасавшимися тяжелыхъ напряженій и смутъ,—старѣйшины города поспѣшили выйти навстрѣчу пророку и съ трепетомъ спросили: „съ миромъ ли идешь къ намъ“? Пророкъ успокоилъ ихъ, давши понять, что ничего особеннаго не случилось, и пригласилъ ихъ приготовиться къ жертвоприношенію. Іессей приглашенъ былъ явиться съ своими сыновьями. По ходу разсказа не видно, но необходимо предполагать, что послѣ всенароднаго жертвоприношенія Самуилъ отправился обѣдать въ домъ Іессея, чтобы совершить тамъ то, что должно было пока составлять тайну одного семейства. Прежде чѣмъ сѣсть за столъ, пророкъ велѣлъ представить ему поодиночкѣ всѣхъ сыновей. Когда предсталъ старшій изъ нихъ Еліавъ, видный и рослый мужчина, напоминавшій собою богатыря-Саула, Самуилъ одну минуту подумалъ, что онъ именно достоинъ быть царемъ. Но какая была бы польза теперь отъ другаго Саула? Обстоятель-

____________________

1) 1 Пар. 2, 10. Числ. 1, 7.

53

 

 

ства были совсѣмъ иныя, и царь требовался иной. И слышитъ Самуилъ своимъ пророческимъ духомъ слово Господне: не смотри на видъ его и на величину роста его; ибо Я смотрю не на то, на что смотритъ человѣкъ, — человѣкъ смотритъ на лицо, а Господь смотритъ на сердце… Послѣ этого были представлены еще шесть сыновъ, и ни въ одномъ изъ нихъ Самуилъ не нашелъ того, чего искалъ. Онъ пришелъ въ недоумѣніе и спросилъ Іессея: развѣ здѣсь всѣ твои дѣти? А у Іессея былъ еще сынъ, самый младшій, котораго въ семьѣ считали еще до того молодымъ, что не находили нужнымъ привлекать его къ участію въ сколько-нибудь важныхъ семейныхъ дѣлахъ. И теперь его оставили при стадахъ, не предполагая, что въ немъ встрѣтится надобность. Когда отецъ сказалъ объ немъ, не обнаруживъ повидимому готовности безполезно, какъ онъ думалъ, приглашать его на торжественное собраніе, Самуилъ сказалъ настойчиво: „приведи его, ибо мы не сядемъ за столъ, пока онъ не прійдетъ сюда“. Лишь только Давидъ предсталъ предъ пророкомъ, Богъ сказалъ: вотъ этотъ!—и пророкъ помазалъ его елеемъ въ виду братьевъ его. Послѣ этого Самуилъ всталъ и ушелъ домой. Это тайное помазаніе не сообщало никакихъ внѣшнихъ привиллегій Давиду, которыя были невозможны при существующемъ царѣ; но оно давало ему внутреннее убѣжденіе въ его правѣ на престолъ послѣ Саула, возвышало его духъ и поощряло на дѣла достойныя будущаго царя евреевъ. „Духъ Господень почивалъ на немъ отъ сего дня“. Въ глазахъ толпы онъ оставался обыкновеннымъ смертнымъ; но самъ онъ всѣмъ своимъ нравственнымъ существомъ чувствовалъ, какъ высоко и напряженно звучали его душевныя струны, какое оживленіе и пареніе получили его мысль и чувство, возбуждаемыя новою великою задачею его жизни… Необычайная новость должна была произвести разнородныя ощущенія въ остальныхъ членахъ семьи Іессеевой. Безъ сомнѣнія они испытывали смѣшанное чувство радости и страха. Преданія о знатныхъ предкахъ были живы въ этой семьѣ, и настоящее событіе разомъ ставило ее на ту высоту, на которой она не могла уже считать себя недостойною своихъ предковъ, справедливо могла гордиться ими, сознавая, что она не только получаетъ блескъ отъ нихъ, но и увеличи-

54

 

 

ваетъ ихъ славу собою. Съ другой стороны эта семья подвергалась страшной опасности въ случаѣ открытія тайны. Если самъ Самуилъ боялся, что Саулъ убьетъ его, то что могло защитить обыкновенныхъ, хотя и знатныхъ по роду, гражданъ отъ ярости Саула, который оказался вскорѣ способнымъ истребить цѣлый священническій родъ и даже поднять руку на своего лучшаго сына? Недаромъ помазаніе надолго должно было остаться тайною, о которой скорѣе догадывались, чѣмъ знали положительно. Тѣмъ не менѣе и въ тѣсномъ семейномъ кругу Давидъ нажилъ себѣ недоброжелателя. Старшій братъ его, Еліавъ, считавшій себя по праву представителемъ рода послѣ отца и бывшій очевидно высокаго мнѣнія о своихъ личныхъ достоинствахъ, считалъ себя глубоко оскорбленнымъ, что ему предпочли безбородаго юношу. И онъ не скрывалъ, какъ увидимъ, своего презрѣнія и ненависти къ Давиду и непрочь былъ помѣшать ему сдѣлать что-нибудь достойное будущаго царя. Что же за личность былъ Давидъ? Какія были внѣшнія и внутреннія качества, дѣлавшія его способнымъ быть соперникомъ могущественнаго царя и достойно занимать послѣ него престолъ? Это былъ юноша двадцати или двадцати съ небольшимъ лѣтъ. Своими внѣшними качествами онъ такъ же производилъ сильное и благопріятное впечатлѣніе, какъ и Саулъ, хотя и былъ непохожъ на него. Онъ не былъ такимъ исполиномъ, какъ Саулъ; вѣроятно онъ былъ средняго роста и плотнаго сложенія. Но онъ обладалъ громадною физическою силою, можетъ быть не меньшею, чѣмъ Саулъ. Онъ самъ разсказывалъ Саулу: „когда я пасъ овецъ у отца моего и когда бывало приходилъ левъ или медвѣдь и уносилъ овцу изъ стада, тогда я, погнавшись за нимъ, поражалъ его и исторгалъ похищенное изъ пасти его. Если же онъ бросался на меня, то я, взявши его за космы, ударялъ его и умерщвлялъ его“. При такой страшной силѣ онъ обладалъ очевидно еще и ловкостью. Если сумма мускульной силы у человѣка иногда не уступаетъ таковой же у льва, то сколько требуется проворства и находчивости, чтобы въ единоборствѣ со львомъ увернуться отъ его страшныхъ зубовъ и когтей! Ловкость Давида доказывается и той мѣткостью, съ которою онъ бросилъ изъ пращи камень въ лобъ Голіаѳа. По своему

55

 

 

наружному виду онъ принадлежалъ къ рѣдкому въ его народѣ типу: онъ былъ блондинъ, съ красивыми глазами и съ мягкими очертаніями лица, не имѣвшими въ себѣ той рѣзкости и сухости, которыми поражаютъ вообще восточныя лица. Его наружность такъ же поражала взоръ еврея и казалась для него пріятною, какъ между сплошь русыми и неопредѣленнаго цвѣта жителями сѣвера поражаетъ и привлекаетъ случайно попадающееся лицо южного типа. Что же касается внутреннихъ, нравственныхъ качествъ Давида, то они не уступали, какъ у Саула, наружнымъ, а превосходили ихъ. Въ его дальнѣйшей исторіи мы встрѣтимъ множество фактовъ, доказывающихъ справедливость этого положенія. Здѣсь же скажемъ вообще, что онъ во-первыхъ обладалъ практическимъ умомъ, благодаря которому онъ никогда не терялся, не предавался унынію, не шелъ безразсудно противъ рожна, словомъ всегда господствовалъ надъ обстоятельствами, а не подчинялся имъ. Самъ Саулъ признавалъ въ немъ это качество. „Видя, сказано, что онъ весьма благоразуменъ, Саулъ началъ бояться его“1. „Мнѣ сказывали, что онъ (Давидъ) весьма лукавъ“2, говорилъ Саулъ съ раздраженіемъ, презрительно употребляя слово „лукавый“ вмѣсто „благоразумный“3. Но Давидъ былъ не только человѣкъ ума, но и человѣкъ сердца и даже въ особенности сердца. На это указываетъ прежде всего его глубокая и вмѣстѣ живая религіозность, не тотъ обрядовый ригоризмъ, которымъ отличался Саулъ, въ которомъ только форма ортодоксальна, содержаніе же близко граничитъ съ язычествомъ, а религіозность возвышенная, сердечная, совершенная, та, которая развивалась на почвѣ положительнаго закона въ оживотворявшемъ его пророческомъ духѣ. Затѣмъ возвышенное чувство Давида открывается въ его столь извѣстной наклонности и способности къ пѣснопѣнію и музыкѣ; далѣе — въ глубокой и сильной скорби о безвременно или безславно погибшихъ не только друзьяхъ, но и врагахъ; наконецъ вообще въ дружбѣ, на которую онъ былъ способенъ, въ благодарности и даже часто въ излишней снисходительности. Нужно ли еще гово-

_________________

1) 1 Цар. 18, 15.

2)23, 22.

3) ערׄם вмѣсто מַשְׂכִּיל.

56

 

 

рить о другихъ душевныхъ качествахъ Давида, какъ его львиная храбрость, несомнѣнные таланты, какъ полководца и какъ правителя, о его краснорѣчіи1, и проч.? Скажемъ въ заключеніе, что онъ безъ сомнѣнія былъ человѣкъ по своему времени высоко образованный. Какъ другъ пророковъ и священниковъ, какъ пророкъ и пѣснопѣвецъ, онъ долженъ былъ знать основательно законъ, исторію своего народа, и безъ сомнѣнія умѣлъ писать. И эти знанія пріобрѣтены были имъ еще въ ранней молодости. Живя въ левитскомъ городѣ2, обладая живыми способностями и вообще натурою, жаждущею обнять и извѣдать болѣе того, что могла дать обыденная жизнь рядовыхъ людей, и имѣя массу свободнаго времени при своей легкой пастушеской жизни, онъ позаимствовалъ отъ левитовъ гoрода, тогдашнихъ образованныхъ людей все, что они могли дать ему, и усовершенствовался самъ при своихъ стадахъ. Недаромъ слава о немъ, какъ объ отличномъ музыкантѣ, успѣла дойти даже до царскаго двора… Впрочемъ дальнѣйшая исторія Давида скажетъ намъ объ немъ все это и краснорѣчивѣе и полнѣе.

Возвратимся къ Саулу. Мы видѣли, что Саулъ сдѣлалъ нѣчто очень важное для народно-государственной жизни евреевъ своимъ мечомъ. Сдѣлалъ ли онъ что-нибудь для религіозно-нравственной жизни народа? Саулъ былъ очевидно религіозенъ по-своему, т. е., какъ бываютъ религіозны натуры холодныя и суровыя, у которыхъ набожность не есть живая, внутренняя потребность души, а скорѣе какъ будто привычка, какъ нѣчто усвоенное и привитое извнѣ. Саулъ принадлежалъ къ людямъ, религіозность которыхъ не проистекаетъ изъ сердца, какъ нѣчто непреодолимое, а скорѣе утверждается на сознаніи ума, что такъ должно, потому что предписано. Этимъ и объясняется, напр., его торговля съ совѣстію, когда онъ, побѣдивъ амаликитянъ, разсудилъ, что для удовлетворенія воли Божіей достаточно и того, что за исключеніемъ лучшей множество добычи всетаки истреблено. Онъ въ предписаніи Божіемъ видѣлъ одну только внѣшнюю сторону и съ этой точки зрѣнія считалъ себя правымъ. Правда,

___________________

1) 16, 18.

2)Суд. 17, 7.

57

 

 

онъ былъ твердъ вообще въ вѣрѣ,—увлеченія язычествомъ, культомъ идолопоклонниковъ нѣтъ и слѣда; тѣмъ не менѣе отъ него нельзя было ожидать и особенныхъ заслугъ для ветхозавѣтной церкви. Извѣстно, что онъ сооружалъ жертвенники Господу въ счастливыхъ обстоятельствахъ своей жизни1, но они были только дѣломъ личнаго благочестія, а не подвигомъ для поднятія уровня религіозной жизни въ цѣломъ народѣ. Впрочемъ къ лучшему періоду его царствованія нужно отнести одно дѣйствіе Саула, похожее на подвигъ вѣры. Это — преслѣдованіе всѣхъ волшебниковъ и гадателей2, людей безспорно вредныхъ для религіи и прямо осуждаемыхъ закономъ. Неизвѣстно, что ближайшимъ образомъ обратило религіозную ревность Саула именно на этотъ предметъ. Вѣроятнѣе всего — необычайное размноженіе шарлатановъ въ странѣ и крайнее злоупотребленіе ими легковѣріемъ народа. Но судя потому, что самъ преслѣдователь чародѣевъ впалъ впослѣдствіи въ соблазнъ прибѣгнуть къ помощи волшебства, нужно полагать, что онъ вооружался не столько противъ идеи, сколько противъ лицъ, т. е., преслѣдовалъ волшебниковъ не столько потому, что самое волшебство поражало его своимъ противорелигіознымъ характеромъ, сколько потому, что волшебники представлялись ему вредными членами общества. Повидимому Саулъ поступалъ въ этомъ случаѣ болѣе какъ государственный человѣкъ, какъ блюститель общественнаго благочинія, чѣмъ какъ ревнитель религіи въ собственномъ смыслѣ. Нѣкоторые полагаютъ еще, что Саулъ предпринималъ истребленіе хананеевъ, не уничтоженныхъ въ свое время и продолжавшихъ жить въ землѣ евреевъ болѣе или менѣе обширными группами; потому будто бы онъ предпринялъ это истребленіе, что хананеи соблазняли евреевъ, увлекали ихъ къ идолопоклонству. Въ доказательство приводятъ истребленіе Сауломъ гаваонитянъ, пощаженныхъ евреями при I. Навинѣ въ силу клятвы, которую гаваонитянамъ удалось получить въ свою пользу. Этотъ де фактъ — только частный эпизодъ изъ общаго преслѣдованія всѣхъ хананеевъ по указанному выше побужденію.3 Дѣйствительно, въ

___________________

1) Цар. 14, 35.

2) Цар. 28, 9.

3) Graetz. Gesch. d. Isr. B. 1. S. 190. Winer. Bibl. Realwortebuch. Artik. Gibeon.

58

 

 

исторіи царствованія Давида по поводу одного, тоже мало понятнаго событія упоминается, что Саулъ умертвилъ гаваонитянъ, ревнуя за сыновъ израилевыхъ и іудиныхъ1. Но отсюда еще трудно заключать, что Саулъ предпринималъ всеобщее истребленіе хананеевъ и именно по религіознымъ интересамъ. Выраженіе: „по ревности своей о потомкахъ Израиля и Іуды“ не заставляетъ необходимо предполагать у Саула религіозную ревность; а то обстоятельство, что истребленіемъ гаваонитянъ нарушена клятва, данная великимъ вождемъ еврейскаго народа I. Навиномъ, и совсѣмъ устраняетъ мысль о религіозныхъ побужденіяхъ у Саула2. Недаромъ кровь убитыхъ гаваонитянъ вопіяла объ отмщеніи при Давидѣ. Если бы Саулъ дѣйствовалъ здѣсь въ интересахъ религіи, то потомки его не были бы повѣшены для удовлетворенія разгнѣваннаго правосудія Божія. Несомнѣнно, что разсматриваемое событіе составляло только одно изъ проявленій самовластія Саулова, столь смущавшихъ Самуила.

Несмотря на разрывъ съ Самуиломъ, который (разрывъ) конечно не могъ упрочить авторитетъ Саула между многочисленными чтителями пророка, несмотря на то, что внѣшняя безопасность государства не была вполнѣ обезпечена, Саулъ достигъ на нѣкоторое время высшей точки могущества и видимаго благополучія. Народъ повиновался ему, и хотя несомнѣнно были недовольные его самовластіемъ и явно пристрастнымъ отношеніемъ къ своему колѣну, однако открытаго выраженія недовольства и угрожающаго движенія не послѣдовало ни въ одномъ колѣнѣ. Многочисленныя и счастливыя войны обогатили Саула, ко-

___________________

1) 2 Цар 21, 1. 2.

2) Для объясненія этого загадочнаго факта существуютъ разныя предположенія. Эвальдъ думаетъ, что столкновеніе вышло изъ-за обязательной службы гаваонитянъ при скиніи, отъ которой они отказывались. Gesch. d. Volk. Isr. В. 3. S. 173. Есть мнѣніе, что сыновья Саула и внуки произвели убійства между гаваонитянами и остались ненаказанными. Jahn. Bibl. Archaologie. Wien. 1800. В. 1. Thl. 2. S. 114. Есть еще мнѣніе, что Саулъ истребилъ гаваонитянъ просто потому, что желалъ завладѣть ихъ землями и наградить ими своихъ веніаминянъ и ближайшихъ родственниковъ. Душепол. Чтеніе 1872. Кн. 3. Стр. 252. Это предположеніе имѣетъ за собою наибольшую вѣроятность, потому что сообразно съ общимъ характеромъ поступковъ Саула.

59

 

 

торый по праву могъ брать себѣ значительную часть добычи, и дали ему возможность окружить себя блескомъ и пышностію. Онъ сталъ возлагать себѣ на голову корону, чтобы не смѣшиваться болѣе по виду съ простыми смертными. Чтобы размножить знатный послѣ себя родъ, онъ взялъ себѣ наложницу (можетъ быть не одну), отъ которой имѣлъ многихъ сыновей. Но ложный путь, на который онъ вступилъ почти съ самаго начала царствованія, поднявши его до извѣстной высоты, роковымъ образомъ сталъ склонять его къ низу, къ паденію. Несмотря на видимое благополучіе, духъ его не былъ спокоенъ: жажда властолюбія, какъ и многихъ другихъ страстей, не могла быть ничѣмъ насыщена; по мѣрѣ удовлетворенія ея она разросталась,—всегда чувствовалась потребность обнаружить власть тамъ, гдѣ она не была еще обнаружена, и въ большей мѣрѣ, чѣмъ прежде была обнаружена. Насколько безконечно-разнообразны жизненныя отношенія людей, настолько безконечна и пища для властолюбія. Однако одной этой пищей душа человѣка жить не можетъ. Рано или поздно пробуждается желаніе чего-то другаго, примиряющаго съ людьми, и сожалѣніе о томъ, что принесено было въ жертву властолюбію и утрачено навсегда. Такъ вѣроятно было съ Сауломъ. Къ этому присоединялось воспоминаніе о грозныхъ словахъ пророка, которое ничѣмъ нельзя было заглушить и которое какъ мечъ висѣло надъ вѣнчанной головой Саула. И вотъ мало по малу онъ началъ испытывать общее чувство недовольства и безпокойства. Затѣмъ это чувство стало переходить въ раздраженіе, и равновѣсіе его небогатыхъ душевныхъ силъ нарушилось. Онъ сталъ страдать припадками настоящей душевной болѣзни, во время которыхъ онъ не только былъ неспособенъ къ серьезнымъ дѣламъ, но и былъ положительно опасенъ. Духъ Божій, который сообщается помазаннымъ для возвышенія и поддержанія ихъ обыкновенныхъ человѣческихъ силъ въ ихъ исключительномъ положеніи, отступилъ теперь отъ Саула, и сталъ мучить его злой духъ отъ Господа, т. е., по попущенію Божію онъ подпалъ вліянію темныхъ силъ. Чтобы предотвращать или по крайней мѣрѣ ослаблять припадки, которые причиняли страданіе царю и наводили ужасъ на окружающихъ, приближенные

60

 

 

Саула рѣшились испытать вліяніе музыки. Ни одно изъ воздѣйствій внѣшняго міра на душу человѣческую не производитъ такого сильнаго, а главное—всегда благотворнаго вліянія, какъ музыка. Она всегда находитъ доступъ къ душѣ человѣка, въ какомъ бы настроеніи онъ ни находился — въ веселомъ ли или въ самомъ мрачномъ. Саулу предложили облегчать его меланхолію музыкою, и онъ согласился. Одинъ изъ придворныхъ доложилъ, что онъ видѣлъ у Іессея виѳлеемлянина сына, умѣющаго играть на гусляхъ, и прибавилъ, что это человѣкъ сильный и воинственный, искусный въ рѣчахъ, красивый и Господь съ нимъ, т. е., во всемъ благоуспѣшный. Рекомендація произвела впечатлѣніе на Саула, потому что онъ любилъ окружать себя сильными и воинственными людьми. Послали за Давидомъ. Отецъ отправилъ его по установившемуся обычаю съ подарками царю, въ числѣ которыхъ былъ мѣхъ знаменитаго виѳлеемскаго вина. Давидъ съ успѣхомъ началъ исполнять свою обязанность, понравился царю, которому музыка Давида, помимо ея общаго дѣйствія на натуру человѣка, напоминала лучшіе дни его молодости, когда онъ въ первый разъ ощутивъ въ себѣ дѣйствіе духа Божія, слушалъ музыку сыновъ пророческихъ, и царь приблизилъ его къ себѣ, сдѣлавъ его своимъ оруженосцемъ. Таковъ былъ первый шагъ Давида къ извѣстности и къ трону.

Вскорѣ послѣ этого филистимляне, которые не переставали тревожить евреевъ мелкими набѣгами, но постоянно были отбрасываемы, рѣшились, собравъ значительныя силы, открыть большую войну съ евреями. Можетъ быть до нихъ дошелъ слухъ о болѣзни Саула, и они возымѣли надежду одолѣть евреевъ, лишенныхъ теперь, какъ они думали, искуснаго предводителя. Но на этотъ разъ они ошиблись еще въ разсчетѣ. Едва они вторгнулись въ колѣно Іудино, какъ Саулъ съ войскомъ вышелъ имъ навстрѣчу. Филистимляне остановились и, занявъ крѣпкую позицію между Сокхоѳомъ и Азекомъ1, не двигались далѣе. Евреи тоже расположились въ боевомъ порядкѣ на горѣ. Непріятелей раздѣляла глубокая долина2. Войска

__________________

1) Города въ низменной части колѣна Іудина, I. Нав 15, 35, на пути изъ Елевѳерополиса въ Іерусалимъ. Euseb. Onomasticon. Soccho.

2) הַגּיאглубокая ложбина ручья въ равнинѣ, по переводу Кейля. Comment. B. 2. S. 127.

61

 

 

были въ такомъ положеніи, что нападающая сторона неизбѣжно рисковала потерпѣть полное пораженіе. А такъ какъ никто себѣ не врагъ, то обѣ стороны стояли въ бездѣйствіи, но въ напряженномъ, выжидательномъ положеніи. Неизвѣстно, сколько времени они простояли бы такимъ образомъ, и чѣмъ бы дѣло у нихъ кончилось, если бы со стороны филистимлянъ не спустился въ долину исполинъ Голіаѳъ, уроженецъ Геѳа, вѣроятно сохранившійся остатокъ первобытнаго исполинскаго племени, населявшаго Ханаанъ1. Онъ былъ болѣе чѣмъ саженнаго росту и носилъ такое тяжелое вооруженіе, что обыкновеннаго человѣка оно придавило бы къ землѣ (броня болѣе 4 пуд. вѣсу, древко копья почти какъ бревно, и желѣзный наконечникъ его въ полпуда). Онъ вызывалъ со стороны евреевъ желающаго на единоборство съ условіемъ, что если онъ, Голіаѳъ, побѣдитъ, то евреи должны подчиниться филистимлянамъ, если же онъ будетъ побѣжденъ, то наоборотъ. Нельзя думать, чтобы это была одна воинская забава отъ бездѣлья и изъ любви къ искусству,—предложенныя условія были слишкомъ важны. Между тѣмъ подобные поединки были дѣломъ обычнымъ въ древности. Непонятнымъ представляется, какимъ образомъ рѣшали участь народовъ единоборствомъ, при бездѣйствіи цѣлыхъ войскъ2. Но во-первыхъ, шансы побѣды большею частію одинаковы, какъ въ сраженіи между цѣлыми войсками, такъ и въ единоборствѣ: въ томъ и другомъ главную роль играетъ счастіе. Во-вторыхъ, поединки часто были только началомъ всеобщей схватки, сигналомъ, выводившимъ войска изъ бездѣйствія. Въ третьихъ, участь народа, побѣжденнаго на условіяхъ единоборства, была безъ сомнѣнія совсѣмъ иная, чѣмъ та, которой онъ подвергается въ случаѣ уничтоженія цѣлаго войска. Повидимому въ разсматриваемомъ фактѣ еврейской исторіи мы присутствуемъ при самыхъ условіяхъ происхожденія поединковъ въ древности и можемъ объяснить ихъ смыслъ какъ вообще, такъ и въ данномъ случаѣ. Мы видѣли, что и филистимское, и еврейское войско оказались въ такомъ положеніи, что ни

_____________________

1) Числ. 13, 34. І. Нав. 11, 22.

2) Альмъ считаетъ это даже совсѣмъ невѣроятнымъ и на этомъ основаніи подвергаетъ сомнѣнію весь разсказъ о поединкѣ. Theolog. Briefe. B. 1. S. 378.

62

 

 

то, ни другое не чувствовало себя достаточно сильнымъ сдѣлать нападеніе. Кромѣ того, что такое положеніе въ высшей степени тяжело для войска въ нравственномъ отношеніи, оно представляло важныя неудобства и съ матеріальной стороны. Если и нынѣ, при усовершенствованной организаціи военныхъ силъ мобилизованная армія, говорятъ, почти столь же тяжела для страны, какъ и самая война, то это же нужно сказать и относительно древнихъ временъ, и даже болѣе. Нынѣ при существованіи постоянныхъ армій мобилизація не нарушаетъ обычной дѣятельности трудовой массы, и хотя продолжительность ея вводитъ государство въ долги и наноситъ вредъ всей странѣ, однако въ благоустроенномъ государствѣ всегда есть средства облегчить кризисъ. Въ древности же, когда масса арміи состояла изъ ополченцевъ въ собственномъ смыслѣ, оторванныхъ случайно отъ обычныхъ занятій, доставлявшихъ имъ хлѣбъ насущный, при отсутствіи правильно организованной государственной экономіи, вредъ, наносимый мобилизованной, по долго бездѣйствующей арміей, былъ непосредственный и неотвратимый. Вся масса призванныхъ къ оружію, возвратясь домой, могла оказаться въ совершенно безвыходномъ положеніи, безъ куска хлѣба на цѣлый годъ. Это обстоятельство дѣлало положительно невозможнымъ продолжительное бездѣйствіе собранной арміи; такъ какъ начиналось ничѣмъ неудержимое дезертирство. Ополченцы, не связанные дисциплиной, массами разбѣгались по домамъ, чтобы посѣять или сжать хлѣбъ, собрать виноградъ и проч., и армія таяла какъ ледъ на лѣтнемъ солнцѣ. Въ такомъ критическомъ положеніи вѣроятно и стали прибѣгать къ поединку, какъ къ средству покончить хоть на чемъ-нибудь. Поединокъ могъ привести къ двоякому результату: или войско, со стороны котораго единоборецъ побѣдилъ, воодушевлялось, бросалось на оробѣвшаго, смущеннаго непріятеля и наносило ему полное пораженіе, и тогда побѣдители поступали съ побѣжденными, какъ имъ вздумается; или же всеобщей схватки не происходило, потому что обѣ стороны сохраняли спокойствіе, и тогда побѣжденная въ лицѣ своего единоборца сторона принимала нѣкоторыя легкія условія подчиненія (потому что нельзя же предписать тяжелыя условія народу, армія

63

 

 

котораго не уничтожена) и удалялась во свояси, довольная тѣмъ, что такъ дешево отдѣлалась; побѣдители же, возвращаясь домой, могли удовлетворять себя тѣмъ, что побѣда, хотя и не принесла значительныхъ выгодъ, но зато и не стоила почти никакихъ жертвъ. Этимъ только и можно объяснить удивительное на первый взглядъ предложеніе Голіаѳа и то, что евреи не нашли его нелѣпымъ, а были бы рады, если бы изъ ихъ среды выискался храбрецъ для борьбы съ филистимляниномъ. „Саулъ и всѣ израильтяне, сказано, слыша слова филистимлянина, весьма испугались и трепетали“. Чего испугались? Не думали же они конечно, что одинъ великанъ побьетъ все ихъ войско. И развѣ не могли они отнестись къ вызову филистимлянина равнодушно и ожидать обычнаго столкновенія между войсками? Они испугались того, что при неизбѣжности рѣшить дѣло поединкомъ они не могли найти между собою человѣка, который бы рѣшился выйти на единоборство съ страшнымъ противникомъ и тѣмъ вывелъ бы ихъ изъ невозможнаго положенія. Сорокъ дней Голіаѳъ дерзко выступалъ передъ станомъ евреевъ, сознававшихъ свое безвыходное положеніе. Даже безмѣрно увлекательныя обѣщанія царя—обогатить счастливаго единоборца великимъ богатствомъ, сдѣлать весь родъ его свободнымъ, если онъ не принадлежалъ къ числу свободныхъ гражданъ, и наконецъ—выдать за него свою дочь,—ничто не воодушевляло евреевъ. Рѣшиться на единоборство обыкновенными пріемами съ такимъ исполиномъ, который былъ неуязвимъ въ своемъ чудовищномъ вооруженіи, было бы безуміемъ. Поэтому даже отважный Іонаѳанъ принужденъ былъ терпѣть насмѣшки филистимлянина1. Но Провидѣніе уже намѣтило для евреевъ человѣка, который способенъ былъ совершить то, къ чему не чувствовали въ себѣ силъ ни Саулъ, ни Іонаѳанъ. Это былъ Давидъ. Онъ не сопровождалъ Саула на войну. Открывшаяся война могла благотворно подѣйствовать на состояніе духа Саула, потому что припадки меланхоліи безъ сомнѣнія происходили въ состояніи ничѣмъ не нарушаемаго бездѣйствія, когда мысли Саула

____________________

1) Эвальдъ предполагаетъ, что Саулу и Іонаѳану народъ не позволилъ выйти на поединокъ. Вышеук. соч. Т. 3, стр. 90. Оставляемъ это предположеніе на его отвѣтственности.

64

 

 

праздно вращались около раздражавшихъ его воспоминаній и разгорячались отъ сознанія неосуществленныхъ и неосуществимыхъ стремленій. Напротивъ война возвращала его къ дѣйствительности, отрезвляла его. Давидъ съ своею музыкою становился ненуженъ и могъ безпрепятственно возвратиться къ отцу. Три старшіе брата Давида находились въ ополченіи. Такъ какъ продовольствіе, взятое ими съ собою на войну (общаго организованнаго продовольствія тогда повидимому не существовало) должно было истощиться, потому что они уже давно ушли изъ дому, и такъ какъ не было никакихъ вѣстей о положеніи дѣла на войнѣ, то отецъ ихъ велѣлъ Давиду поскорѣе отнести имъ пищу и кстати подарокъ (десять сыровъ) начальнику отряда, въ которомъ они находились, и узнать, въ какомъ положеніи они находятся. Давидъ пришелъ въ лагерь рано утромъ; войско, поднятое съ отдыха, строилось въ боевой порядокъ „съ крикомъ“, сказано, т. е., находилось въ сильномъ возбужденіи, — не въ томъ очевидно, которое происходитъ отъ желанія ударить на врага, а въ томъ, которое носитъ въ себѣ зародышъ неповиновенія и бѣгства. Давидъ поспѣшно сложилъ свои вещи въ обозъ, розыскалъ своихъ братьевъ и началъ съ любопытствомъ осматривать невиданную имъ грозную обстановку войны. Вдругъ является въ долинѣ Голіаѳъ, дерзко приближается къ передовой линіи еврейскаго войска, и всѣ евреи, ходившіе въ разсыпную впереди строя, въ страхѣ бѣжали отъ него и прятались въ густыя колонны. Голіаѳъ повторяетъ свой вызовъ, не скупясь, какъ при этомъ былъ тогда обычай, на оскорбительныя выраженія на счетъ евреевъ. Впечатлительный Давидъ былъ глубоко взволнованъ и началъ съ живостію разспрашивать о распоряженіи царя для защиты чести евреевъ. Ему пересказали блестящія обѣщанія царя, не вызвавшія до сихъ поръ ни въ комъ рѣшимости сразиться съ великаномъ. Живые, торопливые разспросы, особенное возбужденіе и огонь рѣшимости въ глазахъ не оставляли никакого сомнѣнія въ принятомъ юношею намѣреніи, и его старшій братъ Еліавъ, вѣроятно питавшій надежду, что пока Давидъ остается въ неизвѣстности, онъ самъ успѣетъ такъ или иначе отличиться и предвосхитить блестящую будущность, намѣченную для Давида пророкомъ, мучимый

65

 

 

завистію и страхомъ не выдержалъ и разразился жестокимъ и несправедливымъ выговоромъ. „Для чего ты сюда пришелъ, говорилъ онъ Давиду, и на кого ты бросилъ овецъ въ пустынѣ? Знаю я дерзость твою и дурное сердце твое; вѣрно, ты пришелъ посмотрѣть, какъ сражаются“. Ясно, что въ этихъ словахъ выражался не страхъ за жизнь брата, не любовь, желающая отклонить его отъ опаснаго предпріятія, а совсѣмъ иное чувство. Давидъ, не вступая въ безполезныя объясненія съ потерявшимъ самообладаніе братомъ, отошелъ отъ него и смѣшался съ толпою, продолжая разспросы объ интересовавшемъ его предметѣ и не скрывая своего желанія выйти противъ Голіаѳа. Онъ возбудилъ говоръ во всемъ войскѣ, доведено было до свѣдѣнія Саула, и Саулъ велѣлъ привести его къ себѣ. Давидъ смѣло выразилъ передъ царемъ свою рѣшимость сразиться съ филистимляниномъ. Саулъ не отнесся презрительно къ его предложенію, какъ къ безразсудной отвагѣ юноши. Довольный тѣмъ, что нашелся хоть одинъ человѣкъ, вступившійся за честь націи, что благодаря ему наступитъ наконецъ такая или другая перемѣна въ положеніи, сдѣлавшемся несноснымъ, онъ только кротко замѣтилъ ему, что онъ очень молодъ, а его противникъ—опытный воинъ. Давидъ отвѣчалъ ему на это, что онъ хотя и молодъ, но уже душилъ руками львовъ и медвѣдей и что поэтому онъ питаетъ надежду тоже сдѣлать и съ филистимляниномъ. Противъ этого аргумента едвали можно было что-нибудь возразить, и Саулъ благословилъ Давида на единоборство, убѣдившись, что видитъ предъ собою юношу не совсѣмъ обыкновеннаго. Впрочемъ, не будучи въ состояніи подумать объ иномъ способѣ битвы, кромѣ обычнаго, такъ сказать, рутиннаго, онъ облекъ было Давида въ шлемъ и латы и привѣсилъ къ нему мечъ. Но Давидъ, походивши немного въ неуклюжемъ желѣзномъ облаченіи, снялъ его, сказавъ, что онъ не привыкъ къ нему. Онъ не могъ не сообразить, что своимъ успѣхомъ въ борьбѣ съ медвѣдями и львами онъ былъ обязанъ не латамъ, не тяжести меча или копья, а единственно своему проворству и ловкости, неожиданности пріемовъ, лишавшихъ врага возможности употребить въ дѣло свою громадную силу и страшныя орудія, что попадись онъ въ лапы медвѣдя, онъ былъ бы не

66

 

 

избѣжно изломанъ, хотя бы на немъ были латы Голіаѳа. Онъ сообразилъ поэтому, что и съ Голіаѳомъ нужно бороться тѣми же пріемами, потому что броня не могла бы защитить отъ страшнаго удара копья Голіаѳова, которое, если бы и не прокололо, то повергло бы на землю и раздавило, что Голіаѳа нужно поразить такъ или иначе, не подвергая себя его удару, а для этого тяжелое вооруженіе не только безполезно, но и послужило бы помѣхою. Въ головѣ Давида быстро созрѣлъ планъ борьбы, совершенно неожиданный для Голіаѳа: онъ взялъ въ руки палку—первобытное, но страшное оружіе въ рукахъ сильнаго и ловкаго человѣка, пращу, замѣнявшую въ древности нѣкоторымъ образомъ огнестрѣльное оружіе, и положилъ въ сумку пять круглыхъ камешковъ изъ ручья. Очевидно Давидъ, разсчитывая на быстроту своихъ ногъ и на увертливость, а также на тяжелыя движенія своего неуклюжаго броненоснаго противника, надѣялся выстрѣлить не разъ и не два. Когда Голіаѳъ увидалъ своего противника, то его презрѣнію не было предѣловъ. Онъ разразился ругательствами и шелъ на Давида безъ всякой мысли объ опасности для себя отъ такого ничтожества. На ругательства Голіаѳа Давидъ отвѣчалъ спокойнымъ выраженіемъ увѣренности, что Богъ поможетъ своему народу одолѣть враговъ его, и безстрашно приблизился къ Голіаѳу на разстояніе вѣрнаго удара камнемъ безъ опасности промахнуться. Вдругъ праща взвилась, и прежде чѣмъ Голіаѳъ съ своимъ щитоносцемъ, шедшимъ впереди, успѣли сообразить, что нужно предпринять, круглый увѣсистый камень хватилъ великана по лбу, такъ что кость не устояла и глубоко вдавилась. Голіаѳъ безъ чувствъ повалился на землю, а Давидъ съ быстротою молніи подбѣжалъ къ нему, схватилъ его собственный мечъ и отсѣкъ имъ голову врага. Филистимляне, не думавшіе ни одну минуту, что ихъ ратоборецъ будетъ побѣжденъ, и потому бывшіе въ веселомъ настроеніи, до такой степени были поражены неожиданностію происшествія, что потеряли голову и къ явной своей погибели ударились въ бѣгство, бросивъ позицію, на которой легко могли защищаться. Евреи съ громкими криками кинулись за ними и поражали бѣгущихъ до тѣхъ поръ, пока они не скрылись въ укрѣпленныхъ городахъ,

67

 

 

Геѳѣ и Аккаронѣ. Лагерь филистимскій достался въ добычу евреямъ. Саулъ сильно заинтересовался личностію Давида и еще пока послѣдній выступалъ противъ Голіаѳа, онъ обратился къ военачальнику Авениру съ вопросомъ: чей сынъ Давидъ? Авениръ не зналъ, и когда Давидъ уже побѣдилъ Голіаѳа и возвращался, царь призвалъ его и освѣдомился о его происхожденіи. Давидъ сказалъ. Напрасно приводятъ этотъ фактъ въ доказательство того, что будто бы до сихъ поръ Давидъ совершенно былъ неизвѣстенъ Саулу и что онъ приглашенъ былъ ко двору только послѣ войны съ филистимлянами1. Въ вопросѣ Саула о происхожденіи Давида нѣтъ ничего страннаго, и онъ вовсе не доказываетъ, что Саулъ доселѣ совершенно не зналъ Давида. Весьма вѣроятно, что при первомъ представленіи Давида ко двору въ качествѣ музыканта Саулу было доложено, чей онъ сынъ; но это вовсе не обязывало Саула помнить.  Смѣшно было бы думать, что Саулъ долженъ былъ помнить все сказанное ему при первомъ представленіи всякой незначительной личности, каковою былъ Давидъ до послѣдняго событія. Если сказано, что Саулъ сдѣлалъ его своимъ оруженосцемъ, то это не значитъ еще, что Давидъ былъ единственнымъ оруженосцемъ его, — вѣроятно были и другіе оруженосцы старше и почетнѣе его; Давидъ же получилъ это званіе просто, какъ одно изъ придворныхъ званій, а не потому что Саулъ хотѣлъ этимъ особенно отличить его. Теперь же, т. е., послѣ побѣды надъ Голіаѳомъ было иное дѣло. Фактъ общеизвѣстный, потому что мы знаемъ лицо и имя многихъ людей, нисколько не интересуясь знать какія-нибудь подробности ихъ жизни; но какъ только кто-нибудь изъ этихъ полуизвѣстныхъ людей сдѣлаетъ что-нибудь особенное, выдающееся изъ ряда вонъ, тотчасъ является желаніе узнать досконально: кто онъ, гдѣ и какъ жилъ, откуда родомъ, и проч. Тоже самое выразилось и въ вопросѣ Саула, соблазняющемъ критиковъ дѣлать разные невѣроятныя предположенія. „И взялъ, сказано, его Саулъ въ тотъ день и не позволилъ ему возвратиться въ домъ свой“. Это вовсе не значитъ, что только

___________________

1) Graetz. Вышеук. соч. Т. 1, стр. 198 и 416. Alm. Theol. Briefe. B.1. S. 377.

68

 

 

теперь Давидъ былъ взятъ ко двору, и значитъ только, что Саулъ навсегда оставилъ его при себѣ, тогда какъ прежде онъ только временно являлся къ двору. И что совершенно понятно: могъ ли Саулъ, окружавшій себя богатырями, разстаться съ такимъ героемъ? Впрочемъ изъ этого нельзя заключать еще, что Саулъ полюбилъ Давида; скорѣе нужно предполагать въ этомъ или практическій разсчетъ, или удовлетвореніе тщеславія, потому что Саулу пріятно было имѣть въ числѣ своихъ слугъ героя, который въ былыя времена за подобный подвигъ имѣлъ бы всѣ шансы сдѣлаться судіею народа. Во всякомъ случаѣ объ исполненіи обѣщанія сдѣлать счастливаго единоборца своимъ зятемъ Саулъ не заводилъ и рѣчи. Совсѣмъ иначе отнесся къ молодому герою сынъ царя, благородный Іонаѳанъ: онъ полюбилъ Давида всей душей и заключилъ съ нимъ союзъ дружбы на вѣчныя времена, въ знакъ чего подарилъ ему по тогдашнему обычаю свое платье и вооруженіе. Пламенная дружба между отважными героями, между товарищами на полѣ брани — явленіе весьма обыкновенное. Но Іонаѳанъ и Давидъ находились въ положеніи нѣсколько исключительномъ, такъ что фактъ беззавѣтной дружбы между ними можетъ показаться необычайнымъ и непонятнымъ. Спросятъ: какъ могъ Давидъ питать чистое, невозмущенное чувство дружбы къ сыну царя, будучи предназначенъ предвосхититъ у него престолъ? Могъ ли онъ открыть ему свое предназначеніе и открылъ ли? Если не открылъ, то какъ могъ безъ упрека совѣсти брать протягиваемую ему руку дружбы? Если же открылъ, то какъ могла устоять дружба между ними? Какъ и Іонаѳанъ, естественный наслѣдникъ престола, могъ питать неизмѣнное чувство дружбы къ претенденту на престолъ? Для рѣшенія этихъ вопросовъ есть другой, болѣе вѣрный путь, чѣмъ тотъ, на который становятся писатели отрицательнаго направленія. Было бы поспѣшно и ненаучно заключать вмѣстѣ съ Альмомъ, что „дружба Іонаѳана къ Давиду, въ томъ видѣ, какъ она представляется въ Библіи, есть явленіе совершенно неестественное“1. Этотъ писатель, вообще крайне неразборчивый въ средствахъ для оправданія сво-

_____________________

1) Вышеук. соч. Т. I, стр. 380.

69

 

 

ихъ отрицательныхъ выводовъ, страдаетъ однимъ рѣзко бросающимся въ глаза порокомъ: на явленія древней и древнѣйшей жизни онъ смотритъ съ точки зрѣнія современныхъ отношеній и потому можно было бы сказать, что онъ весьма грубо заблуждается, если бы не было видно ясно что онъ собственно старается ввести читателя въ заблужденіе1. Между тѣмъ въ данномъ случаѣ тотъ, кто способенъ понять своеобразныя житейскія отношенія у евреевъ въ разсматриваемый моментъ ихъ исторической жизни и увидать  глубокое различіе ихъ отъ таковыхъ же у другихъ народов и во времена позднѣйшія, — не найдетъ въ библейскомъ повѣствованіи ничего невѣроятнаго. Все кажущееся затрудненіе заключается въ томъ, что Давидъ мыслится какъ узурпаторъ, какъ похититель правъ Іонаѳана. Но въ дѣйствительности этого не было. Какъ долженъ былъ мыслить себя Іонаѳанъ? Онъ былъ старшимъ сыномъ Саула и могъ мыслить себя наслѣдникомъ престола, но единственно по аналогіи съ порядкомъ дѣлъ, существовавшимъ въ другихъ царствахъ, гдѣ были утвердившіяся династіи, а не по праву, утвержденному закономъ. Такого права у евреевъ не существовало въ законѣ ни даже въ обычаѣ. Хотя старшій сынъ по смерти отца становился главою семьи, но это совсѣмъ другое дѣло; къ наслѣдованію царства отсюда можно дѣлать только заключеніе, не болѣе. Права традиціоннаго образоваться еще не могло. Царствованіе было теперь у евреевъ нѣчто совершенно новое, въ законѣ объ его наслѣдованіи не сказано ни слова; первымъ царемъ былъ отецъ Іонаѳана, избранный Богомъ чрезъ пророка и принятый народомъ. Іонаѳанъ рѣшительно не могъ знать, какимъ путемъ онъ можетъ утвердиться на престолѣ и даже утвердится ли: признанъ ли онъ будетъ царемъ только потому, что онъ старшій сынъ царя, или же утвердится избирательный порядокъ, при чемъ конечно онъ не былъ бы единственнымъ кандидатомъ и могъ быть не избраннымъ. Такимъ образомъ Іонаѳанъ, сынъ царя, но не имѣвшій опредѣленныхъ правъ

____________________

1) Въ исторіи Моисея онъ находитъ невозможнымъ, чтобы царская дочь ходила купаться на рѣку съ ея болотистыми и поросшими камышомъ (?) берегами. «Ужели, говоритъ онъ, она не имѣла у себя во дворцѣ купальной комнаты»? Тамъ же, стр. 318.

70

 

 

на престолъ, и Давидъ, простой гражданинъ, на котораго впрочемъ могло пасть и избраніе, въ сущности были въ одинаковомъ положеніи. Такое положеніе по нашему мнѣнію нисколько не препятствовало имъ сдѣлаться друзьями. Давидъ понималъ, что хотя онъ и помазанъ пророкомъ, но Іонаѳанъ по волѣ народа можетъ сдѣлаться царемъ (окончательное утвержденіе царя во всякомъ случаѣ зависѣло отъ народа), и ему ничего не останется сдѣлать, какъ признать себя его подданнымъ. Іонаѳанъ, когда онъ узналъ тайну помазанія Давида, тоже понималъ, что Давидъ можетъ сдѣлаться царемъ такимъ же порядкомъ, какъ и его отецъ, Саулъ, и теперешняя дружба къ нему Давида пригодится ему впослѣдствіи (этого онъ, какъ увидимъ ниже, и не скрывалъ передъ Давидомъ). Они не могли ненавидѣть другъ друга, потому что не могъ одинъ другаго считать безчестнымъ человѣкомъ, похитителемъ чужихъ правъ,—права ихъ были одинаковы. Одинъ изъ нихъ могъ быть только счастливѣе другаго; но неравенство счастія не есть положительная помѣха чувству дружбы. Правда, предположеніе, что другой, не лучшій меня, можетъ сдѣлаться счастливѣе меня, часто порождаетъ чувство зависти и недоброжелательства; но это свойственно душамъ мелкимъ, характерамъ ничтожнымъ,—не могло быть этого, между Іонаѳаномъ и Давидомъ, какими ихъ рисуетъ намъ Библія.

Еще до возвращенія съ поля военныхъ дѣйствій, вѣроятно во время преслѣдованія филистимлянъ и непосредственно за симъ Давидъ такъ успѣлъ обнаружить свои замѣчательныя способности, что самъ царь, его придворные и весь народъ восхитились его личностію. Саулъ немедленно поставилъ его военачальникомъ надъ особымъ отрядомъ. Но фактъ общеизвѣстный: люди способны восхищаться личностями, возвышающимися надъ обыкновеннымъ уровнемъ; если же выдающаяся личность даже помимо своей воли слишкомъ уже сильно даетъ чувствовать окружающимъ ихъ ничтожество, то между послѣдними всегда найдутся такіе, у которыхъ къ восхищенію скоро примѣшивается какъ бы чувство обиды, затѣмъ зависть и наконецъ рѣшительное недоброжелательство. Въ сильнѣйшей степени это обнаруживается между людьми, стоящи-

71

 

 

ми у власти. Вспомнимъ, напр., что въ древнихъ греческихъ республикахъ достаточно было какому-нибудь гражданину прославиться великимъ подвигомъ или просто заслужить всеобщую любовь за свои душевныя качества и безукоризненную жизнь, чтобы подвергнуться изгнанію. Не думаемъ, чтобы здѣсь дѣйствовало всегда одно только опасеніе за республиканскій строй правленія. Правда, въ старыхъ монархіяхъ личность подданнаго, какъ бы она ни возвышалась, какъ бы ни прославлялась, всегда мыслится безконечно ниже прирожденнаго государя и но можетъ возбудить въ послѣднемъ, за исключеніемъ рѣдкихъ случаевъ, зависти и опасенія; но въ монархіяхъ новыхъ бываетъ совсѣмъ наоборотъ. Таковою была монархія еврейская при Саулѣ; она была еще слишкомъ близка къ тому, что можно назвать республикой. Здѣсь еще не успѣло образоваться но только пропасти, но и сильно замѣтной грани между государемъ и подданнымъ; здѣсь еще всѣ мыслили: царь, потому что способенъ и достоинъ быть царемъ,—не такъ, какъ мыслится въ старыхъ монархіяхъ: царь, потому что его предки были царями. Саулъ не могъ быть равнодушенъ къ блестящимъ талантамъ и громкой славѣ подданнаго: потому что онъ самъ сдѣлался царемъ, благодаря нѣкоторымъ нерядовымъ своимъ личнымъ качествамъ и укрѣпился на царствѣ славою военныхъ подвиговъ. Могъ ли онъ поручиться, что другой не затмитъ его съ этой стороны и не покажется въ глазахъ народа болѣе достойнымъ царства? Примемъ при этомъ въ разсчетъ угрозу пророка и болѣзненное разстройство Саула. Поэтому мы не должны удивляться тому, что по библейскому повѣствованію благосклонность Саула къ Давиду очень скоро перешла въ зависть и недоброжелательство. Повидимому уже на возвратномъ пути съ войны.1 Саулъ былъ непріятно пораженъ возгласами еврейскихъ женщинъ, которыя со свойственною имъ тогда свободою выходили навстрѣчу побѣдителямъ и весело привѣтствовали ихъ. Веселыми хороводами кружились онѣ, ударяли въ музыкаль-

____________________

1) 1 Цар. 18, 6. Буддей настаиваетъ, что это случилось нѣкоторое время спустя, послѣ другой войны, въ которой отличился Давидъ. Historia eccles. Veter. Test. Edit. 4. Т. 2. р. 55. Но въ такомъ предположеніи нѣтъ никакой необходимости, ни даже видимой пользы.

72

 

 

ные инструменты и припѣвали: „Саулъ поразилъ тысячи, а Давидъ поразилъ тьмы“. „Саулъ весьма огорчился, сказано, и непріятно показалось ему слово сіе… И сталъ Саулъ съ того дня подозрительно смотрѣть на Давида“. Мысль о Давидѣ, еще недавно совершенно неизвѣстномъ и вдругъ сдѣлавшемся столь знаменитымъ, не давала Саулу покоя. Чѣмъ больше онъ думалъ объ немъ, тѣмъ сильнѣе развивались его подозрѣнія: „ему уже не достаетъ только царства“, говорилъ онъ самъ себѣ, и окончательно возненавидѣлъ Давида. Музыка Давида потеряла теперь всякое очарованіе для него; видъ Давида возбуждалъ въ немъ бѣшенство, и разъ въ припадкѣ, когда Давидъ игралъ передъ нимъ, онъ дважды пытался пронзить его копьемъ, но Давидъ счастливо уклонился. Надобно полагать, что Саулъ дѣйствовалъ здѣсь не совсѣмъ безсознательно, потому что вскорѣ за тѣмъ онъ началъ хладнокровно придумывать другіе, болѣе благовидные способы погубить Давида. Онъ поставилъ его начальникомъ надъ отрядомъ въ 1000 человѣкъ, съ тѣмъ, чтобы онъ постоянно имѣлъ дѣло съ окрестными врагами. Давидъ одерживалъ блистательныя побѣды, и весь народъ восхищался имъ. Саулъ полагалъ сначала, что излишняя юношеская отвага въ войнѣ погубитъ Давида; но убѣдившись, что Давидъ сколько отваженъ, столько же и „благоразуменъ“, положительно „началъ бояться его“. Безъ сомнѣнія грозное слово пророка: „Господь отниметъ у тебя царство и отдастъ другому“—чаще и чаще стало раздаваться въ ушахъ его. Надобно было избавиться отъ страшнаго соперника во что бы то ни стало. Но насиліе употребить казалось еще неблаговиднымъ и опаснымъ. И вотъ царь Израиля пустился на низкія хитрости. Онъ попробовалъ выбить Давида изъ колеи благоразумія, возбудивъ въ немъ честолюбіе, которое, какъ ему казалось, должно было побудить Давида къ безразсудной отвагѣ, къ смертельно-опаснымъ предпріятіямъ. Онъ предложилъ свою старшую дочь Мерову въ замужество Давиду, съ тѣмъ чтобы побудить Давида къ отважнѣйшимъ подвигамъ противъ враговъ во главѣ ввѣреннаго ему отряда. Высокая честь быть царскимъ зятемъ возбудитъ, думалось Саулу, въ Давидѣ безразсудную отвагу въ сраженіяхъ, и онъ погибнетъ. Но Давидъ огра-

73

 

 

ничился преувеличенно-скромнымъ отвѣтомъ: „кто я и что жизнь моя и родъ отца моего въ Израилѣ, чтобы мнѣ быть зятемъ царя?“—и ждалъ послѣдствій, не предпринимая повидимому ничего особеннаго, чтобы заслужить царскую милость. Въ намѣренномъ униженіи Давидомъ себя и своего рода звучитъ какъ бы иронія. Въ самомъ дѣлѣ Давиду не могло не показаться страннымъ и даже обиднымъ, что отъ него требуютъ еще какихъ-то подвиговъ за честь получить руку царской дочери, когда онъ уже имѣлъ право на эту руку согласно царскому обѣщанію за единоборство съ Голіаѳомъ. Тѣмъ не менѣе въ теченіе нѣкотораго времени дѣлали видъ, что Давидъ женихъ Меровы. „Когда же, сказано, наступило время отдать Мерову Давиду, она выдана была въ замужество за Адріэла изъ Мехолы“. Такой странный исходъ дѣла можно объяснить только тѣмъ, что Саулъ, замѣтивъ равнодушное отношеніе Давида къ предложенію, захотѣлъ уязвить его самолюбіе; выдвинувъ неожиданно и въ столь обидной формѣ соперника ему, Саулъ разсчитывалъ зажечь въ немъ чувство мести, удовлетвореніе которой было бы гибельно для Давида во всякомъ случаѣ: или онъ былъ бы убитъ Адріэломъ, или былъ бы осужденъ на смерть, какъ убійца1. Однако разсчеты Саула не оправдались, — Давидъ остался равнодушнымъ ко всему. Вдругъ усердные слуги доносятъ Саулу, что его другая дочь Мелхола любитъ Давида. Саулъ обрадовался; онъ тотчасъ сообразилъ, что здѣсь скрывается взаимность со стороны Давида, и построилъ планъ, погибели Давидовой. „Отдамъ ее за него, говорилъ онъ самъ себѣ, и она будетъ ему сѣтію, и будетъ на немъ рука филистимлянъ“. Для обезпеченія успѣха онъ подослалъ придворныхъ дипломатовъ возбудить въ Давидѣ надежду и самолюбіе. На этотъ разъ Саулъ не во всемъ ошибся; отвѣтъ Давида сватьямъ уже разнился отъ прежняго явно уклончиваго отвѣта по поводу Меровы и обнаруживалъ, что Давидъ неравнодушенъ къ предложенію. „Развѣ маловажнымъ для

____________________

1) Гретцъ полагаетъ, что, когда Саулъ предложилъ Давиду Мерову она была уже замужемъ за Адріэломъ и что отнятіемъ ея у послѣдняго для Давида имѣлось въ виду возбудить кровавую вражду между соперниками. Указ. соч., стр. 200. Изъ текста этого не видно.

74

 

 

васъ кажется, говорилъ онъ, быть зятемъ царя. Я же человѣкъ бѣдный и незначительный“. Придворные поняли намекъ, что Давиду нечѣмъ заплатить богатаго вѣна, которое было бы достойно царской дочери. Когда они донесли объ этомъ Саулу, то оказалось, что онъ повидимому того и ожидалъ, потому что у него уже готова была чудовищная выдумка, крайняя грубость которой равнялась только ненависти его къ Давиду. „Скажите Давиду, говорилъ онъ: царь не хочетъ вѣна, кромѣ ста краеобрѣзаній филистимскихъ, въ отмщеніе врагамъ“1. При этомъ Саулъ назначилъ срокъ, какъ показываетъ ст. 27‑й, и вѣроятно короткій. Разсчетъ ясенъ. Давидъ долженъ былъ сдѣлать неожиданный набѣгъ на филистимлянъ, безъ всякаго повода съ ихъ стороны, и тѣмъ ожесточить ихъ, и безъ того озлобленныхъ на Давида до послѣдней степени. Кромѣ того онъ долженъ былъ имѣть большое дѣло съ филистимлянами, чтобы получить сто убитыхъ враговъ; а это въ пограничныхъ мѣстностяхъ едвали было возможно. Нужно было углубиться внутрь непріятельской страны, очутиться предъ многочисленнымъ ополченіемъ и остаться побѣдителемъ. Гораздо легче было погибнуть. Тѣмъ не менѣе Давидъ согласился. Надобно полагать, что Давидъ дѣйствительно имѣлъ жаркое дѣло, потому что получилъ возможность принести своему будущему тестю 200 краеобрѣзаній. Саулъ теперь уже не могъ нарушить своего обѣщанія, потому что дѣло велось слишкомъ публично, — весь Израиль интересовался имъ, и скрѣпя сердце отдалъ Мелхолу Давиду. Онъ вскорѣ наглядно убѣдился, что Мелхола любитъ Давида и, вмѣсто того чтобы, какъ подобаетъ доброму отцу, радоваться счастью дочери, онъ испугался и сталъ еще злѣйшимъ врагомъ Давида. Онъ попалъ, такъ сказать, въ сѣти, разставленныя имъ самимъ. Сдѣлавши поневолѣ Давида своимъ зятемъ, онъ понялъ, что Давидъ сталъ теперь несравненно опаснѣе для него, такъ какъ онъ сталъ

_____________________

1) Буддей, отвергая разныя, слишкомъ искусственныя объясненія того требованія, думаетъ, что этимъ требованіемъ имѣлось въ виду нанести только наибольшее оскорбленіе филистимлянамъ и тѣмъ сильнѣе раздражить ихъ противъ Давида. Flavius Josephus, прибавляетъонъ, praeputia in capita mutavit, ne gentilibus illud Saulis postulatum nimis barbarum videretur. Указ. соч. стр. 57.

75

 

 

теперь членомъ его семьи, и всякая несправедливость и насиліе противъ него должны были тѣмъ болѣе возбуждать негодованіе народа. А Давидъ между тѣмъ продолжалъ покрывать себя славою военныхъ подвиговъ. Тогда Саулъ, потерявъ всякую надежду погубить Давида тайными кознями, сбросилъ съ себя маску и открылъ свои намѣренія приближеннымъ. „Необходимо умертвить Давида“, говорилъ онъ Іонаѳану и ближайшимъ придворнымъ. Повидимому всѣ смолчали. Іонаѳанъ, не могшій безъ содроганія даже подумать о такомъ преступленіи, не хотѣлъ высказываться передъ толпою придворныхъ: придворные, зная дружбу Іонаѳана къ Давиду, вѣроятно тоже ограничились почтительно-молчаливымъ вниманіемъ къ словамъ царя. Іонаѳанъ немедленно извѣстилъ Давида объ опасности и посовѣтовалъ до времени скрыться. А самъ, улучивъ минуту сойтись съ отцомъ наединѣ въ полѣ, объяснилъ ему всю неблаговидность замышляемаго имъ дѣла и убѣдилъ его оставить Давида въ покоѣ. Что могъ возразить Саулъ, когда его сынъ, въ интересахъ котораго, какъ наслѣдника престола, повидимому слѣдовало устранить Давида (такъ безъ сомнѣнія представлялъ дѣло Іонаѳану Саулъ), заступается за своего соперника; что онъ могъ еще представить въ оправданіе своей ненависти къ Давиду? Саулъ согласился съ сыномъ и по тогдашнему обычаю поклялся не убивать Давида. Тогда Давидъ снова появился при дворѣ, какъ будто ничего не произошло. Но внутренно Саулъ никогда не могъ примириться съ Давидомъ. Уступая силѣ доводовъ въ пользу Давида со стороны его защитниковъ, онъ могъ только терпѣть его, когда былъ въ спокойномъ состояніи духа. Но было достаточно малѣйшаго толчка, чтобы вывести его духъ изъ состоянія равновѣсія. Давидъ снова одержалъ блистательную побѣду надъ филистимлянами. Всѣ радовались. Но на Саула напалъ злой духъ. Возрастающая слава Давида приводила его въ бѣшенство. Онъ неистовствовалъ во дворцѣ, и копье было у него въ рукахъ. Давидъ взялся было по обычаю за арфу, но зорко наблюдалъ за страшнымъ паціентомъ. Какъ и слѣдовало ожидать, Саулу пришло неодолимое желаніе „пригвоздить Давида копьемъ къ стѣнѣ“. Замѣтивъ движеніе Саула, Давидъ успѣлъ отскочить въ сторону, и копье вонзилось

76

 

 

въ стѣну. Давидъ убѣжалъ поспѣшно въ свой домъ, гдѣ въ случаѣ немедленной погони за нимъ Саула Мелхола могла защитить его отъ ярости отца своей грудью. Саулъ не погнался за нимъ, но рѣшилъ, не взирая ни на что, употребить насиліе: онъ окружилъ домъ Давида стражей, чтобы утромъ схватить его. Схватить его немедленно и умертвить онъ повидимому еще не рѣшался. Можетъ быть ему нужно было нѣкоторое время, для того, чтобы принять какія-нибудь мѣры на случай взрыва народнаго неудовольствія. Можетъ быть также, что онъ хотѣлъ предать его формальному суду, какъ беззаконнаго претендента на престолъ, и надѣялся настоять на смертномъ приговорѣ1. Какъ бы то ни было, но это спасло Давида,—онъ съумѣлъ незамѣтно для стражи выйти изъ дому и убѣжалъ совсѣмъ изъ города. Любящая жена позаботилась о томъ, чтобы Давидъ имѣлъ возможность убѣжать какъ можно дальше или успѣлъ найти безопасное пристанище. Она обманула присланныхъ утромъ отъ Саула взять Давида, сказавъ имъ, что онъ тяжко боленъ, и показала на постелѣ закутанную наподобіе человѣка статую. Хотя обманъ скоро и обнаружился, потому что Саулъ велѣлъ принести Давида вмѣстѣ съ постелью; однако Давидъ успѣлъ добраться до Рамы и прибѣгнулъ подъ защиту Самуила. Ярость Саула обрушилась было на Мелхолу, но она съумѣла убѣдитъ, что иначе ей поступить было невозможно, такъ какъ де Давидъ грозился убить ее. Давидъ сталъ жить съ Самуиломъ въ Наваѳѣ2. Здѣсь Давидъ могъ считать себя на нѣкоторое вре-

______________________

1) Такъ думаетъ I. Флавій. Antiqu. XI. 4.

2) נָיוֹתпереводится обыкновенно какъ собственное имя и вѣроятно дѣйствительно употреблялось какъ собственное имя, но оно по всѣмъ признакамъ заключаетъ въ себѣ общее (нарицательное) понятіе, соотвѣтствующее тому, что у насъ называется «общежитіемъ», т. е., зданіемъ со многими жилыми помѣщеніями не для одного семейства, а для цѣлаго общества людей, напр., для воспитанниковъ, для призрѣваемыхъ и проч. Нѣкоторые толкователи слово «Наваѳъ» переводятъ словами «пастушескій домъ, гостинница», а халдейскій переводчикъ «домъ ученія». Имѣя въ виду, что въ Наваѳѣ былъ сонмъ пророковъ, иначе: сыновъ пророческихъ, что глаг. נָוָה, составляющій основу слова נָיוֹת, значитъ «жить, находиться въ жилищѣ», что сущ. נָוֶה значитъ нерѣдко «пастбище, пажить», какъ 1 Пар. 17, 7. Ис. 65, 10, а также «загонъ, овчарникъ», какъ Іер. 23, 3. Соф. 2. 6, а прилаг. נָוָה значитъ «дома сидящая», т. е., ведущая скромную жизнь, какъ Пс. 67, 13, — можно думать, что Наваѳъ означаетъ: учебное общежитіе, питомникъ, seminarium.

77

 

 

мя въ безопасности. И уваженіе къ Самуилу, и религіозное одушевленіе сыновъ пророческихъ, поражавшее еврея, обезпечивали Давида отъ грубаго насилія со стороны Саула. Однако Саулъ, когда узналъ, гдѣ скрывается Давидъ, немедленно послалъ схватить его и привести. Но посланные, сказано, когда увидѣли ликъ пророковъ пророчествующихъ и Самуила, стоявшаго настоятелемъ надъ ними, подпали дѣйствію духа Божія и начали тоже пророчествовать. Этотъ съ перваго взгляда необычайный фактъ требуетъ нѣкотораго разъясненія, и здѣсь недостаточно ограничиться замѣчаніемъ, что „посланные, услышавъ пѣніе сыновъ пророческихъ, вдругъ почувствовали въ себѣ то же расположеніе духа и присоединились къ хору сыновъ пророческихъ, позабывъ (?) причину своего посольства“1. Посланные Сауломъ, т. е., начальникъ отряда или придворный, которому поручались подобныя дѣла, отъ котораго требовалось одно слѣпое повиновеніе, потомъ толпа простыхъ воиновъ, привыкшихъ къ кровавой расправѣ съ врагами или съ тѣми, кого считалъ врагами царь,—эти люди, пришедши въ Наваѳъ, вдругъ начали пророчествовать!… Прежде всего нужно замѣтить, что понятіе: пророчествовать—у насъ имѣетъ строго опредѣленный смыслъ; пророчествовать значитъ предсказывать будущее или же изрекать какія-нибудь религіозно-нравственныя истины, также обличать грѣшниковъ, утѣшать удрученныхъ,—словомъ: дѣлать то, что дѣлали пророки въ собственномъ смыслѣ. При этомъ неизбѣжно предполагается лицо, обладающее особыми дарами Духа свою жизнь всецѣло служенію высшимъ религіозно-нравственнымъ интересамъ человѣчества. Въ данномъ же мѣстѣ, какъ и во многихъ другихъ мѣстахъ Библіи слово „пророчествовать“ имѣетъ своеобразный, болѣе широкій и не столь точный и глубокій смыслъ. Извѣстно, что въ жизни каждаго, даже самаго обыкновеннаго человѣка бываютъ минуты какого-то особеннаго духовнаго возбужденія и просвѣтлѣнія. Въ эти

_____________________

1) Душеп. Чт. 1872. кн. 2. стр. 383.

78

 

 

минуты человѣкъ становится на необычную для него нравственную высоту: его чувства становятся проницательнѣе; живѣе и чище, мысль — свѣтлѣе и проницательнѣе; онъ способенъ бываетъ тогда увидать истину и добро тамъ, гдѣ при обыкновенномъ, рутинномъ теченіи своей жизни и не подозрѣвалъ ихъ, даже можетъ быть смѣялся, когда ему указывали ихъ тамъ. Когда человѣкъ въ этомъ состояніи говоритъ, то говоритъ съ воодушевленіемъ, съ силою съ выразительными жестами и невольно обращаетъ на себя вниманіе окружающихъ. Въ особенно сильныхъ наружныхъ чертахъ обнаруживается это состояніе у южныхъ жителей, одаренныхъ пламенной натурой. Такое состояніе по внѣшнимъ чертамъ и отчасти по характеру похоже на состояніе пророковъ въ соотвѣтственномъ смыслѣ подъ наитіемъ Духа Божія. Евреи и называли его пророческимъ состояніемъ вообще; слова и дѣйствія, человѣка въ такомъ состояніи обозначали словомъ „пророчествуетъ“, безразлично прилагая его и къ людямъ обыкновеннымъ, и къ пророкамъ въ собственномъ смыслѣ. Съ этой точки зрѣнія становится понятнымъ, какимъ образомъ посланные Сауломъ начали пророчествовать. Въ духовномъ отношеніи это конечно были люди самые обыкновенные, даже можетъ быть низменные. Они были вѣрными исполнителями воли царя, жили его милостями и едвали имѣли привычку задаваться вопросами, выходящими изъ ряда обыденныхъ, чисто практическихъ интересовъ. Однако изъ этого не слѣдовало съ необходимостію, чтобы они не были способны при какихъ-нибудь исключительныхъ обстоятельствахъ воспрянуть духомъ, пережить минуты болѣе широкой и человѣчески-возвышенной духовной дѣятельности. Всѣ они хорошо знали Давида и, надобно думать, плѣнялись его благородною личностію. Вѣроятно всѣ или большая часть изъ нихъ были евреи, благоговѣвшіе предъ Самуиломъ и относившіеся къ пророческимъ обществамъ съ почтеніемъ, съ религіознымъ уваженіемъ, какъ къ учрежденію, непосредственно вытекавшему изъ близкихъ отношеній Іеговы къ своему народу. Уже первая попытка произвести насиліе надъ Давидомъ безъ сомнѣнія произвела сильное впечатлѣніе на всѣхъ. Многочисленные почитатели Давида были глубоко возмущены и начали толковать о жестокости царя, о его несносномъ характерѣ, о

79

 

 

его болѣзни. Слушая эти толки, и люди ко всему равнодушные начали размышлять и задаваться серьезными вопросами. Вѣроятно всѣ обрадовались, когда узнали, что Давидъ пока избѣжалъ опасности. Вдругъ нѣсколько человѣкъ, уже настроенныхъ не въ пользу Саула, получаютъ приказаніе идти въ жилище пророковъ и схватить тамъ Давида. Порученіе необычайное, невольно заставлявшее задуматься. Дорога до Рамы дала время для размышленій, несовмѣстныхъ съ безпрекословнымъ исполненіемъ царской воли. И вотъ приходятъ въ Раму; съ свойственнымъ еврею чувствомъ благоговѣнія, смѣшаннаго со страхомъ, подходятъ къ таинственному жилищу пророковъ, и глазамъ ихъ представляется поразительное зрѣлище: множество мужей и юношей, съ маститымъ старцемъ во главѣ, въ торжественной позѣ, съ вдохновеннымъ взоромъ, могучимъ, но согласнымъ голосомъ поютъ возвышенные гимны, прославляющіе великія и чудныя дѣла Іеговы. Глубоко пораженные воины невольно останавливаются, вспоминаютъ о дѣлѣ, за которымъ пришли, и ими овладѣваетъ благоговѣйный ужасъ. Мгновенно спадаетъ повязка съ ихъ духовныхъ глазъ, и они съ поразительной ясностію видятъ всю неестественность, всю грѣховность дѣла, за которымъ посланы. Съ сильнымъ волненіемъ, съ порывистыми жестами они начали сообщать другъ другу свои одинаковыя мысли, хвалили Давида, порицали Саула и наконецъ до того воодушевились, что стали вторить, насколько умѣли, могучему, увлекательному хору пророковъ. Они „пророчествовали“. Въ такомъ состояніи на нихъ могъ сойти и Духъ Божій… Саулъ въ нетерпѣніи и недоумѣніи посылалъ еще два раза. Вторые и третьи посланные уже легко присоединялись къ первымъ. Наконецъ, потерявъ терпѣніе, Саулъ отправляется самъ. Но со времени его припадочнаго озлобленія прошло уже много времени, его мысли успѣли прійти нѣсколько въ порядокъ. Затѣмъ онъ былъ пораженъ непонятнымъ поведеніемъ посланныхъ. Все это имѣло слѣдствіемъ то, что еще не дойдя до Рамы, онъ испыталъ на себѣ дѣйствіе Духа Божія и ее могъ на этотъ разъ причинить зло Давиду. Его волненіе, понятное дѣло, было несравненно сильнѣе того, которое испытали его посланные: „онъ снялъ одежды свои и пророчествовалъ предъ Самуиломъ, и весь день

80

 

 

тотъ и всю ночь лежалъ неодѣтый“. Но такое состояніе Саула не могло быть продолжительнымъ, и потому Давидъ поспѣшилъ уйти изъ Наваѳа съ тревогою о дальнѣйшей своей участи. Розыскавъ своего друга Іонаѳана, онъ горячо жаловался ему на несправедливое преслѣдованіе. Великодушный Іонаѳанъ все еще не могъ вѣрить, что отецъ его дѣйствительно рѣшился погубить Давида. Но Давидъ убѣдилъ его, и онъ долженъ былъ повѣрить. Рѣшились однако въ послѣдній разъ испытать расположеніе Саула. Давидъ отказался наотрѣзъ явиться предъ Сауломъ, предлагая другу лучше убить его (Давида) своими руками, чѣмъ снова предстать предъ Сауломъ. Предчувствуя, что онъ видится съ Давидомъ можетъ быть въ послѣдній разъ, Іонаѳанъ обратился къ нему съ пламенными увѣреніями въ своей дружбѣ и поручалъ себя и свое потомство великодушію Давида, если послѣдній будетъ въ счастіи, Іонаѳанъ теперь уже видѣлъ ясно, что безобразное поведеніе отца, неудовольствіе пророковъ и всѣхъ лучшихъ людей мало оставляли ему надежды на престолъ, хотя онъ былъ и сынъ царя. Наступилъ праздникъ новомѣсячія. Мѣсто Давида за царскимъ столомъ было пусто. Саулъ спросилъ Іонаѳана о причинѣ его отсутствія. (Саулъ конечно думалъ, что у Давида пропалъ уже страхъ, послѣ того какъ въ Наваѳѣ онъ (Саулъ) раскаялся въ своей жестокости по отношенію къ нему). Іонаѳанъ далъ заранѣе придуманное благовидное объясненіе съ цѣлію узнать чувства отца къ Давиду. Тогда Саулъ пришелъ въ ярость и разразился страшными словами: „сынъ развратный и непокорный! Развѣ я не знаю, что ты подружился съ сыномъ Іессеевымъ къ безчестію своему и къ безчестію матери твоей? Ибо во всѣ дни, пока сынъ Іессеевъ будетъ жить на землѣ, не утвердишься ни ты, ни царство твое. Пошли же и приведи его ко мнѣ, ибо онъ достоинъ смерти“. Іонаѳанъ попробовалъ возразить отцу: „за что умерщвлять его? Что онъ сдѣлалъ“? Это привело Саула окончательно въ бѣшенство, и онъ пустилъ въ сына копье. Іонаѳанъ внѣ себя отъ гнѣва всталъ изъ-за стола, не явился и на другой день праздника и глубоко скорбѣлъ, убѣдившись окончательно въ вопіющей несправедливости отца къ Давиду. Наутро Іонаѳану удалось свидѣться съ Давидомъ въ

81

 

 

условленномъ мѣстѣ. Давидъ трижды поклонился ему въ землю и плакалъ; плакалъ и Іонаѳанъ. Подтвердивши снова клятвою неизмѣнность своихъ чувствъ, они разстались навсегда, какъ имъ казалось.

Теперь настала для Давида скитальческая жизнь, исполненная приключеній и опасностей, геройскихъ подвиговъ и видимаго покровительства Провидѣнія. Саулъ ни о чемъ другомъ и не думалъ, какъ только о томъ, чтобы изловить и умертвить Давида, котораго онъ считалъ своимъ злѣйшимъ врагомъ. Давидъ, предоставившій всецѣло на волю Божію исполненіе того, что было обѣщано ему пророкомъ, и не помышлявшій о низверженіи Саула съ престола, не могъ найти въ отечественной землѣ ни одного уголка, гдѣ бы не достала его сильная рука царя. Онъ рѣшился искать спасенія внѣ предѣловъ Саулова царства. Принужденный поспѣшно убѣжать изъ дому и уже нѣсколько дней скрываясь въ потаенныхъ мѣстахъ, онъ не имѣлъ при себѣ ни оружія, ни даже хлѣба на дорогу. Пользуясь тѣмъ, что вѣсть объ его опалѣ не успѣла пока распространиться по окрестнымъ городамъ, онъ поспѣшно прибылъ въ Номву1, священническій городъ во времена Саула, и явился прямо къ первосвященнику Ахимелеху2. Какъ значительное лицо, какъ зять царя, онъ не рѣшился зайти къ кому бы то ни было, въ первый попавшійся домъ, чтобы не возбудить тѣмъ подозрѣнія. (Существуетъ и другое предположеніе относительно этого, но объ немъ будетъ рѣчь впереди). Ахимелехъ встрѣтилъ Давида съ смущеніемъ. Таково было настроеніе подданныхъ Саула тогда; всякій ждалъ бѣды отъ озлобленнаго царя. Достаточно было приближенному царя явиться неожиданно въ домъ даже такого лица, какъ первосвященникъ, чтобы напугать

____________________

1) Этотъ городъ лежалъ на пути изъ Рамы къ Іерусалиму, очень близко отъ послѣдняго, такъ что можно было даже видѣть. Winer. Real-worterb.

2) У Марк. 2, 26 при упоминаніи о томъ же событіи названъ Авіаѳаръ. Предполагаютъ, что евангелистъ назвалъ вмѣсто отца сына, который за старостію отца уже исправлялъ первосвященническія обязанности. Но имѣя въ виду 2 Цар. 8, 17 и 1 Пар. 18, 16, нужно отдать предпочтеніе другому предположенію, что какъ отецъ, такъ и сынъ носили двойное имя: Ахимелехъ-Авіаѳаръ.

82

 

 

его. На этотъ разъ пока страхъ былъ напрасенъ, хотя, какъ показали послѣдствія, не безоснователенъ. Давидъ разсказалъ вымышленную исторію о спѣшномъ и таинственномъ дѣлѣ, ему порученномъ, и попросилъ у первосвященника хлѣба на дорогу и какое-нибудь оружіе, такъ какъ при поспѣшности не могъ будто бы захватить ни того, ни другаго. Первосвященникъ, не имѣя въ запасѣ другаго хлѣба, кромѣ священныхъ хлѣбовъ предложенія, далъ ему ихъ по нуждѣ, напомнивъ о ихъ святости и о предосторожностяхъ, съ какими слѣдуетъ ихъ ѣсть. Оказалось и оружіе, именно мечъ, взятый нѣкогда Давидомъ у Голіаѳа и хранившійся здѣсь, какъ трофей побѣды. Давидъ съ радостію взялъ его, находя, что лучшаго меча и быть не можетъ, Давидъ прибѣгнулъ здѣсь къ обману по крайней необходимости. Можно обвинять его здѣсь въ недостаткѣ упованія на Промыслъ Божій, но нельзя и не извинить, какъ человѣка. Стараться выставить этотъ поступокъ его чуждымъ всякой неблаговидной тѣни столько же неумѣстно, сколько нелѣпо и наоборотъ—считать его изъ-за этого лишеннымъ всякаго права на уваженіе за всѣ другіе подвиги вѣры. Можетъ быть Давидъ и не побоялся бы открыть первосвященнику правду. Но здѣсь въ это время случился Доикъ, вѣрный слуга Саула, съ значеніемъ котораго при дворѣ мы уже знакомы, — самый опасный человѣкъ для Давида въ данномъ случаѣ. Доикъ погубилъ бы его, прежде чѣмъ онъ успѣлъ бы уйти въ безопасное мѣсто. Можетъ быть Давидъ боялся и за Ахимелеха, котораго онъ подвергалъ опасности уже тѣмъ, что явился къ нему, будучи въ опалѣ. Поставивъ же дѣло такъ, что Ахимелехъ, оказывая ему услугу, думалъ, что оказываетъ услугу какъ бы самому царю, Давидъ разсчитывалъ отстранить бѣду отъ него. Доикъ же безъ сомнѣнія не зналъ, что произошло при дворѣ въ послѣдніе дни. Онъ былъ въ отлучкѣ, вѣроятно по своей должности,—какъ начальникъ надъ царскими пастухами, онъ объѣзжалъ пастбища и осматривалъ скотъ. Запасшись самымъ необходимымъ, Давидъ, не медля ни минуты, бросился къ ближайшей границѣ, путь къ которой лежалъ по мѣстамъ наиболѣе пустыннымъ, и прибѣжалъ въ землю филистимлянъ, злѣйшихъ своихъ враговъ. Весьма вѣроятно, что Давидъ избралъ бы другое убѣжище; но

83

 

 

неожиданная встрѣча съ Доикомъ принудила его сдѣлать самый рискованный шагъ. Единственный разсчетъ его заключался въ томъ, что филистимляне могли найти для себя выгоднымъ не только не отомстить ему, но и оказать нѣкоторое покровительство даровитому военачальнику враждебнаго имъ царя. Народная молва, дошедшая и до филистимлянъ, давно прочила Давида на престолъ, и пребываніе такого человѣка во владѣніяхъ иноземнаго и враждебнаго царя, должно было причинять большее безпокойство Саулу. Однако филистимляне чувствовали себя еще настолько сильными, что не нуждались въ какихъ-нибудь побочныхъ средствахъ для борьбы съ Сауломъ. Царь геѳскій Анхусъ принялъ было Давида подъ свое покровительство. Но вліятельная филистимская аристократія разсуждала иначе. Она не скрывала своего озлобленія передъ царемъ, напоминая ему, что это тотъ самый Давидъ, котораго прославляли за пораженіе десятковъ тысячъ филистимлянъ. Положеніе Давида сдѣлалось до того опаснымъ, что ему одинокому, окруженному врагами ничего не осталось сдѣлать, какъ принять на себя видъ сумасшедшаго, чтобы возбудить къ себѣ то состраданіе, смѣшанное со страхомъ, которое всегда люди испытываютъ при видѣ сумасшедшихъ. Онъ превосходно розыгралъ свою роль: лишилъ свое лицо осмысленнаго выраженія, чертилъ странныя фигуры на воротахъ, прохаживался на четверенькахъ и пускалъ слюну себѣ на бороду. Сумасшедшіе въ древности считались одержимыми божествомъ и потому были неприкосновенны, замѣчаетъ Гретцъ1. Не знаемъ, имѣли ли такой взглядъ филистимляне; но вѣрно то, что никакое несчастіе не возбуждаетъ такого глубокаго состраданія, какъ сумасшествіе. Человѣкъ не въ состояніи мстить своему злѣйшему врагу, если послѣдній сошелъ съ ума. И какое удовлетвореніе дала бы месть субъекту, который ничего не понимаетъ? Кромѣ того видъ сумасшедшаго всегда производитъ невыносимо-тяжелое впечатлѣніе. Анхусъ потребовалъ, чтобы Давида убрали изъ земли филистимской, въ которой по его словамъ было довольно и своихъ сумасшедшихъ. Давидъ этого именно и желалъ. Онъ направился въ пустын-

_____________________

1) Вышеук. соч. т. I. стр. 206.

84

 

 

ную часть Іудиныхъ горъ по направленію отъ Геѳа къ Виѳлеему и поселился въ пещерѣ Адолламской, которая, какъ и многія пещеры іудейскія, представляла превосходныя средства для защиты отъ преслѣдованія. Какимъ-то образомъ семья его отца узнала о его мѣстопребываніи. Она уже вѣроятно чувствовала надъ собой грозу и, спасаясь отъ мести Саула, переселилась въ убѣжище Давида. Сюда же стали собираться всѣ, кому жить въ обществѣ стало невыносимо: должники, ограбленные своими кредиторами и не нашедшіе суда надъ своими притѣснителями, люди, не считавшіе свою жизнь въ безопасности, недовольные правленіемъ Саула, злоупотребленіями его любимцевъ, словомъ — всѣ „огорченные душею“, какъ выражается лѣтописецъ, т. е., такъ или иначе пострадавшіе отъ неурядицы, господствовавшей въ государствѣ при сумасбродномъ царѣ. Такихъ людей набралось около Давида до 400, и такимъ образомъ онъ явился во главѣ отряда рѣшительныхъ людей, готовыхъ на все для защиты себя и своего вождя. Но его стѣсняла въ его бездомной жизни семья отца. Поэтому онъ рѣшился уйти въ такое мѣсто, которое было бы совершенно недоступно Саулу. Онъ переправился на восточную сторону Мертваго моря (не обходомъ, который былъ опасенъ и съ той и съ другой стороны, а какъ полагаютъ, перейдя его бродъ въ одномъ изъ мелкихъ мѣстъ) и, испросивъ позволеніе моавитскаго царя, поселился на одной возвышенности (Массифа Моавитская). Моавитскій царь ничего не имѣлъ противъ этого, потому что Давидъ намекнулъ ему на возможный поворотъ его (Давида) судьбы въ будущемъ. Вообще Давидъ, горячо преслѣдуемый Сауломъ, прославившійся военными подвигами и стоявшій теперь во главѣ немногочисленной, но сильной дружины, разсматривался сосѣдними царями какъ соперникъ Саула, какъ будущій царь евреевъ. Поэтому и царь аммонитскій Наасъ, потерпѣвшій жестокое пораженіе отъ Саула, узнавъ о сосѣдствѣ Давида, завязалъ съ нимъ дружественныя сношенія1. Вообще Давидъ могъ здѣсь хорошо устроиться и спокойно выжидать событій въ отечествѣ, не встрѣтившись ни разу болѣе съ Сауломъ. Но

_____________________

1) 2 Цар. 10, 2. 1 Пар. 19, 2.

85

 

 

водимый Богомъ умъ пророковъ находилъ, что ему не слѣдовало во-первыхъ оставаться долгое время въ зависимости отъ сосѣднихъ языческихъ царей, пользуясь ихъ милостями, во-вторыхъ — жить вдали отъ своего народа, не принимая никакого дѣятельнаго участія въ его судьбахъ. Поэтому Давидъ, оставивъ свое семейство подъ покровительствомъ моавитскаго царя, перешелъ на западную сторону Мертваго моря и поселился въ лѣсу Херетъ1. Приходъ Давида встревожилъ Саула. Онъ собралъ своихъ приближенныхъ и краснорѣчиво убѣждалъ ихъ открыть ему нить заговора противъ него. Никто изъ природныхъ евреевъ ничего не могъ сказать. Но вотъ выступилъ доносчикъ, Доикъ идумеянинъ. Онъ сказалъ: „я видѣлъ, какъ сынъ Іессея приходилъ въ Номву къ Ахимелеху, сыну Ахитува. И тотъ вопросилъ о немъ Господа и далъ ему продовольствіе и мечъ Голіаѳа отдалъ ему“. Здѣсь обращаетъ на себя вниманіе сообщеніе о фактѣ, неизвѣстномъ изъ предыдущаго. Ахимелехъ, говоритъ Доикъ, вопросилъ Господа о чемъ-то для Давида. Такъ обыкновенно и полагаютъ, основываясь на показаніи Доика, повторенномъ Сауломъ при допросѣ, и на отвѣтѣ Ахимелеха Саулу, что Давидъ дѣйствительно пожелалъ вопросить Господа, и Ахимелехъ вопросилъ для него. Филаретъ даже прямо говоритъ: „Давидъ пришелъ въ Номву къ Ахимелеху, дабы вопросить Господа о пути своемъ“2. Но почему же въ повѣствованіи о посѣщеніи Давидомъ Ахимелеха не упомянуто объ этомъ важномъ обстоятельствѣ ни полсловомъ? Показаніе Доика намъ кажется рѣшительно подозрительнымъ. Повтореніе его Сауломъ ничего не значитъ. Остается отвѣтъ Ахимелеха. Но этотъ отвѣтъ едвали можетъ рѣшить вопросъ въ положительномъ смыслѣ. Вотъ этотъ отвѣтъ. Отвѣчая на вопросъ, зачѣмъ онъ сдѣлалъ то и то для Давида, онъ говорилъ: „кто изъ всѣхъ рабовъ твоихъ вѣренъ, какъ Давидъ? Онъ и зять царя, и исполнитель повелѣній твоихъ,

____________________

1) Глухая мѣстность, повидимому между Хеврономъ и Энгадди.

2)Начерт. Церк.-библ. исторіи. Стр. 233. Тоже буквально у Буддея: utDeumdeitineresuoconsueret. Указ. соч. стр. 63. Тоже утверждаетъ и Эвальдъ, ссылаясь на оправдательную рѣчь Ахимелеха Указ. соч. стр. 107.

86

 

 

и почтенъ въ домѣ твоемъ. Теперь ли я сталъ вопрошать для него Бога? Нѣтъ, не обвиняй въ этомъ, царь, раба своего“. Не совсѣмъ ясное выраженіе: „теперь ли я сталъ вопрошать для него Бога?“ — для большей ясности переиначиваютъ такъ: „развѣ я въ первый разъ вопрошаю для него Бога“1. Богословскій видоизмѣняетъ еще болѣе: „и возможное ли дѣло, чтобы я сталъ вопрошать для него Бога во вредъ тебѣ“2? А Гретцъ уже придаетъ совсѣмъ иной смыслъ, находя здѣсь утвержденіе Ахимелеха, что онъ сдѣлалъ это только въ первый разъ3. Ясно, что текстъ неудобопонятенъ и допускаетъ разные смыслы. Гретцъ, соглашаясь, что Давидъ вопрошалъ Бога чрезъ Ахимелеха, находитъ однако, что это было преступленіемъ закона; потому что, говоритъ онъ, „только царь имѣлъ право требовать отъ первосвященника предсказанія“. Поэтому де Ахимелехъ и оправдывался тѣмъ, что думалъ, будто онъ сдѣлалъ это для зятя царя, какъ бы для самого царя, и притомъ въ первый разъ… Принимая во вниманіе, что фактъ вопрошенія Бога не упомянутъ лѣтописцемъ въ разсказѣ о посѣщеніи Давидомъ Ахимелеха, что показаніе Доика подозрительно, что отвѣтъ первосвященника Саулу переводится и толкуется разно, что наконецъ вопрошали Бога чрезъ первосвященника торжественно и въ случаяхъ общенародной важности, мы думаемъ, что проще и сообразнѣе съ существомъ дѣла будетъ такое предположеніе: Давидъ вовсе не вопрошалъ Бога, и Ахимелехъ не давалъ ему предсказанія; это злостная выдумка Доика, которою онъ сообщилъ своему доносу наибольшую важность, потому что въ данномъ случаѣ именно фактъ вопрошенія Бога и былъ бы самымъ тяжкимъ преступленіемъ, состоявшимъ съ одной стороны въ самовольномъ присвоеніи себѣ царской прерогативы, съ другой—въ соизволеніи этому присвоенію4.

_______________________

1) Hess. Biblishe Geshichte alten und neuen Testaments. Zürich. 1826. B. 7. s. 162.

2) Свящ. исторіяветх. завѣта. С.-Петерб. 1857 г. стр. 238.

3) Вышеук. соч. т. 1, стр. 205.

4) Такому предположенію благопріятствуетъ и контекстъ рѣчи. Саулъ спросилъ первосвященника: «для чего вы сговаривались противъ меня, ты и сынъ Іессея, что ты далъ ему и хлѣбы и мечъ и вопросилъ о немъ Бога»? Первосвященникъ, не оправдываясь въ пер[стр.88]вомъ, т. е., въ томъ, что онъ будто сговорился съ Давидомъ противъ Саула, потому что это не фактъ, а выводъ, который долженъ пасть самъ собою съ отрицаніемъ факта, не оправдываясь и въ томъ, что далъ Давиду хлѣбы и мечъ, потому что фактъ этотъ самъ по себѣ безразличенъ,—отвѣчаетъ такимъ образомъ: «Давидъ твой вѣрнѣйшій рабъ, твой зять, исполнитель твоихъ порученій. Теперь ли я сталъ вопрошать для него Бога? Нѣтъ, не обвиняй въ этомъ, царь, раба своего»… Въ чемъ «въ этомъ»? Очевидно, въ вопрошеніи Бога, потому что первосвященникъ, опустивъ все остальное, говоритъ только о вопрошеніи Бога и только въ немъ оправдывается. Выраженіе: «не обвиняй въ этомъ» можетъ означать не только отрицаніе преступности факта, но и отрицаніе самаго факта. А что первосвященникъ отрицалъ не преступность только факта (потому будто бы, что онъ вопрошая Бога для Давида, вопрошалъ какъ бы для самого царя), а самый фактъ, это можно видѣть изъ болѣе точнаго пониманія словъ: «теперь ли я сталъ вопрошать (הַחִלּתִי לִשִׁאַיל) для него Бога»? Собственное, первоначальное значеніе глагола חָלַל— просверливать, прокалывать; затѣмъ онъ всего болѣе употребляется въ значеніи: убивать, поражать, ранить, какъ Іезек. 28, 9. Ис. 51, 9; 53, 5; также въ значеніи: оскорблять, безславить, нарушать, какъ Числ. 30, 3. Іезек. 25, 3; 39, 7. Наконецъ этотъ глаголъ значитъ иногда и просто: сталъ, началъ (что-либо дѣлать). Но и въ этомъ послѣднемъ случаѣ, какъ видно изъ мѣстъ, гдѣ онъ встрѣчается, онъ означаетъ не простое начинаніе, какъ יַאר, Втор. 1, 5. 1 Цар. 17, 39, а какое-нибудь особенное, такъ что его первоначальный смыслъ, заключающій въ себѣ понятіе разрушенія, силы, и также отваги, нѣсколько удерживается, напр : «сей (Нимродъ) началъ быть силенъ на землѣ», т. е., какъ нужно предполагать, Нимродъ былъ первымъ царемъ-завоевателемъ или первымъ организаторомъ военной силы Быт. 10. 8. «Съ сего дня я начну распространять страхъ и ужасъ предъ тобою на народы подъ всѣмъ небомъ». Втор. 2, 25. «И онъ (Самсонъ) начнетъ спасать Израиля отъ руки филистимлянъ», т. е., собственно начнетъ поражать филистимлянъ. «И началъ духъ Господень дѣйствовать въ немъ въ станѣ Дановомъ»—значеніе тоже, что и выше. Суд. 13, 5. 25. «Что они начали дѣлать, и не отстанутъ они отъ того». Здѣсь разумѣется дерзкое предпріятіе людей въ землѣ Сеннааръ, Быт. 11, 6, и потому ближе къ сущности дѣла это мѣсто можно бы было перевести такъ: на что они отважились, дерзнули, отъ того не отстанутъ. И вообще во всѣхъ вышеприведенныхъ мѣстахъ, кромѣ Втор. 2, 25, смыслъ, заключающійся въ глаг. חַלַל, можетъ быть вы[стр.89]раженъ порусски словами: возъимѣлъ мужество, или смѣлость, отважился, дерзнулъ. Точно такъ же и въ отвѣтѣ первосвященника слова: לִשְׁאָיל לִשִׁאַיל всего лучше по нашему убѣжденію перевести такъ: осмѣлился или дерзнулъ вопросить. Такимъ образомъ смыслъ всего отвѣта первосвященника долженъ быть такой: Давидъ самое близкое, самое довѣренное лицо у царя. Теперь ли, т. е., при такихъ ли обстоятельствахъ я дерзнулъ бы вопросить для него Бога? Нѣтъ, этого не было. Первосвященникъ какъ бы говорилъ этимъ: если бы и случилось, что Давидъ предложилъ бы мнѣ вопросить для него Бога, я подумалъ бы, что онъ просто искушаетъ мою вѣрность царю, и отказался бы.

87

 

 

Усердіе Доика увѣнчалось вполнѣ. Раздраженный противъ Давида до послѣдней степени и не имѣя его въ рукахъ, Саулъ вообразилъ, что открылъ его соучастниковъ, и излилъ на нихъ всю силу своего безумнаго гнѣва. Послѣ короткаго

88

 

 

допроса, не принимая во вниманіе оправданій, Саулъ осуждаетъ на смерть Ахимелеха и все его родство. Никто изъ природныхъ евреевъ не рѣшился исполнить безбожный приговоръ надъ священниками. Но и это не образумило Саула; онъ приказалъ Доику, и тотъ хладнокровно обезглавилъ 85 священниковъ. Этого мало—весь городъ Номва подвергся проклятію: всѣ его жители, мужчины и женщины, старики и младенцы и весь скотъ были избиты. Такъ безгранично обнаружилъ себя деспотизмъ уже въ первомъ царѣ еврейскомъ, тотъ самый деспотизмъ, котораго боялся и на который указывалъ народу пророкъ Самуилъ. Какимъ-то чудомъ спасся только сынъ Ахимелеха Авіаѳаръ. Онъ захватилъ съ собой эфодъ, важнѣйшую принадлежность первосвященническаго облаченія, и убѣжалъ къ Давиду. Ему негдѣ было въ иномъ мѣстѣ искать спасенія отъ Саула. Кромѣ того при Давидѣ, котораго уже многіе признавали самостоятельнымъ царемъ, онъ сохранялъ свое званіе первосвященника. Такимъ образомъ Саулъ самъ своею жестокостію и безтактностію доставилъ Давиду одну изъ важнѣйшихъ царскихъ прерогативъ — возможность вопрошать Бога чрезъ первосвященника въ затруднительныхъ обстоятельствахъ. Давидъ мало по малу дѣлался царемъ фактически.

Между тѣмъ филистимляне, ободренные тѣмъ, что Саулъ не пользовался услугами Давида, напали на одинъ изъ ближайшихъ къ нимъ еврейскій городъ Кеиль1. Давидъ, узнавъ объ этомъ, рѣшился доказать и филистимлянамъ, и евреямъ, что онъ попрежнему защищаетъ свой народъ. Онъ предпринялъ походъ на филистимлянъ, успокоивъ своихъ сподвижниковъ, немного струсившихъ, божественнымъ откровеніемъ, обѣщавшимъ успѣхъ, напалъ на враговъ врасплохъ, разбилъ ихъ и овладѣлъ богатой

____________________

1) Къ востоку отъ Элевѳерополиса по направленію къ Хеврону. Onomast. Ceila.

89

 

 

добычей. Полагая, что жители Кеиля въ благодарность за спасеніе дадутъ ему у себя убѣжище, Давидъ остался было въ ихъ городѣ. Но жители Кеиля боялись могущественнаго и свирѣпаго Саула и не обнаружили желанія дѣло Давида сдѣлать своимъ дѣломъ. Откровеніе Божіе чрезъ первосвященника не оставляло въ этомъ никакого сомнѣнія. Саулъ же, узнавъ, что Давидъ оставилъ лѣса и горы и поселился въ городѣ, обрадовался: „въ городѣ, думалъ онъ, легче взять его“, — и началъ собирать громадное ополченіе. Но Давидъ поспѣшно ушелъ изъ Кеиля и сталъ постоянно переходить съ мѣста на мѣсто, чтобы нельзя было направить на него сосредоточенныхъ силъ. Дружина его возросла до 600 человѣкъ. Саулъ отмѣнилъ походъ; но не переставалъ постоянно наводить справки о мѣстопребываніи Давида, который держался въ гористой и лѣсистой мѣстности между Хеврономъ и Энгадди (пустыня Зифъ). Іоанаѳанъ еще разъ рѣшился повидаться съ Давидомъ. Его видимо безпокоила его собственная судьба, и онъ еще разъ хотѣлъ увѣриться въ неизмѣнности чувствъ Давида къ нему послѣ всего, что произошло между нимъ и его отцомъ. При свиданіи Іонаѳанъ высказалъ рѣшительное убѣжденіе, что Давиду суждено быть царемъ надъ Израилемъ, и заявилъ, что онъ уступаетъ ему это преимущество. Могъ ли въ самомъ дѣлѣ Іонаѳанъ послѣ возмутительной рѣзни въ Номвѣ думать, что весь народъ еврейскій не проникнутъ самою глубокою ненавистію ко всему дому Саулову? Мрачный деспотизмъ Саула помрачилъ и славу подвиговъ Іонаѳана. Масса разсуждала просто: отецъ герой, но жестокій деспотъ; и сынъ тоже герой, но это не помѣшаетъ и ему сдѣлаться такимъ же тираномъ, какъ и отецъ. Самуилъ давно помазалъ другаго царя, а священники трепетали при одной мысли, что на престолѣ будетъ сынъ того человѣка, который безбожно наругался надъ ихъ священнымъ сословіемъ и надъ закономъ. Поэтому мы не столько удивляемся самоотверженію Іонаѳана, обыкновенно здѣсь прославляемому, сколько отдаемъ честь его трезвому взгляду на вещи, его свѣтлому уму, господствовавшему надъ чувствомъ. Поклявшись снова остаться друзьями, Іонаѳанъ и Давидъ разстались, не предчувствуя, что это было ихъ послѣднее свиданіе. Іонаѳанъ возвра-

90

 

 

тился домой, а Давидъ остался въ лѣсу. Но вотъ жители пустыни Зифъ вдругъ прониклись почему-то вѣрноподданническими чувствами къ Саулу, явились къ нему и донесли, что Давидъ скрывается въ ихъ области и что они помогутъ царю поймать его. Вѣроятно они надѣялись получить отъ Саула богатую благодарность. Саулъ обласкалъ ихъ и наказалъ имъ выслѣдитъ мѣстопребываніе Давида какъ можно тщательнѣе, — „ибо, говорилъ онъ, мнѣ сказывали, что онъ очень хитеръ“. Зифеи пошли разыскивать пристанище Давида, который уже успѣлъ перемѣнить его, спустившись нѣсколько южнѣе, въ пустыню Маонъ. Получивши нужныя свѣдѣнія, Саулъ погнался за Давидомъ. Онъ настигъ его въ одномъ мѣстѣ; но тотчасъ поймать его не удалось, потому что между ними случилась утесистая гора, которая совершенно преградила путь Саулу, и въ то время, какъ Саулъ двигался по одну сторону горы, Давидъ спокойно удалялся отъ него по другую сторону. Тогда Саулъ раздѣлилъ свой отрядъ на двѣ части, чтобы обходить гору съ двухъ сторонъ. Давидъ оказался въ критическомъ положеніи, — ему приходилось вступить въ битву, успѣхъ которой хотя и могъ быть на его сторонѣ, но онъ никогда не желалъ имѣть кровопролитнаго столкновенія съ Сауломъ. На этотъ разъ его спасла неожиданность: Саулъ вдругъ получаетъ извѣстіе, что филистимляне сдѣлали вторженіе въ его землю. Онъ бросилъ погоню и поспѣшилъ навстрѣчу филистимлянамъ. Послѣ этого Давидъ перешелъ въ болѣе безопасное мѣсто къ Энгадди, на скалистый берегъ Мертваго моря. Саулъ собралъ 3000 отборныхъ воиновъ и, горя нетерпѣніемъ, съ безразсудной смѣлостію устремился въ горы, по которымъ прыгали только серны. Давидъ не расположенъ былъ оставлять эти горы, потому что здѣсь всѣ преимущества были на его сторонѣ: онъ могъ и спрятаться всегда, и противостать открытою силою въ случаѣ необходимости. Саулъ же, вообразивъ, что Давидъ въ страхѣ бѣжитъ отъ него, отбросилъ всякую осторожность, оставлялъ далеко позади себя свой конвой и одинъ выслѣживалъ Давида, какъ охотникъ звѣря. Въ одну изъ такихъ экскурсій горная тропинка привела его къ пещерѣ, въ которую пастухи загоняли овецъ на ночь, и онъ зашелъ

91

 

 

въ нее для нужды1. А въ этой пещерѣ скрывался Давидъ съ своими людьми. Вмѣсто того, чтобы дѣлать утомительные переходы по горамъ, онъ предпочелъ сидѣть въ пещерѣ, которая или совсѣмъ могла скрыть его отъ Саула, или же въ случаѣ, если бы Саулъ открылъ его тамъ, представляла возможность легко отбить нападеніе. (Нѣкоторыя изъ пещеръ іудейскихъ состоятъ изъ многихъ отдѣленій, соединенныхъ между собою узкими проходами, тянутся на нѣсколько верстъ и имѣютъ другіе выходы. Горсть людей, заранѣе изучившихъ такую пещеру, безъ всякой опасности могла ожидать нападенія цѣлой арміи). Давидъ, не имѣвшій намѣренія губить Саула, рѣшился доказать ему это самымъ очевиднымъ и выразительнымъ образомъ и тѣмъ устыдить своего врага. Онъ приказалъ своимъ людямъ сидѣть смирно (Саулъ, вошедши съ яркаго свѣта въ полумракъ пещеры, ничего не различалъ въ глубинѣ ея), а самъ, тихонько подкравшись, отрѣзалъ край верхней одежды Саула, которая вѣроятно была сброшена имъ на время въ сторонѣ. Но и это безвредное дѣйствіе показалось чувствительной душѣ Давида до того унизительнымъ для Саула, что онъ раскаялся въ немъ, и когда его люди, недовольные его мягкосердечіемъ, хотѣли было напасть на Саула, онъ удержалъ ихъ. Саулъ, не замѣтивъ ничего, вышелъ на дорогу. Давидъ вышелъ вслѣдъ за нимъ, окликнулъ его, и когда тотъ оглянулся, воздалъ подобающее почтеніе ему (поклонился до земли). Пораженный Саулъ стоялъ, а Давидъ началъ говорить ему. Въ сильныхъ словахъ обличалъ онъ жестокость и несправедливость къ нему Саула, показывалъ край его одежды, какъ доказательство своего незлобія и великодушія, и между прочимъ говорилъ: „пусть разсудитъ Господь между мною и тобою и да отмститъ тебѣ Господь за меня; но рука моя не будетъ на тебѣ. Противъ кого же ты вышелъ, царь израильскій, за кѣмъ ты гоняешься?“. До боли стыдно стало Саулу; онъ назвалъ Давида сыномъ и заплакалъ. Онъ вполнѣ созналъ свою

____________________

1) לְחָםֵךְ אֶת־רַגְלָיו буквально: прикрыть свои ноги. Эвальдъ почему-то болѣе склоняется къ мысли, что Саулъ зашелъ въ пещеру отдохнуть (уснуть) отъ усталости; выраженіе же: «прикрыть свои ноги» по его предположенію значитъ: «безъ одѣяла». (?) Указ. соч. стр. 125. По общему же мнѣнію здѣсь просто euphemismusfigurarhetorica, quaresdictiaudituveingratanominemollioriaffertur. Срав. Суд. 3, 24.

92

 

 

несправедливость и великодушіе Давида и до того расчувствовался, что предсказалъ ему счастливое царствованіе и просилъ быть великодушнымъ къ его потомству. Давидъ далъ клятву, и они разошлись. Пригласить къ себѣ Давида снова Саулъ постыдился; да и напрасно было приглашать, — Давидъ не могъ и думать о возвращеніи къ нему, зная измѣнчивость его чувствъ.

Въ это время умеръ Самуилъ и былъ оплаканъ всѣмъ Израилемъ, вѣроятно искренно; потому что теперь евреи не могли уже двусмысленно толковать сопротивленіе его избранію царя. Но дѣло Самуила не погибло. Его разсадники просвѣщенія въ пророческомъ духѣ продолжали существовать и послѣ него, подготовляя нравственно-сильныхъ людей для борьбы съ человѣческими заблужденіями, для охраненія чистоты истинной религіи. Мы имѣемъ въ самой Библіи краткую характеристику высокой нравственной личности Самуила и перечисленіе его важнѣйшихъ заслугъ. Восхваляя древнихъ знаменитыхъ мужей въ средѣ еврейскаго народа, сынъ Сираховъ о Самуилѣ говоритъ: „возлюбленный Господомъ своимъ Самуилъ, пророкъ Господень, учредилъ царство и помазалъ царей народу своему. Онъ судилъ народъ по закону Господню, и Господь призиралъ на Іакова. По вѣрѣ своей онъ былъ истиннымъ пророкомъ, и въ словахъ его дознана вѣрность видѣнія. Онъ истребилъ вождей тирскихъ1 и всѣхъ князей филистимскихъ. Еще прежде времени вѣчнаго успокоенія своего онъ свидѣтельствовался передъ Господомъ и помазанникомъ его: имущества, ни даже обуви я не бралъ ни отъ кого,—и никто не укорилъ его“2.

Давидъ хотя и могъ теперь нѣкоторое время не опасаться Саула, но у него были и другія затрудненія, удручавшія его едвали не болѣе самыхъ преслѣдованій Саула. Его дружинѣ нужно было ѣсть и одѣваться. Откуда было получать необходимое для жизни? Принужденные скрываться въ мѣстахъ пустынныхъ, слѣдовательно большею частію безплодныхъ, и притомъ не имѣя возмож-

___________________

1) Вѣроятно при Самуилѣ была война съ какими-нибудь сѣверными хананейскями народами, если не съ самими финикіянами.

2) 46, 16.

93

 

 

ности долго оставаться на одномъ мѣстѣ, люди Давида не могли заняться правильно ни земледѣліемъ, ни скотоводствомъ. Нужно удивляться, какимъ образомъ они добывали себѣ пропитаніе. Можно догадываться только, что ихъ существованіе поддерживалось отчасти необычайнымъ, для нынѣшнихъ людей едва понятнымъ, гостепріимствомъ древнихъ, отчасти добычею, какую удавалось брать при стычкахъ съ пограничными врагами евреевъ. По одному характеристическому факту, переданному дѣеписателемъ, можно судить, какимъ непріятнымъ случайностямъ могъ иногда подвергать Давида такой родъ жизни. Сдѣлавъ довольно отдаленный походъ до пустынй Фаранъ (сѣверная часть Аравійской пустыни), вѣроятно для наказанія какихъ-нибудь хищныхъ кочевниковъ, наносившихъ вредъ стадамъ евреевъ, занимавшихся обширнымъ скотоводствомъ въ южныхъ, неудобныхъ для земледѣлія предѣлахъ своей земли, Давидъ снова возвратился въ пустыню іудейскую, прилегающую къ Мертвому морю. Недалеко отсюда, въ Маонѣ, жилъ богатый владѣлецъ стадъ. Звали его Навалъ. Безъ сомнѣнія это было не подлинное его имя, а прозвище, данное народомъ, какъ нравственная характеристика; потому что „навалъ“ значитъ: безразсудный. Онъ поражалъ окружающихъ дикостію своего характера, и народный юморъ, скрывъ его настоящее, можетъ быть вовсе къ нему не подходившее имя, утвердилъ за нимъ названіе самодура1. Этотъ Навалъ отправился въ Кармилъ (городъ на югѣ Палестины) праздновать стрижку овецъ. На этотъ праздникъ у богатыхъ заготовлялось большое количество съѣстныхъ припасовъ. Вѣроятно раздавались и подарки гостямъ, а также пастухамъ, заслужившимъ благоволеніе хозяина тщательною охраною стадъ. Давидъ, изыскивавшій всѣ средства доставить пропитаніе своей дружинѣ, согласно обычаю, не при немъ установившемуся, и разсчитывая на благодушіе и благодарность богача, послалъ къ Навалу нѣкоторыхъ изъ своихъ людей поздравить его съ праздникомъ и скромно попросить что-нибудь изъ приготовленнаго для праздника. Давидъ разсчитывалъ

__________________

1) У евреевъ рядомъ съ именами являлись и прозванія. Извѣстно, напр., почетное прозваніе Гедеона-Іероваалъ.

94

 

 

здѣсь на благодарность Навала за то, что его люди, по роду жизни похожіе на тѣхъ праздныхъ наѣздниковъ, отъ которыхъ владѣльцы стадъ много терпѣли, не только ничего не похитили изъ стадъ Навала, но и оберегали ихъ отъ этихъ хищниковъ, были, оградою для пастуховъ его, какъ говорили сами пастухи Наваловы. За неимѣніемъ другаго, болѣе широкаго поприща дѣятельности Давидъ употреблялъ свою силу на защиту южныхъ окраинъ своего будущаго государства отъ мелкихъ, но назойливыхъ враговъ. Но Навалъ показалъ, что онъ не даромъ носилъ свое прозвище. Выслушавъ скромную рѣчь пословъ Давидовыхъ, онъ пришелъ съ чего-то въ ярость, вскочилъ и закричалъ: „кто такой Давидъ и кто такой сынъ Іесеевъ? Нынѣ стало много рабовъ, бѣгающихъ отъ господъ своихъ. Неужели мнѣ взять хлѣбы мои и воду мою, и вино мое, и мясо, приготовленное мною для стригущихъ овецъ у меня, и отдать людямъ, о которыхъ незнаю, откуда они?“.. Давидъ могъ ожидать отказа и вѣроятно спокойно бы отнесся къ нему, но онъ не ожидалъ такого жестокаго оскорбленія, такого униженія своей личности. Кто такой былъ Навалъ, который осмѣлился назвать бѣглымъ рабомъ Давида, потомка свободной и знатнѣйшей фамиліи, прославившагося подвигами во всемъ Израилѣ, удостоеннаго великимъ пророкомъ тайнаго помазанія на царство? Не имѣя еще того смиреннаго духа, которымъ удивилъ міръ впослѣдствіи, и не сообразивъ, что имѣетъ дѣло съ „наваломъ“, Давидъ вскипѣлъ гнѣвомъ и рѣшилъ жестоко отомстить за обиду вооруженною рукою. Но кровопролитное дѣло предотвратила благоразумная жена Навала Авигея. Узнавъ о происшествіи, она безъ вѣдома мужа, не медля ни минуты, изготовила богатые подарки и поѣхала навстрѣчу Давиду, который уже шелъ съ своимъ отрядомъ въ Кармилъ. Встрѣтившись съ Давидомъ, она поклонилась ему до земли и обратилась къ нему съ пространною, исполненною необыкновеннаго ума и такта рѣчью. Она смиренно просила извиненія, объясняла непріятность общепризнанной, не отвергаемой и ею, глупостью Навала, выставляла предыдущую дѣятельность Давида, какъ заслугу предъ Богомъ, и тонко намекнула, что будущему царю надъ евреями не мѣшаетъ удержать руку отъ про-

95

 

 

литія крови еврейской. Давидъ былъ пораженъ, одумался, поблагодарилъ Авигею, принялъ подарки и возвратился въ свое мѣсто. Навалу однако не прошла даромъ его послѣдняя глупость. Когда Авигея возвратилась домой, праздникъ былъ во всемъ разгарѣ, и Навалъ уже совершенно былъ пьянъ. Авигея вѣроятно хорошо знала, что такое пьяный Навалъ, и потому не рѣшилась сказать ему сейчасъ о томъ, что произошло и что она сдѣлала безъ его вѣдома. На другой же день она разсказала ему все, какъ было. Услыхавъ о грозившей, хотя и миновавшей опасности, Навалъ онѣмѣлъ отъ ужаса. Какъ и всѣ глупые и дерзкіе люди, онъ былъ трусъ. Къ тому же, предаваясь въ излишествѣ пьянству, онъ разстроилъ свои нервы, которые послѣ оргій приходили въ величайшее напряженіе. Съ нимъ сдѣлался обыкновенный въ этихъ случаяхъ ударъ, отъ котораго онъ не могъ оправиться и чрезъ 10 дней умеръ. Вѣсть объ этомъ быстро разнеслась по окрестностямъ, и Давидъ, не перестававшій изыскивать источники пропитанія для себя и дружины и сохранившій свѣтлое воспоминаніе объ умѣ и мужествѣ Авигеи, рѣшился сдѣлать предложеніе богатой вдовѣ, несмотря на то, что у него уже повидимому1 была жена — Ахиноама изъ Изрееля, взятая имъ вѣроятно послѣ того, какъ онъ разлученъ былъ съ Мелхолой, которую Саулъ отдалъ другому мужу. Авигея съ почтительной радостью приняла предложеніе и сдѣлалась женой Давида. Давидъ, сдѣлавшись наслѣдникомъ богатства Навала, продолжалъ держаться въ пустынѣ Зифъ, близъ Кармила. Полагая, что Саулъ уже не будетъ безпокоить его, онъ вѣроятно попробовалъ заняться правильнымъ хозяйствомъ и занялъ своими стадами пастбища въ окрестностяхъ. Это не понравилось зифеямъ, которые съ неудовольствіемъ и страхомъ смотрѣли на богатаго и могущественнаго сосѣда, стѣснявшаго ихъ, полудикую, чуждую всякаго порядка и законности жизнь. Они снова явились къ Саулу и соблазнили его надеждой поймать Давида, основавшагося повидимому прочно на одномъ мѣстѣ и не могшаго, какъ прежде, скрывать своихъ слѣдовъ внезапными переходами и исчезновеніями въ под-

__________________

1) См. 2 Цар. 3, 2. 3.

96

 

 

земельяхъ. Такъ по нашему мнѣнію могла произойти послѣдняя попытка Саула схватить Давида, которую нѣкоторые отвергаютъ на томъ основаніи, что она очень сходна съ предыдущей и что поэтому разсказъ о ней будто только варіантъ. Эта попытка кончилась для Саула тѣмъ же, чѣмъ и предыдущая. Различіе то, что тогда Саулъ попался въ руки Давида случайно, неожиданно для самого Давида; теперь же Давидъ нарочито слѣдилъ за Сауломъ, изыскивая случай снова поразить его и своимъ великодушіемъ, и своимъ счастіемъ, дающимъ ему возможность погубить Саула, если бы только онъ (Давидъ) этого захотѣлъ. Не давши Саулу дойти до того мѣста, гдѣ онъ разсчитывалъ настичь своего врага, Давидъ укараулилъ его во время безпечнаго отдыха, смѣло вошелъ съ однимъ изъ своихъ сподвижниковъ въ лагерь и похитилъ у спящаго царя его копье и сосудъ для воды. Затѣмъ удалившись на безопасное разстояніе, на трудно-доступный утесъ, онъ разбудилъ спящихъ, жестоко посмѣялся надъ Авениромъ, военачальникомъ Саула, и снова упрекнулъ послѣдняго въ жестокости. Саулъ снова раскаялся и со стыдомъ возвратился домой.

Давидъ не могъ однако долѣе выносить своего положенія въ предѣлахъ Саулова царства. Его стада, составлявшія теперь основной источникъ его жизненныхъ средствъ, требовали опредѣленнаго мѣстопребыванія; а между тѣмъ нельзя было не опасаться, что Саулъ вдругъ опять сдѣлаетъ нашествіе. Поэтому Давидъ вторично рѣшился уйти въ чужіе предѣлы. Куда же? Всего ближе въ богатую пастбищами равнину филистимскую. Вступивъ въ переговоры съ геѳскимъ царемъ и получивъ его согласіе, онъ перекочевалъ въ филистимскую землю, и Саулъ, который должно быть опять собирался ловить его, не сталъ, сказано, болѣе искать его. Но покровительство Анхуса Давидъ долженъ былъ купить дорогой цѣной. Анхусъ смотрѣлъ на него, какъ на своего вассала и обязывалъ его вредить своимъ врагамъ, евреямъ. Чтобы избавить себя отъ этого невозможнаго условія, и въ тоже время не навлечь на себя подозрѣнія Анхуса, Давидъ выпросилъ для жилища себѣ удаленное отъ столицы мѣстечко на южной окраинѣ филистимской земли, называемое Секелагъ.

97

 

 

Отсюда онъ предпринималъ походы съ своею дружиною какъ бы на востокъ, во владѣнія Саула; на самомъ же дѣлѣ уклонялся на югъ, разбивалъ хищническія племена, одинаково враждебныя какъ филистимлянамъ, такъ и евреямъ, и возвращался съ добычей, изъ которой часть вѣроятно отдавалъ Анхусу, какъ своему верховному государю (сюзерену). Изъ предосторожности онъ не бралъ плѣнныхъ, которые могли бы обнаружить истину, и такимъ образомъ Анхусъ былъ въ убѣжденіи, что Давидъ воюетъ съ своими единоплеменниками, противъ которыхъ ожесточенъ. Въ это время въ царствѣ Сауловомъ обстоятельства сдѣлались повидимому столь худы, что многіе начали выселяться изъ него. Такъ многіе сильные мужи изъ разныхъ колѣнъ пришли къ Давиду и отдались подъ его покровительство. Бѣжали не только изъ колѣна Іудина, родственнаго Давиду, но и изъ Гадова и даже изъ Веніаминова1. Послѣднее обстоятельство было до того поразительно, что Давидъ даже усумнился: нѣтъ ли тутъ какого-нибудь злоумышленія противъ его личности. Но его опасеніе оказалось напраснымъ. Переселенцы эти весьма значительно увеличили собою военную силу Давида, потому что это были все люди мужественные и воинственные. Веніаминяне „бросали каменья правою и лѣвою рукою и стрѣляли изъ лука“, а гадяне „вооружены щитомъ и копьемъ; лица ихъ—лица львиныя, и они быстры какъ серны на горахъ“2. Давидъ прожилъ въ Секелагѣ болѣе году, и Анхусъ сталъ считать его вѣрнымъ себѣ. Но вотъ филистимляне, зорко слѣдившіе за положеніемъ дѣлъ въ царствѣ Саула, нашли, что наступилъ удобный моментъ отомстить евреямъ за всѣ предыдущія пораженія. Саулъ, совсѣмъ ослабѣвшій нравственно и отчасти физически, былъ болѣе не страшенъ. Въ управленіи страною господствовали безпорядки. Подданные едва терпѣли своего царя. Все обѣщало успѣхъ. Анхусъ потребовалъ, чтобы Давидъ принялъ участіе въ походѣ. Давидъ отвѣчалъ двусмысленностію: „нынѣ ты узнаешь, что сдѣлаетъ рабъ твой“. Анхусъ понялъ это въ благопріятномъ для себя

__________________

1) 1 Пар. 12, 1—16.

2) 1 Пар. 12, 2. 8.

98

 

 

смыслѣ и назначилъ Давиду почетный постъ около своей особы. Полагаютъ, что Давидъ не зналъ, что будетъ теперь съ его головой, какъ выйдетъ онъ изъ своего ужаснаго положенія, что только случай избавилъ его отъ необходимости принять дѣятельное участіе въ войнѣ противъ своихъ соотечественниковъ. Но намъ кажется, что Давидъ зналъ, какъ выйти изъ затрудненія. Онъ хорошо изучилъ отношенія при дворѣ филистимскаго царя; онъ видѣлъ, что къ нему расположенъ одинъ царь, вліятельные же вельможи, противъ воли которыхъ Анхусъ не могъ сдѣлать ничего важнаго, подозрительно смотрѣли на иностранца, овладѣвшаго довѣріемъ царя. Не стоило большаго труда незамѣтно для царя искусственно принять на себя подозрительный для этихъ вельможъ видъ: тайно разговаривать съ своими людьми, держаться особнякомъ, и проч., чтобы они окончательно встревожились и, не осмѣлившись сдѣлать явное насиліе Давиду, потребовали бы отъ царя удаленія Давида изъ войска. Такъ впослѣдствіи и случилось; но начало похода Давидъ принужденъ былъ сдѣлать. На этотъ разъ филистимляне вторглись въ землю евреевъ не по прямому пути — въ южную ея часть, гдѣ тотчасъ могли встрѣтить войско Саула въ крѣпкихъ позиціяхъ, а сдѣлали обходъ къ сѣверу и проникли въ долину Ездраелонскую, представлявшую удобства для дѣйствія ихъ конницы1. Они сначала расположились на низменности подлѣ города Сонама. Саулъ собралъ войско, поспѣшилъ имъ навстрѣчу и остановился въ виду ихъ на горѣ Гелвуй, недоступной для конницы. Однако при взглядѣ на сильное непріятельское войско онъ упалъ духомъ—крѣпко дрогнуло сердце его“. Это былъ уже не тотъ Саулъ, который не зналъ страха на войнѣ и не считалъ количество своихъ враговъ. Года, житейскія треволненія, болѣзнь и сознаніе затаеннаго недовольства и недовѣрія подданныхъ сломили его духъ, подорвали вѣру въ себя. Не получивъ сверхъестественнаго ободренія ни чрезъ первосвященника, ни чрезъ пророка, ни даже въ какомъ-нибудь знаменательномъ сонномъ видѣніи, онъ

______________________

1) Это самая обширная равнина во внутренней гористой части Палестины, орошаемая потокомъ Кисонъ, въ колѣнѣ Иссахаровомъ и отчасти Завулоновомъ.

99

 

 

рѣшился прибѣгнуть къ помощи волшебства, того зловреднаго искусства, которое самъ нѣкогда искоренялъ въ народѣ, но очевидно не съ полнымъ убѣжденіемъ въ его суетности. Онъ отправился въ мѣстечко Аэндоръ, находившееся недалеко отъ стана, къ женщинѣ, обладавшей искусствомъ показывать тѣни умершихъ людей. Но здѣсь помимо волшебства произошло чудо: Богъ облекъ безплотную душу Самуила подобіемъ тѣла, и Саулъ, объятый ужасомъ, услыхалъ тотъ же неизмѣнный приговоръ, который слышалъ не разъ отъ Самуила во время его земной жизни. Съ отчаяніемъ въ душѣ онъ вернулся въ свой станъ. Между тѣмъ филистимляне, не желая нападать на евреевъ въ ихъ труднодоступной позиціи, подвинулись къ краю долины Ездраелонской и расположились на нѣкоторомъ возвышеніи при Афекѣ. Здѣсь, въ виду еврейскаго войска, предъ рѣшительнымъ дѣломъ филистимскіе князья, т. е., подвластные Анхусу властители отдѣльныхъ филистимскихъ областей, возмутились видомъ Давида съ его отрядомъ испытанныхъ бойцовъ и потребовали рѣшительно, чтобы Анхусъ удалилъ его назадъ, въ филистимскую землю. Они не безъ основанія опасались, что Давидъ въ рѣшительную минуту обратитъ свое оружіе противъ филистимлянъ и нанесетъ имъ непоправимый вредъ. Анхусъ принужденъ былъ согласиться и извинившись передъ Давидомъ, отослалъ его въ Секелагъ. Давидъ съ радостію поспѣшилъ оставить невыносимый постъ въ станѣ враговъ своего отечества. Ему слѣдовало поспѣшить и по другой причинѣ. Въ его отсутствіе амаликитяне, воспользовавшись войной филистимлянъ съ евреями, отвлекшей силы тѣхъ и другихъ далеко на сѣверъ, сдѣлали набѣгъ на ихъ южные предѣлы, захватили множество добычи и между прочимъ сожгли Секелагъ, а женъ и дѣтей въ немъ оставшихся увели въ плѣнъ. Когда Давидъ и его люди пришли и узнали объ этомъ несчастіи, то пришли въ отчаяніе и плакали „доколѣ не стало въ нихъ силы плакать“. Затѣмъ воины ожесточились до того, что едва не побили Давида камнями, какъ виновника своею несчастія. Давидъ былъ сильно смущенъ этимъ обстоятельствомъ: но скоро онъ укрѣпилъ себя надеждою на Бога. Его войско еще увеличилось выходцами изъ

100

 

 

колѣна Манассіина и стало велико „какъ ополченіе Божіе“1. Получивъ чрезъ первосвященника благопріятное предсказаніе объ исходѣ своего предпріятія, онъ немедленно пустился въ погоню за врагами, которымъ неоткуда было быть, какъ съ юга. На дорогѣ онъ нашелъ больнаго, брошеннаго господиномъ раба, который назвалъ ему враговъ и указалъ направленіе, по которому они ушли. Давидъ настигъ амаликитянъ, разбилъ ихъ наголову, отнялъ всю добычу и плѣнныхъ и возвратился съ радостнымъ сердцемъ въ Секелагъ. Хотя на возвратномъ пути произошелъ было раздоръ изъ-за добычи, которую участвовавшіе въ дѣлѣ не хотѣли дѣлить съ остававшимися по причинѣ усталости назади, при обозѣ; однако Давидъ примирилъ враждующихъ и постановилъ закономъ войны навсегда: „какова часть (добычи) ходившимъ на войну, такова часть должна быть и остававшимся при обозѣ“. Изъ Секелага онъ разослалъ часть добычи жителямъ разныхъ мѣстъ, гдѣ ему оказывалось гостепріимство во время его скитальческой жизни.

Между тѣмъ какъ Давидъ переживалъ вышеописанную катастрофу и потомъ радовался счастливому исходу своихъ дѣлъ, на другомъ театрѣ событій разыгралась болѣе грандіозная драма, имѣвшая глубокое значеніе для двухъ народовъ и для Давида лично. Возвратясь изъ Аэндора, Саулъ увидалъ, что филистимляне перемѣнили позицію такимъ образомъ, что евреи не могли уже наблюдать за ними изъ своего укрѣпленнаго лагеря на горѣ Гелвуѣ, а также не могли ожидать, что филистимляне сдѣлаютъ на нихъ здѣсь нападеніе. Не будучи въ состояніи выносить долѣе своего тягостнаго нерѣшительнаго положенія, Саулъ самъ рѣшился вызвать на бой филистимлянъ и вопреки обыкновеннымъ тактическимъ соображеніямъ въ войнѣ съ филистимлянами спустился въ долину2. Филистимляне того только и ждали. Бурнымъ потокомъ устремились они на евреевъ съ отлогой возвышенности при Афекѣ, смяли ихъ ряды и погнали, разя нещадно. Евреи бросились спасаться на гору Гелвуй, но и здѣсь не могли уже

___________________

1) 1 Пар. 12, 19. 22.

2) Ираильтяне расположились станомъ у источника, что въ Изреелѣ». 1 Цар. 29, 1.

101

 

 

оправиться. Саулъ съ тремя своими храбрыми сыновьями держался на горѣ до послѣдней крайности. Тучи стрѣлъ осыпали ихъ, и всѣ сыновья одинъ за другимъ пали мертвые. Саулъ весь израненный увидалъ свой конецъ. Не желая живой терпѣть униженіе отъ своихъ враговъ, которые уже безпрепятственно устремлялись на него, онъ бросился грудью на свой мечъ. Его оруженосецъ послѣдовалъ его примѣру. Но Саулъ не могъ умереть мгновенно; жизнь его еще боролась со смертію. Въ это время случился подлѣ рыскавшій по полю битвы очевидно для грабежа амаликитянинъ. Въ смертной тоскѣ Саулъ попросилъ его покончить съ нимъ, что амаликитянинъ и исполнилъ охотно. Затѣмъ онъ ограбилъ его, снявъ корону съ его головы и запястье съ руки. Филистимляне окончательно уничтожили войско евревъ. Страна осталась безъ защиты. Жители окрестныхъ городовъ въ страхѣ бѣжали за Іорданъ, оставляя свои жилища и имущество въ добычу побѣдителямъ. На другой день филистимляне, разсыпавшіеся по полю битвы для грабежа убитыхъ, нашли Саула и его сыновей, отсѣкли Саулу голову, сняли доспѣхи и отправили какъ трофей къ капище Астарты. Тѣло же Саула обезглавленное и тѣла сыновей для поруганія повѣсили на стѣнѣ одного еврейскаго города близъ Іордана. Жители Іависа Галаадскаго (этотъ городъ лежалъ внѣ предѣловъ филистимскаго господства, за Іорданомъ), обязанные нѣкогда Саулу спасеніемъ отъ гибели, услыхавъ о поруганіи надъ его тѣломъ, рѣшились отдать ему послѣднюю честь. Самые отважные изъ нихъ пустились ночью въ дорогу, дошли до Веѳсана, гдѣ былъ повѣшенъ Саулъ, взяли его и его сыновей тѣла и унесли къ себѣ въ Іависъ. Здѣсь они сожгли ихъ и похоронили пепелъ подъ дубомъ. Амаликитянинъ, которому посчастливилось овладѣть короною и дорогимъ запястьемъ царя Саула, сообразилъ, что онъ можетъ извлечь изъ этой добычи гораздо болѣе, чѣмъ сколько онъ могъ получить отъ купца за вѣсъ ея золота. Онъ отправился къ Давиду, принесъ ему вѣсть о пораженіи евреевъ, о смерти Саула и его сыновей и почтительно предложилъ ему царскія регаліи въ надеждѣ, что это будетъ до безконечности пріятно претенденту на престолъ, и онъ сдѣлаетъ его при себѣ важнымъ человѣкомъ.

102

 

 

Но онъ жестоко ошибся въ разсчетѣ. Давидъ пораженъ былъ этимъ извѣстіемъ какъ громомъ, разорвалъ на себѣ одежду и велѣлъ убить амаликитянина за то, что несчастіе еврейскаго царя ничего не возбудило въ немъ, кромѣ хищническихъ наклонностей и недостойныхъ разсчетовъ понравиться его преемнику своей продажной преданностью. Свою непритворную скорбь о Саулѣ, другѣ Іонаѳанѣ и о бѣдствіи всего народа еврейскаго Давидъ выразилъ въ трогательно-прекрасной, глубоко-поэтической пѣсни, которая въ числѣ другихъ вдохновенныхъ его произведеній сохранилась въ потомствѣ. Пѣснь эта очевидно написана подъ первымъ впечатлѣніемъ. Въ ней Давидъ недоумѣваетъ, какъ могло произойти такое невѣроятное пораженіе храбрыхъ, не можетъ примириться съ фактомъ,—какъ и дѣйствительно бываетъ съ человѣкомъ, пораженнымъ страшнымъ несчастіемъ. „Краса твоя, о Израиль, поражена на высотахъ твоихъ!—взывалъ Давидъ. Какъ это пали сильные? Не разсказывайте въ Геѳѣ, не возвѣщайте на улицахъ Аскалона, чтобы не радовались дочери филистимлянъ, чтобы не торжествовали дочери необрѣзанныхъ. (Давиду, воспѣтому женщинами еврейскими за пораженіе множества филистимлянъ, тяжело было думать, что теперь филистимскія женщины и дѣвицы будутъ радостно приветствовать своихъ воиновъ за пораженіе евреевъ). Горы Гелвуйскія! Да не сойдет ни роса, ни дождь на васъ и да не будетъ на васъ полей съ плодами; ибо тамъ поверженъ щитъ сильныхъ, щитъ Саула, какъ бы не былъ онъ помазанъ елеемъ. Безъ крови раненыхъ, безъ тука сильныхъ лукъ Іонаѳана не возвращался назадъ, и мечъ Саула не возвращался даромъ. Саулъ и Іонаѳанъ, любезные и согласные въ жизни своей, не разлучились и въ смерти своей. Быстрѣе орловъ, сильнѣе львовъ они были. Дочери израильскія! плачьте о Саулѣ, который одѣвалъ васъ въ багряницу съ украшеніями и доставлялъ на одежды ваши золотые уборы. Какъ же это пали сильные на брани!? Сраженъ Іонаѳанъ на высотахъ израильскихъ. Скорблю о тебѣ, братъ мой Іонаѳанъ. Ты былъ очень дорогъ для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской. Какъ же пали сильные, погибло оружіе бранное“?

Такъ кончилъ свою жизнь и свое царствованіе пер-

103

 

 

вый царь еврейскій. Его самоубійство обусловливалось складомъ его нравственной личности. Это былъ человѣкъ, слишкомъ много полагавшійся на свои силы; печать гордаго самоупованія лежитъ на всѣхъ его дѣйствіяхъ въ теченіе жизни. Въ минуту, когда все казалось потеряннымъ, когда Давидъ всецѣло возложилъ бы упованіе на Бога и сталъ бы безпрекословно ждать Его милости или суда, Саулъ, не видя спасенія человѣческими средствами, рѣшился насильственно прекратить свою жизнь, чтобы избѣжать человѣческаго позора. О Провидѣніи, о высшемъ судѣ, о духовномъ своемъ существѣ онъ не думаетъ… Конецъ его царствованія былъ діаметрально противоположенъ началу: тамъ спасеніе отечества отъ враговъ; здѣсь поверженіе его въ рабство этимъ же самымъ врагамъ. Причину такого печальнаго конца нужно искать не въ случайныхъ какихъ-нибудь обстоятельствахъ, не въ ослабленіи личной храбрости Саула и его дарованій, какъ полководца (хотя послѣднее сраженіе повидимому указываетъ и на это), а въ общемъ характерѣ его царствованія, имѣвшемъ вредное вліяніе на духъ народа, на всѣ жизненныя отправленія государственнаго организма. Саулъ въ началѣ только предводительствовалъ войсками, а потомъ только властвовалъ, подчинялъ себѣ народъ, возвышалъ свой царскій авторитетъ до произвола; онъ не управлялъ въ собственномъ смыслѣ, т. е., не работалъ надъ организаціей общественныхъ силъ, не усиливался возбудить ихъ энергію, не привлекалъ ихъ къ содѣйствію себѣ, а напротивъ скорѣе подавлялъ. Онъ былъ во враждѣ съ пророками, держалъ въ почтительномъ отдаленіи и даже страхѣ передъ собой священниковъ и не любилъ дѣлить власть и труды управленія съ родовитыми и талантливыми лицами изъ всѣхъ колѣнъ, а окружалъ себя своими родичами, бездарными, но льстивыми людьми и иностранцами. Народъ, избавленный имъ отъ гнета внѣшнихъ враговъ, почувствовалъ гнетъ его самого и впалъ въ апатію. Эта апатія къ концу перешла въ глухое недовольство, которое хотя не разразилось революціей, но было причиною того, что въ послѣднюю войну съ филистимлянами въ войскѣ не оказалось того бодраго духа, той стойкости вокругъ своего предводителя-царя, благодаря которымъ Саулъ

104

 

 

одерживалъ прежнія побѣды. Впрочемъ Саулъ свою задачу выполнилъ, сдѣлалъ то, къ чему былъ призванъ и что было по его силамъ: онъ въ критическую минуту спасъ народъ еврейскій отъ порабощенія, создалъ изъ разрозненныхъ колѣнъ, хотя и механически, одно цѣлое государство и далъ почувствовать его силу его исконнымъ и злѣйшимъ врагамъ1. Продолжительность Саулова царствованія нѣтъ возможности опредѣлить съ точностію, потому что для этого нѣтъ опредѣленныхъ данныхъ въ Библіи. Хотя для пополненія пробѣловъ въ библейской хронологіи и находятъ иногда нужнымъ растянуть царствованіе Саула на 40 лѣтъ, однако это число представляется слишкомъ большимъ въ виду нѣкоторыхъ данныхъ, представляемыхъ свящ. лѣтописью относительно жизни Саула. Ни откуда не видно, что Саулъ достигъ глубокой старости. Давидъ на исходѣ седьмаго десятка лѣтъ уже совершенно лишился жизненныхъ силъ; Саулъ же въ послѣдній годъ жизни отправился на войну и если не сражался лично, то руководилъ сраженіемъ. Жизнь свою онъ кончилъ самоубійствомъ, и въ немъ оставалось еще столько жизненной силы, что онъ не могъ умереть скоро, бросившись на свой мечъ. Поэтому въ день смерти ему едвали было болѣе 60 лѣтъ. При вступленіи его на престолъ его сынъ Іонаѳанъ былъ уже крѣпкимъ воиномъ, слѣдовательно не менѣе, какъ 20-ти лѣтъ, и слѣдовательно самому Саулу было не менѣе 40 лѣтъ. Дружба между Давидомъ и Іонаѳаномъ описывается въ Библіи такими чертами, что мы не можемъ предполагать большую разницу между ними въ годахъ, — они представляются сверстниками или почти сверстниками. Если Давидъ утвердился на престолѣ въ Хевронѣ 30-ти лѣтъ отъ роду2, то день побѣды его надъ Голіаѳомъ, когда началась его дружба съ Іонаѳаномъ,

_________________

1) Поэтому нельзя говорить, что выборъ Саула былъ совсѣмъ неудаченъ, что его не слѣдовало и избирать въ цари. Если выборъ палъ на Саула, то это означало только, что всякій другой еврей въ то время оказался бы не лучше, если не хуже Саула. Богу пришлось бы сдѣлать чудо, создавъ особеннаго человѣка для царствованія надъ евреями: но Онъ этого не сдѣлалъ, а выбралъ то, что въ данное время народъ могъ дать отъ себя и для себя.

2) 2 Цар. 5. 4.

105

 

 

нельзя отодвинуть далѣе 10 лѣтъ отъ смерти Саула, — Давидъ долженъ былъ имѣть тогда по меньшей мѣрѣ 20 лѣтъ. Но если бы Саулъ царствовалъ 40 лѣтъ, то Іонаѳану въ день побѣды Давида надъ Голіаѳомъ было бы уже 50 лѣтъ. Это была бы разница слишкомъ большая и совершенно не сообразная съ характеромъ тѣхъ отношеній, какія установились между Давидомъ и Іонаѳаномъ. Гораздо естественнѣе поэтому предположить, что Саулъ царствовалъ не болѣе 20 лѣтъ. Что касается мѣста изъ кн. Дѣян. ап. 13, 20. 21, то оно очень неясно. Изъ него можно вывести заключеніе, что Саулъ царствовалъ 40 лѣтъ; но въ тоже время возможно и другое заключеніе, что 40 лѣтъ обнимали царствованіе Саула вмѣстѣ съ управленіемъ Самуила въ качествѣ судіи. Во всякомъ случаѣ это мѣсто рѣшающаго значенія не имѣетъ. Іосифъ Флавій говоритъ, что Саулъ царствовалъ 18 лѣтъ при жизни Самуила и 2 года (хотя есть варіантъ: 22 г.) по смерти Самуила1. Точно такъ же 20 лѣтъ царствованія даетъ Саулу и Климентъ александрійскій2.

ДАВИДЪ.

Не можетъ исторія указать намъ ниодного царя, имя котораго было бы такъ всеобщеизвѣстно и произносилось столькими милліонами устъ, какъ имя Давида-царя; потому что, не говоря уже о евреяхъ, всѣ христіанскіе народы знаютъ и чтутъ это имя съ тѣхъ поръ, какъ стали христіанскими, и не въ образованномъ только меньшинствѣ, а во всей своей массѣ. Слава его имени болѣе всего распространялась и распространяется по лицу земли вмѣстѣ съ христіанствомъ. Если же христіанство, имѣя высочайшій идеалъ нравственнаго совершенства въ лицѣ своего Божественнаго Основателя, соединяетъ имя Давида съ именемъ своего Основателя, какъ имя Его наиболѣе выдающагося предка и даже прообраза, послѣдователи же Христа возносятъ свои молитвы къ Богу словами Давидовыхъ пѣснопѣній, — то не трудно понять, какъ высока

__________________

1) Antiqu. L. VI, сар. 14, 9.

2) Stromata Lib. I, сар. 21. Migne. Curs. comp. 1857 г.

106

 

 

должна была быть личность Давида и сама по себѣ, чтобы сдѣлаться достойною того значенія, какое она получила въ христіанскомъ сознаніи. Священныя книги евреевъ, заключающія въ себѣ обильныя историческія свидѣтельства о жизни Давида и о той благоговѣйной памяти, какую сохраняло о немъ потомство, а также собственныя произведенія Давида, свидѣтельствующія о его живой религіозности, возвышавшейся до пророческаго вдохновенія,—книги эти, если читать ихъ безъ предубѣжденія, доказываютъ, что Давидъ дѣйствительно заслуживалъ той благоговѣйной памяти, какую сохранило о немъ и ближайшее, и отдаленнѣйшее потомство, и той славы, какая до сихъ поръ сопутствовала его имени. Но съ тѣхъ поръ, какъ умами нѣкоторой части западно-европейскихъ мыслителей овладѣлъ духъ отрицанія, подобно тому, какъ нѣкогда пророками царя израильскаго Ахава овладѣлъ духъ лживый1, личность Давида, наряду со многимъ другимъ, что чтилось христіанскимъ сознаніемъ, какъ святыня, подверглась нападкамъ, сначала легкимъ, а потомъ болѣе и болѣе ожесточеннымъ. Было время, когда не только не рѣшались сказать что-либо въ осужденіе ветхозавѣтнаго праведника, но и всѣми мѣрами старались снять съ прославленныхъ библейскихъ мужей вину за такія дѣйствія, которыя по прямому смыслу библейскихъ сказаній не относились къ ихъ чести. Нѣкоторые древніе христіанскіе богословы, въ силу высокаго значенія, какое имѣютъ для христіанскаго сознанія упоминаемыя въ Библіи лица, какъ носители Откровенія, старались оправдать тѣ ихъ дѣйствія, которыя въ нравственномъ отношеніи могутъ казаться не безупречными2. Раввины, главнымъ образомъ

__________________

1) Цар. 21, 22. 21.

2) Златоустъ. Homiliae in Genesium. Hom. LXII. Оригенъ. Homiliae in Genesin. Homilia V. ИринейЛіонскій. Contra haeres. Lib. 4, cap. 31. Содержаніеэтой главывъ надписаніиея выраженотакъ: «мыне должныопрометчиво ставитьвъ винудревнимъ тѣдѣйствія, которыя писаніене осудило, но скорѣедолжны видѣтьвъ нихъобразы будущихъвещей: примѣръкровосмѣшеніе Лота». Амвросій Медіоланскійсоставилъ двѣапологіи прор. Давида. Нужно замѣтитьвпрочемъ, что св. отцы въсущности неотвергаютъ грѣховностинѣкоторыхъ дѣйствій, совершенныхъ тѣмъили другимъветхозавѣтнымъ [стр.108] лицомъ; ониглавнымъ образомъразвиваютъ тумысль, чтонамъ неслѣдуетъ осуждатьтѣхъ, когоБогъ оправдалъ, в чтосамыя прегрѣшеніяветхозавѣтныхъ носителейОткровенія имѣлиглубокое назидательноеи прообразовательноезначеніе. Иначе отнеслиськъ дѣлураввины иподнѣйшіе христіанскіебогословы.

107

 

 

изъ національнаго тщеславія, употребляли всевозможныя усилія къ тому, чтобы представить ветхозавѣтныхъ праведниковъ чуждыми даже всякой тѣни человѣческихъ слабостей и недостатковъ. Ихъ примѣру слѣдовали и нѣкоторые христіанскіе богословы позднѣйшаго времени. Въ особенности, такъ сказать, несдержанностію въ этомъ направленіи отличались католическіе богословы, такъ что, оправдывая, напр., Авраама, рѣшались утверждать, будто въ нѣкоторыхъ случаяхъ позволительно говорить ложь1. Это было прямымъ заблужденіемъ, въ основѣ котораго лежало неправильное пониманіе человѣческой праведности. И раввины, и христіанскіе богословы поставили себѣ невозможную задачу: убѣдить кого-то, что были нѣкогда люди абсолютно безгрѣшные, — забывая, что абсолютно совершенъ одинъ Богъ, что человѣческая праведность относительна, что человѣкъ не можетъ быть совершенно чуждъ человѣческихъ слабостей, не переставъ быть человѣкомъ. Понятное дѣло, что, стоя на ложной почвѣ, они принуждены были ограничиваться болѣе или менѣе остроумными разсужденіями, ни для кого не убѣдительными, а также прибѣгать къ софизмамъ, разоблачить которые не составляло особеннаго труда. Отъ этого вышла не польза для дѣла, а вредъ: друзья священно-библейскихъ лицъ работали, какъ говоритъ Генгстенбергъ, въ руку враговъ ихъ2. Когда народились мыслители, одержимые духомъ сомнѣнія и отрицанія, и начали нападать на религіозные авторитеты, то ихъ нападки имѣли видъ полной правоты, пока они были направлены противъ искусственныхъ построеній ненужной и неумѣлой защиты. Вслѣдствіе этого отрицатели много выиграли въ глазахъ своихъ читателей и подготовили ихъ къ результатамъ своей дальнѣйшей разрушительной работы. Отрицательное направленіе разви-

___________________

1) Hengstenberg. Beitrage zur Einleitung ins Alte Testament. 1839. В. 3. s. 527—8

2) Указ. соч. стр. 526.

108

 

 

валось далѣе, и въ концѣ концовъ что же мы видимъ въ частности по отношенію къ личности Давида? Онъ „честолюбивый выскочка“ и узурпаторъ, измѣнникъ, вступившій въ союзъ съ врагами своего отечества, лицемѣръ, притворно надѣвавшій трауръ по убитымъ имъ людямъ, притворно набожный, наконецъ убійца, умершій „съ убійствомъ на устахъ“1, и хуже перваго убійцы, Каина2. Какимъ образомъ произошло это поистинѣ удивительное превращеніе взгляда на личность Давида? Такъ называемымъ свободнымъ мыслителямъ (еще прошлаго и предпрошлаго вѣка3) понадобилось отвергнуть Откровеніе; а для этого нужно было уронить авторитетъ свящ. писанія. Чтобы доказать, что это обыкновенное человѣческое произведеніе, стали искать въ немъ погрѣшностей и противорѣчій самому себѣ. Съ этой точки зрѣнія разсматривали и исторію Давида. Такъ какъ Давидъ по Библіи является великимъ праведникомъ, но съ другой стороны по сказаніямъ той же Библіи онъ иногда несомнѣнно грѣшилъ, то въ этомъ хотѣли видѣть противорѣчіе; такъ какъ Библія не порицаетъ его за нѣкоторыя дѣйствія, которыя по мнѣнію мыслителей достойны порицанія, то въ этомъ видѣли погрѣшность. Изъ того, что Давидъ иногда несомнѣнно грѣшилъ, сдѣлали злонамѣренно-нелогическое заключеніе, что Давидъ былъ вообще дурной человѣкъ, что онъ уже не могъ ничего хорошаго сдѣлать, и потому стали объяснять не въ пользу Давида и тѣ факты, которые можно такъ или иначе перетолковать, хотя они легко допускаютъ толкованіе въ пользу Давида, почему конечно писатель кн. Царствъ и не порицаетъ за нихъ Давида.

___________________

1) Otto Henne-Am Rhyn. Kulturgeschichte des Judentums. Jena. 1880. s. 36—40.

2) Menzel. Staats-und-Religionsgeschichte der Konigreiche Israel und Juda. Jena. 1880. s. 36—40.

3) Менцель съособеннымъ сочувствіемъупоминаетъ оБэйлѣ, которыйзлословилъ Давидавъ 1696 годувъ своемъ «Историко-критическомъ словарѣ», и оСамуилѣ Реймарѣ (ум. 1768 г.), которыйдѣлалъ тожевъ своемърукописномъ сочиненіи, изданномъ въсвѣтъ Лессингомъподъ названіемъ «Вольфенбюттельскіефрагменты». Указ. соч. стр. 123 и 126. Къ нимъ нужно присоединить Тиндаля, Моргана, также Вольтера и др.

109

 

 

Напр., вынужденное бѣгство Давида въ землю филистимлянъ стали называть измѣною отечеству; причину казни потомковъ Саула во время голода стали указывать въ желаніи Давида истребить потомство Саула, будто бы опасное для узурпатора—Давида. Этого мало: стали набрасывать тѣнь даже на такія дѣла Давида, которыя ясно изображаются въ Библіи какъ подвиги или какъ добродѣтели Давида. Такъ, побужденіе къ борьбѣ съ Голіаѳомъ указывали въ громадномъ честолюбіи Давида; плачевную пѣснь о гибели Саула считали притворствомъ; плясаніе Давида въ религіозномъ восторгѣ предъ ковчегомъ находили, какъ и Мелхола, неприличнымъ; въ приглашеніи Мемфивосѳея, сына Іонаѳанова, ко двору видѣли жестокость (!) Давида, — это де значило поставить сына отважнаго Іонаѳана въ ужасное положеніе: сдѣлать его предметомъ всеобщихъ насмѣшекъ за царскимъ столомъ. Упрекали Давида даже за то, что онъ много воевалъ—будто бы безъ нужды,—за то, что онъ для спасенія своего трона воспользовался услугами Хусія, искусно разстроившаго козни Ахитофела, и проч.1. Но и за всѣмъ тѣмъ, лишившись праведности, Давидъ продолжалъ оставаться великимъ человѣкомъ: сильнымъ и неустрашимымъ воиномъ, талантливымъ полководцемъ, мудрымъ администраторомъ, и проч. Нужно было снять его и съ этого пьедестала. Этому помогла въ новѣйшія времена знаменитая критика библейскаго текста. Съ тѣхъ поръ, какъ ученые научились читать Библію между строкъ и сочинили свою собственную библію, съ Давидомъ справиться стало легко. Историческія книги ветхаго завѣта получили де свой настоящій видъ въ то время, когда на престолѣ возсѣдали потомки Давида. Поэтому частію изъ страха, частію изъ лести предъ ними историческіе документы подверглись всевозможнымъ

__________________

1) Комментируя 37 псаломъ, хулители Давидадошли дополнаго безумія, до омерзительнагоострословія пьяныхълюдей. Подробноеизложеніе нападокъна личностьДавида состороны старыхъвольнодумцевъ изащита его, часто солиднаяи удачная, иногда несовсѣмъ удачная, находятся въ Die gute Sache der in der heiligen Schrift alt. und neuen Testaments enthaltenen Gottlichen Offenbarung wider die Feinde derselben erwiesen und gerettet — von Th. Chr. Lilienthal. Konigsb. 1762. Thl. 6. s. 829 — 986.

110

 

 

искаженіямъ: въ нихъ есть вставки, упущенія, смягченія, украшенія и цѣлыя вымышленныя исторіи. Такъ какъ Саулъ, оказывающійся по библейскимъ сказаніямъ дурнымъ царемъ, священниковъ преслѣдовалъ, а Давидъ, о которомъ разсказано столько прекраснаго, напротивъ покровительствовалъ, то въ этой работѣ видятъ руку жрецовъ или пророковъ, мыслившихъ по-жречески. Послѣ этого явилась возможность утверждать и отрицать все, что хотѣлось: все, что относится прямо не къ чести Давида — истина; что можно такъ или иначе перетолковать не въ пользу Давида, — заключаетъ въ себѣ долю истины; но что никакъ не поддается такимъ перетолкованіямъ, — прямая ложь, выдумка жрецовъ. Вотъ какимъ образомъ Давидъ изъ героя и праведника сталъ презрѣннымъ мятежникомъ и преступникомъ… Но Давидъ попрежнему во всѣхъ непредубѣжденныхъ умахъ продолжаетъ оставаться и героемъ, и праведникомъ. Поносители имени Давида проглядѣли очень крупную вещь: сочинивъ теорію тенденціозной обработки исторіи Давида въ Библіи, они не обратили вниманія на то, что самые дорогіе для нихъ факты, самые основные въ ихъ воззрѣніи на Давида, именно — преступленіе Давида съ Вирсавіей и умерщвленіе Уріи, — въ корнѣ разрушаютъ ихъ теорію; потому что, какъ справедливо замѣтилъ еще Лео1, невозможно было исказить исторію Давида въ ущербъ истинѣ тому, кто столь неприкровенно разсказалъ приключенія съ Вирсавіей и Уріей. Лживое и нечестное отношеніе къ дѣлу у безусловныхъ порицателей Давида слишкомъ бьетъ въ глаза, чтобы оно нуждалось въ какихъ-нибудь пространныхъ опроверженіяхъ. Въ исторіи Давида, тамъ, гдѣ это будетъ кстати, мы коснемся ихъ ложныхъ взглядовъ на тотъ или другой фактъ. Здѣсь же скажемъ нѣсколько словъ объ одномъ изъ самыхъ важныхъ и тяжкихъ обвиненій, взводимыхъ на Давида. Говорятъ, что онъ былъ мятежникъ, посягнувшій на права своего законнаго государя, и похититель престола у его наслѣдниковъ. Мы не станемъ заходить въ дебри, по которымъ плутаютъ люди, предполагающіе въ историческихъ книгахъ Библіи

____________________

1) Vorlesungen uber die Geschlichte des Judischen Staates. Berl. 1828. s. 145.

111

 

 

тенденціозную священническую обработку, очень неискусную, даже прямо сказать—безтолковую, и сами часто не находящіе выхода изъ массы собственныхъ произвольныхъ предположеній1. Мы поведемъ разсужденіе съ тѣми, кто читаетъ Библію безъ ученаго предубѣжденія, но тѣмъ не менѣе можетъ подумать: не былъ ли въ самомъ дѣлѣ Давидъ тѣмъ, что называютъ „узурпаторъ“? Итакъ когда и какъ Давидъ возсталъ противъ своего законнаго государя? Говорятъ, что самое бѣгство его отъ Саула есть уже возмущеніе, а затѣмъ его независимая жизнь на югѣ Палестины во главѣ отряда собравшихся къ нему людей; пребываніе же его въ землѣ филистимлянъ есть измѣна отечеству и прямая угроза Саулу. „Все это думаютъ, скажемъ словами Лео по поводу подобныхъ же предположеній, и все мыслимо; а затѣмъ ничего болѣе. Если, говоритъ онъ ниже, принимать за дѣйствительно происшедшее все, что можетъ прійти въ голову, то въ концѣ концовъ

____________________

1) Объ избраніи. напр., Саула, имѣющемъ близкое отношеніе къ настоящему вопросу, по мнѣнію Менцеля (указ. соч. стр. 141—147) существуетъ три различные разсказа. Эти, будто бы различные, разсказы онъ ставитъ рядомъ, кратко отмѣчая по мѣстамъ, что это де «прибавки позднѣйшаго собирателя древнихъ сказаній, описавшаго въ священническомъ духѣ»; но при этомъ совершенно не выясняетъ роли Самуила—дѣятельная она была или страдательная, и могло ли состояться избраніе царя безъ участія пророка? Между тѣмъ, выясненіе это совершенно необходимо для рѣшенія вопроса: мятежникъ ли былъ Давидъ, какъ думаетъ Менцель, или нѣтъ?—Альмъ, отыскивающій истину всюду, гдѣ нѣтъ ея, совершенно запутался въ собственныхъ предположеніяхъ при объясненіи дружбы между Іонаѳаномъ и Давидомъ, которую онъ назвалъ «явленіемъ совершенно неестественнымъ». Ему и не хотѣлось бы признать разсказъ о ней историческимъ, но въ тоже время онъ не понимаетъ, для чего нужно было выдумывать эту дружбу. Поэтому онъ додумался, что «хитрый» Давидъ показывалъ видъ, будто онъ хочетъ свергнуть «меланхолическаго царя» въ пользу Іонаѳана. Саулъ де могъ имѣть въ виду предоставить престолъ не Іонаѳану, а другому сыну. Если же это предположеніе не годится, то вотъ другое: «возможно также, что они условились подѣлить царство, такъ что Давиду достался бы Іуда, а Іонаѳану Израиль». Не видно только, сознается Альмъ, почему Іонаѳанъ, имѣющій право на все царство, добровольно уступалъ Давиду Іуду. «Какъ они между собою поладили—это неясно». Указ. соч. стр. 380—81. Дѣйствительно неясно, только не въ библейскомъ сказаніи, а въ головѣ автора, давшаго слишкомъ большую волю своей фантазіи.

112

 

 

въ исторіи ничего не осталось бы въ томъ видѣ, какъ теперь принимаютъ“1. Дѣло въ томъ, что существующій текстъ Библіи не даетъ ни малѣйшаго права, ни даже повода къ обвиненію Давида въ возмущеніи; изъ него мы видимъ, что Давидъ бѣжалъ отъ Саула, спасая свою жизнь, и затѣмъ только скрывался отъ него, но никогда не угрожалъ. Правда Альмъ проходитъ молчаніемъ тотъ фактъ, что Саулъ пытался пронзить Давида копьемъ2; но мы этому нисколько не удивляемся. Мы не удивились бы даже, если бы этотъ горячій защитникъ Саула и ожесточенный хулитель Давида выразилъ убѣжденіе, что разсказъ объ этомъ фактѣ искаженъ рукою священника,—что не Саулъ бросалъ въ Давида копьемъ, а Давидъ въ Саула…. Однако мысль о царствѣ была у Давида, хотя для осуществленія ея онъ и не предпринималъ ничего при жизни Саула. Можетъ быть самая мысль эта была уже преступленіемъ? Она была бы преступленіемъ, если бы пришла Давиду въ голову самостоятельно. Здѣсь не нужно забывать того значенія и участія, какое Самуилъ имѣлъ въ избраніи царя для евреевъ. Значеніе и участіе Самуила въ этомъ очень ясно опредѣляютъ слова старѣйшинъ Израиля, обращенныя къ нему: „поставь надъ нами царя“3. Очевидно старѣйшины полагали, что безъ пророка въ этомъ случаѣ обойтись невозможно. Правда, окончательное признаніе царя зависѣло отъ народа; но если въ тоже время и участіе пророка было необходимо, то въ какой мѣрѣ Саулъ пріобрѣталъ право на царство отъ участія Самуила въ избраніи его, въ такой же мѣрѣ онъ лишался этого права съ тѣхъ поръ, какъ Самуилъ отвергнулъ его. Въ сущности Саулъ остался послѣ этого царемъ только по праву сильнаго. Допустимъ, что значеніе пророка и теперь было громадно, допустимъ, что народъ согласился бы на низложеніе Саула, какъ прежде согласился на утвержденіе его; но какъ было привести въ исполненіе это рѣшеніе, когда у царя подъ рукою было войско? Оставляя Саула царствовать только по необходимости, отступая только передъ его силой, Самуилъ

___________________

1) Указ. соч. стр. 144—5.

2) Указ. соч. Zwolfter Brief.

3) 1 Цар. 8, 5.

113

 

 

имѣлъ право перенести ту санкцію, которую отнялъ у него, на другое лицо, и на это лицо не можетъ падать обвиненіе въ самовольномъ присвоеніи той доли права на царство, которая была связана съ этой пророческой санкціей. Что же касается того, что будтобы Давидъ нарушилъ права потомства Саулова, то на это нужно сказать только, что правъ этихъ не существовало, — наслѣдованіе престола отъ отца къ сыну никакимъ закономъ не было опредѣлено, его не существовало пока у евреевъ, и въ обычаѣ.—Возвращаясь къ оцѣнкѣ личности Давида и къ изображеніямъ ея, намъ остается еще замѣтить, что и тѣ западные писатели, которые не раздѣляютъ крайнихъ воззрѣній на Давида и признаютъ его во многихъ отношеніяхъ великимъ человѣкомъ, часто не вполнѣ довѣряютъ библейскимъ сказаніямъ о немъ. Такъ напр., исторію юности его большею частію признаютъ сказочною1, въ особенности борьбу съ Голіаѳомъ2, и историческою истиною признаютъ только то, что Давидъ вообще храбро сражался съ филистимлянами. Умерщвленіе Сауловыхъ потомковъ по случаю голода объясняютъ народными суевѣріями, которыхъ будто бы не чуждъ былъ и Давидъ3, и проч. Вслѣдствіе этого, и при отсутствіи художественнаго чутья у большей части писателей, личность Давида обезцвѣчивается и даже искажается въ смыслѣ исторической и психологической правды. По нашему убѣжденію только тогда предъ нами можетъ возникнуть живая историческая личность Давида съ опредѣленнымъ нравственнымъ обликомъ, удовлетворительно объясняющимъ всѣ его дѣйствія и отношенія къ людямъ и событіямъ, когда мы съ полнымъ довѣріемъ будемъ читать библейскія сказанія о немъ. При этомъ, если мы желаемъ представить въ яркомъ свѣтѣ достоинства и заслуги Давида, то не должны бояться, имѣя для себя образцомъ самого библейскаго повѣствователя, представить въ столь

_____________________

1) «Какъ народное преданіе, такъ и пророческо-ѳеократическая исторіографія ради возвеличенія Давида уже въ исторію его юности вплели легендарныя и часто вымышленныя повествованія. Langhans. Указ. соч. стр. 112.

2) Eisenlohr. Das Volk Israel unter der Herrschaft der Konige. Leipz. 1855. Thl. 1. s. 206.

3) Тамъ же, стр. 245.

114

 

 

же яркомъ свѣтѣ и его заблужденія. Не слѣдуетъ думать, что при такомъ изображеніи Давидъ перестанетъ казаться праведникомъ, что мы вмѣсто праведника изобразимъ грѣшника: праведность человѣка опредѣляетъ не человѣкъ, а Богъ и водимый Духомъ Святымъ разумъ церкви. Если однако разумъ церкви призналъ Давида праведникомъ, то это не значитъ, что онъ не могъ уже никогда согрѣшить; и если личность его имѣла провиденціальное значеніе, потому что онъ „мужъ по сердцу Божію, который долженъ былъ исполнить всѣ хотѣнія Божіи“1, чего не слѣдуетъ забывать ни въ какомъ случаѣ, то не нужно забывать и того, что онъ былъ человѣкъ, надѣленный плотію и кровію, а не богословская идея, облеченная въ порфиру и опоясанная мечемъ. Не нужно забывать также, что Давидъ былъ человѣкъ ветхозавѣтный — жилъ подъ закономъ, а не подъ благодатію2. И не смотря на то нравственная его личность такъ высока, даже при извѣстныхъ его недостаткахъ, что если бы мы стали сглаживать и прикрывать эти недостатки, то сдѣлали бы можетъ быть попытку доказать противное словамъ Спасителя: „меньшій въ царствѣ небесномъ (т. е., въ царствѣ благодати) больше даже Іоанна Крестителя, который былъ выше всѣхъ, рожденныхъ женами во времена ветхозавѣтныя“3… Обратимся теперь къ исторіи Давида-царя.

Неожиданная гибель Саула и его сына — героя, Іонаѳана, создала обстоятельства, при которыхъ стало возможнымъ исполненіе опредѣленія Божія чрезъ Самуила: быть Давиду царемъ надъ Израилемъ. Ждать болѣе было нечего, да и не было возможности. Ложное положеніе Давида въ землѣ филистимской каждую минуту грозило сдѣлаться критическимъ. Народъ, надъ которымъ царствовать ему было обѣщано, находился въ бѣдственномъ положеніи, и приверженцы Давида могли съ недоумѣніемъ спрашивать: что дѣлаетъ Давидъ въ землѣ враговъ Израиля? Поэтому, не дожидаясь возвращенія побѣдоносныхъ филистимлянъ съ ихъ царемъ, который, можетъ быть, и удостоилъ бы

_____________________

1) Дѣян. 13, 22. 23. 1 Цар. 13, 14. Пс. 88, 21.

2) Матѳ. 5, 21. 22. 27. 28, 31. 34. 38. 39. 43. 44.

3) Матѳ. 11, 11.

115

 

 

его предложеніемъ управлять нѣкоторою частію еврейской земли, но на унизительныхъ условіяхъ, — онъ поспѣшно покидаетъ филистимскую землю, чтобы сѣсть самостоятельно въ своемъ отечествѣ на упраздненный престолъ. Само собою понятно, что и теперь воцареніе его надъ всѣмъ Израилемъ не могло совершиться вдругъ. Сѣверныя колѣна, до Веніаминова включительно, были подъ властью филистимлянъ; за Іорданомъ находился Авениръ съ остатками войска и съ уцѣлѣвшими потомками Саула, не расположенными отказываться отъ своихъ правъ. Оставалось одно колѣно Іудино, которое на этотъ разъ осталось въ сторонѣ отъ вторженія филистимлянъ, которое было ему роднымъ и съ которымъ онъ имѣлъ постоянныя сношенія съ тѣхъ поръ, какъ бѣжалъ отъ преслѣдованія Саула. Всего ближе и всего естественнѣе было направиться Давиду именно въ это колѣно, какъ и показало откровеніе чрезъ первосвященника, которое онъ пожелалъ получить, прежде чѣмъ на что-нибудь рѣшиться. Колѣно Іудино, не забывшее славы и заслугъ Давида, не желавшее примкнуть къ слабому потомку Саула, скрывавшемуся за Іорданомъ отъ враговъ своей земли, и убѣжденное въ способности Давида защитить свою землю отъ филистимлянъ и отъ всякихъ другихъ враговъ, съ удовольствіемъ приняло его и торжественно поставило надъ собою царемъ въ Хевронѣ. Такъ воцарился Давидъ, сначала въ одномъ колѣнѣ. Но это колѣно было многолюдно, Давидъ, не смотря на свою относительную молодость (ему было 30 лѣтъ), былъ опытный, искушенный уже жизнію правитель; у него подъ рукою было 600 отважныхъ мужей, между которыми было не мало настоящихъ героевъ и высокоталантливыхъ людей. Нѣтъ сомнѣнія, что онъ немедленно же сталъ увеличивать свою военную силу на случай борьбы съ врагами, привлекая къ себѣ мужественныхъ сыновъ Іуды надеждою славы и добычи. Такимъ образомъ онъ прочно утвердился на престолѣ въ одномъ изъ важнѣйшихъ колѣнъ, и ему оставалось теперь подумать, какимъ образомъ привлечь къ подножію своего престола остальныя колѣна Израиля. Не предпринимая пока ничего по отношенію къ колѣнамъ по сю сторону Іордана, находившимся подъ властію филистимлянъ, онъ обратилъ вниманіе на независимыя за-іорданскія колѣна. Іевосѳей,

116

 

 

ынъ Сауловъ повидимому еще не былъ признанъ царемъ за Іорданомъ; положеніе было неопредѣленное. Но извѣстіе о поступкѣ жителей Іависа Галаадскаго (погребеніе останковъ Саула и дѣтей его), которымъ они засвидѣтельствовали свою благодарную память и приверженность къ Саулу, уже успѣло дойти до Хеврона. Поэтому Давидъ рѣшился прежде всего узнать мысли и расположенія мужественныхъ и честныхъ жителей Іависа. Онъ послалъ къ нимъ пословъ съ порученіемъ сказать слѣдующее: „благословенны вы у Господа за то, что оказали эту милость господину своему Саулу и погребли его и Іонаѳана, сына его. И нынѣ да воздастъ вамъ Господь милостію и истиною; и я сдѣлаю вамъ благодѣяніе за то, что вы это сдѣлали. Нынѣ да укрѣпятся руки ваши и будьте мужественны; ибо господинъ вашъ, Саулъ, умеръ, и меня помазалъ домъ Іудинъ царемъ надъ собою“. Это было деликатнымъ и осторожнымъ предложеніемъ со стороны Давида признать его власть. Давидъ очевидно пробовалъ почву, чтобы узнать, можетъ ли его власть безпрепятственно распространиться за предѣлы Іудина колѣна1. Для этого онъ обратился прежде всего къ жителямъ Іависа, обнаружившимъ свою глубокую преданность къ Саулу, и ожидалъ, какъ они отзовутся: питаютъ ли они къ нему (Давиду) вражду или же наоборотъ и они чувствуютъ на себѣ обаяніе его личности. Неизвѣстно, какъ отнеслись бы къ этому предложенію жители Іависа, а съ ними и вся за-іорданская страна, если бы не подоспѣло противоположное вліяніе Авенира, который выдвинулъ права Іевосѳея. Мужественный Авениръ, взявшій подъ свое покровительство сына Саулова, утвердилъ его царемъ въ Маханаимѣ, крѣпкомъ по своему мѣстоположенію городѣ гористаго Галаада. Вся за-іорданская страна признала Іевосѳея своимъ царемъ. Сѣверныя колѣна по сю сторону Іордана, рабствовавшія филистимлянамъ и возлагавшія надежды на Іевосѳея, или вѣрнѣе — на его предпріимчиваго военачальника, тоже

___________________

1) Къ этому же времени необходимо отнести его сношенія съ царемъ Гессура, владѣнія котораго вскорѣ повидимому подпали подъ власть Іевовосѳея (см. ниже). Сношенія эти завершились бракомъ Давида съ дочерью царя гессурскаго. 2 Цар. 3, 3.

117

 

 

согласились считать Іевосѳея своимъ царемъ, хотя фактическая власть надъ ними безъ сомнѣнія принадлежала филистимлянамъ, охранные отряды которыхъ Авениру повидимому не удалось изгнать, какъ объ этомъ можно судить по относительной слабости Іевосѳеева царства, не смотря на его обширность1. Давиду представлялся выборъ: или оставаться навсегда царемъ одного колѣна, или отнять подданныхъ у Іевосѳея. Послѣднее неминуемо должно было привести къ междоусобной братоубійственной войнѣ. Война дѣйствительно произошла и тянулась долго, хотя господствомъ надъ всѣмъ Израилемъ Давидъ не ей обязанъ. По чьей же винѣ она произошла? Кто былъ ея зачинщикомъ и съ какою цѣлію? Мы не думаемъ, чтобы въ этомъ повиненъ былъ Давидъ, съ такимъ уваженіемъ относившійся къ правамъ Саула и не могшій не признать этихъ правъ и за его потомствомъ, но крайней мѣрѣ отчасти. Судя по одному происшествію, разсказанному въ Библіи, которое по всѣмъ признакамъ предшествовало междоусобной войнѣ и было первою искрою пожара, можно догадываться, что въ возбужденіи междоусобія повинны военачальники Іевосѳея и Давида.

Авениръ, бывшій при Іевосѳеѣ всесильнымъ, потому что только благодаря ему держался престолъ царя, предпринялъ военную прогулку въ области по сю сторону Іордана (можетъ быть съ цѣлію вытѣснить охранные филистимскіе отряды) и очутился для чего-то въ Гаваонѣ, близъ предѣловъ Давидова царства2.

_________________

1) 2 Цар. 2, 9. Объемъ Іевосѳеева царства описывается такъ: «и воцарилъ (Авениръ) его надъ Галаадомъ и Ашуромъ, и Изреелемъ, и Ефремомъ, и Веніаминомъ, и надъ всѣмъ Израилемъ». Подъ Галаадомъ здѣсь разумѣется за-Іорданская страна, бoльшая часть которой составляла удѣлъ Манассіи: подъ Ашуромъ обыкновенно разумѣютъ Гессуръ, небольшое царство, лежавшее близь сѣверо-восточнаго угла заіорданской области. 2 Цар 3. 3; 13, 34; 15, 8. Эвальдъ. Указ. соч. стр. 145. Reuss. La bible. Traduction nouvelle… Paris. 1877. part. 1. р. 334. Подъ Изреелемъ разумѣется обширная равнина, принадлежавшая колѣнамъ Иссахарову и Завулонову. Такимъ образомъ царство Іевосѳея по-сю сторону Іордана обнимало колѣна: Завулоново, Иссахарово, Ефремово и Веніаминово, т. е. почти всю землю евреевъ къ сѣверу отъ колѣна Іудина.

2) Hitzig прямо приписываетъ Авениру желаніе присоединить къ царству Іевосѳея и колѣно Іудино. Geschichte des Volkes Israel. [стр.119] Leipz. 1869. s. 138—9. Мункъ тоже говоритъ, что Авениръ перешелъ Іорданъ, чтобы покорить колѣно Іудино. Palestine. Description geograph., histor., et archeolog. Paris. 1845. р. 268. Тожебуквально въДушеп. Чт. 1872 г. ч. 3, стр. 75.

118

 

 

Здѣсь онъ столкнулся съ Іоавомъ, военачальникомъ Давида, который зорко слѣдилъ за движеніями Авенира, неустанно оберегалъ интересы Давида и который тоже, какъ увидимъ вскорѣ, способенъ былъ не стѣсняться волею своего государя и нерѣдко дѣйствовалъ на свой страхъ. У полководцевъ могла зародиться мысль испробовать свои взаимныя силы и въ случаѣ перевѣса надъ противникомъ сдѣлать неожиданное пріобрѣтеніе для своего государя, на что послѣдній не сталъ бы сердиться. Отряды встрѣтились повидимому дружелюбно. „Пусть встанутъ юноши и поиграютъ съ нами“, предложилъ Авениръ Іоаву, котораго онъ зналъ лично. Іоавъ согласился, и выставили по 12 человѣкъ. Играющіе моментально пронзили другъ друга мечами и легли на мѣстѣ1. Тогда оба отряда во всемъ своемъ составѣ съ ожесточеніемъ кинулись другъ на друга и произошла настоящая битва. Люди Іоава одолѣли отрядъ Авенира, обратили его въ бѣгство и перебили 360 человѣкъ, пока Авениръ не собралъ бѣгущихъ и не укрѣпился на одномъ холмѣ. Іоавъ хотѣлъ выбить его и отсюда; но Авениръ попросилъ мира, и Іоавъ отступилъ. Онъ остался побѣдителемъ и потерялъ только 20 человѣкъ. Но въ числѣ убитыхъ былъ братъ его Асаилъ. Этотъ юноша палъ жертвою своего безумія. Пылкій, неустрашимый и честолюбивый, какъ и его братья (Іоавъ и Авесса), но еще не обладавшій необходимымъ на войнѣ благоразуміемъ, онъ пожелалъ взять на полѣ сраженія самый крупный призъ: убить Авенира и овладѣть, какъ трофеемъ, его доспѣхами. Поэтому во время бѣгства Авенира съ отрядомъ онъ предпринялъ исключительно за нимъ неотступную погоню. Авениръ, опытный и хладнокровный воинъ, понялъ безразсудное намѣреніе молодаго

__________________

1) Мѣсто это получило извѣстность и стало называться Хелкаѳъ-Хаццуримъ. По тексту Вульгаты — Ager robustorum: по греческому — Μερὶς ἐπιβούλων (участокъ коварныхъ). Предполагаютъ, что сразившіеся употребили другъ противъ друга одну и туже хитрость для вѣрнѣйшаго нанесенія удара.

119

 

 

человѣка, но нимало не испугался. Напротивъ, увѣренный въ своемъ несомнѣнномъ превосходствѣ надъ нимъ и не желая нажить себѣ въ Іоавѣ личнаго врага и мстителя крови1, онъ на бѣгу два раза уговаривалъ юношу отстать отъ него, и если ему нуженъ побѣдный трофей, убить одного изъ рядовыхъ воиновъ, бѣжавшихъ по близости. Но Асаилъ не послушалъ великодушнаго совѣта, и Авениръ безъ труда поразилъ его насмерть. Какъ и слѣдовало ожидать, это возбудило въ Іоавѣ страшную злобу противъ Авенира, которая вѣроятно и давала всего болѣе пищу междоусобной войнѣ и въ концѣ концовъ надѣлала много затрудненій и безпокойства Давиду. „И была, сказано послѣ этого, продолжительная распря между домомъ Сауловымъ и домомъ Давидовымъ. Давидъ все болѣе и болѣе усиливался, а домъ Сауловъ болѣе и болѣе ослабѣвалъ“. Эта распря не произвела никакихъ территоріальныхъ измѣненій во враждующихъ государствахъ, но ясно показала, что преимущество было на сторонѣ Давида. Преимущество Давида предъ Іевосѳеемъ заключалось въ томъ, что его царство было хотя и небольшое, но густо населенное, не заключало въ себѣ разнородныхъ элементовъ, имѣло округленныя границы и никемъ не угрожалось. Самъ Давидъ былъ геніальный полководецъ и администраторъ и окруженъ былъ талантливыми, рѣшительными и преданными людьми, еще при жизни Саула собравшимися къ нему изъ всѣхъ колѣнъ, не исключая и Веніаминова. Царство же Іевосѳея хотя было обширно, но разнородно, разрѣзанное Іорданомъ на двѣ половины, довольно сильно разнившіяся другъ отъ друга, изъ которыхъ одна, наибольшая, испытывала гнетъ филистимлянъ и не могла находить себѣ надежной защиты у царя, жившаго по ту сторону Іордана. Іевосѳей былъ человѣкъ слабый2; его личность стушевывалась не только предъ личностью Давида, но и его собственнаго военачальника, Авенира. Паденіе его царства рано или поздно было

__________________

1) 2 Цар. 14, 7. Втор. 19, 6. Лев. 35. 25.

2) Іевосѳей, иначе Ишбошетъ אִישׁ בשֶׁת—мужъ поношенія. Онъ носилъ и другое имя, не заключавшее въ себѣ намека на его слабость—Ешбаалъ. 1 Пар. 8, 33.

120

 

 

неизбѣжно, и обстоятельства, подготовлявшія единовластіе Давида, быстро созрѣвали. Настоящимъ врагомъ его оказался не Давидъ, а его собственные подданные. Прежде всего Авениръ счелъ дѣло Іевосѳея совсѣмъ потеряннымъ и замыслилъ на развалинахъ его царства основать свое собственное. Онъ обольстилъ бывшую наложницу Саулову Ресфу и овладѣлъ ею. Это дѣяніе по тогдашнимъ понятіямъ означало, что Авениръ какъ бы вступалъ въ права самого Саула. Что предпринялъ бы онъ далѣе, въ качествѣ такъ сказать уже отца Іевосѳея, неизвѣстно. Вѣрно то, что онъ такъ или иначе постепенно перенесъ бы на себя всѣ прерогативы царской власти и, не дѣлая можетъ быть никакого физическаго насилія надъ Іевосѳеемъ, лишилъ бы его даже и тѣни царской власти. Іевосѳей почувствовалъ опасность и съ неожиданной для Авенира твердостью поставилъ ему на видъ безчестность его поступка. Авениръ, никогда не чувствовавшій себя подданнымъ Іевосѳея, вмѣсто страха или раскаянія обнаружилъ необузданный гнѣвъ. „Развѣ я собачья голова?—закричалъ онъ. Я противъ Іуды оказалъ нынѣ милость дому Саула, отца твоего, братьямъ его и друзьямъ его и не предалъ тебя въ руки Давида; а ты взыскиваешь нынѣ на мнѣ грѣхъ изъ-за женщины. То и то пусть Богъ сдѣлаетъ Авениру и еще больше сдѣлаетъ ему! Какъ клялся Господь Давиду, такъ и сдѣлаю ему. Отниму царство отъ дома Саулова и поставлю престолъ Давида надъ Израилемъ и надъ Іудою отъ Дана до Вирсавіи“1. Іевосѳей молча перенесъ это неслыханное оскорбленіе царю отъ подданнаго „ибо, сказано, боялся его“. Тѣмъ не менѣе Авениръ бросилъ свой первоначальный планъ, успѣхъ котораго основывался главнымъ образомъ на предполагаемой неспособности Іевосѳея къ какому бы то ни было протесту, и рѣшился въ досадѣ (больше нечѣмъ объяснить это) привести въ исполненіе свою угрозу: измѣнить Іевосѳею въ пользу Давида. Онъ разсчитывалъ на благодарность Давида и надѣялся играть видную роль, быть первымъ послѣ царя въ обширномъ и сильномъ еврейскомъ царствѣ. Хотя

___________________

1) Данъ—крайній сѣверный пунктъ земли еврейской; Вирсавія—крайній южный пунктъ.

121

 

 

при Іевосѳеѣ до сихъ поръ онъ пользовался бoльшимъ значеніемъ и могуществомъ, чѣмъ какое ему предоставилъ бы Давидъ, но досада на неудачу заставляла его примириться съ этимъ; притомъ же послѣ открытаго разрыва съ Іевосѳеемъ онъ могъ удержать свое значеніе только явнымъ насиліемъ, на что онъ не рѣшался. Онъ завязалъ тайныя сношенія съ Давидомъ и послалъ къ нему довѣренныхъ людей переговорить о томъ, кому должна принадлежать земля (т. е., вся еврейская земля)—Іевосѳею или Давиду1. При этомъ послы должны были сдѣлать Давиду отъ лица Авенира прямое предложеніе: „заключи союзъ со мною, и рука моя будетъ съ тобою, чтобы обратить къ тебѣ весь народъ израильскій“. Если въ самомъ началѣ Давидъ не желалъ отнять царство у Саулова потомка силою, ожидая, что какъ-нибудь безъ насилія, безъ нарушенія правъ Саулова дома обстоятельства доставятъ ему власть надъ всею землею, и междоусобная война, какъ мы видѣли, возникла не по его винѣ; то теперь обстоятельства сложились такъ, что безучастное отношеніе, простое выжиданіе стало невозможнымъ. Если самъ Авениръ, близкій родственникъ Іевосѳея, важнѣйшее лицо въ государствѣ и, такъ сказать, основатель царства, приносилъ это царство къ ногамъ Давида, то несомнѣнно, что тамъ дѣла обстояли слишкомъ худо. Что было бы, если бы Давидъ не принялъ предложеніе Авенира? Было бы то, что тамъ на мѣстѣ Іевосѳея въ скоромъ времени явился бы узурпаторъ, если не самъ Авениръ, то кто-нибудь другой, котораго Давидъ уже не могъ бы и не долженъ былъ терпѣть; пришлось бы предпринять новую,

_____________________

1) Буддей предполагаетъ, что Іевосѳей самъ будто бы согласился уступить царство Давиду послѣ того какъ увидалъ, что не можетъ противустоять Авениру, и послѣдній завязалъ сношенія съ Давидомъ не безъ соизволенія Іевосѳея. Historia eccles. Veretis Testamenti. Edit. 4. 1752. Т. 2. р. 106. Предположеніе это заключаетъ въ себѣ мало вѣроятности, в трудно сказать, на чемъ оно основано. Повидимому уважаемый ученый опирается на тотъ фактъ, что Іевосѳей отпустилъ Авенира проводить Мелхолу къ Давиду. Стр. 103. Фактъ этотъ дѣйствительно говорилъ бы многое, если бы можно было устранить предположеніе, что Авениръ самъ отправился, и Іевосѳей не имѣлъ силы удержать его.

122

 

 

можетъ быть, продолжительную междоусобную войну. Этимъ могли воспользоваться враждебные евреямъ сосѣдніе народы, и Израиль былъ бы доведенъ до такого политическаго ничтожества, изъ котораго онъ никогда не поднялся бы. Въ силу такихъ, нужно думать, соображеній Давидъ и рѣшился ускорить развязку, уже не обращая вниманія на идеальныя права Саулова потомка. Онъ поручилъ сказать Авениру: „хорошо, я заключу союзъ съ тобою; только прошу тебя объ одномъ, именно: ты не увидишь лица моего, если не приведешь съ собой Мелхолы, дочери Саула, когда прійдешь увидѣться со мною“. Т. е., Давидъ желалъ, во-первыхъ, не только восстановить свою поруганную честь отнятіемъ у него Мелхолы, когда-то любившей его и бывшей его первою, можетъ быть, единственною любовію въ собственномъ смыслѣ, но и возобновить свою связь съ Сауловымъ домомъ, подкрѣплявшую въ глазахъ народа его права на престолъ: во-вторыхъ, онъ желалъ лично переговорить съ Авениромъ, а для этого препровожденіе послѣднимъ Мелхолы представляло единственный удобный и благовидный случай. Вмѣстѣ съ этимъ Давидъ отправилъ формальное посольство къ Іевосѳею съ требованіемъ возвратить ему Мелхолу. Іевосѳей не нашелъ требованіе Давида несправедливымъ, взялъ Мелхолу отъ Фалтія, которому она была отдана Сауломъ, и послалъ ее съ Авениромъ къ Давиду. Іевосѳей или не вѣрилъ въ угрозу Авенира, или думалъ, что дѣло ограничится присоединеніемъ къ Давиду колѣнъ по правую сторону Іордана, противъ чего ему и бороться не стоило, такъ какъ они принадлежали ему только номинально. Этимъ вѣроятно дѣло ограничилось бы и дѣйствительно, если бы Іевосѳей не погибъ. Мужъ, у котораго отняли жену, чтобы отдать ее другому, долго провожалъ ее со слезами, пока Авениръ не приказалъ ему сурово возвратиться восвояси. Дорога изъ Маханаима въ Хевронъ лежала чрезъ Ефремово колѣно, важнѣйшее и сильнѣйшее изъ сѣверныхъ, и чрезъ Веніаминово, наиболѣе заинтересованное въ династическомъ вопросѣ. Авениръ обращался къ старѣйшинамъ этихъ колѣнъ съ воззваніями такого рода: „и вчера, и третьяго дня (т. е., всегда) вы желали, чтобы Давидъ былъ царемъ надъ вами. (Авениръ не могъ бы такъ говорить, если бы это не была правда).

123

 

 

Теперь сдѣлайте это. Ибо Господь сказалъ Давиду: рукою раба Моего, Давида, Я спасу народъ Мой, Израиля, отъ руки филистимлянъ и отъ рука всѣхъ враговъ его“. Неизвѣстно, кому и гдѣ Господь говорилъ это (можетъ быть Самуилъ въ послѣдніе дни жизни открылъ тайну помазанія Давида), но голосъ народный былъ именно таковъ. Колѣна Ефремово и Веніаминово, находившіяся подъ непосредственнымъ гнетомъ филистимлянъ, не могли быть равнодушны къ рѣчамъ Авенира. Прибывъ въ Хевронъ, Авениръ сообщилъ Давиду должно быть весьма пріятныя вещи, потому что онъ устроилъ для Авенира и его свиты пиршество. Затѣмъ Авениръ отправился продолжать начатое имъ дѣло. Лить только онъ ушелъ, какъ возвратился Іоавъ изъ какого-то счастливаго похода. Здѣсь онъ узнаетъ, что приходилъ Авениръ и обласканный Давидомъ ушелъ. Подозрѣніе и злоба закипѣли въ его неукротимомъ сердцѣ. Онъ рѣшился погубить Авенира во что бы то ни стало, потому что и подозрѣвалъ въ его замыслахъ опасное для себя, какъ перваго при Давидѣ, и ненавидѣлъ Авенира, какъ убійцу брата своего. Онъ сначала попытался возбудить въ Давидѣ подозрѣніе противъ Авенира, что онъ де приходилъ съ злымъ умысломъ, и надѣялся, что Давидъ прикажетъ догнать его и умертвить. Но не успѣвши въ этомъ, онъ сталъ дѣйствовать на свой страхъ. Онъ немедленно послалъ гонцовъ за Авениромъ, якобы отъ Давида, которые и воротили его. Іоавъ поспѣшилъ встрѣтить его въ воротахъ города и здѣсь предательски умертвилъ его. Этотъ безобразный поступокъ Іоава привелъ Давида въ страшное смущеніе. Что скажетъ народъ, что подумаютъ старѣйшины? Авениръ, знаменитый вождь, оказавшій столько услугъ отечеству и имѣвшій оказать еще болѣе, предательски убитъ въ Давидовомъ городѣ! Онъ торжественно отрекся отъ соучастія въ преступленіи: „невиненъ я и царство мое во вѣкъ предъ Господомъ въ крови Авенира, сына Нирова“,— и проклялъ Іоава: „пусть кровь эта падетъ на голову Іоава и на весь домъ отца его; пусть никогда не останется домъ Іоава безъ сѣменоточиваго или прокаженнаго, или опирающагося на посохъ, или падающаго отъ меча, или нуждающагося въ хлѣбѣ“. Затѣмъ Давидъ наложилъ трауръ на себя и на свой дворъ, похоронилъ Авенира съ честію и плакалъ не

124

 

 

притворно надъ его гробомъ, говоря: „смертію ли подлаго умирать было Авениру? Руки твои не были связаны, и ноги твои не въ оковахъ (т. е., ты не былъ ни рабомъ, ни плѣнникомъ, ни осужденнымъ), и ты палъ, какъ падаютъ отъ разбойниковъ“. Народъ пришелъ въ умиленіе отъ слезъ царя и тоже плакалъ. Лично для себя Давидъ простеръ свой трауръ до того, что отказался ѣсть во весь день. Такое обнаруженіе печали сняло съ Давида подозрѣніе въ соучастіи съ Іоавомъ, котораго онъ, какъ это видно изъ дальнѣйшаго, лишилъ даже званія главнокомандующаго. „И весь народъ узналъ это (т. е., какъ скорбитъ Давидъ), замѣчаетъ лѣтописецъ просто, и понравилось ему это, какъ и все, что дѣлалъ царь, нравилось всему народу“. Но наказать Іоава, какъ преступника, Давидъ не могъ, потому что послѣднее могло выйти горше перваго. Іоавъ былъ настолько значительнымъ лицомъ и по роду, и по занимаемому имъ положенію въ государствѣ, войско такъ было привязано къ нему (да и народъ, не смотря на его дерзкій нравъ, не могъ не цѣнить его заслугъ и безспорнаго патріотизма), что осудить его на смерть было бы опасно; тѣмъ болѣе, что у него былъ еще братъ Авесса, столь же рѣшительный и неукротимый, который непремѣнно взялся бы отомстить кровь своего брата. Поэтому Давидъ только публично пожаловался на этихъ людей: „я теперь еще слабъ, хотя и помазанъ на царство, а эти люди, сыновья Саруи, сильнѣе меня. Пусть же Господь воздастъ дѣлающему злое по злобѣ его“. Это признаніе Давида не обнаруживаетъ въ немъ человѣка слабаго вообще, а скорѣе наоборотъ доказываетъ силу духа; потому что истинно сильный человѣкъ никогда не стыдится и не скрываетъ своей слабости, происходящей не отъ него самого, а отъ непреодолимыхъ обстоятельствъ; люди же, дѣйствительно слабые, всего менѣе склонны признаваться въ своей слабости. Вѣсть о гибели Авенира привела Іевосѳея въ отчаяніе: „и опустились руки его, и весь Израиль смутился“. Какъ ни грубъ былъ съ нимъ Авениръ, но онъ составлялъ его единственную силу, потому что поддерживать его было въ интересѣ самого Авенира. (Въ исполненіе угрозы отнять у него царство Іевосѳей, какъ это по всему видно, не вѣрилъ). Теперь же съ гибелью Авенира ни одинъ

125

 

 

сильный человѣкъ не связывалъ свои интересы съ личностью слабаго царя; напротивъ всякій полагалъ свой интересъ въ гибели Іевосѳея, котораго погубить было гораздо легче, чѣмъ поддержать. Весь Израиль, сказано, смутился. Народъ почувствовалъ, что онъ теперь подобенъ овцамъ безъ пастуха. Дурные элементы, всегда и вездѣ имѣющіеся, пришли въ броженіе. Дворъ сдѣлался ареной происковъ и злостныхъ замысловъ. Голова Іевосѳея, съ которой было связано цѣлое царство, сдѣлалась добычей, на которую были устремлены жадные взоры корыстолюбивыхъ и честолюбивыхъ людей. Въ такомъ положеніи находился Іевосѳей къ концу своего 2-лѣтняго1 царствованія. Наконецъ часъ его насталъ. Два предводителя его войска, получившіе первенствующее значеніе и свободный доступъ къ царю послѣ Авенира, Рихавъ и Баана, веніаминяне, замыслили подарить Давиду цѣлое царство, чтобы получить за это соотвѣтствующее вознагражденіе. Не предпринимая для этого никакихъ лишнихъ трудовъ подобно Авениру, они тайно вошли въ покои Іевосѳея и отрубили ему голову. Съ этимъ вещественнымъ доказательствомъ своего преступленія, въ надеждѣ, что Давидъ съ благодарностію приметъ помазаніе кровію этой головы на царство въ 11-ти колѣнахъ и озолотитъ ихъ, они поспѣшили въ Хевронъ. Но съ ними случилось то же, что и съ амаликитяниномъ, принесшимъ Давиду вѣнецъ и запястье Саула,—Давидъ немедленно приказалъ умертвить ихъ, изуродовать трупы и повѣсить на людномъ мѣстѣ для посрамленія.

Одиннадцать колѣнъ остались безъ царя. Можетъ быть они имѣли мысль совсѣмъ остаться безъ царя и попробовать жить постарому, потому что уже первое царствованіе отчасти подтвердило на опытѣ то, что предсказывалъ Самуилъ о царскомъ правленіи; можетъ быть также, что образовались двѣ партіи, изъ которыхъ одна желала воцарить потомка Саулова, а другая полагала, что лучше подчиниться Давиду. Какъ бы то ни было, но прошло пять лѣтъ, или около того, пока 11-ть колѣнъ пришли къ опредѣленному рѣшенію2. Рѣшеніе это состояло въ томъ,

____________________

1) 2 Цар. 2, 10.

2) Эвальдъ предполагаетъ, что 11-лѣтнее междуцарствіе было не [стр.127] по смерти Іевосѳея, а до его воцаренія, вслѣдствіе трудностей, съ которыми, говоритъ онъ, было сопряжено устроеніе его царства. Указан соч. т. 3, стр. 140—45 Мункъ совсѣмъ не допускаетъ междуцарствія, утверждая, что Іевосѳей царствовалъ 7 лѣтъ. 2 года царствованія Іевосѳея, 2 Цар. 2, 10, ошибка писца, говоритъ онъ. Указан. соч. стр. 270. Такъ какъ на основаніи предполагаемыхъ ошибокъ писца можно предполагать все, что угодно, и такъ какъ самъ Мункъ, вмѣстѣ съ другими, чувствовалъ, что по ходу библейскаго повѣствованія между смертію Саула и воцареніемъ Іевосѳея не могло быть 5-лѣтняго междуцарствія, то и естественнѣе думать, что это междуцарствіе было по смерти Іевосѳея. Такъ думаетъ Hitzig. Указ. соч. стр. 139. Срав. Philipson. Israelitische Bibel. Leipz. 1858. Anmerk zu 2 Schemuel 2. 10. Стр. 387.

126

 

 

что нужно имѣть царя. Но потомки Саула были обойдены, потому что ни одинъ изъ нихъ не выдвигался способностями, нужными для царя. Большинство оказалось склоннымъ признать надъ собою власть Давида. Судя по тому, какъ долго сѣверныя колѣна колебались, прежде чѣмъ подчиниться Давиду, и потому, какъ они впослѣдствіи отпали отъ Давидова дома при первомъ удобномъ случаѣ, нужно думать, что только опасность заставила ихъ прибѣгнуть подъ защиту воинственнаго и до сихъ поръ во всемъ счастливаго сына Іессеева. Безъ сомнѣнія они находились въ тяжелой зависимости отъ филистимлянъ, которые продолжали пользоваться плодами своей побѣды надъ Сауломъ и которыхъ едвали Авениру удалось совсѣмъ вытѣснить. По крайней мѣрѣ побужденіемъ къ первой войнѣ филистимлянъ съ Давидомъ — царемъ выставляется именно то, что Давидъ сдѣлался царемъ надъ Израилемъ, т. е., надъ сѣверными колѣнами. Такимъ образомъ этимъ послѣднимъ приходилось выбирать между филистимскимъ игомъ и новымъ царскимъ управленіемъ. Въ Хевронѣ произошло торжественное всенародное признаніе Давида общееврейскимъ царемъ. Представители колѣнъ (князья и старѣйшины) въ сопровожденіи всей массы способныхъ носить оружіе явились сюда, принесли присягу Давиду и праздновали три дня, угощаемые царемъ и жителями колѣна Іудина, а также получая продовольствіе изъ всѣхъ колѣнъ, безпрерывно подвозимое на ослахъ, верблюдахъ и волахъ. Но веніаминяне всетаки набросили тѣнь на всеобщее торжество; они не могли подавить въ себѣ духъ

127

 

 

соперничества совершенно, и многіе изъ нихъ не приходили въ Хевронъ.

Первымъ дѣломъ Давида послѣ всеобщаго избранія было завоеваніе города іевусеевъ. Это была почти неприступная крѣпость на горѣ Сіонъ, изъ которой евреи не могли вытѣснить іевусеевъ, и они до Давида спокойно владѣли ею, господствуя надъ прилегающей къ ней мѣстностью между колѣнами Іудинымъ и Веніаминовымъ. Существованіе независимой хананейской области, врѣзавшейся между сѣверною и южною половиною Палестины, было несовмѣстно съ интересами объединеннаго царства, и Давидъ рѣшился покорить ее и съ тѣмъ вмѣстѣ воспользоваться такимъ важнымъ стратегическимъ пунктомъ, какъ крѣпость на Сіонѣ. Когда онъ обложилъ крѣпость, то осажденные, надѣясь на ея неприступность, позволили себѣ даже насмѣхаться надъ Давидомъ: „тебя отразятъ слѣпые и хромые“,—кричали они, язвительно намекая на легкость, съ которою они могутъ защищаться. У Давида, разгоряченнаго насмѣшкою, вырвалось суровое приказаніе жестоко обойтись съ побѣжденными — не щадить даже увѣчныхъ между ними. Чтобы возбудить соревнованіе между своими героями, Давидъ объявилъ, что кто первый проникнетъ въ крѣпость, тотъ будетъ главнымъ военачальникомъ въ царствѣ. (Отсюда можно заключить, что Іоавъ былъ лишенъ этого званія за убійство Авенира). Послѣ этого сдѣланъ былъ стремительный приступъ; Іоавъ первый влетѣлъ на высоту и началъ поражать оторопѣвшихъ іевусеевъ. Крѣпость была взята. Давидъ не истребилъ всѣхъ іевусеевъ; но прогналъ ихъ съ Сіона и позволилъ жить только въ болѣе низменныхъ его окрестностяхъ. На Сіонѣ онъ поселился самъ съ своею боевой дружиной; и такъ какъ сюда вскорѣ былъ перенесенъ ковчегъ завѣта, и Сіонъ, недоступный теперь для іевусеевъ, столь гордившихся имъ, сталъ синонимомъ жилища Іеговы, то и образовалась у евреевъ пословица въ отмщеніе іевусеямъ за ихъ насмѣшку: слѣпой и хромой (т. е., іевусей) не войдетъ въ домъ Господень. Хевронъ, составлявшій средоточіе колѣна Іудина и бывшій его естественною столицею, не могъ уже служить резиденціею царя, господствовавшаго надъ всѣмъ Израилемъ, такъ какъ приходился на южной

128

 

 

окраинѣ царства. Давидъ не желалъ также утвердить свою резиденцію въ Сихемѣ, главномъ городѣ колѣна Ефремова и центральномъ во всей землѣ евреевъ, потому что не находилъ надежнымъ свое положеніе среди мятежныхъ ефремлянъ. Онъ избралъ для этого нейтральный пунктъ, не принадлежавшій до сихъ поръ ни одному колѣну, лежавшій тоже почти въ срединѣ земли евреевъ, опиравшійся съ юга на могущественное и родственное Давиду колѣно Іудино и господствовавшій по своему крѣпкому положенію надъ сѣверной половиной земли. Сіонъ сталъ городомъ Давида, который онъ съ помощію Іоава1 обстроилъ и укрѣпилъ и который сдѣлался столь знаменитымъ подъ именемъ Іерусалима2. Сдѣлавъ Іерусалимъ полити-

___________________

1) 1 Пар. 11. 8.

2) Значеніе слова «Іерусалимъ» темно; даже едвали возможно дать на него положительное, недопускающее сомнѣній объясненіе. Одни предполагаютъ, что оно значитъ «наслѣдіе мира», какъ Мункъ. Palestine р. 43; другіе — «народъ или домъ, жилище мира», какъ Genesius. Diction. hebreu-français, par Sander et Trenel. Первая половина слова производится здѣсь отъ глаг. יָרַש— взять, овладѣть, наслѣдовать; вторая отъ глаг. שָלַם— быть оконченнымъ, довершеннымъ, также: быть неприкосновеннымъ, счастливымъ, въ безопаспости, въ мирѣ. Тоже предполагаетъ и Эвальдъ; но вторую половину слова считаетъ за собственное имя: «владѣніе, или жилище Салима», допуская впрочемъ и нарицательное значеніе: «мирный городъ». Указ. соч. стр. 156. Гитцигъ первую половину слова производитъ отъ глаг. איָרַ — бояться, почитать, и предполагаетъ, что Давидъ выразилъ этимъ именемъ свое правовѣріе, свою преданность одному Іеговѣ. Указан. соч. стр. 140. Но принимая во вниманіе I. Нав. 10, 23; 15, 63. Суд. 1, 8. 21, нельзя утверждать, что имя «Іерусалимъ» создано Давидомъ кажется, что тамъ, гдѣ словопроизводство сомнительно, всего лучше имѣть въ виду или географическія особенности даннаго мѣста, часто опредѣляющія собою имена мѣстъ, или его историческое значеніе въ жизни народа, давшаго ему имя. Іевусеи, такъ долго сохранявшіе независимость въ самомъ сердцѣ земли, завоеванной евреями, и не устоявшими только предъ героями Давида, очевидно имѣли основаніе говорить Давиду съ насмѣшкой: «тебя отразятъ хромые и слѣпые», несомнѣнно, что іерусалимскія высоты искони считались неприступными. Поэтому ближе къ истинѣ стоятъ тѣ, которые слово «Іерусалимъ» переводятъ словами: «наслѣдіе мира» или «жилище мира». Городъ Іевусеевъ, столь трудно-доступный врагамъ, дѣйствительно представлялъ для его обитателей безопасное, спокойное или, что тоже, мирное жилище.

129

 

 

ческимъ центромъ страны, Давидъ нашелъ необходимымъ сдѣлать его и религіознымъ центромъ чрезъ перенесеніе сюда ковчега завѣта. Это требовалось съ одной стороны для того, чтобы возвысить вообще значеніе города Давидова въ глазахъ народа, а съ другой стороны еще болѣе для того, чтобы подъ личнымъ наблюденіемъ царя придать всенародному богослуженію надлежащій порядокъ и торжественную обстановку и тѣмъ оживить религіозный духъ народа, видимо упавшій въ послѣднее время. Давидъ прямо говорилъ собраннымъ по этому случаю представителямъ народа: „перенесемъ къ себѣ ковчегъ Бога нашего, потому что во дни Саула мы не обращались къ нему“1. И въ самомъ дѣлѣ ковчегъ завѣта, который по предписанію съ Синая долженъ былъ находиться въ скиніи, давно былъ разлученъ съ нею. Съ тѣхъ поръ, какъ при Иліи его отняли филистимляне, а потомъ возвратили, онъ находился въ Киріаѳъ-Іаримѣ2, а скинія стояла сначала въ Силомѣ, а потомъ въ Гаваонѣ3. Саулъ мало обращалъ вниманія на религіозныя дѣла; священники и левиты были при немъ въ пренебреженіи, и онъ чуть ли не считалъ ихъ своими врагами; всенародное богослуженіе не имѣло ни опредѣленнаго центра, ни надлежащей полноты и торжественности. Давидъ построилъ на Сіонѣ новую скинію4 и перенесъ въ нее ковчегъ съ величайшею торжественностію. Правда на пути случилось несчастіе: левитъ Оза, когда колесница, на которой везли ковчегъ, вслѣдствіе неровности пути стала наклоняться и грозить паденіемъ, по-видимому раздражился и съ гнѣвомъ протянулъ руку къ ковчегу, чтобы поддержать его, но былъ пораженъ внезапною смертію. Давидъ, не знавшій внутренней причины гнѣва Божія на Озу, смутился и, полагая, что самое перенесеніе ковчега неугодно Богу, отложилъ церемонію; но по истеченіи трехъ мѣсяцевъ, когда онъ убѣдился, что ковчегъ не причиняетъ никакихъ несчастій людямъ, которымъ ввѣрено было на

_____________________

1) 1 Пар. 13, 3.

2) Названный 2 Цар. 6, 2 Ваалъ Іудинъ есть Киріаѳъ-Іаримъ I. Нав. 15, 60.

3) 3 Цар. 3, 4. 1 Пар. 16, 39. 2 Пар. 1, 3.

4) 1 Пар. 15, 1.

130

 

 

время охраненіе его, онъ снова взялъ его и благополучно перенесъ въ Іерусалимъ. Будучи глубоко религіознымъ по своей натурѣ, Давидъ принималъ самое живое личное участіе въ торжествѣ. Вмѣшавшись въ толпу левитовъ и священниковъ, или вѣрнѣе, предводительствуя ими, Давидъ въ такомъ же облаченіи, какъ и они, объятый религіознымъ восторгомъ, плясалъ съ необыкновеннымъ одушевленіемъ подъ тактъ религіозной музыки, къ соблазну своей жены Мелхолы, которая смотрѣла на процессію изъ окна царскихъ палатъ. Торжество заключилось жертвоприношеніями при новой скиніи и всенароднымъ праздникомъ, при чемъ всѣмъ присутствовавшимъ здѣсь мужчинамъ и женщинамъ роздано было по одному хлѣбу, по куску мяса и по кружкѣ вина. Во всѣхъ важныхъ моментахъ своей жизни Давидъ выражалъ свои чувства въ религіозныхъ пѣсняхъ, или псалмахъ. И въ этотъ день его восторгъ вылился въ прекрасный псаломъ, который онъ въ первый разъ и далъ пѣвцамъ для употребленія при богослуженіи. „Славьте Господа, провозглашайте имя Его; возвѣщайте въ народахъ дѣла Его. Пойте Ему, бряцайте Ему; повѣдайте о всѣхъ чудесахъ Его… Трепещи предъ Нимъ вся земля, ибо Онъ основалъ вселенную, и она не поколеблется. Да веселятся небеса, да торжествуетъ земля… Да плещетъ море и что наполняетъ его, да радуется поле и все, что на немъ. Да ликуютъ вмѣстѣ всѣ дерева дубравныя передъ лицомъ Господа“… И т. д., весь псаломъ въ самомъ восторженно-хвалебномъ тонѣ1. Только возвратившись домой послѣ торжества, Давидъ встрѣтилъ маленькую непріятность, къ которой впрочемъ онъ отнесся съ величавымъ спокойствіемъ и достоинствомъ. Мелхола, пораженная поведеніемъ царя въ процессіи (религіозный восторгъ должно быть былъ мало понятенъ для ея холодной натуры, унаслѣдованной отъ отца), встрѣтила его колкимъ замѣчаніемъ: „какъ отличился царь Израилевъ, обнажившись сегодня предъ глазами рабынь рабовъ своихъ, какъ обнажается какой-нибудь пустой человѣкъ“2! Давидъ на это

___________________

1) 1 Пар. 16.

2) Мелхола повидимому намекала на легкое левитское облаченіе, которое Давидъ возложилъ на себя, 1 Пар. 15, 27, вмѣсто солиднаго [стр.132] царскаго одѣянія. Выраженіе «обнажился» вѣроятно подобно нынѣшнему выраженію «раздѣлся»—о человѣкѣ, возвратившемся домой и перемѣнившемъ парадное, выходное платье на домашнее. Впрочемъ есть мнѣніе, что слово נִגְלָה можетъ означать просто: выставилъ себя напоказъ передъ толпой. Israel. Bibel. s. 408.

131

 

 

отвѣтилъ ей: „предъ Господомъ плясать буду. И благословенъ Господь, который предпочелъ меня отцу твоему и всему дому его, утвердивъ меня вождемъ народа Господня, Израиля. Предъ Господомъ играть и плясать буду. Еще болѣе сего буду унижаться и буду презрѣннѣе въ глазахъ моихъ; но у рабынь, о которыхъ ты сказала, у тѣхъ я буду въ почтеніи“. Затѣмъ Давидъ оставилъ ее въ покоѣ; но между супругами повидимому образовалось навсегда отчужденіе. Давидъ поставилъ первосвященникомъ при скиніи въ Іерусалимѣ Авіаѳара, потомка Иліева, уцѣлѣвшаго отъ избіенія въ Номвѣ, своего спутника въ скитаніяхъ при жизни Саула, и занялся дальнѣйшимъ устройствомъ богослужебныхъ дѣлъ, подробности котораго будутъ указаны въ своемъ мѣстѣ. Но онъ не рѣшился ни перенести въ Іерусалимъ старую скинію, находившуюся въ Гаваонѣ, ни разобрать ее, какъ ненужную, и прекратить тамъ общественное богослуженіе, потому что боялся возстановить противъ себя жителей Гаваона и всего колѣна Веніаминова, и безъ того не расположенныхъ къ Давиду и безъ сомнѣнія дорожившихъ присутствіемъ у себя этой святыни, какъ памятникомъ своего почетнаго положенія среди колѣнъ при Саулѣ. Эта скинія была разобрана, перенесена въ Іерусалимъ и сложена, какъ древняя святыня, въ одномъ изъ хранилищъ при храмѣ уже Соломономъ, который не обращалъ вниманія на отдѣльные интересы колѣнъ. Давидъ же оставилъ при ней и первосвященника, Садока, со всѣмъ необходимымъ штатомъ священниковъ и левитовъ, которые и продолжали совершать всенародное богослуженіе въ Гаваонѣ наряду съ іерусалимскимъ. Такимъ образомъ у евреевъ явилось два первосвященника и два мѣста богослуженія въ противность предписанію съ Синая. Въ этомъ конечно не Давидъ виноватъ, а народныя страсти, раздражать которыя онъ находилъ бóльшимъ зломъ, чѣмъ временный непорядокъ, во внѣшнемъ выраженіи

132

 

 

религіозныхъ чувствъ народа. Нуженъ былъ блескъ іерусалимскаго богослуженія, созданный постепенно Давидомъ, и подавляющее величіе храма Соломонова, чтобы веніаминяне и другія сочувствовавшія имъ колѣна позабыли на время соперничество и примирились съ уничтоженіемъ старой скиніи.

Въ первую половину своего царствованія Давидъ не могъ посвящать много времени на устройство внутреннихъ дѣлъ, въ особенности такихъ, которыя не относились къ настоятельнѣйшимъ тогда военнымъ надобностямъ. Онъ велъ многочисленныя и большія войны почти со всѣми сосѣдними народами. Еще прежде устройства новой скиніи, едва овладѣвши Іерусалимомъ и повидимому не успѣвши укрѣпить его, онъ выдержалъ два натиска филистимлянъ. Послѣдніе, не обращавшіе на Давида вниманія, пока онъ былъ царемъ въ Хевронѣ, сочли свои интересы глубоко затронутыми, когда всѣ евреи подчинились ему, и онъ овладѣлъ крѣпостію іевусеевъ. Они быстро собрали значительныя силы и ударили на Іерусалимъ. Нѣкоторыя подробности объ этой войнѣ, во 2 Цар. 23, 13. 14 и 1 Пар. 12, 15. 16, показываютъ, что Давидъ не рѣшился защищаться въ Іерусалимѣ, который не успѣлъ еще укрѣпить, а оставивъ въ немъ безъ сомнѣнія гарнизонъ, самъ съ главными силами углубился на югозападъ къ пещерѣ Одолламской, которая съ своими окрестностями, хорошо ему извѣстными, представляла превосходное мѣсто обороны1. Отсюда онъ могъ угрожать тылу филистимлянъ, проникшихъ до Іерусалима по долинѣ Рефаимовъ. Но онъ не дѣлалъ наступленія, поджидая вѣроятно подкрѣпленій.

___________________

1) Нѣкоторые утверждаютъ, что Давидъ защищался противъ филистимлянъ въ Іерусалимѣ. Напр. Eisenlohr. Указ. соч. стр. 242. Въ подлежащемъ мѣстѣ, 2 Цар. 5, 17, говорится: «поднялись всѣ филистимляне искать Давида. И услышалъ Давидъ, и пошелъ въ крѣпость». Говорятъ, что здѣсь разумѣется крѣпость на Сіонѣ. Но гдѣ же Давидъ былъ или жилъ передъ этимъ? Въ ст. 9 той же главы оказано: «и поселился Давидъ въ крѣпости (т. е. на Сіонѣ) и назвалъ ее городомъ Давидовымъ». Не вернѣе ли предположить, что выраженіе «пошелъ въ крѣпость» относится къ движенію Давида въ укрѣпленныя самою природою окрестности пещеры Одолламской»? Срав. 2 Цар. 5, 18 и 1 Пар. 11, 15. 16.

133

Филистимляне же не отважились ни на него напасть, ни атаковать Сіонскую крѣпость, а углубились далѣе до Виѳлеема, который взяли, и здѣсь укрѣпились. Вѣроятно они ограничились бы и здѣсь, въ южной половинѣ царства, тѣмъ же положеніемъ, какое занимали въ сѣверной, гдѣ они, овладѣвъ господствующими пунктами, держали страну въ страхѣ и могли безнаказанно грабить. Но Давидъ, собравшись съ силами, заставилъ ихъ принять рѣшительное сраженіе и разбилъ ихъ на-голову. Лагерь филистимскій достался въ добычу евреямъ; въ немъ оказалось множество идоловъ, съ которыми филистимляне выходили на войну, въ надеждѣ на помощь боговъ, но которые при поспѣшномъ бѣгствѣ принуждены были бросить. Давидъ приказалъ сжечь ихъ. Филистимляне прежде обыкновенно послѣ одного пораженія, имъ нанесеннаго, оставляли евреевъ на болѣе или менѣе продолжительное время въ покоѣ. Но теперь они опасались евреевъ болѣе, чѣмъ когда-либо, потому что предвидѣли не только лишеніе преобладанія надъ ними, но и собственное униженіе и порабощеніе. Поэтому они немедленно снова собрались съ силами и сдѣлали вторженіе въ надеждѣ сломить въ самомъ началѣ возникающую силу евреевъ. Вторженіе это, по неожиданности ли его или вслѣдствіе ожесточенія и отчаянной рѣшимости врага, было столь грозное, что для Давида потребовалась особенная помощь Божія, чтобы нанести пораженіе филистимлянамъ. Согласно Божественному наставленію онъ долженъ былъ ударить на нихъ съ тыла; обходному же движенію Давида благопріятствовала тутовая роща, на которую Богъ наслалъ, какъ можно предполагать, вѣтеръ, такъ что шумъ проходящаго чрезъ рощу войска не былъ слышенъ за шумомъ деревьевъ1. Филистимляне снова были разбиты, и Давидъ преслѣдовалъ ихъ до Газера, гдѣ кончаются уже горы и начинается низменность — исконное жилище филистимлянъ. Это были оборонительныя войны Давида, изъ которыхъ

____________________

1) Выраженіе 2 Цар. 5, 24 «тогда пошелъ Господь передъ тобою» нѣтъ надобности понимать буквально, ни предполагать вмѣстѣ съ нѣкоторыми ангела, шедшаго по вершинамъ деревьевъ. Это есть образное выраженіе мысли: Господь послалъ помощь тебѣ.

134

 

 

онъ вышелъ побѣдителемъ и могъ дать отдыхъ себѣ и народу, избавивъ его отъ притѣсненій извнѣ. Неизвѣстно, сколько времени продолжался этотъ отдыхъ, въ продолженіи котораго Давидъ занимался устройствомъ внутреннихъ мирныхъ дѣлъ, а также организаціей и подготовленіемъ военныхъ силъ для новой борьбы. Новая и славная борьба не замедлила послѣдовать. Теперь Давидъ повелъ уже наступательныя войны, побужденіемъ къ которымъ было враждебное настроеніе окрестныхъ народовъ, опасавшихся могущества евреевъ и могшихъ одновременно ударить на нихъ съ разныхъ сторонъ, если бы не были предупреждены Давидомъ, рѣшившимся доставить прочный миръ своему народу ослабленіемъ и поставленіемъ въ вассальную зависимость всѣхъ окрестныхъ народовъ. Первый его ударъ, какъ и слѣдовало ожидать, упалъ на филистимлянъ, потому что нельзя было ничего предпринимать на востокѣ и на югѣ, не сломивъ этихъ исконныхъ враговъ Израиля. Давидъ вторгнулся въ ихъ собственную страну и „взялъ Геѳъ и зависящіе отъ него города“1. Это нужно понимать такъ, что Давидъ овладѣлъ не только Геѳомъ, ближайшимъ къ колѣну Іудину филистимскимъ городомъ, но и многими другими (если не всѣми) филистимскими городами, признававшими верховныя права Геѳскаго царя2. Могущество филистимлянъ было сломлено, и они теперь не могли уже представлять силу, опасную  для евреевъ. Затѣмъ Давидъ обратилъ свое оружіе противъ моавитянъ. Частнаго повода къ этой войнѣ не указано, и потому не совсѣмъ понятно, какъ возникла у Давида вражда съ моавитянами, у которыхъ нѣкогда

_____________________

1) 1 Цар. 18. 1.

2) Пять главныхъ филистимскихъ городовъ — Газа, Азотъ, Аскалонъ, Геѳъ и Екронъ, составлявшіе во времена I. Навина федерацію безъ подчиненія одного другому и управлявшіеся «владѣльцами», םְרַנִים, т. е., правителями, не имѣвшими титула и достоинства царя, I. Нав. 13, 3, позднѣе измѣнили очевидно свой политическій бытъ. Во времена Саула въ Геѳѣ уже названъ «царь» מֶלֶךְ Анхусъ, 1 Цар. 27, 2. Можетъ быть въ это именно время, когда съ усиленіемъ евреевъ начались ожесточенныя войны, большею частію несчастливыя для филистимлянъ, владѣльцы филистимскихъ городовъ и согласились признать надъ собою главенство Геѳскаго правителя, чтобы сосредоточить свои силы для борьбы съ еврейскими царями. На господство Геѳа надъ другими филистимскими городами при Давидѣ кромѣ 1 Пар. 18, 1 указываетъ и Меѳегъ-Гаамма 2 Цар. 8, 1, потому что безъ сомнѣнія это есть названіе того же Геѳа, что и 1 Пар. 18, 1 מֵלֵג הָאַמָּה значитъ: господство, управленіе (собственно—узда) матери, т. е., первенствующаго города. Dictionar hebr.—francais par Sander et Trenel.

135

 

 

онъ и его семейство нашли безопасный пріютъ. Раввины, можетъ быть на основаніи какого-нибудь преданія, полагаютъ, что моавитскій царь умертвилъ родственниковъ Давида по его уходѣ въ свою землю1. Гессъ дѣлаетъ вѣроятную догадку, что возникающее могущество Израиля побудило моавитянъ вступить въ опасный для евреевъ союзъ съ другими народами, не имѣвшими дружественныхъ чувствъ къ евреямъ, что подтверждается непосредственно за симъ возникшею войною съ Адраазаромъ, царемъ Сувскимъ, и съ сиріянами2. Моавитяне были побѣждены и подверглись жестокой участи: двѣ трети ихъ лишены жизни поголовнымъ избіеніемъ, при чемъ употребленъ былъ самый первобытный способъ выбора—кого убить, кого оставить въ живыхъ: всѣхъ плѣнныхъ положили на землѣ рядами и мѣряли ряды веревкою; двѣ веревки отдѣлялись на казнь, одна на пощаду3. Такое жестокое обращеніе имѣло характеръ кроваваго возмездія. Поэтому вѣроятно раввины и предположили, что Давидъ мстилъ моавитянамъ за избіеніе его родственниковъ; тѣмъ болѣе, что его ближайшіе родственники сошли со сцены съ тѣхъ поръ, какъ отправились въ землю моавитянъ, — ни объ одномъ изъ нихъ (кромѣ Іонаѳана, дяди Давидова)4 не упоминается въ числѣ приближенныхъ Давида-царя. Оставшіеся въ живыхъ моавитяне должны были платить дань Давиду. Въ очевидной связи съ этою вой-

___________________

1) Israelit. Bibel. s. 413.

2) Указан. соч. т. 7, стр. 392.

3) Какъ умерщвляли, не сказано. Неизвѣстно, на какомъ основаніи Eisenlohr утверждаетъ, что плѣнниковъ умерщвляли посредствомъ молотильныхъ снарядовъ. Указ. соч. стр. 255. Приводимыя имъ ссылки 2 Цар. 12. 31 и Прит. 20, 26, совсѣмъ не относятся къ дѣлу. Menzel объ измѣреніи веревкою говоритъ нѣчто совсѣмъ непонятное. «Плѣнныхъ, говоритъ онъ, клали на землю и измѣряли веревкою; кого веревка охватывала два раза, тѣхъ умерщвляли, кого одинъ разъ—тѣхъ щадили». Указ. соч. стр. 89.

4) 1 Пар. 27, 32.

136

 

 

ною произошла другая война съ болѣе отдаленными народами. Внѣ этой связи трудно было бы и понять движеніе Давида къ отдаленному Евфрату. Достаточно взглянуть на карту, чтобы видѣть, что берегъ Евфрата лежалъ внѣ сферы земель, на которыя Давидъ могъ бы устремиться для одного расширенія своихъ владѣній, не будучи вынужденъ какими-нибудь особенными причинами. Было бы странно углубиться до Евфрата съ завоевательными цѣлями, оставляя у себя въ тылу непокоренными аммонитянъ, Дамаскъ сирійскій и Имаѳъ на Оронтѣ. Принимая во вниманіе, что въ послѣдующую войну, съ аммонитянами, противъ Давида образовалась коалиція по всей сѣверовосточной окраинѣ, что и теперь сирійцы Дамаскскіе пришли на помощь къ врагу Давидову, что аммонитяне только потому вѣроятно удержались на мирной ногѣ, что царемъ у нихъ былъ еще Наасъ, дружественно расположенный къ Давиду1, — мы должны думать, что и враждебное настроеніе моавитянъ, послужившее поводомъ для Давида къ войнѣ съ ними, находилось въ связи съ воинственнымъ движеніемъ на сѣверѣ, обѣщавшимъ для моавитянъ счастливый исходъ ихъ борьбы съ Давидомъ2. Воинственное движеніе, возбудившее надежды въ сосѣдяхъ Давида, произвелъ Адраазаръ, царь Сувскій. Положеніе его царства съ наибольшею вѣроятностію предполагаютъ между Оронтомъ и Евфратомъ, къ сѣверовостоку отъ Дамаска. Повидимому онъ усилился и началъ расширять свои владѣнія къ востоку и западу. Царь Имаѳа на Оронтѣ опасался за свое царство3. Возникновеніе на сѣверѣ сильнаго царства, на которое уже теперь возлагали свои надежды восточные сосѣди Давида, не предвѣщало послѣднему ничего хорошаго. Поэтому онъ рѣшился уничтожить опасность съ этой стороны и предпринялъ отдаленный походъ. Походъ увѣнчался успѣхомъ. Взявъ у разбитаго врага въ плѣнъ 1700 всадниковъ, Давидъ уничтожилъ лошадей, чтобы ослабить военную силу

_________________

1) 10, 2.

2) Эта связь вѣроятно и заставила Eisenlohr'а предположить, что война 8, 3 и 10, 15—19 — одна и таже война. Указан. соч. стр. 255.

3) 2 Цар. 8, 10.

137

 

 

у побѣжденнаго народа на случай будущей войны съ нимъ. Находя однако, что неудобно вести большія войны безъ конницы, онъ рѣшился завести ее и въ своемъ войскѣ, хотя не въ большомъ количествѣ, и потому оставилъ себѣ сто коней. (По закону не должно было дѣлать этого). У тѣлохранителей Адраазара онъ отобралъ золотые щиты, а въ городахъ нашелъ множество мѣди. Все это онъ отправилъ въ Іерусалимъ въ свою сокровищницу. Вмѣстѣ съ Адраазаромъ Давидъ поразилъ и его союзниковъ, сиріянъ Дамаскскихъ. Дамаскъ былъ взятъ, и въ немъ оставлено охранное еврейское войско. Сирійцы сдѣлались данниками Давиду. Ѳой, царь Имаѳа на Оронтѣ, бывшій во враждебныхъ отношеніяхъ съ Адраазаромъ, обрадовался пораженію его Давидомъ и отправилъ къ послѣднему своего сына Іорама съ богатыми дарами, состоявшими въ золотыхъ, серебряныхъ и мѣдныхъ сосудахъ. Наряду съ вышеописанными войнами лѣтопись сообщаетъ еще о войнѣ съ идумеянами. Повидимому она возникла въ то самое время, когда Давидъ съ Іоавомъ были заняты войною на сѣверѣ, потому что противъ идумеянъ былъ посланъ Авесса, братъ Іоавовъ1. Безъ сомнѣнія идумеяне хотѣли воспользоваться благопріятнымъ моментомъ, когда силы Давида были отвлечены въ противоположную сторону, чтобы нанести пораженіе евреямъ. Но Авесса поразилъ ихъ въ числѣ 18000 въ соленой долинѣ (вѣроятно близь Мертваго моря), поставилъ въ ихъ землѣ наблюдательный отрядъ и заставилъ платить дань Давиду. Горько показалось потомкамъ гордаго Исава быть въ подчиненіи у дѣтей Іакова, и они возмутились, устремились на немногочисленный наблюдательный отрядъ и истребили его. Тогда отправился противъ нихъ самъ Іоавъ и послѣ шестимѣсячной борьбы истребилъ всѣхъ идумеевъ, способныхъ носить оружіе. Спаслись только нѣсколько человѣкъ и убѣжали въ Египетъ, захвативъ съ собой маленькаго царскаго сына, Адера2.

Послѣ этихъ войнъ, далеко кругомъ раздвинувшихъ господство евреевъ, обогатившихъ ихъ добычею и данями,

____________________

1) 1 Пар. 18, 12. 13.

2) 3 Цар. 11, 15—17.

138

 

 

сдѣлавшихъ ихъ государство однимъ изъ могущественнѣйшихъ въ тогдашнемъ мірѣ, наступило время покоя, продолжавшееся по крайней мѣрѣ до 20-го года царствованія Давида1. Давидъ былъ на вершинѣ своего могущества и славы2. Бросимъ теперь взглядъ на его домашнюю жизнь, на его дворъ, на его богатства и потомъ на тѣ распорядки, которыми онъ старался упрочить и возвысить свой тронъ, а также обезпечить благоденствіе и безопасность государства. Утвердившись въ Іерусалимѣ, Давидъ построилъ себѣ приличный дворецъ, который хотя и не равнялся по великолѣпію съ позднѣйшимъ Соломоновымъ, но безъ сомнѣнія превосходилъ всѣ постройки, существовавшія до сихъ поръ у евреевъ,—самая скинія представлялась въ сравненіи съ нимъ плохимъ зданіемъ3. Онъ имѣлъ плоскую крышу, по обычаю востока, со всѣми приспособленіями для пріятнаго отдохновенія на открытомъ воздухѣ4. Давидъ построилъ его при помощи своего союзника, тирскаго царя Хирама, который, оцѣнивъ сразу могущество Давида, поспѣшилъ вступить съ нимъ въ дружественныя сношенія и прислалъ ему кедроваго дерева, а также мастеровъ5, потому что у финикіянъ строительное искусство было въ цвѣтущемъ состояніи, между тѣмъ какъ у евреевъ его не могло еще быть. Неизбѣжную принадлежность царскаго двора на востокѣ составляютъ многочисленныя жены и кромѣ нихъ еще на-

_____________________

1) Война съ аммонитянами произошла около 20-го года царствованія Давида, потому что вскорѣ послѣ нея родился Соломонъ, имѣвшій въ годъ смерти Давида не менѣе 18 лѣтъ.

2) «И сдѣлалъ Давидъ себѣ имя», замѣчаетъ лѣтописецъ послѣ описанія войны Давида съ сиріянами и происходившей одновременно съ нею войны съ идумеянами. 2 Цар. 8, 13. Эйзенлоръ говоритъ, что Давидъ поставилъ памятникъ въ Іерусалимѣ. Указ. соч. ч. I, стр. 258. Но שֵםвездѣ въ Библіи значитъ только: имя, слава, молва, воспоминаніе; и о Саулѣ, который, возвращаясь послѣ побѣды надъ амаликитянами, дѣйствительно поставилъ себѣ памятникъ, сказано не יַיִּעשׂ שֵׁם, какъ о Давидѣ, а מַצִּיב יָד. Выраженіе: «сдѣлалъ Давидъ себѣ имя» означаетъ только, что слава Давида послѣ описанныхъ выше войнъ гремѣла повсюду.

3) 2 Цар. 7, 2.

4) 11, 2.

5) 5, 11.

139

 

 

ложницы. Законъ Моисея положительно воспрещалъ еврейскому царю многоженство „чтобы не развратилось сердце его“1. Но это требованіе до такой степени превышало, такъ сказать, силы восточнаго человѣка, до того противорѣчило его привычкамъ и страстямъ, что Самуилъ, перечисляя евреямъ возможныя злоупотребленія царя, даже не упомянулъ объ его неизбѣжномъ многоженствѣ (онъ указалъ только на подневольныя работы дочерей ихъ при дворѣ царя), потому что чувственный народъ не увидалъ бы въ этомъ злоупотребленіи властію ничего отталкивающаго и позорнаго. И Давидъ при всѣхъ прекрасныхъ качествахъ своего ума и сердца оказался въ этомъ случаѣ сыномъ своего вѣка и своего народа. Во время своихъ скитаній при Саулѣ онъ имѣлъ уже двухъ женъ: Ахиноаму изреелитянку и Авигею кармелитянку. Послѣднюю онъ взялъ кромѣ указанной въ своемъ мѣстѣ причины, можетъ быть, и потому, что былъ косвенною причиною ея вдовства. Когда же Давидъ сдѣлался царемъ въ Хевронѣ, у него оказалось еще 4 жены: Мааха, дочь царя Гессурскаго2, взятая вѣроятно и по политическимъ соображеніямъ, такъ какъ Давидъ въ то время нуждался въ союзникахъ; затѣмъ — Аггиѳа, Авитала и Эгла, неизвѣстнаго происхожденія3. Сюда же онъ вытребовалъ себѣ, какъ мы видѣли, и Мелхолу4. Наконецъ уже въ Іерусалимѣ, когда, сказано,—„уразумѣлъ Давидъ, что утвердилъ его Господь царемъ надъ Израилемъ и что возвысилъ царство его ради народа своего, Израиля, тогда взялъ Давидъ еще женъ и наложницъ въ Іерусалимѣ и родилъ еще сыновей и дочерей“5. Писатель кн. Царствъ указываетъ побужденіе къ многоженству, согласно съ господствовавшимъ тогда воззрѣніемъ, въ необходимости пышной и роскошной жизни для царя могущественнаго царства; потому что и нынѣ для восточнаго человѣка величайшій блескъ жизни заключается въ многочисленности женъ и въ громад-

_____________________

1) Втор. 17, 17.

2) Гессуръ—небольшое царство в Сиріи. 2 Цар. 15, 8. I. Нав. 13, 11. Втор. 3, 14.

3) 2 Цар. 3, 2—5.

4) 3. 12. 13.

5) 5. 12, 13.

140

 

 

номъ количествѣ прижитыхъ съ ними дѣтей. Неизвѣстно, какой образъ жизни вели жены еврейскаго царя. Многоженство уничтожаетъ настоящія супружескія отношенія въ самомъ корнѣ; потому что хотя юридически обыкновенно и различаются жены отъ наложницъ, но по существу, коль скоро у человѣка болѣе одной жены и притомъ еще открытыя наложницы,—у него нѣтъ ни одной жены въ собственномъ смыслѣ, а одни, такъ сказать, наложницы. Отсюда недовѣріе къ ихъ цѣломудрію, котораго у нихъ и быть не можетъ, развѣ вынужденное внѣшними препятствіями. Хотя жены обыкновенныхъ евреевъ и не вели затворническую жизнь, напротивъ пользовались значительной свободой1; однако при дворѣ должно было явиться въ первый разъ и затворничество, потому что женщины царя не должны были жить такъ, какъ обыкновенныя женщины2. Если подъ „евнухами“ 1 Пар. 28, 1 разумѣть евнуховъ въ собственномъ смыслѣ3, то возникновеніе затворничества еще при Давидѣ—внѣ всякаго сомнѣнія. Отъ многихъ женъ Давидъ имѣлъ много и дѣтей: у него было 17 сыновей (а по переводу 70-ти—30) и нѣсколько дочерей. Что у Давида была не одна Ѳамарь, а нѣсколько дочерей, видно изъ выраженія: „и родились еще у Давида сыновья и дочери“4. Сыновья всѣ названы по именамъ, и старшіе съ обозначеніемъ именъ ихъ матерей5; изъ дочерей же названа одна Ѳамарь. Какъ дѣти царя, сыновья Давида занимали высокое положеніе: они поставляются на ряду съ высшими придворными и государственными сановниками и называются „коганимъ“. Слово это, переведенное въ русской библіи свободно, съ сохраненіемъ уже переноснаго смысла6, значитъ собственно „священники“. Очевидно это былъ только почетный титулъ, обозначавшій ихъ высокое, исключительное положеніе, потто-

_________________

1) Суд. 13, 9; 21, 21. 1 Цар. 18, 6. 7; 25, 18… 4 Цар 4, 22…

2) 2 Цар. 20, 3; 3 Цар. 2. 17. 22.

3) Слово, םַרים иногда значитъ евнухъ, иногда вообще — придворный чиновникъ. Не всегда можно опредѣлить подлинное его значеніе въ томъ или другомъ мѣстѣ. Быт. 37, 36. Есѳ. 1, 10. Ис. 39, 7; 56, 3.

4) 2 Цар. 5, 14.

5) 3, 2—5; 5, 14—16.

6) 8, 18.

141

 

 

му что въ ѳеократическомъ государствѣ съ словомъ „священникъ“ связывалось представленіе о лицѣ, стоящемъ выше обыкновенныхъ смертныхъ. Этотъ титулъ соотвѣтствовалъ титулу членовъ царской семьи въ нынѣшнее время: высочайшія особы, августѣйшіе, князья. Какъ послѣдніе — князья безъ княжествъ, такъ и дѣти Давида были священниками безъ алтаря. Писатель кн. Паралипоменонъ нашелъ слово „коганимъ“ слишкомъ изобразительнымъ и замѣнилъ его отвлеченнымъ „ришонимъ“ — главные, первенствующіе1. Подданные царя оказывали имъ знаки уваженія, такъ что, завидѣвъ царскаго сына, считали долгомъ подойти къ нему и поклониться2. Но оффиціальнаго участія въ дѣлахъ государственныхъ дѣти Давида не имѣли. Это обусловливалось между прочимъ все еще патріархаль-

____________________

1) 1 Пар. 18, 17. Генгстенбергъ полагаетъ, что сыновья Давида названы священниками въ смыслѣ посредниковъ между нимъ и народомъ (очевидно по подобію посредничества настоящихъ священниковъ между Богомъ и народомъ), потому что они будто бы были первыми придворными чиновниками и чрезъ нихъ подданные сносились съ царемъ. Geschichte des Reiches Gottes. 2 Per. 2 Hafl. Berlin. 1871. стр. 117. Ни откуда однако не видно, чтобы сыновья Давида занимали какія-либо должности и чтобы чрезъ нихъ сносился народъ съ царемъ. Писатели раціоналистическаго оттѣнка, полагающіе, что еврейское священство, какъ особое сословіе, произошло не при Моисеѣ, а когда-то гораздо позднѣе, наименованіе сыновей Давида священниками понимаютъ въ собственномъ смыслѣ и утверждаютъ, что и самъ Давидъ былъ священникомъ. Относительно 2 Цар. 8, 18, гдѣ говорится: «сыновья Давида были, כֹּהַנִים» Лео, напр., замѣчаетъ: «это извѣстіе, что Давидъ (?!) и его сыновья были священниками, не мирится конечно съ системою позднѣйшей іерархіи, которая заповѣдуетъ побивать камнями того, кто, не будучи потомкомъ Аарона, сталъ бы совершать священническія дѣйствія: посему (?) 1 кн. Паралипоменонъ 18, 17 въ параллельномъ мѣстѣ извѣстіе о сыновьяхъ Давида измѣняетъ и пишетъ: сыновья Давида были первыми, רִאשֹׁנִים при немъ». Указ. соч. стр. 148. Совершенно праздное разсужденіе; потому что писатель кн. Паралипоменонъ совсѣмъ не думалъ того, что думаютъ раціоналисты, а просто образное выраженіе замѣнилъ отвлеченнымъ и такимъ образомъ показалъ, какъ нужно понимать 2 Цар. 8, 18. Онъ для насъ въ этомъ, какъ и въ другихъ случаяхъ, вполнѣ авторитетный комментаторъ, потому что и еврейскій языкъ, и исторію своего народа онъ безъ сомнѣнія зналъ лучше, чѣмъ кто-либо изъ европейскихъ ученыхъ.

2) 2 Цар. 15, 5.

142

 

 

нымъ складомъ жизни и въ то время: дѣти при жизни отца не признавались правоспособными, и участіе ихъ въ дѣлахъ, подлежащихъ власти отца, казалось посягательствомъ на права послѣдняго. Сюда же нужно отнести и особенности восточнаго двора, какъ многоженство и многосыновство. Невозможно было распредѣлить роли между массою сыновей отъ разныхъ, даже разноплеменныхъ матерей, безъ того, чтобы не возникли между ними соперничество и распри, въ которыхъ приняли бы дѣятельное участіе и ихъ матери. Лучше, практичнѣе было держать ихъ всѣхъ въ сторонѣ отъ дѣлъ; хотя и въ этомъ случаѣ праздность не обѣщала впереди ничего хорошаго. Всѣ сыновья жили при отцѣ и ѣли хлѣбъ за столомъ его1. Но они имѣли отдѣльныя помѣщенія, вѣроятно расположенныя вокругъ главнаго зданія дворца, со всѣми необходимыми принадлежностями — пріемными и внутренними комнатами, съ прислугою, и проч.2. Неизвѣстно, отличались ли чѣмъ-нибудь въ одеждѣ сыновья царя отъ прочихъ евреевъ; но о дочеряхъ замѣчено, что онѣ носили особыя разноцвѣтныя одежды, которыми отличались отъ другихъ дѣвицъ3. О сыновьяхъ же извѣстно, что они заводили себѣ богатый выѣздъ: колесницы, лошадей и скороходовъ4. Питаясь за столомъ отца, они имѣли тѣмъ не менѣе отдѣльныя имущества, подаренныя конечно отцомъ,—стада животныхъ, поля и штатъ рабовъ для исполненія работъ5. Имущества эти были до того значительны, что они могли устроять праздники, на которые приглашались всѣ братья и множество придворныхъ6. Для наблюденія ли за ихъ благоповеденіемъ въ качествѣ воспитателя, или просто для практическаго руководства въ разныхъ обстоятельствахъ житейскихъ, къ нимъ приставлено было особое довѣренное лицо — нѣкій Іехіилъ, сынъ Хахмоніевъ7. Отецъ любилъ ихъ до слабости; но они не платили ему тѣмъ же8. Тѣ, которые по-

_____________________

1) 2 Цар. 9, 11.

2) 13. 7. 9. 10. 17; 14, 24.

3) 13, 18.

4) 15, 1. 3 Цар. 1, 5.

5) 2 Цар. 13, 23; 14, 30.

6) 13. 24. 27; 3 Цар. 1, 9.

7) 1 Пар. 22, 32.

8) 2 Цар. 13, 21; 3 Цар. 1, 6.

143

 

 

пали въ исторію, за исключеніемъ Соломона, заплатили отцу непріятностями или же самой черной неблагодарностью. Вообще семейная исторія Давида, сопровождавшаяся даже потрясеніями цѣлаго государства, показываетъ, что онъ былъ строго наказанъ за нарушеніе закона въ угоду языческому обычаю и нѣкоторымъ страстямъ, которыхъ былъ не чуждъ. Многоженство и происшедшее отсюда многосыновство, вмѣстѣ съ растлѣвающимъ нравы образомъ жизни при дворѣ въ праздности и нѣгѣ, причинили Давиду много огорченій и даже бѣдствій… Давидъ обладалъ значительнымъ богатствомъ, которое ему было необходимо, такъ какъ расходы его должны были быть громадны. Источникъ его — очевидно многочисленныя военныя добычи, изъ которыхъ Давидъ бралъ себѣ долю1. Не говоря о драгоцѣнностяхъ, которыя не приносили никакого дохода и не могли быть расходуемы, существенную часть его богатствъ составляли земли и стада. Часть земель засѣвалась хлѣбомъ, часть была подъ виноградниками и часть подъ садами маслинъ и смоковницъ. Для скота такъ же требовались обширныя пастбища. Такъ какъ земли, искони принадлежавшія евреямъ, не могли быть отчуждаемы2, то надо полагать, что Давидъ владѣлъ землями, отнятыми у враговъ. Такъ напр., его масличные сады были вѣроятно въ долинѣ Сефельской3, принадлежавшей филистимлянамъ, а пастбища для воловъ указаны въ долинѣ Шаронской4, южная часть которой по уходѣ колѣна Данова на сѣверъ тоже вѣроятно принадлежала филистимлянамъ. Кромѣ коловъ и овецъ у Давида были стада верблюдовъ и ословъ. Для надзора надъ этими статьями имущества и управленія ими Давидъ назначилъ особыхъ довѣренныхъ лицъ, которые повидимому входили въ составъ придворныхъ чиновниковъ, потому что перечисляются наряду съ такими лицами, какъ Хусій, Ахитофелъ, Авіаѳаръ и Іоавъ. Ихъ было 12, и распредѣлялись они такъ: 1-й надъ сокровищами, 2-й надъ хлѣбными запасами въ по-

_____________________

1) 1 Цар. 30, 26.

2) Лев. 25, 28. 31.

3) 1 Пар. 27, 28. Сн. I. Нав. 15, 33. 36.

4) 1 Пар. 15, 29.

144

 

 

ляхъ и въ складахъ, 3-й управлялъ полевыми работами, 4-й надъ виноградниками, 5-й надъ запасами вина, 6-й надъ маслинами и смоковницами, 7-й надъ запасами масла, 8-й надъ крупнымъ рогатымъ скотомъ, 9-й тоже, на другомъ пастбищѣ, 10-й надъ верблюдами, 11-й надъ ослицами, 12-й надъ мелкимъ скотомъ1. Сокровища, состоявшія изъ драгоцѣнныхъ металловъ, а также изъ мѣди, Давидъ предназначалъ для будущаго храма. Но вообще богатство Давида не было поразительнымъ. Оно составилось само собой, и онъ не прибѣгалъ къ искусственнымъ (напр., къ торговлѣ), а тѣмъ болѣе къ насильственнымъ мѣрамъ для его скопленія.

Правительственная дѣятельность Давида была болѣе обширна и совершеннѣе организована, чѣмъ у Саула, который только владычествовалъ, но не управлялъ. Исторія указываетъ имена многихъ лицъ, которыя содѣйствовали Давиду въ управленіи, каждое въ опредѣленной для него сферѣ. Сохранивъ постъ военачальника, появившійся еще при Саулѣ, и значеніе мѣстныхъ представительныхъ властей отъ колѣнъ и родовъ (князей и старѣйшинъ), существовавшихъ отъ временъ древнѣйшихъ, Давидъ создалъ еще многія другія должности, отправители которыхъ должны быть причислены къ высшимъ государственнымъ чиновникамъ. Высшимъ сановникомъ у Давида, хотя и не самымъ близкимъ и довѣреннымъ лицомъ, былъ Іоавъ, главный начальникъ надъ войсками. Онъ приходился племянникомъ Давиду по матери, такъ какъ мать Іоава Саруя была сестра Давиду, но отъ другаго отца (мать Давида прежде Іессея очевидно имѣла другаго мужа, Нааса, отъ котораго и родилась Саруя)2. Онъ по всѣмъ правамъ занималъ этотъ высшій постъ въ государствѣ, потому что будучи лично неустрашимымъ героемъ, онъ былъ и замѣчательнымъ полководцемъ, смѣлымъ и ловкимъ придворнымъ и вообще умнымъ государственнымъ человѣкомъ. Онъ оказалъ Давиду и государству громадныя услуги и былъ до того вліятеленъ, что самъ Давидъ на первыхъ порахъ чувствовалъ себя въ нѣкоторой зависимости отъ него. Онъ почти до конца служилъ Давиду вѣрой и прав-

_____________________

1) 1 Пар. 27, 25—31.

2) 2 Цар. 17, 25; 1 Пар. 2, 16.

145

 

 

дой; но въ этомъ играло весьма значительную роль его громадное честолюбіе. Когда являлась опасность для него лишиться своего высокаго поста, онъ ловко устранялъ ее; но при этомъ дѣйствовалъ такъ рѣшительно и беззастѣнчиво, что Давидъ только скрѣпя сердце оставлялъ его безнаказаннымъ. Другимъ военнымъ сановникомъ былъ Ванея, начальникъ личной стражи Давида. Хотя онъ и не равнялся съ Іоавомъ въ общегосударственномъ значеніи, но превосходилъ его по своему значенію для личности царя, по своей близости къ нему. Ванея, говоритъ лѣтописецъ, былъ поставленъ „ближайшимъ исполнителемъ приказаній Давида“1. Онъ былъ сынъ священника Іодая, главы одной изъ священническихъ фамилій и приближеннаго къ Давиду лица2. Въ лицѣ Ванеи Давидъ, имѣвшій въ священникахъ опору своего престола, почтилъ это сословіе, сдѣлавъ одного изъ его представителей начальникомъ своей личной стражи. Замѣчательныя событія, наполнявшія царствованіе Давида, множество лицъ, на которыя должно было быть обращено вниманіе царя, множество дѣлъ, требовавшихъ наблюденія и рѣшенія—требовали записей и породили особую государственную должность—должность дѣеписателя. Эту должность занималъ при Давидѣ нѣкій Іосафатъ. Гессъ называетъ его исторіографомъ3. Это названіе по нашему мнѣнію слишкомъ велико для Давидова дѣеписателя. Допустимъ, что нѣкоторыя изъ его записей послужили матеріаломъ для еврейской исторіи,—и въ такомъ случаѣ будетъ достаточно назвать его лѣтописцемъ, который заносилъ въ свой дневникъ отдѣльные факты, казавшіеся достопримѣчательными, безъ всякой претензіи писать исторію царствованія Давида. Не считая совершенно невѣроятнымъ предположеніе, что еще при Давидѣ могла возникнуть мысль: поставить особое оффиціальное лицо для преданія памяти потомства дѣлъ знаменитаго царя, мы тѣмъ не менѣе думаемъ, что исторія не была главною цѣлію Давидова дѣеписателя, что онъ былъ болѣе государственнымъ секретаремъ, чѣмъ ис-

____________________

1) 1 Пар. 11, 25.

2) 2 Цар. 23, 20; 1 Пар. 12, 27; 27, 5. 34.

3) Указ. соч. т. 7, стр. 342.

146

 

 

торіографомъ1. Дальше дѣйствительности идетъ въ своихъ предположеніяхъ очевидно и Гретцъ, когда утверждаетъ, что Давидовъ дѣеписатель былъ чѣмъ-то въ родѣ шефа жандармовъ, который заносилъ въ свои списки имена подозрительныхъ и неблагонадежныхъ лицъ и напоминалъ объ нихъ царю2. Управленіе Давида, не смотря на несомнѣнное осложненіе, было всетаки настолько еще просто, что такому учрежденію, какъ тайная полиція, въ немъ едвали могло быть мѣсто. Къ высшимъ военнымъ сановникамъ принадлежалъ еще Сераія (онъ же вѣроятно Суса), писецъ3. Онъ велъ разрядные списки всѣмъ гражданамъ, подлежавшимъ воинской повинности, освобождая отъ нея тѣхъ, которые по закону имѣли право на то4. Наконецъ къ высшимъ государственнымъ сановникамъ причислялись и два первосвященника, Авіаѳаръ и Садокъ. Первый изъ нихъ связалъ свою судьбу съ Давидомъ еще во время его скитальческой жизни, оказалъ ему важныя услуги и при воцареніи Давида удержалъ санъ, унаслѣдованный отъ отца. Онъ былъ потомокъ Иѳамара. Садокъ же найденъ Давидомъ при воцареніи надъ сѣверными колѣнами тоже первосвященникомъ въ бывшемъ царствѣ Іевосѳея. Онъ былъ потомкомъ Елеазара, старшей и многочисленнѣйшей линіи потомковъ Аарона. Давидъ, уважая его права и имѣя въ виду могущество его линіи, оставилъ и его первосвященникомъ. Къ этимъ шести сановникамъ въ другомъ мѣстѣ кн. Царствъ причи-

____________________

1) По мнѣнію Гитцига дѣеписателя всего справедливѣе считать напоминателемъ о текущихъ дѣлахъ, какъ бы канцлеромъ. Gesch. d. Volk. Isr. Thl. 2. s. 147.

2) Указ. соч. т. 1, стр. 459.

3) 2 Цар. 8, 17; 20, 25. 1 Пар. 18, 16.

4) Втор. 20, 5—7; 24, 5; 4 Цар. 25, 19. Кейль почему-то думаетъ, что «писецъ» былъ не военный чиновникъ съ указанными обязанностями, а государственный секретарь, что первый будто бы назывался не סָפַר, а פַקַד. Comment. В. 2. s. 266. Но указанныя имъ мѣста: 2 Цар. 24, 2. 4. 9; 1 Пар. 21, 5. 6, гдѣ говорится о Давидовой народной переписи, не относятся къ дѣлу; между тѣмъ какъ въ 4 Цар. 25, 19, гдѣ именно говорится «о писцѣ главномъ въ войскѣ, записывавшемъ въ войско народъ земли», стоитъ въ текстѣ не פָקַד, а ספֵר, какъ и 2 Цар. 8, 17.

147

 

 

сляются еще два лица: Ира, священникъ, неизвѣстно, какія особенныя обязанности исправлявшій, и Адорамъ, завѣдывавшій сборомъ податей (можетъ быть, собственно—даней)1. Былъ у Давида еще особый составъ приближенныхъ лицъ—такъ называемые „совѣтники“, кругъ дѣятельности которыхъ не ограничивался какою-либо отдѣльною частію управленія, а простирался на всѣ государственныя дѣла, требовавшія особеннаго вниманія, проницательности и осторожности. Таковы были: Іонаѳанъ, дядя Давидовъ „человѣкъ умный и писецъ“ (здѣсь слово „писецъ“ означаетъ не должность, какъ выше, а значитъ просто: образованный); Ахитофелъ, совѣты котораго ставились наравнѣ съ откровеніями Бога; Хусій, другъ царя. На такомъ же положеніи были: Іодай, глава священнической фамиліи, пришедшій къ Давиду въ Хевронъ съ 3700 священниковъ, и первосвященникъ Авіаѳаръ2.

Въ ряду общегосударственныхъ учрежденій, которыми Давидъ старался упрочить и обезпечить не только мирное внутри, но и независимое и даже преобладающее положеніе своего народа въ ряду другихъ, весьма видное мѣсто занимаютъ его нововведенія и усовершенствованія въ военной области. Для личной безопасности, а также и для того, чтобы постоянно имѣть подъ рукою готовую вооруженную силу, которую можно употребить въ случаѣ нужды, не дожидаясь сбора арміи, Давидъ образовалъ отрядъ тѣлохранителей изъ людей, посвятившихъ себя исключительно военной службѣ и безъ сомнѣнія состоявшихъ на царскомъ жалованьи. Этотъ отрядъ, состоявшій повидимому изъ двухъ частей, называется обыкновенно: „хелеѳеи и фелеѳеи“, и въ составъ его, какъ предполагаютъ, входили иностранцы3. Если это предположеніе и справедливо, то на рѣшеніе Давида составить отрядъ сво-

_______________________

1) 2 Цар. 20, 24. 26.

2) 1 Пар. 27, 32—34; 2 Цар. 16, 23; 1 Пар. 12, 27.

3) 2 Цар. 15, 18. О названіяхъ отряда פִלֵתִי и כְּרֵתִי объ его назначеніи существуютъ разныя мнѣнія. Одни, вмѣстѣ съ Гезеиіусомъ, на основаніи словопроизводства считаютъ хелеѳеевъ и фелеѳеевъ «плачами и скороходами. Но изъ 2 Цар. 20, 7 видно, что это былъ цѣлый отрядъ, до того значительный, что за неимѣніемъ ополченія [стр.149] онъ посланъ былъ для подавленія Савеева мятежа. Колѣе чѣмъ странно думать, что для Давида требовалась такая масса палачей и скороходовъ. Другіе думаютъ, что этотъ отрядъ былъ составленъ изъ филистимлянъ, и въ его названіи удержано обыкновенное названіе ихъ: фелеѳев (плети), съ присоединеніемъ названія, заимствованнаго отъ ихъ происхожденія изъ Крита—хелеѳеи (крети). Не отрицая предположенія, что этотъ отрядъ могъ быть составленъ изъ филистимлянъ, и держась высказаннаго нами взгляда на его назначеніе, мы отдаемъ предпочтеніе тому толкованію его наименованій, какое даютъ древніе переводы—халдейскій и сирскій. Здѣсь «хелеѳеи и фелеѳеи» переводятся словами: стрѣлки и пращники. Царскіе тѣлохранители должны были имѣть наилучшее вооруженіе потогдашнему. Но хорошіе стрѣлки изъ лука и пращники значили тогда тоже, что нынѣ отряды, вооруженные дальнобойнымъ огнестрѣльнымъ оружіемъ, Подробн. о хелеѳ. и фелеѳ. см. у Винера, Real-worterbuch. Creti u. Phethi.

148

 

 

ихъ тѣлохранителей изъ иностранцевъ вовсе не слѣдуетъ смотрѣть какъ на признакъ его недовѣрія къ своимъ, какъ на мѣру, обличающую деспотическія наклонности царя. Мы думаемъ совершенно напротивъ: мѣра эта вызывалась именно уваженіемъ Давида къ своимъ подданнымъ—евреямъ и къ закона страны. Служба царскихъ тѣлохранителей была постоянная, и они не могли имѣть недвижимой собственности, требующей рукъ для обработки или времени для личнаго наблюденія и управленія ею. Это обстоятельство вѣроятно и не позволяло привлекать свободнаго еврея — собственника къ пожизненной службѣ въ царской гвардіи1. Начальникомъ этого войска, мы видѣли, былъ Ванея, одинъ изъ наиболѣе приближенныхъ къ Давиду сановниковъ. Кромѣ этого Давидъ впослѣдствіи нанялъ къ себѣ на службу еще 600 филистимлянъ изъ Геѳа, предводителемъ которыхъ былъ Еѳѳей, оказавшійся глубоко преданнымъ Давиду. Что касается народнаго ополченія, главной военной силы, то его душу, такъ сказать, составляла отборная дружина Давида, состоявшая вся отъ перваго до послѣдняго человѣка изъ сильныхъ и безгранично храбрыхъ людей, которые постепенно собирались вокругъ Давида въ теченіе его боевой жизни. Это герои, или богатыри Давида (гиборимъ), которые на войнѣ совершали чудеса храбрости, какъ передовые бойцы,

_____________________

1) Со стороны Саула было, можетъ быть, положительнымъ насиліемъ, когда онъ для своего постояннаго войска бралъ къ себѣ всякаго еврея, который казался ему сильнымъ. 1 Цар. 14, 52.

149

 

 

изъ которыхъ каждому въ случаѣ надобности можно было поручить командованіе отрядомъ. Надобно полагать, что для отдѣльныхъ частей войска, когда имъ приходилось дѣйствовать не въ одномъ пунктѣ, военачальники и выбирались изъ среды этихъ героевъ. Нѣкоторые изъ нихъ состояли начальниками частей ополченія, которыя поочередно являлись въ Іерусалимъ для срочнаго отправленія военной службы1. Всѣхъ ихъ было 372. Но по своему достоинству или знаменитости они раздѣлялись на нѣкоторыя группы, ясно обозначенныя при перечисленіи ихъ именъ3. Было трое самыхъ знаменитыхъ, съ которыми уже никто не равнялся; затѣмъ еще трое, которые хотя и уступали первымъ троимъ, но превосходили всѣхъ остальныхъ; наконецъ 80 (круглое число вмѣсто 31) героевъ, которые, будучи ниже упомянутыхъ шести, стояли тѣмъ не менѣе почетнымъ особнякомъ въ ряду всѣхъ остальныхъ бойцовъ въ войскѣ израильскомъ. Лѣтописецъ нарочито перечисляетъ подвиги знаменитѣйшихъ изъ нихъ, при чемъ указываетъ и степени почета, которымъ они пользовались. Первымъ стоитъ Исбосеѳъ „главный изъ трехъ, который поднялъ копье на 800 человѣкъ и поразилъ въ одинъ разъ“. За нимъ Елеазаръ, въ сраженіи съ филистимлянами поражавшій ихъ до того, что „рука его утомилась и прилипла къ мечу“. Третій Шамма, удержавшій евреевъ, обратившихся было въ бѣгство отъ филистимлянъ, выдержавшій напоръ послѣднихъ, чѣмъ и доставилъ своимъ побѣду. Эти трое также, во время войны съ филистимлянами, когда войско Давида стояло въ выжидательномъ бездѣйствіи близь пещеры Одолламской, пробились сквозь лагерь филистимлянъ, стоявшій у Виѳлеема, и принесли Давиду чистой воды изъ источника, въ которой вѣроятно нуждалось войско еврейское. (Давидъ великодушно отказался пить эту, столь дорогую воду). Авесса, братъ Іоава, принадлежалъ къ другимъ троимъ и былъ главнымъ между ними; но съ первыми троими не равнялся. Онъ убилъ копьемъ своимъ 800 человѣкъ. (Давидъ посылалъ его въ качествѣ

____________________

1) 1 Пар. 27, 5. 9.

2) 2 Цар. 23, 39.

3) 2 Цар. 23, 8—39.

150

 

 

самостоятельнаго военачальника противъ идумеевъ). Въ одномъ разрядѣ съ нимъ стоялъ Ванея, извѣстный начальникъ тѣлохранителей. Онъ поразилъ въ поединкѣ двухъ воиновъ — братьевъ, моавитянъ, и убилъ зимою въ ямѣ льва. Онъ убилъ еще, вооруженный одною палкою, сильнаго египтянина, у котораго въ рукахъ было копье. „Онъ былъ знатнѣе тридцати, говоритъ лѣтописецъ, но съ тѣми тремя не равнялся“. Третій изъ втораго разряда почему-то не названъ. Вѣроятно это былъ Іоавъ, оба брата котораго были въ числѣ героевъ и который самъ былъ несомнѣнно храбрымъ воиномъ. Можетъ быть онъ пропущенъ потому, что запятналъ себя не разъ низкимъ убійствомъ знатныхъ евреевъ, которыхъ считалъ своими личными врагами. Наконецъ перечисляются уже только имена остальныхъ 30 героевъ, въ числѣ которыхъ были и иноплеменники, напр., Урія хеттеянинъ, Целекъ аммонитянинъ1. Въ народномъ ополченіи Давидъ ввелъ такой распорядокъ, что при всякомъ случаѣ, кромѣ отряда наемныхъ войскъ, онъ могъ располагать частію арміи, готовой выступить въ походъ. Все ополченіе состояло изъ 288000 человѣкъ; 24000 изъ нихъ каждый мѣсяцъ должны были являться въ Іерусалимъ по очереди для отбыванія дѣйствительной службы. Здѣсь, если не встрѣчалась надобность послать ихъ въ дѣло, они могли поддерживать навыкъ владѣть оружіемъ, съ которымъ не обращались въ теченіе 11 мѣсяцевъ мирныхъ домашнихъ занятій. Такимъ образомъ военная сила Давида составляла средину между постоянной арміей и ополченіемъ собственно: ополченцы имѣли навыкъ къ военному дѣлу и были лучшими воинами, чѣмъ ратники, не имѣвшіе никогда въ рукахъ другаго орудія, кромѣ плуга и заступа; съ другой же стороны, употребляя на дѣйствительную службу только мѣсяцъ въ году, (при ограниченномъ пространствѣ Палестины это не представляло никакого затрудненія) они продолжали свои мирныя занятія, не бросали хозяйствъ. Сборъ ополченія, распредѣленіе и командованіе имъ на полѣ битвы облегчались

______________________

1) Эти 30 героевъ причислялись повидимому тоже къ разряду царскихъ тѣлохранителей, потому что писатель книги Паралип. мыслитъ Ванею начальникомъ надъ ними. 1 Пар. 27. 6.

151

 

 

строгимъ раздѣленіемъ его на части и назначеніемъ для каждой части постоянныхъ главныхъ и второстепенныхъ начальниковъ. Каждая группа въ 24000 имѣла главнаго начальника, соотвѣтствовавшаго корпусному командиру, съ подчиненными ему начальниками частей. Такъ надъ группою перваго мѣсяца, сказано, начальствовалъ Іашовамъ и былъ главнымъ надъ всѣми военачальниками въ первый мѣсяцъ1. Насколько высоко было положеніе главныхъ начальниковъ группъ, видно изъ того, что надъ одною изъ нихъ начальствовалъ Ванея, принадлежавшій къ числу высшихъ сановниковъ государства. Надъ всѣмъ ополченіемъ принималъ начальство или самъ царь, или Іоавъ.

„И царствовалъ, сказано, Давидъ надъ всѣмъ Израилемъ, и творилъ Давидъ судъ и правду надъ всѣмъ народомъ своимъ“2. Власть Давида простиралась одинаково на всѣ колѣна, составлявшія искони отдѣльныя единицы націи, никогда вполнѣ не сливавшіяся. Обстоятельства принудили ихъ признать надъ собою одну верховную власть, которая при Саулѣ дала имъ почувствовать деспотизмъ и обидное предпочтеніе интересовъ одного колѣна, родственнаго царю. Давидъ, установивъ центральное правительство для общегосударственныхъ отправленій власти, оставилъ неприкосновенною особность колѣнъ въ тѣхъ патріархальныхъ учрежденіяхъ и обычаяхъ, которые не стояли въ разрѣзъ съ отправленіями центральной власти. Князья и старѣйшины сохранили свой мѣстный авторитетъ и во всѣхъ важныхъ случаяхъ являлись представителями народныхъ желаній. Давидъ обращался съ ними деликатно, спрашивая ихъ совѣта, особенно въ тѣхъ случаяхъ, когда предпринималъ какое-нибудь нововведеніе. Напр., рѣшившись величайшую святыню еврейскаго народа, ковчегъ завѣта, перенести въ свой городъ, онъ сказалъ „всему собранію израильтянъ: если угодно вамъ и если на то будетъ воля Божія, пошлемъ повсюду къ братіямъ нашимъ, чтобы они собрались…. и перенесемъ къ себѣ ковчегъ Бога нашего“3. Здѣсь подъ собраніемъ израильтянъ, къ которому Давидъ обращался съ рѣчью,

____________________

1) 1 Пар. 2—15.

2) 2 Цар. 8, 15.

3) 1 Пар. 13, 2, 3.

152

 

 

разумѣется не масса собраннаго на площади простаго Іерусалимскаго народа, который въ данномъ случаѣ не имѣлъ никакого значенія, а представители колѣнъ и родовъ, бывшіе въ то время въ Іерусалимѣ и, можетъ быть, нарочито собранные для этого. Ихъ именно согласіемъ Давидъ желалъ заручиться и чрезъ нихъ уже расположить и привлечь къ участію въ дѣлѣ весь народъ. Но Давидъ и ограничилъ ихъ значеніе, создавъ новыхъ, весьма видныхъ представителей власти, каковыми въ особенности были 12 военачальниковъ всенароднаго ополченія. Давидъ назначилъ этихъ военачальниковъ по собственному усмотрѣнію, изъ людей, извѣстныхъ своими способностями, и въ число ихъ не попалъ ни одинъ князь колѣна1. Такимъ образомъ военная, т. е., самая существенная тогда сила въ государствѣ, была всецѣло въ рукахъ царя. Съ другой стороны и въ отправленіи правосудія каждое колѣно уже не могло замыкаться въ себѣ, какъ прежде,—явилась высшая инстанція въ лицѣ царя, къ которому могъ идти всякій, не нашедшій справедливости у мѣстныхъ властей. „Творилъ, сказано, Давидъ судъ и правду надъ всѣмъ народомъ своимъ“. Ничѣмъ нельзя было легче побѣдить недовѣріе въ народѣ, еще не привыкшемъ къ царской власти, какъ безпристрастіемъ и наблюденіемъ строгой справедливости. Давидъ и старался быть безпристрастнымъ и справедливымъ. Ни откуда не видно, чтобы онъ подобно Саулу оказывалъ явное предпочтеніе своему колѣну. Ни въ числѣ его героевъ, ни въ числѣ 12 военачальниковъ и вообще приближенныхъ Давида іудеи не составляли преобладающаго большинства. Здѣсь были люди чуть ли не всѣхъ колѣнъ и даже не мало веніаминянъ, менѣе всѣхъ имѣвшихъ право на благоволѣніе Давида. Что же касается правосудія собственно, то Давидъ обратилъ на него серьезное вниманіе. Къ нему приходили люди изъ всѣхъ городовъ земли искать справедливости2. Но одинъ царь своимъ личнымъ умомъ и безпристрастіемъ, понятно, не могъ удовлетворить всѣмъ потребностямъ праваго суда

_____________________

1) 27, 2—15 и 16—22.

2) 2 Цар. 15, 2.

153

 

 

въ обширномъ государствѣ: до него могли доходить только рѣдкія, исключительныя дѣла. Да и этихъ послѣднихъ могло накопляться столько, что рѣшать ихъ всѣ не было физической возможности. Чтобы поднять отправленіе правосудія дѣйствительнымъ образомъ во всей странѣ, нужно было произвести какое-нибудь усовершенствованіе въ существовавшихъ до сихъ поръ судебныхъ учрежденіяхъ. Такъ какъ по закону Моисееву народъ самъ избиралъ судей изъ своей среды, и главнымъ качествомъ судьи должна была быть честность и безпристрастіе1; то въ составъ судей могли попадать люди, не обладавшіе достаточными свѣдѣніями въ законѣ и не умѣвшіе писать. Законъ, какъ бы предвидя это, предписалъ судьямъ въ затруднительныхъ обстоятельствахъ обращаться къ левитамъ за помощью; при чемъ изъ текста видно, что левитовъ-судей можно было найти только тамъ, гдѣ находилась скинія2. Но участіе левитовъ въ судопроизводствѣ не было регламентировано опредѣленнымъ порядкомъ, предоставлено было случаю. Отъ этого могли происходить безпорядки; а современемъ обращеніе за помощью къ левитамъ могло и совсѣмъ выйти изъ практики (частію по неудобству всегда идти въ мѣсто нахожденія скиніи). Между тѣмъ осложнившіяся житейскія отношенія потребовали въ отправленіяхъ суда не только дѣятельнаго участія свѣдущихъ въ законѣ левитовъ, но и помощи письмоводства. Поэтому Давидъ, поступая въ общемъ согласно постановленію закона Моисеева, имѣя въ виду безпрепятственное выполненіе этого постановленія, а также новыя, усложнившіяся потребности судопроизводства, въ дополненіе къ выборнымъ судьямъ изъ простыхъ гражданъ назначилъ 6000 судей и писцовъ изъ левитовъ3, при чемъ для удобства сношенія съ ними онъ распредѣлилъ ихъ по разнымъ областямъ своего царства4… Возвратимся теперь къ послѣдовательному изложенію событій Давидова царствованія.

_______________________

1) Втор. 16. 18. 19.

2) Втор. 17, 8—10.

3) 1 Пар. 23, 4.

4) 26, 29—32.

154

 

 

Въ періодъ затишья предъ войною съ аммонитянами среди заботъ о внутреннемъ благоустройствѣ Давидъ обратилъ вниманіе и на участь потомковъ своего предшественника, Саула1. Изъ прямыхъ и законныхъ потомковъ Саула оставались теперь повидимому только Мемфивосѳей, сынъ Іонаѳана, и малолѣтній сынъ Мемфивосѳея, Миха. Остальные извѣстные потомки Саула были его побочные сыновья (отъ наложницы) и сыновья Мелхолы отъ Адріэла2. Давидъ не считалъ себя обязаннымъ заботиться объ участи тѣхъ и другихъ: онъ желалъ главнымъ образомъ почтить память своего друга Іонаѳана и былъ радъ, когда ему сказали о существованіи его сына и внука. Мемфивосѳей былъ искалеченъ еще въ дѣтствѣ нянькою со время поспѣшнаго бѣгства послѣ несчастной Гелвуйской битвы и остался хромымъ во всю жизнь. По смерти Іевосѳея Мемфивосѳей продолжалъ жить за Іорданомъ, не осмѣливаясь явиться въ Гиву и вступить во владѣніе своимъ наслѣдственнымъ недвижимымъ имуществомъ. Онъ нашелъ пріютъ у одного богатаго за-іорданскаго жителя, нѣкоего Махира изъ Лодевара, въ обширномъ хозяйствѣ котораго Мемфивосѳей кормился трудами рабовъ своихъ. Хотя, можетъ быть, его положеніе и не было бѣдственнымъ, однако никакимъ образомъ его нельзя было назвать обезпеченнымъ и достойнымъ потомка еврейскаго царя. Давидъ немедленно пригласилъ его къ своему двору, обласкалъ его и включилъ въ число приближенныхъ лицъ, ѣвшихъ хлѣбъ за царскимъ столомъ. При этомъ онъ утвердилъ его права на его наслѣдственную собственность въ колѣнѣ Веніаминовомъ и приказалъ его домоправителю, Сивѣ обработывать землю своего господина, чтобы послѣдній получалъ съ нея доходы. Предположеніе Альма, что Давидъ, приближая къ себѣ Мемфивосѳея, только желалъ сдѣлать его безвреднымъ, имѣлъ въ виду отнять у него возможность затѣять какую-нибудь интригу3, — лишено всякаго основанія; потому что Давидъ былъ уже слишкомъ силенъ, чтобы бояться потомковъ Саула, и Іерусалимъ сталъ цент-

_______________________

1) 2 Цар. гл. 9.

2) 21, 8. Этому мѣсту противорѣчатъ 3, 15 и 1 Цар. 18, 19. Это противорѣчіе устраняютъ предположеніемъ, что бездѣтная Мелхола усыновила себѣ дѣтей своей сестры, Меровы.

3) Указ. соч. т. 1, стр. 398.

155

 

 

ромъ такого нравственнаго и матеріальнаго могущества, что заговоръ въ какой-нибудь провинціи никакимъ образомъ не могъ разсчитывать на успѣхъ. Скорѣе наоборотъ: заговорщикъ въ Іерусалимѣ былъ гораздо опаснѣе для Давида, какъ это и показала исторія. Притомъ предположеніе Альма неосновательно и съ его собственной точки зрѣнія на личность Давида: если бы Давидъ былъ на самомъ дѣлѣ такимъ чудовищемъ, какимъ представляетъ его Альмъ, то не было бы надобности прибѣгать къ такимъ деликатнымъ мѣрамъ по отношенію къ своему сопернику,—онъ устранилъ бы его гораздо проще и надежнѣе, поручивъ кому-нибудь доставить въ Іерусалимъ только голову Мемфивосѳея1.

Мирная и спокойная жизнь Давида, наступившая послѣ вышеописанныхъ многочисленныхъ войнъ, совершенно неожиданно была нарушена новою упорною и продолжительною войною. Всѣ окрестные народы послѣ извѣстныхъ побѣдъ Давида трепетали предъ его могуществомъ. Но въ этомъ страхѣ и оказался зародышъ непримиримой вражды къ евреямъ и причина рѣшительной попытки разбить ненавистное могущество. Поводъ къ войнѣ былъ повидимому случайный; но видъ, какой она приняла, указываетъ на вышеобъясненную и глубокую причину ея. Умеръ царь аммонитскій Наасъ, и его мѣсто занялъ сынъ его, Аннонъ. Къ отцу Аннона Давидъ питалъ дружественное расположеніе съ тѣхъ поръ, какъ Наасъ оказалъ ему какое-то благодѣяніе во время бѣгства отъ Саула. Желая показать Аннону, что благодѣяніе его отца не забыто, и не безъ основанія предполагая, что молодой царь чувствуетъ себя еще несовсѣмъ ловко въ виду неизвѣстности, какъ отнесутся къ нему сильные сосѣди, Давидъ поспѣшилъ отправить къ нему пословъ съ увѣ-

____________________

1) По мнѣнію Эйзенлора Давидъ по отношенію къ Мемфивосѳею поступилъ совершенно обратно тому, какъ поступали обыкновенно цари на востокѣ съ представителями свергнутаго царскаго дома. Указ. соч. стр. 244. Эвальдъ разсуждаетъ такъ: Давидъ сдѣлался царемъ не вслѣдствіе заговора, измѣны или честолюбивой борьбы, а только въ силу своего высокаго достоинства (Hoheit) и почти противъ воли, по высшей необходимости,—не уничтожая предшествовавшій царскій домъ, но стараясь поддержать оставшихся членовъ его. Указ. соч. стр. 83.

156

 

 

реніями въ своемъ благорасположеніи. Но онъ жестоко ошибся на этотъ разъ въ своихъ предположеніяхъ. Страхъ передъ Давидомъ и ненависть къ евреямъ умѣрялись и сдерживались у аммонитянъ, пока былъ живъ старикъ Наасъ1. Но лишь только воцарился молодой Аннонъ, вельможи аммонитскіе круто повернули политику, подчинили своему вліянію царя, составили планъ коалиціи противъ Давида изъ народовъ, имъ утѣсненныхъ и искали повода, который бы сдѣлалъ войну неизбѣжною. Этотъ поводъ представился въ посольствѣ Давида. Когда послы Давида явились въ Равваѳъ Аммонскій (столица царства), вельможи убѣдили царя, что это не друзья, а соглядатаи, что они посланы подъ благовиднымъ предлогомъ собрать нужныя свѣдѣнія для Давида, замышляющаго покорить царство аммонитское. Сердце молодаго властелина расходилось, и онъ, нисколько не думая о возможныхъ послѣдствіяхъ своего поступка, употребилъ всю силу воображенія на то, чтобы изобрѣсти самое жестокое оскорбленіе воображаемымъ врагамъ. И дѣйствительно онъ придумалъ нѣчто такое, позорнѣе чего для пословъ знаменитаго царя и вообразить трудно: онъ обрилъ посламъ половину бороды и одежду ихъ обрѣзалъ до чреслъ, и въ такомъ видѣ отпустилъ. Легко вообразить, какую жалкую картину изображали изъ себя послы Давида, проходя аммонитскую землю и часть еврейской до Іерихона. Не было никакой возможности скрыть безобразіе. Какую нравственную пытку должны были вытерпѣть почтенные и сановные восточные люди, почитавшіе бороду красотой мужа и длинную одежду — неотъемлемымъ условіемъ приличія! Давидъ, предувѣдомленный объ этомъ, не желалъ продолжать ихъ пытку путешествіемъ до Іерусалима и приказалъ имъ остаться въ Іерихонѣ до тѣхъ поръ, пока не подростутъ бороды. Его собственный гнѣвъ на аммонитянъ долженъ былъ быть ужасенъ; потому что въ лицѣ пословъ онъ былъ оскорбленъ самъ и вся еврейская

_____________________

1) Изъ 2 Цар. 8, 12 не слѣдуетъ заключать, что Давидъ уже воевалъ разъ съ аммонитянами при жизни Нааса; потому что въ 11 и 12 ст. вообще перечисляются дары Давида скиніи, между которыми упомянута кстати и добыча, полученная позднѣе отъ аммонитянъ.

157

 

 

нація. Аммонитяне приготовились къ борьбѣ, въ которой надѣялись сокрушить могущество евреевъ, — иначе они и не вызвали бы ея. Сами будучи весьма воинственными и довольно сильными, они наняли еще болѣе 30000 войска изъ сосѣднихъ земель, жители которыхъ охотно шли на службу къ аммонитянамъ, способнымъ, какъ имъ казалось, одолѣть общаго врага. Давидъ поспѣшно послалъ противъ нихъ Іоава съ тѣмъ войскомъ, которое было всегда подъ рукой, чтобы не дать врагу времени приготовиться къ борьбѣ окончательно и наилучшимъ образомъ. Іоавъ нашелъ непріятельскую армію раздѣленною на двѣ части: наемныя войска стояли въ открытомъ полѣ, а сами аммонитяне держались вблизи города. Нападать всѣми силами на одну изъ частей было невозможно, потому что или другая часть могла ударить въ тылъ, или же подвергшаяся нападенію армія, утомивъ евреевъ сопротивленіемъ, могла отступить къ другой арміи и получить поддержку въ ея свѣжихъ силахъ. Іоавъ рѣшился на смѣлый планъ— напасть на обѣ арміи разомъ, но такъ, чтобы его собственная армія не распадалась на два отряда, лишенные взаимной поддержки, арміи же противниковъ были бы совершенно разъединены. Для этого онъ неустрашимо вдвинулся въ пространство, раздѣлявшее непріятельскія арміи, одну часть своего войска поставилъ фронтомъ къ аммонитянамъ и поручилъ командованіе ею своему брату Авессѣ, а другую—къ союзникамъ ихъ, предводительствуя ею самъ лично, при чемъ уговорился съ братомъ взаимно помогать, смотря по ходу битвы. Выгоды такого положенія были тѣ, что обѣ непріятельскія арміи могли быть атакуемы одновременно, и такимъ образомъ ни одна изъ нихъ не могла служить резервомъ для другой. Чтобы подать помощь другъ другу, отряды ихъ должны были дѣлать обходное движеніе, на что потребовалось бы не мало времени; тогда какъ части еврейскаго войска, находясь въ ближайшемъ другъ къ другу разстояніи, могли въ случаѣ надобности быстро передвигать задніе отряды отъ одной къ другой по прямой линіи. Поэтому Іоавъ и говорилъ Авессѣ: „если сирійцы будутъ одолѣвать меня, ты поможешь мнѣ; а если аммонитяне тебя будутъ одолѣвать, я прійду къ тебѣ на помощь“. Здѣсь представлялась только одна опас-

158

 

 

ность: если бы обѣ непріятельскія арміи одновременно стали одерживать верхъ надъ евреями. Но противъ этой случайности Іоавъ принялъ мѣры, совершенно устранявшія ее. Онъ, сказано, „избралъ себѣ воиновъ изъ всѣхъ отборныхъ въ Израилѣ и выстроилъ ихъ противъ сирійцевъ“. Съ этою лучшею частію войска, въ которой безъ сомнѣнія подвизались богатыри Давида, Іоавъ могъ навѣрняка разсчитывать быстро одержать верхъ надъ сирійцами, можетъ быть менѣе воинственными, чѣмъ аммонитяне, и благовременно подать помощь частію свободныхъ силъ Авессѣ противъ аммонитянъ. Авесса же вѣроятно на первыхъ порахъ долженъ былъ дѣлать только угрожающія демонстраціи, въ сущности же держаться оборонительнаго положенія, чтобы сберечь силы для рѣшительнаго натиска въ минуту, когда помощь отъ Іоава сдѣлается несомнѣнною. Исходъ битвы оправдалъ геніальный планъ Іоава: сирійцы не выдержали и обратились въ бѣгство; аммонитяне же, не успѣвъ во время одолѣть Авессу и увидавъ силы Іоава свободными и готовыми кинуться на нихъ же, поспѣшно отступили въ городъ и заперлись. Такимъ образомъ первый ударъ врагамъ былъ нанесенъ, и тотъ пылъ, съ которымъ они вступили въ борьбу, былъ значительно охлажденъ. Но война съ аммонитянами не могла этимъ кончиться, потому что они слишкомъ мало еще были наказаны, чтобы получить достойное возмездіе за свою дерзость. Слѣдовало довести дѣло до конца—раздавить этотъ народъ такъ, чтобы онъ сдѣлался совершенно безвреднымъ для евреевъ. Такъ какъ для этого пришлось бы брать укрѣпленный городъ, войска же у Іоава было недостаточно, да оно, вѣроятно, не имѣло и надлежащихъ приготовленій къ тому, то Іоавъ возвратился въ Іерусалимъ, оставивъ аммонитянъ на время въ покоѣ. Послѣдніе однако не остались одинокими въ предстоявшей борьбѣ. Большая часть ихъ разбитаго наемнаго войска состояла изъ сиріянъ, которые пришли такою массою (20000) къ аммонитянамъ очевидно не столько потому, что имѣли получить за это плату, сколько потому, что пораженіе евреевъ входило въ ихъ политическіе разсчеты. Теперь, когда аммонитяне потерпѣли неудачу, сиріяне рѣшились бороться съ Давидомъ уже не въ качествѣ наем-

159

 

 

никовъ, а всѣми своими силами въ качествѣ союзниковъ. Адраазаръ, царь Сувы, наиболѣе значительнаго сирійскаго государства на Евфратѣ, разъ уже потерпѣвшій пораженіе отъ Давида, пригласилъ къ участію другихъ сирійскихъ же царей, находившихся въ зависимости отъ него (2 Цар. 10, 16. 19), собралъ большое войско и двинулъ его къ Эламу1 для борьбы съ евреями. Давидъ, понимая опасность отъ такого усложненія войны съ аммонитянами, призвалъ къ оружію все народное ополченіе, устремился на сиріянъ и поразилъ ихъ наголову, 40000 всадниковъ легли на мѣстѣ, и 700 боевыхъ колесницъ Давидъ разрушилъ. Подвластные Адраазару цари поспѣшили заключить миръ съ Давидомъ, а Адраазаръ оставилъ послѣ этого аммонитянъ самимъ себѣ. Аммонитяне, виновники войны, повидимому возлагавшіе всю надежду на союзниковъ, сидѣли смирно, не предпринимая наступленія на евреевъ. Они теперь сдѣлались вдвойнѣ ненавистны евреямъ—за оскорбленіе пословъ и за то, что возстановили противъ нихъ сиріянъ. Поэтому Давидъ, какъ только наступило время года, удобное для военныхъ дѣйствій, послалъ противъ нихъ Іоава съ многочисленнымъ войскомъ. Іоавъ поразилъ ихъ въ открытомъ полѣ, раззорилъ ихъ землю, и когда они скрылись въ укрѣпленной столицѣ, то онъ осадилъ городъ съ рѣшительнымъ намѣреніемъ взять его. Іоавъ довелъ осажденныхъ до крайности, перехвативъ воду, протекавшую въ городъ2. Тогда, желая доставить торжество взятія города царю, онъ извѣстилъ Давида и пригласилъ его явиться съ свѣжимъ войскомъ. Давидъ пришелъ и взялъ городъ. Въ знакъ власти надъ

_____________________

1) Мѣстность неизвѣстная. Keil. Comment. Philipson. Israel. Bibel. I. Флавій, описывая это происшествіе, говоритъ о Халамѣ, царѣ за-евфратскихъ сиріянъ. Antiqu. I. VII. с. 6. 3. Въ 1 кн. Парал. гл. 19 въ ст. 16, параллельномъ 2 Цар. 10, 16, слово «Эламъ» совсѣмъ опущено, а въ ст. 17, параллельномъ тоже 17-му, вмѣсто הֵלָאמָה стоитъ, אַלֵיהֶם— къ нимъ. Такимъ образомъ даже лексическое значеніе слова «Эламъ» сомнительно.

2) 2 Цар. 11, 1; 12, 27. 1 Пар. 20, 1. Равваѳъ Аммонскій стоялъ на одномъ изъ ручьевъ, образующихъ своимъ соединеніемъ потокъ Іавокъ.

160

 

 

покореннымъ царемъ аммонитскимъ онъ взялъ его золотой съ драгоцѣннымъ камнемъ вѣнецъ и возложилъ на свою голову. Лѣтопись не говоритъ о томъ, что сталось съ самимъ Аннономъ. Но его подданные, вѣроятно знатные и вліятельные, болѣе виновные, чѣмъ самъ онъ, понесли жестокое наказаніе. Всѣ, казавшіеся наиболѣе виновными въ Гавваѳѣ и въ другихъ городахъ, преданы были мучительной смерти: иные были распилены пилами, другіе раздавлены желѣзными молотилками, третьи брошены въ обжигательныя печи, прочіе просто обезглавлены топорами… Даже тѣ историки, которые считаютъ долгомъ сказать что-либо для смягченія вины Давида въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ уже безспорно нарушилъ законы божественные и человѣческіе, находятъ эту расправу съ аммонитянами слишкомъ жестокою1. Большею частію здѣсь указываютъ на то, что жестокія казни были дѣломъ обычнымъ въ древности и что аммонитяне въ нѣкоторомъ родѣ заслуживали такой казни, такъ какъ сами отличались крайнею жестокостію, какъ показываетъ безчеловѣчное условіе, предложенное ими жителямъ Іависа Галаадскаго, и то, что они по словамъ пр. Амоса растерзывали беременныхъ женщинъ въ Галаадѣ2. Кажется, что впечатлѣніе крайней жестокости казни аммонитянъ получается главнымъ образомъ отъ того, что были употреблены слишкомъ простыя, первобытныя орудія казни. На образованнаго читателя всегда почему-то производитъ болѣе сильное впечатлѣніе описаніе убійства, произведеннаго обухомъ топора, цѣпомъ или коломъ, чѣмъ лишеніе жиз-

________________________

1) Напр., Гессъ, указ. соч. стр. 504. Онъ даже не рѣшился повторить то, что говорится въ Библіи о казни аммонитянъ «чтобы пощадить читателя»; но чтобы послѣдній не подумалъ о какимъ-нибудь искусственныхъ орудіяхъ истязанія, прибавляетъ, что орудіями этими были частію земледѣльческіе инструменты, частію приспособленія при служеніи Молоху, котораго аммонитяне почитали. Замѣтивъ при этомъ, что Давидъ и другіе цари Израиля не опозорили себя изобрѣтеніемъ искусственныхъ видовъ смерти съ продолжительными мученіями, Гессъ отказывается однако оправдывать поступокъ съ аммонитянами.

2) 1 Цар. 11, 2. Амосъ 1, 13. По поводу наказаній побѣжденныхъ Эвальдъ замѣчаетъ, что Давидъ дѣлалъ «только то, чего требовали нравы и обычаи». Указ. соч. стр. 81. См. также: Генгстенбергъ, указ. соч. стр. 119; Куртцъ, въ Real-Encyklop. Von Herzog, Art. David.

161

 

 

и „благороднымъ“ кинжаломъ или огнестрѣльнымъ оружіемъ. Если бы въ древнее время техника такъ же процвѣтала, какъ нынѣ, и если бы она столь же усердно, какъ и нынѣ, была приложена къ изысканію способовъ лишать человѣка жизни; то аммонитяне вѣроятно умерли бы изящнѣе, — сложили бы свои головы на какой-нибудь гильотинѣ, и вѣроятно меньше бы раздавалось жалобъ на жестокость Давида. Что же касается нравовъ и обычаевъ древности, которые въ данномъ случаѣ конечно нельзя не принять въ соображеніе, то вотъ ихъ образчикъ, добытый новѣйшею ассиріологіею. Жестокость ассиріянъ не знала никакихъ предѣловъ и выше всякаго описанія, и этой жестокостью они какъ бы хвалились. Царь Ассурбанипалъ съ какимъ-то наслажденіемъ передаетъ потомству свои подвиги въ этомъ отношеніи. „Я воздвигъ, говоритъ онъ, стѣну передъ главными воротами города, я велѣлъ содрать кожу съ вождей возстанія и обтянуть стѣну ихъ кожею; нѣкоторые были замуравлены въ самой стѣнѣ, другіе распяты на стѣнѣ или посажены на колья вдоль стѣны. Со многихъ кожа была содрана въ моемъ присутствіи… Я велѣлъ сложить вѣнки изъ ихъ головъ и гирлянды изъ ихъ пронзенныхъ труповъ. Я взялъ много плѣнниковъ; однимъ я отрубилъ руки и ноги, другимъ носы и уши, инымъ велѣлъ выколоть глаза“. Кромѣ этого изъ головъ воздвигались пирамиды передъ царскимъ дворцомъ; плѣнниковъ замуравливали въ стѣны самаго дворца1… Смѣло можемъ сказать, что предъ этой изступленной жестокостью, предъ этимъ плотояднымъ пиромъ лютаго звѣря, возсѣдавшаго на ассирійскомъ престолѣ, казнь надъ аммонитянами, совершенная Давидомъ, блѣднѣетъ. И вообще всѣ народы древности безъ исключенія обращались жестоко съ побѣжденными. Не говоря уже о хананеяхъ и родственныхъ имъ карѳагенянахъ, мидяне, персы, греки (не исключая и аѳинянъ) римляне соперничали другъ съ другомъ въ жестокостяхъ по отношенію къ плѣнникамъ2.

_____________________

1) «Древности вавилоно-ассирійскія по новѣйшимъ открытіямъ» Астафьева. Вѣстн. Европы. 1881. Май. стр. 57.

2) Jahn. Archaologie. Thl. 2. В. 2. § 244. Von der Strenge des alten Kriegsrechtes.

162

 

 

Что же касается народовъ, такъ или иначе извѣстныхъ евреямъ, то у нихъ самымъ обычнымъ дѣломъ послѣ побѣды было избіеніе дѣтей и растерзаніе беременныхъ женщинъ, чтобы вырвать и уничтожить плодъ1. Могли ли евреи, не нанося ущерба собственной безопасности, не поощряя къ дерзости даже слабыхъ враговъ своихъ, отвѣчать гуманностію на жестокость ихъ? Если и нынѣ самые просвѣщенные народы не стыдятся прибѣгать къ самымъ низкимъ средствамъ, чтобы нанести вредъ другому народу; то чего же требовать отъ евреевъ въ то время, когда и самый законъ гласилъ: око за око, зубъ за зубъ? Въ данномъ случаѣ не нужно забывать и того происшествія, которое послужило поводомъ къ войнѣ. Происшествіе это, мы видѣли, было самаго раздражающаго свойства. Аммонитяне, скажемъ примѣнительно къ словамъ одного ученаго, сдѣлали тоже самое, какъ если бы нынѣ полномочнаго посла великой державы одѣли въ арестантское платье, посадили на позорную колесницу и съ барабаннымъ боемъ выпроводили за границу2. Намъ кажется, что если бы самъ Давидъ и не пожелалъ жестоко обойтись съ аммонитянами (предположеніе не невѣроятное)3, то онъ не могъ бы поступить согласно съ своимъ расположеніемъ въ виду раздраженія опозоренныхъ пословъ, ихъ знатныхъ родственниковъ и друзей и, можетъ быть, всего народа. Война, какъ война, не могла служить возмездіемъ для аммонитянъ, потому что отъ войны терпѣли и евреи; лишеніе независимости—тоже, потому что сильный народъ лишалъ независимости другой народъ часто ради одного расширенія своихъ владѣній. Если бы аммонитяне просто прогнали пословъ Давидовыхъ, а не дали воли своему воображенію, чтобы опозорить ихъ самымъ нестерпимымъ образомъ; то и евреи при наказаніи ихъ,

_____________________

1) 4 Цар. 8, 12. Иса. 13, 17. 18. Осіи 10, 14: 14,1. Ам. 1, 13.

2) Jahn. Указ. соч. стр. 304.

3) Личный гнѣвъ Давида могъ быть удовлетворенъ побѣдою надъ аммонитянами и лишеніемъ ихъ политической независимости; а тотъ фактъ, что аммонитянинъ Сови обнаружилъ благорасположеніе къ Давиду во время бѣгства его отъ Авессалома, какъ будто показываетъ, что лично противъ Давида аммонитяне не могли ничего имѣть. 2 Цар. 17, 27—29.

163

 

 

можетъ бытъ, ограничились бы простымъ лишеніемъ жизни, не прибѣгая ни къ пилѣ, ни къ огню. Достойна замѣчанія попытка, сдѣланная еще въ началѣ прошлаго столѣтія1 и повторенная недавно Гретцемъ—совсѣмъ отвергнуть фактъ жестокой казни аммонитянъ2. Пользуясь несомнѣнною темнотою еврейскаго текста въ данномъ мѣстѣ и возможностью сообщать ему желательный смыслъ, утверждаютъ, что Давидъ только принудилъ аммонитянъ, какъ покоренный народъ, работать на побѣдителей, подобно другимъ древнимъ побѣдителямъ, изнурявшимъ плѣнниковъ-рабовъ тяжкими работами. Не отрицая возможности жестокой казни, выпавшей на долю аммонитянъ, сдѣлавшихъ все, чтобы раздражить евреевъ до крайности, мы тѣмъ не менѣе не можемъ отказать въ значеніи и вышеизложенной догадкѣ, потому что она имѣетъ за себя общій характеръ поступковъ Давида, въ которыхъ было и то, и другое, и третье, но всего меньше жестокости. Казнь аммонитянъ по своему характеру является слишкомъ исключительнымъ фактомъ въ исторіи Давида… Какъ бы то ни было, сила аммонитянъ была

_____________________

1) Joh. Andr. Danz. Davidis in Ammonitas devictos mitigata crudelitas. Jena. 1710.

2) Указ. соч. т. 1, стр. 255. Гретцъ находитъ невѣроятнымъ жестокое обращеніе Давида съ аммонитянами и утверждаетъ, что 31 ст. 12 гл. 2 Цар. переводится неправильно, и его изъясненіе in malam partem несогласно съ текстомъ. «מַלְבֵּן(по мазоретскому чтенію), говоритъ онъ, значитъ не обжигательная печь, а кирпичи; слѣдовательно הֶעְבִיר אותָם בָּמּלְבֵּןне значитъ: бросилъ ихъ въ обжигательныя печи, а значитъ: принудилъ работать кирпичи (собственно приставилъ къ кирпичамъ); יַּשֶמ בַּמְּגֵרָה, и проч., не значитъ: положилъ ихъ подъ пилы, подъ желѣзныя молотилки, подъ желѣзные топоры, а значитъ: заставилъ ихъ обтесывать желѣзными инструментами камни». Вообще это мѣсто очень трудное для перевода. Кейль, который стоитъ за обыкновенный переводъ, сознается, что слово, יָּשֶּׂםвъ кн. Цар. не даетъ подходящаго смысла, и отдаетъ предпочтеніе слову, יָּשַּׂרвъ кн. Пар. Но и послѣднее слово по своему первоначальному и обыкновенному значенію столь же далеко отъ того смысла, какой ему здѣсь усвояется, какъ и первое.

164

 

 

сломлена, оскорбленіе національному чувству евреевъ отомщено, и Давидъ съ богатою добычею возвратился домой1.

Послѣ перваго періода царствованія Давида, продолжавшагося не менѣе 20-ти лѣтъ, періода быстраго возвышенія его силы и славы, періода многочисленныхъ счастливыхъ войнъ съ окрестными народами и полезной правительственной дѣятельности внутри, наступила темная и тревожная пора, когда со всею своею неизбѣжностію обнаружилось вліяніе того порядка вещей, который незамѣтно возникъ вмѣстѣ съ блескомъ и могуществомъ царскаго трона. Жизнь еврейскаго царя не могла всецѣло сложиться по тому образцу, который былъ начертанъ Моисеемъ въ законѣ; готовыя соблазнительныя формы царскаго быта у языческихъ народовъ мало-по-малу привились и получили право гражданства при дворѣ еврейскаго царя. Мы уже, видѣли, что многоженство, это отрицаніе самаго основанія семейной жизни, быстро и неудержимо развивалось вмѣстѣ съ возвышеніемъ престола царя2. Вмѣстѣ съ нимъ безъ сомнѣнія усвоялись и другія

___________________

1) 1 Цар. 20, 2.

2) Должно замѣтить впрочемъ, что Давидъ въ этомъ отношеніи былъ еще далекъ отъ крайности, хотя и былъ однимъ изъ могущественнѣйшихъ царей того времени; онъ, какъ можно догадываться, уступалъ въ этомъ отношеніи даже своему обездоленному внуку Ровоаму, у котораго было 18 женъ и 60 наложницъ. 2 Пар. 11, 21. Нельзя не замѣтить также, что тамъ, гдѣ многоженство не достигало крайностей, оно въ основѣ своей имѣло не столько чувственность, сколько ложное, несвоевременное, запоздалое проявленіе инстинкта родоваго быта. Въ чистомъ родовомъ быту сила рода естественно измѣрялась количествомъ его членовъ. Отсюда стремленіе къ размноженію рода. Поэтому восточный человѣкъ, въ которомъ живетъ инстинктъ рода, свое житейское благополучіе полагаетъ не въ одномъ обиліи женъ, но и въ многочисленности сыновей (послѣдняго обстоятельства чистая чувственность чуждается). Съ измѣненіемъ быта стремленіе къ многосыновству осталось. Потерявъ (по не вдругъ) свое практическое значеніе, оно пріобрѣло идеальное значеніе: фамиліи гордились по старой привычкѣ одна передъ другой своею многочисленностію, какъ бы нѣкоторою привиллегіей. При возникшей неравномѣрности средствъ къ жизни многосыновство стало привиллегіею богатыхъ; потому что только они могли содержать многихъ женъ и наложницъ и прокормить многочисленную семью. Родъ же царя долженъ былъ превосходить блескомъ всѣ роды, семья царя должна была превосходить многочислен[стр.166]ностію всѣ семьи. Вотъ какимъ образомъ могло выйти, что царь самымъ положеніемъ своимъ какъ бы обязывался къ многоженству (2 Цар. 5, 12. 13). Это было что-то въ родѣ моды, или вѣрнѣе—сила господствующихъ понятій, которой люди подчиняются. Эхо родоваго инстинкта слышится даже теперь у людей, жизнь которыхъ устроена на самоновѣйшихъ европейскихъ началахъ. Нерѣдко молодые супруги обнаруживаютъ живую радость при рожденіи первенца-сына и уныніе — при рожденіи дочери. Они не могутъ даже дать себѣ отчета, почему радуются или унываютъ. При современныхъ условіяхъ быта эта радость и уныніе просто смѣшны, и ихъ можно объяснить только живучестью родоваго инстинкта. Какова же должна была быть его сила тогда, когда въ жизни людей еще на половину царили формы родоваго быта?.. Этимъ, впрочемъ, не отрицается мысль, что въ развитіи многоженства на востокѣ имѣла большое значеніе и чувственность.

165

 

 

принадлежности пышной жизни, ласкавшія тѣло и разслаблявшія духъ. Послѣдствія всего этого были самыя печальныя даже для лучшаго изъ царей еврейскихъ. Предъ войною съ аммонитянами былъ довольно продолжительный періодъ покоя. Хотя отдыхъ и былъ необходимъ для Давида, и онъ употребилъ досугъ мирнаго времени на внутреннее благоустройство; однако съ другой стороны продолжительное отсутствіе напряженной, тревожной дѣятельности, безпрепятственное наслажденіе властію и могуществомъ, роскошь и нѣга повседневной жизни произвели разслабляющее дѣйствіе на крѣпкій духъ Давида и толкнули его на стезю одного самаго обычнаго порока восточныхъ властелиновъ. Войны хотя и не могли бы совершенно заглушить грѣховныя наклонности Давида, обусловливавшіяся отчасти его пылкою натурою, однако они, дѣйствуя отрезвляющимъ образомъ на духъ, подавляя вліяніе спокойной нѣги и пресыщенія, не дали бы развиться страсти до крайнихъ предѣловъ. Генгстенбергъ, съ благоговѣніемъ относящійся къ личности Давида, пытается напротивъ указать причину паденія Давида именно въ войнѣ. „Счастіе, говоритъ онъ, уже само по себѣ трудно переносится, въ особенности же военное счастіе. Сердце слишкомъ легко ожесточается (verwildert), само вовлекается въ связь съ поражаемымъ зломъ“1. Это объясненіе довольно натянуто и едвали вѣрно. Можно думать, что бла-

____________________

1) Указ. соч. стр. 125.

166

 

 

гоговѣйное чувство уважаемаго ученаго заставляло его искать причину паденія Давида въ томъ, чему онъ долженъ былъ подвергаться противъ воли, въ условіяхъ жизни, не имъ созданныхъ, чѣмъ, конечно, снималась бы нѣкоторая доля вины съ Давида… Когда Іоавъ осаждалъ Равваѳъ Аммонскій, Давидъ, остававшійся въ Іерусалимѣ, впалъ въ тяжкій грѣхъ, послѣдствія котораго онъ чувствовалъ на себѣ во всю свою остальную жизнь. Съ беспримѣрной простотой и откровенной обстоятельностію разсказываетъ объ этомъ свящ. писатель. Однажды, насладившись послѣобѣденнымъ сномъ, Давидъ вышелъ подышать прохладою вечера на плоскую крышу своего дворца. Должно быть ни одна тяжелая дума не омрачала въ эти минуты его духъ; онъ испытывалъ одно ощущеніе благополучной жизни и думалъ о возможныхъ удовольствіяхъ (можетъ быть и невинныхъ), которыми было бы хорошо наполнить минуты счастливаго покоя. Вдругъ онъ видитъ на одномъ изъ сосѣднихъ дворовъ или садовъ купающуюся красивую женщину. Не нужно судить о жителяхъ юга по хладнокровнымъ жителямъ сѣвера, на которыхъ подобное зрѣлище большею частію не производитъ никакого впечатлѣнія. Притомъ же тамъ, гдѣ воцарилось многоженство, остается смутное представленіе о цѣломудріи; нравственная любовь къ женщинѣ, основаніе супружеской вѣрности, почти исчезаетъ; остается одна физическая любовь, которая возбуждается при видѣ всякой красивой женщины. Прибавимъ къ этому въ данномъ случаѣ отсутствіе преградъ для удовлетворенія страсти или по крайней мѣрѣ легкость къ ихъ устраненію для могущественнаго человѣка… И вотъ нравственное паденіе Давида уже совершилось. Тотчасъ наводится справка, и оказывается, что соблазнившая царя женщина была Вирсавія, жена Уріи хеттеянина, одного изъ 30-ти героевъ Давида1. Знатное происхожденіе и почтенное общественное положеніе женщины, дѣлавшія даже не безопаснымъ посягательство на нее, не отрезвили царя: „Давидъ, сказано, послалъ слугъ взять ее, и она пришла

____________________

1) Если Еліамъ 2 Цар. 11, 3 и 23, 34 одно и тоже лицо, то Вирсавія была дочь тоже одного изъ 30 героевъ и внучка Ахитофела, знаменитаго совѣтника Давидова.

167

 

 

къ нему“1. Урія былъ на войнѣ вмѣстѣ съ Іоавомъ. Это обстоятельство, повидимому благопріятствовавшее благополучному совершенію дѣянія, на самомъ дѣлѣ оказалось гибельнымъ: женщина зачала. Не говоря уже объ обыкновенныхъ послѣдствіяхъ этого обстоятельства, ей въ концѣ концовъ грозило побіеніе камнями2. Но она не желала безмолвно погибнуть, спасая честь главнаго виновника происшествія, и смѣло дала знать Давиду о своемъ положеніи. Давидъ понялъ изъ этого, что если дойдетъ дѣло до суда, то женщина не скроетъ его соучастія, и рѣшился отвратить непріятность хитростію. Онъ немедленно приказалъ Іоаву прислать Урію въ Іерусалимъ будто бы для донесенія ему о ходѣ войны. Урія явился, представилъ требуемое донесеніе, и царь съ притворнымъ благоволеніемъ разрѣшилъ ему не спѣшить обратно, а провести ночь дома. Въ домъ къ нему было отправлено даже царское кушанье. Но Урія оказался на этотъ разъ страннымъ человѣкомъ: онъ домой не пошелъ, а легъ спать у воротъ дворца вмѣстѣ съ царскими стражниками. Такое презрѣніе царской милости должно бы было глубоко оскорбить Давида въ другое время; но на этотъ разъ онъ

_____________________

1) Не имѣя намѣренія черное дѣлать бѣлымъ и обратно, не можемъ всетаки не замѣтить одного страннаго обстоятельства: какъ могла женщина не обратить вниманія на ту случайность, что мѣсто ея домашняго уединенія оставалось открытымъ со стороны высокой террасы царскаго дворца? (Мы находимъ черезчуръ рискованнымъ предположеніе нѣкоторыхъ, что Давидъ имѣлъ въ рукахъ instrumentum opticum, ein Fern-Glass—зрительную трубу. Rambach. Collegium historiae ecclesiasticae Vet. Testamenti. 1737. Thl. 2. s. 269). Трудно, конечно, отсюда сдѣлать какое-либо опредѣленное заключеніе по отсутствію надлежащихъ свѣдѣній о явленіяхъ повседневной жизни и нравахъ того времени. Но если св. Амвросій Медіоланскій нашелъ возможнымъ сопоставить Вирсавію съ Ѳамарью, (невѣсткою Іуды) безъ всякаго, впрочемъ, намѣренія обвинить въ чемъ-либо первую (Apologia David altera. Сар. VI. 33. Migne), дѣйствія же Ѳамари заключали въ себѣ преднамѣренность (Быт. 38, 14); то можетъ быть и Вирсавія не была чужда преднамѣренности. Эвальдъ предполагаетъ, что Вирсавія могла и не прійти къ Давиду, хотя о внутреннемъ ея расположеніи и не дѣлаетъ никакихъ догадокъ. Указ. соч. стр. 211. Reuss прямо и, кажется, ужъ черезчуръ смѣло обвиняетъ Вирсавію въ преднамѣренности. Указ. соч. стр. 358.

2) Лев. 20, 10.

168

 

 

долженъ былъ скрыть свое неудовольствіе и съ грѣховною кротостію спросилъ на утро Урію: „вотъ ты пришелъ съ дороги, отчего же ты не пошелъ въ домъ свой“? Суровый воинъ отвѣчалъ: „ковчегъ Божій и Израиль, и Іуда находятся въ шатрахъ и господинъ мой Іоавъ и рабы господина моего пребываютъ въ полѣ, а я вошелъ бы въ домъ мой ѣсть и пить и спать съ женою своею! Клянусь твоею жизнію и жизнію души твоей, — я этого не сдѣлаю“. Эта рѣчь, свидѣтельствовавшая о безграничномъ патріотизмѣ, служебной преданности и военной выдержкѣ говорившаго, должна была понравиться царю въ другое время. Но теперь царь, обуреваемый грѣховными помыслами, думалъ не о томъ, чтобы поддержать это настроеніе воина, а о томъ, чтобы разрушить его, и рѣшился испытать послѣднее средство: онъ оставилъ Урію еще на день въ Іерусалимѣ, пригласилъ его къ своему столу — „и ѣлъ, сказано, Урія предъ нимъ и пилъ, и напоилъ его Давидъ“. Но спать домой Урія опять не пошелъ. Это разрушило въ конецъ планъ Давида и сильно раздражило его. Нельзя сказать, чтобы всѣ средства уладить дѣло безъ кроваваго насилія были истощены; можно было еще придумать и другое, и третье. Но Урія зло насмѣялся надъ лучшимъ и простѣйшимъ планомъ Давида; еще изворачиваться, заискивать и унижаться Давидъ не хотѣлъ болѣе,—не хватало терпѣнія. Притомъ же у него могло явиться подозрѣніе, что Урія не безъ задней мысли упорствуетъ, что онъ едвали не догадывается, въ чемъ дѣло1. Выведенный изъ терпѣнія подозрительнымъ поведеніемъ Уріи и раздражаемый страхомъ возможныхъ послѣдствій Давидъ рѣшился разомъ покончить несносное дѣло, вычеркнувъ изъ списка живыхъ столь неумѣстно обнаружившаго служебную преданность воина2. И вотъ Урія везетъ письмо

___________________

1) Нѣкоторые и предполагаютъ, что Урія узналъ или догадывался о происшедшемъ въ его отсутствіе. Rambach. Указ. соч. стр. 270. Hess. Указ. соч. стр. 482.

2) Эйзенлоръ говоритъ, что Давидъ усиливался прикрыть свой грѣхъ сотому, что чувствовалъ необходимымъ поддержать доброе мнѣніе народа о себѣ. Указ. соч стр. 270. Можетъ быть. Однако подъ вліяніемъ такой мысли онъ вѣроятно дѣйствовалъ бы хладнокровнѣе и [стр.170] едвали для поддержанія своей чести рѣшился бы на послѣдній поступокъ съ Уріею, котораго послѣдствія могли быть очень сомнительны. Намъ кажется, что въ послѣднемъ случаѣ Давидъ дѣйствовалъ не по хладнокровнымъ соображеніямъ, а подъ вліяніемъ сильнаго раздраженія.

169

 

 

къ Іоаву такого содержанія: „поставьте Урію тамъ, гдѣ будетъ самое сильное сраженіе и отступите отъ него, чтобы онъ былъ пораженъ и умеръ“. Іоавъ, готовый сдѣлать для царя все, чего бы онъ ни потребовалъ, кромѣ сложенія власти главнокомандующаго, въ точности исполнилъ предписаніе. „Какъ долженъ былъ обрадоваться Іоавъ, говоритъ Генгстенбергъ, когда Давидъ снизошелъ до его собственной низости! Конечно никогда онъ не исполнялъ порученіе царя съ такимъ удовольствіемъ“1. Но смерть Уріи, очевидно, обошлась не дешево войску Іоава. Нужно было произвести нападеніе съ вѣрнымъ разсчетомъ, что оно будетъ неудачно; а чтобы комедія имѣла видъ дѣйствительности, нужно было послать съ Уріею значительный отрядъ. Если въ письмѣ Давида сказано: отступите отъ Уріи, чтобы онъ былъ пораженъ и умеръ, то это не значило, что всѣ окружавшіе его воины должны были отступить, оставивъ одного Урію, потому что Іоавъ никого не могъ сдѣлать участникомъ преступной тайны. Отступить подъ благовиднымъ предлогомъ, не возбуждая подозрѣнія, могъ только резервъ атаки; вся же передовая колонна съ Уріею должна была погибнуть. Такъ и случилось. Іоавъ зналъ, что потеря людей произведетъ дурное впечатлѣніе на Давида. Открывать истину не входило въ его разсчетъ; напротивъ, обладая тайною Давида и нисколько не боясь отвѣтственности, онъ желалъ показать во всемъ свѣтѣ послѣдствія затѣи Давида, чтобы сильнѣе поразить его и тѣмъ упрочить свое вліяніе на него. А для того, чтобы всетаки получилось хорошее впечатлѣніе и даже благодарность, онъ приказалъ посланному съ донесеніемъ сообщить сначала царю о потеряхъ, и когда царь разсердится и успѣетъ вылить свой гнѣвъ въ грозной рѣчи, заключить донесеніе извѣстіемъ: „умеръ также и рабъ Урія хеттеянинъ“. Случилось все такъ, какъ разсчиталъ Іоавъ. Лишь только посланный сообщилъ Давиду о неудачномъ дѣлѣ

__________________

1) Указ. соч. стр. 125.

170

 

 

и о потеряхъ, какъ онъ разразился сильными упреками: „зачѣмъ вы близко подходили къ городу сражаться? Развѣ вы не знали, что васъ будутъ поражать со стѣны? Кто убилъ Авимелеха, сына Іероваалова? Не женщина ли бросила на него со стѣны обломокъ жернова, и онъ умеръ въ Тевецѣ? Зачѣмъ вы близко подходили къ стѣнѣ“? Посланный, не отвѣчая на эти грозные вопросы, кратко повторилъ разсказъ о ходѣ неудачнаго дѣла (точно намѣренно раздражалъ царя) и прибавилъ въ заключеніе: „умеръ также и рабъ твой, Урія хеттеянинъ“. Гнѣвъ Давида мгновенно упалъ; его замѣнила неожиданная, грѣховно-неестественная кротость: „такъ скажи Іоаву, говорилъ онъ: пусть не смущаетъ тебя это дѣло; ибо мечъ поядаетъ иногда того, иногда сего; усиль войну противъ города и разрушь его. Такъ ободри его“. Какое удивительное превращеніе справедливо негодующаго грознаго царя въ охваченнаго тайной радостью заговорщика, когда ему донесли, что его преступный замыселъ удался!.. Глубоко было паденіе Давида, и въ настоящую минуту онъ не могъ не сознавать этого мучительно. Тѣмъ не менѣе нельзя было отказаться отъ всего,—даже преступленіе налагаетъ иногда обязанности. Для беременной вдовы не было другаго исхода, какъ выйти замужъ за виновника, и Давидъ сдѣлалъ ее своею женою. Однако преступленіе Давида, какъ ни тщательно скрывалось, не осталось тайною. Даже простые смертные вѣроятно подозрѣвали его. Могло ли оно укрыться отъ прозорливости пророковъ? Царь такъ глубоко палъ, что нуждался въ помощи для своего возстанія; онъ былъ, не смотря на временныя увлеченія, такимъ хорошимъ человѣкомъ, что заслуживалъ помощи. Богъ послалъ къ нему пророка Наѳана, который прежде всего заставилъ Давида въ качествѣ судьи произнести приговоръ надъ самимъ собою. Пророки, имѣвшіе свободный доступъ къ религіозному царю, вѣроятно нерѣдко являлись предъ нимъ въ качествѣ защитниковъ угнетенныхъ, не имѣвшихъ возможности или несмѣвшихъ лично представить жалобу царю. Поэтому притчу Наѳана Давидъ принялъ сначала за дѣйствительность. „Въ одномъ городѣ, сказалъ Наѳанъ, были два человѣка,—одинъ богатый, а другой бѣдный. У богатаго было очень много мелкаго и крупнаго скота; а у бѣднаго ниче-

171

 

 

го, кромѣ одной овечки, которую онъ купилъ маленькую и выкормилъ, и она выросла у него вмѣстѣ съ дѣтьми его. Отъ хлѣба его она ѣла и изъ чаши его пила, и на груди у него спала, и была для него какъ дочь. И пришелъ къ богатому человѣку странникъ, и тотъ пожалѣлъ взять изъ своихъ овецъ или воловъ, чтобы приготовить обѣдъ для странника, который пришелъ къ нему, а взялъ овечку бѣдняка и приготовилъ ее для человѣка, который пришелъ къ нему“. Сильно разгнѣвался Давидъ на этого человѣка и сказалъ Наѳану: „живъ Господь! достоинъ смерти человѣкъ, сдѣлавшій это. И за овечку онъ долженъ заплатить вчетверо, за то, что онъ сдѣлалъ это и за то, что не имѣлъ состраданія“. Тогда Наѳанъ съ авторитетомъ Самуила, съ силою и смѣлостію Иліи прямо обличилъ царя и изрекъ Божій судъ надъ нимъ: „ты тотъ человѣкъ, который сдѣлалъ это. Такъ говоритъ Господь Богъ Израилевъ: Я помазалъ тебя въ царя надъ Израилемъ, и Я избавилъ тебя отъ руки Саула, и далъ тебѣ домъ господина твоего и женъ господина твоего на лоно твое1, и далъ тебѣ домъ Израилевъ и домъ Іудинъ. И если этого для тебя мало, прибавилъ бы тебѣ еще больше. Зачѣмъ же ты пренебрегъ слово Господа, сдѣлавъ злое предъ очами Его? Урію хеттеянина ты поразилъ мечемъ: жену его взялъ себѣ въ жену, а его ты убилъ мечемъ аммонитянъ. Итакъ не отступитъ мечъ отъ дома твоего во вѣки, за то, что ты пренебрегъ Меня и взялъ жену Уріи хеттеянина, чтобы она была тебѣ женою. Такъ говоритъ Господь: вотъ Я воздвигну на тебя зло изъ дома твоего и возьму женъ твоихъ предъ глазами твоими и отдамъ ближнему твоему, и будетъ онъ спать съ женами твоими предъ этимъ

_____________________

1) Вѣроятно Давидъ взялъ къ себѣ нѣкоторыхъ наложницъ Саула, послѣ того, какъ его господство распространилось на сѣверныя колѣна, (2 Цар. 5, 13 — выраженіе: «изъ Іерусалима» здѣсь нужно понимать: будучи въ Іерусалимѣ) въ знакъ наслѣдованія власти. Буддей полагаетъ, что здѣсь разумѣются не жены Саула въ собственномъ смыслѣ, а вообще женщины, принадлежавшія къ фамиліи Саула, которыхъ Давидъ могъ взять себѣ въ жены по праву, если бы захотѣлъ. Historia eccles. Veter. Testamenti. Edit. 4. 1752. Tom. 2, р. 134. Очень вѣроятно также, что выраженіе: далъ тебѣ домъ господина твоего и женъ господина твоего на лоно твое — служило только обычною тогда формою выраженія общей мысли о наслѣдованіи власти, о полномъ обладаніи.

172

 

 

солнцемъ. Ты сдѣлалъ тайно, а Я сдѣлаю это предъ всѣмъ Израилемъ и предъ солнцемъ“.—Согрѣшилъ я предъ Господомъ!“—вотъ все, что Давидъ сказалъ на это, что могъ и что долженъ былъ сказать. Ни оправданій, ни мольбы о помилованіи… Къ чему? Грѣхъ такъ ясенъ, такъ безмѣрно тяжекъ. Человѣческій судъ бросилъ бы въ него камень, и бросаетъ. Современные намъ саддукеи, не признающіе ни ангела, ни духа, ни души человѣческой, забросали его грязью; потому что, потерявъ живое сознаніе своей грѣховности, имѣя механическое воззрѣніе на нравственную природу человѣка, они считаютъ себя праведниками, коль скоро ихъ жизнь не представляетъ тѣхъ уклоненій, которыхъ бываетъ чуждо и хорошо дисциплинированное животное, безпощадны въ своихъ приговорахъ о поступкахъ людей, которые поразили потомство своимъ величавымъ образомъ и которыхъ нравственный обликъ не укладывается въ сухую, узкую формулу матеріалистической нравственности, и не придаютъ раскаянію того значенія, какое оно имѣетъ въ истинно человѣческой, духовно-нравственной жизни, такъ какъ они повидимому смотрятъ только на матеріальныя послѣдствія грѣха, которыя дѣйствительно непоправимы; внутреннія же страданія согрѣшившей личности, ея духовное перерожденіе и пріобрѣтеніе новыхъ силъ къ добру, т. е., все, изъ чего слагается истинное раскаяніе, они опускаютъ изъ вниманія, потому что, по отсутствію въ нихъ самихъ живаго сознанія своей грѣховности, имъ это незнакомо. Но Богъ, какъ евангельскій отецъ, принявшій въ объятія возвратившагося къ нему съ раскаяніемъ блуднаго сына, не отвратилъ своего милосердія отъ Давида. Наѳанъ сказалъ Давиду: „и Господь снялъ съ тебя грѣхъ твой; ты не умрешь“1. Давиду оставлялась жизнь для покаянія, которому начало онъ положилъ, но которое должно было совершаться во всю его послѣ-

___________________

1) Хотя и Саулъ тоже нѣкогда сказалъ Самуилу: «согрѣшилъ я», 1 Цар. 15, 24. однако не былъ прощенъ; потому что, какъ замѣчаетъ Рамбахъ, duo cum dicunt idem, non est idem. Указ. соч. стр. 277. И дѣйствительно Саулъ началъ тотчасъ приводить ложныя оправданія и, какъ видно изъ дальнѣйшаго, готовъ былъ говорить всякія благочестивыя слова только потому, что желалъ удержать Самуила, чтобы избѣжать неловкаго положенія предъ народомъ, собравшимся торжествовать побѣду.

173

 

 

дующую жизнь. Выразительный памятникъ своего покаянія Давидъ оставилъ въ своемъ извѣстномъ псалмѣ (50). Своимъ искреннимъ раскаяніемъ Давидъ заслужилъ себѣ жизнь; но высшая правда, оскорбленная Давидомъ, должна была получить удовлетвореніе. Этимъ удовлетвореніемъ было допущеніе естественныхъ послѣдствій грѣха, какъ увидимъ, весьма тяжкихъ для Давида. Прежде всего дитя, родившееся отъ Вирсавіи, умерло. Богъ избавилъ это бѣдное созданіе отъ земной жизни, на самомъ происхожденіи которой лежала неизгладимая печать позора. Но грѣшный отецъ, считавшій себя виновникомъ его незаслуженныхъ страданій, пережилъ страшныя минуты. Лишь только онъ получилъ извѣстіе о болѣзни ребенка, какъ уединился и цѣлую ночь молился и плакалъ, простершись на землѣ. Въ теченіе всей 7-дневной болѣзни дитяти онъ предавался такой скорби, что когда дитя умерло, то приближенные боялись сказать ему объ этомъ, предполагая, что онъ сдѣлаетъ „что-нибудь худое“. Только когда все кончилось—ребенокъ умеръ, Давидъ безропотно покорился суду Божію и успокоился1. Послѣ этого жизнь Давида

__________________

1) Авторъ «Царствованія Давида», въ Душеп. Чт. 1872. ч. 3, стр. 162, находитъ послѣднее обстоятельство необычайнымъ: «съ обыкновенными людьми, говоритъ онъ, обыкновенно бываетъ наоборотъ: скорбь не сильно тяготятъ человѣка, когда еще остается хотя малѣйшая надежда, и развивается въ полномъ объемѣ, когда несчастіе уже совершилось». Мы, напротивъ, не находимъ здѣсь чего-либо необычайнаго. Опытъ показываетъ, что по смерти ребенка родители и родственники обыкновенно скоро успокоиваются. И это совершенно понятно. Самую большую скорбь причиняетъ болѣзнь, страданіе ребенка, этого слабаго, безпомощнаго существа, которое не подаетъ никакой надежды на выздоровленіе. Смерть ребенка, прекращающая его страданія, прекращаетъ и скорбь объ его страданіяхъ; но она не производитъ той пустоты въ нравственной жизни, какую производитъ лишеніе взрослаго дорогаго существа, потому что онъ жилъ еще такъ мало, мы еще не срослись съ нимъ нравственно, онъ еще не сдѣлался частію нашего духовнаго существа. Совсѣмъ другое впечатлѣніе производятъ болѣзнь и смерть взрослаго близкаго человѣка. Здѣсь во время болѣзни до самаго конца держится надежда на выздоровленіе, потому что взрослые представляются довольно сильными для борьбы съ болѣзнью. Но смерть ихъ производитъ на нихъ ужасное дѣйствіе. При своей жизни они такъ много занимали мѣста въ нашей душѣ, такъ срослись съ нами нравственно, что лишеніе ихъ производитъ въ на[стр.175]шей душѣ страшную, ничѣмъ ненаполнимую, безнадежную пустоту; мы перестаемъ понимать на болѣе или менѣе продолжительное время смыслъ и цѣль своей жизни. Тяжела, конечно, для насъ и болѣзнь ихъ; но въ безконечно большей мѣрѣ тяжела смерть и скорбь послѣ смерти. Поэтому намъ и кажется, что въ поведеніи Давида при вышеописанномъ случаѣ не было ничего необычайнаго.

174

 

 

приняла на нѣкоторое время обычное теченіе. Непостижимымъ человѣческому уму образомъ оказалось, что странный союзъ его съ Вирсавіей явился тѣмъ самымъ, котораго какъ бы недоставало Давиду, — отъ него произошелъ знаменитый наслѣдникъ его престола, Соломонъ.

Однако вскорѣ созрѣли горькіе плоды грѣховныхъ наклонностей Давида, которыми обусловливалось вышеописанное паденіе его и изъ которыхъ вытекали нарушенія постановленій закона, опредѣлявшихъ образъ жизни еврейскаго царя. Многоженство, возникшее изъ бытоваго, такъ сказать, предразсудка, изъ ложнаго честолюбія, изъ подражанія безсмысленной пышности языческихъ царей, льстившее чувственности и убивавшее семейныя добродѣтели, и его неизбѣжное слѣдствіе — многосыновство, породили не только въ семейной жизни царя, но и въ цѣломъ государствѣ преступныя посягательства и смуты, разбивавшія сердце Давида и заставлявшія его горько оплакивать свои слабости. Праздная и чувственная жизнь, которую вели царскіе сыновья, развивала въ нихъ прихоти и сумасбродства самаго непозволительнаго характера и съ самыми печальными послѣдствіями. Старшій сынъ Давида, Амнонъ, предполагаемый наслѣдникъ престола, распалился чувственной страстію къ своей сводной сестрѣ Ѳамари, которая была родною сестрою Авессалома и, такъ же какъ онъ, весьма красива. „И скорбѣлъ, сказано, Амнонъ до того, что заболѣлъ изъ-за Ѳамари, сестры своей; ибо она была дѣвица, и Амнону казалось труднымъ что-либо сдѣлать съ нею“. Т. е., вѣроятно, по установившемуся при дворѣ обычаю дочери царя вели очень замкнутую жизнь и были совершенно лишены той свободы, которою пользовались замужнія женщины и дѣвицы простаго званія1. Безуміе его вѣроятно прошло бы само собою безъ всякихъ послѣдствій, если бы онъ, какъ вѣроятный наслѣд-

_____________________

1) Суд. 13, 9; 21, 21. 1 Цар. 25, 18. 19.

175

 

 

никъ престола, уже не былъ окруженъ людьми, которые смотрѣли ему въ глаза, старались подмѣтить малѣйшія его желанія и содѣйствовать исполненію всякихъ прихотей. Нашелся другъ, (Іонадавъ, двоюродный братъ Амнона) который вывѣдалъ его тайну и не постыдился оказать помощь безумствовавшему сластолюбцу. Составленъ былъ грубый, незатѣйливый планъ, въ невольные участники котораго не посовѣстились привлечь самого отца. Амнонъ притворился тяжко больнымъ; дошла вѣсть до отца, и послѣдній поспѣшилъ навѣстить мнимаго больнаго. Зная родительскую слабость Давида къ дѣтямъ вообще и особенно къ нему, первенцу, Амнонъ подъ видомъ обычнаго каприза больныхъ обратился къ отцу съ такого просьбой: „пусть прійдетъ Ѳамарь, сестра моя, и испечетъ при моихъ глазахъ лепешку или двѣ, и я поѣмъ изъ рукъ ея“. Эта странная, приличная семилѣтнему ребенку просьба не поразила огорченнаго отца своимъ неестественнымъ, подозрительно — наивнымъ характеромъ. Нѣтъ ничего невѣроятнаго, что Давидъ, будучи человѣкомъ столь стараго времени, относительно больныхъ и болѣзней держался того же воззрѣнія, какъ и большинство людей, разсуждающихъ просто: если больной ничего не ѣстъ, то худо; а если ѣстъ, то хорошо,—пусть ѣстъ какъ можно болѣе. Обманутый и ослѣпленный пристрастіемъ къ сыну отецъ отдаетъ приказаніе несчастной дочери. „И пошла, сказано, она въ домъ брата своего Амнона, а онъ лежитъ. И взяла она муки, и замѣсила, и изготовила предъ глазами его, и испекла лепешки“. Но безчестный больной не захотѣлъ ѣсть предложенное въ присутствіи слугъ и выслалъ всѣхъ вонъ. Мало того: продолжая притворный капризъ больнаго, онъ попросилъ Ѳамарь отнести кушанье въ его внутреннюю комнату и накормить его тамъ изъ своихъ рукъ. Неосторожная Ѳамарь сдѣлала и этотъ несчастный шагъ и оказалась въ вертепѣ хищника. Обманщикъ сбросилъ теперь съ себя маску и беззастѣнчиво выразилъ свои желанія. Испугъ, слезы и мольбы жертвы не спасли ея, Ѳамарь въ крайности пыталась даже удержать его вѣроятностью безпрепятственнаго и законнаго обращенія съ нею, какъ съ женою: „поговори съ царемъ, онъ не откажетъ отдать меня тебѣ“. Она не была сестрою Амнона по матери, и по-

176

 

 

тому предполагалось, что царю дозволено будетъ сдѣлать нѣкоторое отступленіе отъ закона, имѣя въ виду практику временъ патріархальныхъ (Авраамъ — Сарра, Исаакъ — Ревекка). Все напрасно. Ошибка отца и довѣрчивость ея самой поставили ее уже въ такое положеніе по отношенію къ Амнону, что голосъ разсудка былъ безсиленъ противъ страсти. „Потомъ, продолжаетъ дѣеписатель, возненавидѣлъ ее Амнонъ величайшею ненавистію, такъ что ненависть, какою онъ возненавидѣлъ ее, была сильнѣе любви, какую имѣлъ къ ней. И сказалъ ей Амнонъ: встань и уйди“! Дѣло естественное: Амнонъ не имѣлъ любви къ ней въ собственномъ смыслѣ, а только физическое вожделѣніе, по насыщеніи котораго Ѳамарь не только перестала быть дорогою для него, но и стала живымъ укоромъ совершеннаго безумія, обличителемъ и, такъ сказать, поличнымъ преступленія, могущаго повлечь за собою тяжкую отвѣтственность. Когда же Ѳамарь, подавленная горемъ и отчаяніемъ, ее хотѣла идти со своимъ стыдомъ домой и рѣшилась лучше похоронить его тамъ, гдѣ погибла ея честь; то Амнонъ велѣлъ слугамъ прогнать ее и запереть за нею дверь. Со всѣми признаками глубочайшаго горя — съ разодранной одеждой, съ пепломъ на головѣ, положивъ руки на голову, она шла къ своему дому и „вопила“. Какъ только Авессаломъ увидалъ ее въ этомъ видѣ, то тотчасъ спросилъ: „не Амнонъ ли, братъ твой, былъ съ тобою“? Видно, Амнонъ давно уже сдѣлалъ себѣ репутацію, такъ что одинъ видъ выходящей отъ него дѣвицы въ слезахъ говорилъ каждому ясно, что случилось.

Печальное событіе, обязанное своимъ происхожденіемъ ненормальному семейному и придворному быту, возникшему въ противность божественному закону, съ неумолимою логикою стало развивать изъ себя другія событія въ томъ же родѣ. Авессаломъ заставилъ сестру свою молчать, чтобы не подвергать дѣло широкой огласкѣ, а самъ затаилъ въ сердцѣ своемъ месть. Онъ ждалъ можетъ быть, что сдѣлаетъ по этому случаю отецъ. Давидъ, понятно, сильно разгнѣвался, когда услыхалъ о происшествіи; но по родительской слабости, а можетъ быть и стыдясь карать сына за то, въ чемъ самъ былъ повиненъ, онъ не рѣшился наказать хоть какъ-нибудь своего любимца. Онъ забылъ

177

 

 

при этомъ поучительный примѣръ Илія, наказаннаго Богомъ за слабость къ дѣтямъ1. Несчастная Ѳамарь жила затворницей въ домѣ своего роднаго брата Авессалома. Послѣдній, видя, что Амнонъ остался ненаказаннымъ (онъ ожидалъ если не смертной казни, потому что не было очевидцевъ преступленія, то по крайней мѣрѣ изгнанія или лишенія права на престолъ), рѣшился расправиться съ нимъ самъ. Дальнѣйшая исторія обнаружила, что замыслъ Авессалома былъ шире, чѣмъ простая месть за оскорбленіе сестры,—онъ кстати задумалъ убрать съ дороги наслѣдника престола, такъ какъ за отсутствіемъ первенца, съ которымъ соперничать было трудно, выборъ наслѣдника могъ опредѣлиться и не правомъ старшинства, а другими соображеніями. Будучи необыкновенно красивымъ мужчиною, невольно привлекавшимъ на себя вниманіе, сознавая, что и онъ не менѣе любимъ отцомъ, чѣмъ Амнонъ, и можетъ быть считая себя выше другихъ дѣтей Давида, какъ сынъ не простой еврейки, а царской дочери, Авессаломъ полагалъ, что старшій послѣ Амнона Далуіа не будетъ опаснымъ соперникомъ ему. Два года Авессаломъ скрывалъ искусно свою ненависть къ Амнону и свой планъ. Онъ обходился съ Амнономъ такъ, какъ будто ничего не произошло. Чтобы успѣшнѣе выполнить задуманное, чтобы не дать мѣста подозрѣнію, дѣйствительно нужно было выждать, пока впечатлѣніе, произведенное несчастіемъ Ѳамари, изгладится. Авессаломъ притворялся равнодушнымъ къ судьбѣ своей сестры; можетъ быть онъ и дѣйствительно былъ таковымъ, когда въ его головѣ составился планъ воспользоваться несчастіемъ сестры, какъ средствомъ расчистить себѣ дорогу къ престолу. Все шло своимъ чередомъ. Вдругъ Авес-

_____________________

1) Что же касается человѣческаго суда надъ Давидомъ, то этотъ исключительный случай никакъ нельзя подводить подъ общую мѣрку. Если уголовное законодательство установило принципъ, по которому родственники не только не могутъ быть судьями, но и освобождаются отъ обязанности свидѣтельствовать на судѣ, но на это есть серьезное и всякому понятное основаніе. Иное дѣло лицу постороннему осудить преступника по всей строгости законовъ, и иное дѣло отцу выдать своего сына въ руки палача. Осудить безъ снисхожденія Давида въ данномъ случаѣ можетъ только тотъ, кто о любви родителей къ дѣтямъ знаетъ лишь понаслышкѣ.

178

 

 

саломъ задумалъ торжественно отпраздновать у себя стриженіе овецъ и сталъ приглашать отца и всѣхъ братьевъ въ свое имѣніе въ колѣнѣ Ефремовомъ. Въ этомъ ничего не было необыкновеннаго; но царь отказался отъ приглашенія подъ тѣмъ предлогомъ, что это будетъ отяготительно для средствъ Авессалома. Вѣроятно еще и не было примѣра, чтобы самъ царь посѣщалъ такіе праздники, и Авессаломъ былъ увѣренъ въ его отказѣ; но ему нужно было во что бы то ни стало залучить къ себѣ Амнона, и потому онъ намѣренно забрался выше, чтобы, получивъ одинъ отказъ, имѣть нѣкоторымъ образомъ право на вознагражденіе тѣмъ, что по крайней мѣрѣ наслѣдникъ престола замѣнитъ на его праздникѣ особу царя. Прикидываясь огорченнымъ отказомъ царя, Авессаломъ началъ упрашивать отпустить по крайней мѣрѣ Амнона вмѣстѣ съ другими братьями. Давидъ, какъ бы предчувствуя недоброе, колебался отпустить и его; но не могъ ничего возразить и принужденъ былъ отпустить. Авессаломъ устроилъ пиръ на славу. Но его слуги заранѣе получили опредѣленный наказъ насчетъ Амнона. И вотъ въ самомъ разгарѣ пиршества, когда вино отуманило головы, и всѣ беззаботно веселились, внезапно по знаку Авессалома слуги его устремляются на Амнона и умерщвляютъ его. Пораженные этимъ возмутительнымъ зрѣлищемъ и одержимые смертельнымъ страхомъ, остальные братья бросились вонъ, вскочили на своихъ муловъ и помчались въ Іерусалимъ. Но молва опередила даже скакавшихъ во весь духъ испуганныхъ царскихъ сыновей. При дворѣ распространился слухъ, что Авессаломъ избилъ всѣхъ царскихъ сыновей. Царь былъ пораженъ неописанной скорбію, а его свита подражала внѣшнимъ знакамъ его скорби. Племянникъ же Давида Іонадавъ началъ утѣшать Давида, говоря, что неправда, будто всѣ сыновья царя избиты; вѣроятно умеръ одинъ Амнонъ, такъ какъ де у Авессалома давно былъ замыселъ противъ Амнона за безчестіе Ѳамари. А когда съ сторожевой башни дали знать, что вдали, по скату горы бѣжитъ много народа, Іонадавъ съ увѣренностію началъ утверждать, что это должны быть царскіе сыновья. Это были дѣйствительно они. Они „пришли и подняли вопль и плакали. И самъ царь и слуги его пла-

179

кали очень великимъ плачемъ“. Намъ кажется страннымъ, какимъ образомъ печальная вѣсть могла опередить въ страхѣ бѣгущихъ царскихъ сыновей, и думается, что она шла не съ мѣста происшествія, а возникла самостоятельно при дворѣ и не безъ намѣренія въ искаженномъ видѣ. Роль Іонадава, повидимому знавшаго происшествіе въ его истинномъ видѣ, подозрительна1. Онъ былъ нѣкогда другомъ Амнона и помогъ послѣднему овладѣть Ѳамарью. Страннымъ кажется, почему онъ, очевидно знавшій хорошо замыселъ Авессалома, не предупредилъ друга объ опасности? Іонадавъ былъ человѣкъ „очень хитрый“, говоритъ дѣеписатель, т. е., искусный придворный интриганъ, готовый на все, какъ это видно изъ его извѣстной услуги Амнону. Можно догадываться, что онъ, не получивъ должной благодарности отъ Амнона за свое радѣніе ему, бросилъ его и переметнулся къ Авессалому, какъ къ человѣку, громадное честолюбіе котораго было извѣстно, и который болѣе Амнона нуждался въ помощникахъ для исполненія своихъ смѣлыхъ замысловъ. Іонадавъ думалъ, что благодарность Авессалома будетъ измѣряться важностію и многочисленностію оказанныхъ ему услугъ. И вотъ, когда почти весь дворъ отправился на праздникъ къ Авессалому, Іонадавъ остался при царѣ съ заранѣе обдуманною ролью. Въ условленное время онъ секретно распускаетъ ложный слухъ, что всѣ дѣти царя избиты. Царь приходитъ въ отчаяніе и проклинаетъ Авессалома. Но тотчасъ является утѣшитель и говоритъ: „пусть господинъ мой, царь не тревожится мыслью о томъ, будто умерли всѣ царскіе сыновья; одинъ Амнонъ умеръ за то, что обезчестилъ сестру Авессалома“. Въ данную минуту и это могло уже показаться величайшимъ утѣшеніемъ для Давида: его дѣти воскресли, а мертвымъ остался только одинъ, и то потому, что въ самомъ дѣлѣ былъ преступникомъ, остававшимся до сихъ поръ ненаказаннымъ. Авессаломъ его покаралъ. Могло ли что-нибудь болѣе этого смягчить гнѣвъ Давида на Авессалома и вообще ослабить впечатлѣніе отъ несчастія? Такъ, намъ кажется, слѣдуетъ

____________________

1) Буддей кратко замѣчаетъ о немъ: мужъ мудрый и не бывшій въ невѣденіи о томъ, что дѣлалъ Авессаломъ. Указ. соч. стр. 138.

180

 

 

объяснить преждевременную вѣсть о поступкѣ Авессалома и загадочную роль Іонадава. Авессаломъ, конечно, не могъ теперь показаться на глаза своему отцу, ни даже остаться въ своемъ имѣніи; онъ убѣжалъ на время къ своему дѣду, царю Гессурскому. „И не сталъ, сказано, царь Давидъ преслѣдовать Авессалома; ибо утѣшился о смерти Амнона“. Безъ сомнѣнія мысль о виновности Амнона много содѣйствовала къ примиренію отца съ его смертію. Но неизвѣстно, что онъ предпринялъ бы, если бы гнѣвъ его не былъ ослабленъ такъ искусно въ первыя же минуты, какъ онъ узналъ о несчастіи. Прошло три года, и Давида начало тревожить то, что сынъ его живетъ въ изгнаніи. Но онъ не рѣшался сдѣлать основаніемъ его возвращенія одно свое желаніе, потому что боялся уже руководиться однимъ родительскимъ чувствомъ тамъ, гдѣ нужно дать мѣсто и холодному разсудку, который, онъ чувствовалъ это, не могъ простить Авессалому его преступленіе. Поэтому онъ ждалъ почина отъ лицъ постороннихъ, чтобы ихъ вмѣшательствомъ оправдать себя въ глазахъ свѣта и въ своихъ собственныхъ. Это замѣтилъ Іоавъ и, желая сдѣлать пріятное царю1, прибѣгъ къ самой простой хитрости, чтобы явилось нѣчто въ родѣ ходатайства за Авессалома отъ постороннихъ лицъ. Онъ подговорилъ одну смѣлую и находчивую женщину явиться къ царю къ качествѣ просительницы за своего сына, невольнаго убійцу, которому грозила смерть отъ неумолимыхъ мстителей крови (т. е., отъ родственниковъ убитаго), и въ разговорѣ искусно навести царя на мысль, что и ему слѣдовало бы тоже простить своего сына, преступника. Нѣкоторые находятъ рѣчь этой женщины (2 Цар. 14, 6—17) необычайно тонкой и умной и даже видятъ въ ней возвышенную идею о всепрощающемъ милосердіи Божіемъ2. Мы, напротивъ, не находимъ въ ней ничего замѣчательнаго и полагаемъ, что если царь терпѣливо выслушивалъ продолжительное и навязчивое разглагольствіе женщины,

_____________________

1) Неизвѣстно, на какомъ основаніи Эвальдъ полагаетъ, что Іоавъ чувствовалъ расположеніе къ Авессалому. Указ. соч. стр. 221. Все дальнѣйшее говоритъ о противномъ.

2) Гессъ. Указ. соч. стр. 517—18.

181

 

 

то во-первыхъ по своей необычайной снисходительности къ подданнымъ, а во-вторыхъ потому, что началъ подозрѣвать затаенный смыслъ рѣчи. Мы не думаемъ, чтобы Авессаломъ былъ обязанъ своимъ возращеніемъ именно заступничеству Іоава и мнимому вразумленію Давида немудреною притчею женщины. Авессаломъ возвращенъ просто потому, что царь желалъ этого еще раньше заступничества Іоава по своей излишней родительской слабости, за которую онъ уже поплатился и имѣлъ поплатиться еще болѣе. Какъ бы то ни было, царь былъ доволенъ постороннимъ заступничествомъ и послалъ самого Іоава въ Гессуръ за Авессаломомъ. Однако неудовлетворенное чувство правды еще громко говорило въ Давидѣ, и онъ, дозволивъ Авессалому возвратиться, медлилъ простить его и запретилъ видѣться съ собою. Такъ прошло два года. Не нужно думать, что это было очень легкое наказаніе. Ссылка, изгнаніе — не легкія наказанія; но переносить опальное положеніе въ изгнаніи гораздо легче, чѣмъ при дворѣ. При дворѣ нельзя привыкнуть къ своему положенію, нельзя забыться ни на одну минуту,—ежедневный обычный строй придворной жизни постоянно напоминаетъ опальному объ его приниженномъ положеніи. Отношеніе окружающихъ лицъ становится двусмысленнымъ и раздражающимъ. Нестерпимо лицу, пользовавшемуся недавно высокимъ и безспорнымъ почетомъ, видѣть на однихъ лицахъ нескрываемое злорадство, на другихъ, смотря по мѣсту встрѣчи, или притворное равнодушіе, или искреннее, но выражаемое какъ бы украдкой сочувствіе… Тяжело было честолюбивому Авессалому жить въ такомъ положеніи, и по прошествіи двухъ лѣтъ онъ рѣшился во что бы то ни стало добиться формальнаго примиренія. Полагая, что всемогущій Іоавъ дружески расположенъ къ нему, онъ послалъ къ нему приглашеніе. Но Авессаломъ ошибся,—Іоавъ разъ хлопоталъ за него вовсе не изъ личнаго расположенія къ нему, а изъ желанія сдѣлать пріятное царю и теперь, не видя на лицѣ царя ни малѣйшаго признака скуки объ Авессаломѣ, вовсе не думалъ о томъ, чтобы расточать предъ Авессаломомъ свои услуги. Авессаломъ повторилъ приглашеніе; Іоавъ всетаки не явился. Тогда Авессаломъ прибѣгъ къ самому энергическому средству обра-

182

 

 

тить на себя вниманіе Іоава и залучить его къ себѣ: онъ велѣлъ слугамъ своимъ выжечь поле Іоава, засѣянное ячменемъ. Слуги Іоава съ плачемъ возвѣстили ему, что сдѣлали съ его полемъ слуги Авессалома. Іоавъ увидалъ, что отъ такого отчаяннаго человѣка нельзя отдѣлаться просто, и пришелъ къ нему. Авессаломъ рѣзкимъ тономъ потребовалъ, чтобы Іоавъ шелъ къ царю и доложилъ, что онъ, Авессаломъ, не можетъ долѣе выносить своего положенія, и согласенъ лучше умереть. Іоавъ, не считая теперь нужнымъ прибѣгать къ какимъ-либо предосторожностямъ, чтобы обезпечить Авессалому прощеніе, а желая только отдѣлаться отъ неукротимаго просителя, просто передалъ Давиду слова Авессалома. Тѣмъ не менѣе Давидъ позвалъ къ себѣ Авессалома и помирился съ нимъ.

Надежды Авессалома на наслѣдованіе славнаго отцовскаго престола снова зацвѣли. Но его нетерпѣливое честолюбіе возбуждало въ немъ и опасенія, какъ бы обстоятельства, если не наложитъ на нихъ свою руку, не вытолкнули его изъ колеи, ведущей къ престолу. Онъ видѣлъ, что тамъ, гдѣ нѣтъ закона о престолонаслѣдованіи, тронъ обыкновенно достается смѣлому да счастливому. Онъ видѣлъ также, что его отецъ проживетъ еще лѣтъ 10 и можетъ быть болѣе; а между тѣмъ подросталъ новый отцовскій любимецъ, Соломонъ, окруженный какими-то особенными попеченіями царя, пользовавшійся вниманіемъ пророка Наѳана, которому повидимому ввѣрено было и его воспитаніе1. Имѣя въ виду все это, Авессаломъ рѣшилъ не оставаться бездѣятельнымъ, а работать для себя и въ случаѣ надобности не отступить отъ борьбы и насилія. Онъ обладалъ необыкновенно счастливой и бросающейся въ глаза наружностью: „отъ подошвы ногъ до верха головы его не было у него недостатка“, замѣчаетъ дѣеписатель. Особенно поражали всѣхъ его роскошные волосы, которые онъ стригъ каждый годъ и обрѣзки которыхъ вѣсили 200 сиклей2.

___________________

1) 2 Цар. 12, 25. וַיִּלַח בִּיַך נַתַן הַנַבִיא. Καὶ ἀπέστειλεν ἐν χειρὶ Ναθὰν τοῦ προφήτου. Отдалъ на руки (поручилъ) пророку Наѳану.

2) 14, 26. «Количество необычайное, которое по меньшей мѣрѣ составляетъ отъ двухъ до трехъ фунтовъ», замѣчаетъ Филаретъ. Указ. соч. стр. 249. Впрочемъ вѣсъ упоминаемаго здѣсь царскаго сикля опредѣляется только предположительно.

183

 

 

Обаяніе физической красоты въ древности было еще сильнѣе, чѣмъ нынѣ, и Авессалому не трудно было сдѣлаться любимцемъ народа, воля котораго оставалась и теперь всемогущею при утвержденіи царя на царствѣ. Чтобы производить большее впечатлѣніе, Авессаломъ во-первыхъ окружилъ себя роскошью—завелъ у себя колесницы, лошадей и 50 скороходовъ. Торжественно разъѣзжая по Іерусалиму и вѣроятно дѣлая прогулки чрезъ колѣно Веніаминово до колѣна Ефремова, гдѣ у него было имѣніе, онъ поражалъ толпу своимъ величественнымъ видомъ, достойнымъ царя. Мало того, онъ затѣялъ положительную интригу противъ отца. Онъ вставалъ рано по утрамъ, когда еще весь дворъ безпечно почивалъ, выходилъ къ городскимъ воротамъ, любезно заговаривалъ со всѣми озабоченными, шедшими къ царю судиться, распрашивалъ, кто и откуда, и прозрачно намекалъ, что у царя дурные порядки, что къ нему труденъ доступъ для ищущихъ его суда. „Вотъ если бы меня поставили судьею въ этой землѣ, говорилъ онъ, тогда ко мнѣ приходилъ бы всякій, кто имѣетъ споръ и тяжбу, и я судилъ бы его по правдѣ“. И ему вѣрили и думали: смотрите, вотъ царь спитъ, а онъ ужъ на ногахъ и сейчасъ же дѣло рѣшилъ бы. Вотъ былъ бы хорошій царь!… А чтобы еще больше показать разницу между этикетомъ царя, требовавшимъ почтительнаго поклоненія ему, и своимъ мнимымъ народолюбіемъ и простотой, онъ не позволялъ кланяться въ землю ему и желавшихъ сдѣлать это удерживалъ рукою, обнималъ и цѣловалъ. „Такъ поступалъ, сказано, Асессаломъ со всякимъ израильтяниномъ, приходившимъ на судъ къ царю, и вкрадывался Авессаломъ въ сердца израильтянъ“. Давидъ очевидно не придавалъ поступкамъ Авессалома надлежащаго значенія и не принялъ никакихъ мѣръ противъ подозрительнаго поведенія сына, полагая, что онъ не настолько развращенъ, чтобы поднять руку даже на отца. Можетъ быть и въ самомъ дѣлѣ интрига Авессалома не имѣла бы кровавыхъ послѣдствій,—самъ Авессаломъ не рѣшился бы открыто и съ насиліемъ свергнуть съ престола отца, если бы не нашлись люди, которые воспользовались имъ какъ орудіемъ своихъ собственныхъ плановъ и соблазнили его на отчаянное предпріятіе. Недовольныхъ царемъ, какъ бы хорошъ онъ ни былъ, всегда

184

 

 

бываетъ много. Но ихъ количество безмѣрно выростаетъ, когда царь дозволитъ себѣ какую-нибудь вопіющую несправедливость. Такимъ несчастнымъ обстоятельствомъ для Давида была сожалѣнія достойная исторія съ Вирсавіей. Нѣтъ сомнѣнія, что между знатными и вліятельными людьми, и именно между героями Давида, къ числу которыхъ принадлежалъ Урія, образовалась значительная партія недовольныхъ, возмущенныхъ поступкомъ царя съ ихъ боевымъ товарищемъ. Но душой партіи недовольныхъ былъ Ахитофелъ, совѣтникъ царя, и ему слѣдуетъ приписать составленіе заговора противъ Давида, имѣвшаго столь успѣшное начало и едва не погубившаго Давида. Это видно изъ того, что въ самую критическую минуту, по время поспѣшнаго бѣгства изъ Іерусалима Давидъ только молился: „Господи Боже мой!—разрушь совѣтъ Ахитофела“. Здѣсь все предпріятіе Авессалома, все несчастіе, постигшее Давида, представляется дѣломъ Ахитофела, его замысломъ1. Что кА-

____________________

1) Что побудило Ахитофела изъ совѣтника и друга сдѣлаться врагомъ Давида? Graetz, принимая за достовѣрное, что Еліамъ, отецъ Вирсавіи, есть тотъ Еліамъ, который названъ сыномъ Ахитофела, утверждаетъ, что отецъ и дѣдъ Вирсавіи считали честь свою оскорбленною чрезъ обольщеніе Вирсавіи и возненавидѣли Давида, и прибавляетъ: «новѣйшіе историки считаютъ внѣ сомнѣнія то обстоятельство, что вражда Ахитофела противъ Давида и присоединеніе къ партіи Авессалома проистекали изъ того, что Вирсавія была его внучка». Указ. соч. стр. 263. То же предполагаетъ Menzel. Указ. соч. стр. 103. Однако въ сущности все это основано только на догадкахъ раввиновъ, на которыхъ ссылается и Graetz. Что Вирсавія была внучка Ахитофела — это еще далеко не несомнѣнно. Если она названа дочерью Еліама, 2 Цар. 11, 3, то отсюда еще не слѣдуетъ съ необходимостію, что это былъ тотъ Еліамъ, который названъ сыномъ Ахитофела, 23, 34. Притомъ же въ 1 Пар. 3, 5 отецъ Вирсавіи названъ Амміиломъ (Менцель не придаетъ этому значенія, полагая, что эта разница такъ же незначительна, какъ и въ именахъ: Дороѳея и Ѳеодора. Но если Вирсавія и дѣйствительно была внучка Ахитофела, то и въ этомъ случаѣ мы не согласны объяснять его ненависть къ Давиду тѣми идеальными побужденіями, которыя приписываетъ ему Graetz. Характеръ Ахитофела для насъ хорошо опредѣляется тѣми знаменитыми совѣтами, которые онъ давалъ Авессалому, и намъ кажется, что этотъ Макіавелли Давидова времени не могъ особенно безпокоиться обольщеніемъ его внучки, когда эта послѣдняя сдѣлалась любимою женою могущественнаго царя, а сынъ ея намѣчался въ наслѣдники престола. Eisenlohr замѣчаетъ кратко, что Ахитофелъ удалился отъ Давида въ свой оте[стр.186]чественный городъ Гило по причинѣ оскорбленнаго честолюбія. Указ. соч. стр. 282. Мы думаемъ, что Ахитофелъ не только не обидѣлся тѣмъ, что Давидъ овладѣлъ Вирсавіей, но напротивъ былъ доволенъ и желалъ извлечь для себя изъ этого пользу. Можетъ быть, благодаря этому обстоятельству, онъ хотѣлъ играть въ государствѣ болѣе дѣятельную и видную роль, чѣмъ роль простаго совѣтника. Но Давидъ, не находившій въ немъ другихъ достоинствъ, кромѣ холоднаго ума и проницательности, и не желавшій нажить въ немъ себѣ другаго Іоава, далъ ему почувствовать неосуществимость его стремленій и тѣмъ озлобилъ его противъ себя.

185

 

 

сается массы народа, примкнувшей къ заговорщикамъ, то она въ этомъ случаѣ дѣйствовала такъ же слѣпо, какъ и почти всегда въ подобныхъ случаяхъ. Обѣщаніе свободы отъ нѣкоторыхъ тягостей, запугиваніе какими-нибудь несуществующими замыслами царя, клонящимися къ отягощенію народа, и другія подобныя уловки заговорщиковъ всегда возбудительно дѣйствуютъ на народную массу. Притомъ же мы видѣли, что Авессаломъ успѣлъ уже очаровать своею личностію всѣхъ простодушныхъ, воображавшихъ его на самомъ дѣлѣ такимъ, какимъ онъ искусно притворялся. Можно впрочемъ думать, что въ народѣ, у котораго еще жила память о республиканскомъ въ нѣкоторомъ родѣ строѣ государственной жизни, таилось смутное недовольство—не Давидомъ, а вообще монархизмомъ, и онъ, не будучи въ состояніи вернуться назадъ, находилъ исходъ для своихъ связанныхъ стремленій въ перемѣнѣ царей, какъ бы ища постоянно лучшаго. Какъ бы то ни было, заговоръ созрѣлъ, и въ такой глубокой тайнѣ, что ни самъ Давидъ и никто изъ преданныхъ ему лицъ не подозрѣвали опасности. Когда все было готово, Авессаломъ вдругъ обращается къ отцу съ просьбою отпустить его въ Хевронъ принести жертву Богу1, такъ какъ онъ, живя въ Гессурѣ въ изгнаніи, далъ будто бы такой обѣтъ Богу, если Онъ возвратитъ его въ Іерусалимъ. Давидъ былъ человѣкъ весьма религіозный (это видно уже и изъ того, чѣмъ всего удобнѣе казалось Авессалому обмануть его), и онъ охотно далъ дозволеніе. Авессаломъ разослалъ во всѣ колѣна своихъ единомышленниковъ съ такимъ наказомъ, чтобы они въ условленный моментъ объявили народу рѣшительно, что

_____________________

1) Rambach почему-то предполагаетъ, что въ Хевронѣ въ это время была Моисеева скинія. Указ. соч. стр. 283.

186

 

 

Авессаломъ воцарился, такъ чтобы массамъ, пораженнымъ этою новостью, не было времени колебаться, а оставалось бы только признать уже совершившійся фактъ. Съ такими же соображеніями Авессаломъ пригласилъ съ собою изъ Іерусалима, какъ бы для участія въ религіозномъ торжествѣ, 200 человѣкъ, конечно не изъ простаго народа, а изъ лицъ болѣе или менѣе вліятельныхъ, съ тѣмъ, чтобы они, неожиданно поставленные въ положеніе участниковъ заговора и видя успѣхъ и матеріальную силу на сторонѣ Авессалома, волей-неволей примкнули къ нему и тѣмъ подняли его кредитъ въ глазахъ народной массы1. Въ то время, какъ продѣлывалась комедія жертвоприношенія, явился и главный механикъ всего дѣла, Ахитофелъ, остававшійся все время повидимому въ сторонѣ, въ своемъ родномъ городѣ Гило. Лишь только онъ явился, какъ дѣло обнаружилось въ его настоящемъ видѣ и повелось съ такимъ успѣхомъ, что народъ массами стекался къ Авессалому, какъ къ своему законному царю. Жители Хеврона, главнаго города въ сильномъ колѣнѣ Іудиномъ, бывшаго нѣкогда столицею Давида, съ удовольствіемъ сдѣлали свой городъ центромъ мятежа и оказывали Авессалому содѣйствіе въ его предпріятіи. Вѣроятно они питали неудовольствіе на Давида за его, какъ имъ казалось, равнодушіе къ нимъ, такъ какъ онъ, повидимому, ничѣмъ не отличилъ ихъ отъ прочихъ евреевъ — не наградилъ ни льготами, ни высшими должностями, ни землями; между тѣмъ какъ, напр., Саулъ всячески ласкалъ своихъ веніаминянъ, такъ что ихъ колѣно являлось какъ бы господствующимъ надъ всѣми остальными. Когда революція была уже въ полномъ разгарѣ, сигнальныя трубы протрубили по всѣмъ колѣнамъ, и вездѣ пронеслась вѣсть, что Авессаломъ воцарился,2 сообщилъ: „сердце израильтянъ уклонилось на сторону Авессалома“. Извѣстіе было слишкомъ рѣшительное,—не сказано было: Авессаломъ провозгласилъ себя царемъ, а сказано: народъ пошелъ вслѣдъ за Авесса-

___________________

1) Такъ мы понимаемъ это дѣло и потому не согласны съ предположеніемъ Эвальда, что Авессаломъ пригласилъ изъ Іерусалима «бѣдныхъ и зависимыхъ людей». Указ. соч. стр. 227. Какое значеніе могла имѣть чернь, хотя и іерусалимская, въ глазахъ хевронскихъ гражданъ?

2) Такъ мы понимаемъ это дѣло и потому не согласны съ предположеніемъ Эвальда, что Авессаломъ пригласилъ изъ Іерусалима «бѣдныхъ и зависимыхъ людей». Указ. соч. стр. 227. Какое значеніе могла имѣть чернь, хотя и іерусалимская, въ глазахъ хевронскихъ гражданъ?

187

 

 

ломомъ. Давидъ былъ застигнутъ этою вѣстію врасплохъ. Не зная мѣры народнаго сочувствія дѣлу Авессалома, онъ ни одной минуты не могъ подумать о немедленномъ подавленіи мятежа; надобно было думать только о защитѣ. Но онъ не зналъ теперь и средствъ защиты, не зналъ силъ, которыми могъ располагать. Поставить армію на военную ногу уже не было времени. Да и можно ли еще было имѣть увѣренность, что армія пойдетъ противъ Авессалома? О защитѣ въ Іерусалимѣ съ помощію одного отряда тѣлохранителей нельзя было и думать, не зная на чьей сторонѣ окажутся граждане и отрядъ изъ 600 геѳянъ, только недавно нанятый на службу. Давиду нужно было немедленно опредѣлить: кто ему вѣренъ, и кто нѣтъ, и тогда уже предпринять то или другое. Вѣрнымъ средствомъ къ достиженію этого было поспѣшное бѣгство изъ Іерусалима, которое въ тоже время отнимало у Авессалома и его руководителей возможность немедленно овладѣть личностію царя и тѣмъ привести свое дѣло къ счастливому концу1. Давидъ, не отдавая никому никакихъ приказаній, не требуя себѣ повиновенія, какъ царю, просто предложилъ приближеннымъ къ нему лицамъ: „встаньте, убѣжимъ; ибо не будетъ намъ спасенія отъ Авессалома“. Приближенные изъявили готовность слѣдовать за нимъ и повиноваться ему. И вотъ царь, имѣя видъ отверженнаго и гонимаго, съ печальнымъ покрываломъ на головѣ, пѣшкомъ и босой пошелъ вонъ изъ города со всѣмъ домомъ своимъ къ сторонѣ Іордана въ пустыню. Это произвело поразительное и благопріятное для Давида впечатлѣніе на народъ,—всѣ плакали громкимъ голосомъ. Когда Давидъ нѣсколько пріостановился въ Беѳъ-Мерхатѣ2, можетъ быть для того, чтобы осмотрѣться и

_________________

1) Только изъ желанія унизить Давида Menzel утверждаетъ здѣсь, что Давидъ растерялся при извѣстіи о бунтѣ Авессалома. Указ. соч. стр. 104. Ниоткуда этого не видно; напротивъ, все показываетъ, что онъ сохранилъ полное присутствіе духа, вѣрно оцѣнилъ свое положеніе и предпринялъ именно то, что слѣдовало предпринять при такихъ обстоятельствахъ.

2) 2 Цар. 15, 17 Ἐκ οἴκῳ τῷ μακρὰν—въ отдаленномъ жилищѣ. Это было очевидно въ самомъ концѣ города, но еще по-сю сторону потока Кедрскаго (ст. 23). Philipson предполагаетъ, что это былъ загородный домъ, дача (Lusthaus). Israel. Bibel. стр. 442. Въ русскомъ [стр.189] текстѣ названіе это оставлено безъ перевода, какъ собственное имя. Можетъ быть это было цѣлое поселеніе на окраинѣ города, носившее особенное обозначеніе, какъ и у насъ «слободки».

188

 

 

оцѣнить свое положеніе, то оказалось, что кромѣ массы придворныхъ, окружавшихъ его, съ нимъ шелъ весь отрядъ тѣлохранителей и даже недавно нанятые имъ на службу филистимляне въ числѣ 600 человѣкъ. Неизвѣстно, гдѣ былъ въ это время Іоавъ. Но судя по тому, что онъ вскорѣ послѣ того сталъ во главѣ военной силы Давидовой, можно думать, что онъ, если и не сопровождалъ Давида въ его печальномъ шествіи, то работалъ въ его интересахъ гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ, гдѣ его присутствіе могло принести больше пользы. Пораженный преданностію филистимлянъ и желая удостовѣриться, насколько она сильна, Давидъ обратился къ предводителю ихъ Еѳѳею и сказалъ: „зачѣмъ и ты идешь съ нами? Возвратись и оставайся съ тѣмъ царемъ. Развѣ для тебя, чужеземца, не все одно? Ты недавно пришелъ на службу къ сильному царю. А вотъ я теперь изгнанникъ и иду, куда случится. Возвратись лучше туда, гдѣ будетъ для тебя больше выгоды“. Но Еѳѳей съ живостію высказалъ рѣшимость служить Давиду, въ какомъ бы положеніи онъ ни оказался. Тогда Давидъ съ удовольствіемъ пригласилъ его съ собою. Само собой понятно, что священники и левиты тоже поднялись и понесли было за Давидомъ ковчегъ завѣта. Но Давидъ не нашелъ нужнымъ и приличнымъ увлекать за собою святыню Израиля, такъ какъ, говорилъ онъ, дѣло Господа: увидѣть мнѣ снова жилище Его или лишиться Его милости. Что же касается первосвященниковъ—Садока и Авіаѳара, то онъ нашелъ болѣе полезнымъ для себя пребываніе ихъ въ Іерусалимѣ; такъ какъ здѣсь необходимо было присутствіе преданныхъ ему лицъ, которыя бы наблюдали за положеніемъ дѣлъ и извѣстили его, когда нужно. Онъ внушилъ при этомъ, что ихъ дѣти, Ахимаасъ и Іонаѳанъ, смѣлые юноши, могутъ выполнить въ случаѣ надобности опасное порученіе1. Послѣ этого Давидъ по-

___________________

1) Eisenlohr набрасываетъ тѣнь на поведеніе Авіаѳара при данномъ случаѣ, предполагая, что онъ былъ неискрененъ, держался выжидательной политики. Указ соч. ч. 2, стр. 50. Позднѣйшее участіе Авіаѳара въ бунтѣ Адоніи навело автора на мысль, что онъ недаромъ [стр.190] въ то время, какъ Садокъ и левиты несли за Давидомъ ковчегъ, «стоялъ на возвышеніи, доколѣ весь народъ не вышелъ изъ города». 2 Цар. 15, 24. Можетъ быть это и правда. Присутствіе Садока въ Іерусалимѣ показываетъ, повидимому, что онъ только номинально уже числился при старой скиніи въ Гаваонѣ, а жилъ постоянно въ Іерусалимѣ, пріобрѣтая болѣе и болѣе расположеніе Давида и возбуждая ревность въ Авіаѳарѣ. Мы увидимъ вскорѣ, что сынъ Садока, Ахимаасъ, какъ-то уже слишкомъ старался завоевать расположеніе къ себѣ Давида.

189

 

 

шелъ дальше и поднялся на гору Елеонскую. Здѣсь встрѣтилъ его Хусій Архитянинъ, другъ и совѣтникъ, со всѣми признаками глубокой и непритворной скорби. Онъ очевидно намѣревался слѣдовать за Давидомъ. Но Давидъ убѣдилъ его возвратиться въ Іерусалимъ, искусно овладѣть довѣріемъ Авессалома и разстроить планъ дальнѣйшихъ дѣйствій, составленный Ахитофеломъ. Онъ указалъ ему на Садока и Авіаѳара и на дѣтей ихъ, какъ на его надежныхъ союзниковъ. Это было геніальное распоряженіе Давида, которымъ онъ въ самую критическую минуту, въ самомъ бѣдственномъ положеніи обезпечилъ себѣ побѣду надъ противникомъ. Считать это распоряженіе недостойнымъ великаго человѣка, нечестнымъ можетъ только тотъ, кто на всѣ поступки Давида смотритъ сквозь нечистое стекло отрицанія ради самого отрицанія1. Когда

_______________________

1) Не бунтовщикъ ли былъ Авессаломъ? Не формальная ли война велась между нимъ и Давидомъ? Не защищалъ ли Давидъ свой тронъ и свою жизнь и вмѣстѣ съ ними благополучіе цѣлаго государства? Если средство, употребленное Давидомъ противъ Авессалома безчестно, то значитъ безчестно всякое движеніе полководца, вводящее въ заблужденіе непріятеля, всякій солдатъ есть убійца, подлежащій уголовной отвѣтственности. Хулители Давида прибѣгаютъ здѣсь къ логической передержкѣ. «Человѣкъ добродѣтельный, говоритъ Бэйль, согласится лучше потерять корону, чѣмъ подать поводъ къ обвиненію своего друга» (т. е., Хусія во лжи, въ притворствѣ). См. у Лиліенталя указ. соч. стр. 900. Вотъ мудрое изреченіе! Такимъ образомъ всякій бунтарь въ правѣ считать безчестнымъ государя, пользующагося услугами преданныхъ и опытныхъ людей, прибѣгающихъ къ хитростямъ, чтобы разрушить дѣло заговорщиковъ. Логика бунтарей дѣйствительно такова и есть. Хулители Давида злонамѣренно смѣшиваютъ понятія: общегосударственное съ частнымъ, законное съ мятежническимъ, дѣло самозащиты съ дѣломъ, не вытекающимъ изъ самозащиты. Любопытно знать, что сталъ бы дѣлать вышеупомянутый философъ, если бы на него устремился разбойникъ съ цѣлію [стр.191] убить его? — имѣя возможность, напр. подставить ему ногу, чтобы тотъ упалъ на собственный кинжалъ, сталъ ли бы онъ разсуждать, что это съ его стороны неблагородно, нечестно?…

190

 

 

Давидъ продолжалъ путь свой далѣе, послѣдовала новая, интересная въ своемъ родѣ встрѣча. Сива, домоправитель Мемфивосѳея, предсталъ съ парою ословъ, навьюченныхъ съѣстными припасами для дороги. Давидъ сначала не понялъ, что означало это явленіе, и спросилъ: „для чего у тебя это“? Сива объяснилъ, что это онъ отъ своего усердія жертвуетъ царю и его людямъ. Тогда Давидъ спросилъ: „гдѣ же Мемфивосѳей“? Сива отвѣчалъ, что онъ остался въ Іерусалимѣ, потому что надѣется при настоящихъ обстоятельствахъ возвратить себѣ права на престолъ. Правда это была или клевета, рѣшить трудно. Съ одной стороны обстоятельства были таковы, что повидимому вовсе не могли возбудить надеждъ Мемфивосѳея, и его глубокій трауръ во время отсутствія и несчастія Давида говорилъ въ его пользу; съ другой стороны представляется непонятнымъ, почему онъ, ѣвшій за столомъ царя вмѣстѣ съ его дѣтьми, не вышелъ изъ Іерусалима, когда за Давидомъ послѣдовалъ весь домъ его и когда всякій, вѣрный Давиду, страшился Авессалома. Непонятною представлялась бы и дерзость Сивы, если бы онъ не имѣлъ никакого основанія для своего доноса, такъ какъ по обнаруженіи клеветы онъ могъ жестоко поплатиться. Какъ бы то ни было, но Давидъ повѣрилъ Сивѣ, потому что послѣ всего случившагося онъ могъ предполагать всякую измѣну и неблагодарность, и подарилъ Сивѣ имущество его господина. Послѣднее обстоятельство показываетъ, что Давидъ уже вѣрилъ въ дѣйствительность мѣръ, принятыхъ имъ для своей защиты, почему и дѣлалъ распоряженіе, какъ бы фактически обладая властію царя. Давиду приходилось идти чрезъ колѣно Веніаминово, больше всѣхъ къ нему нерасположенное. И вотъ изъ перваго же города, Бахурима, вышелъ нѣкій Семей изъ рода Саулова, приблизился на безопасное для себя разстояніе и началъ жестоко злословить Давида: „уходи, уходи, убійца и беззаконникъ! Господь обратилъ на тебя всю кровь дома Саулова, вмѣсто котораго ты воцарился, и предалъ Господь царство въ руки Авессалома, сына твоего; и вотъ ты въ бѣдѣ; ибо ты—кровопійца“. Авесса возму-

191

 

 

тился такою наглостію веніаминянина и сказалъ: „зачѣмъ злословитъ этотъ мертвый песъ господина моего, царя? Пойду я и сниму съ него голову“. Но царь не позволилъ, сказавъ, что на то должно быть воля Божія; что если его собственный сынъ ищетъ души его, то какъ же винить за злословіе какого-нибудь веніаминянина. И Семей долго провожалъ Давида, идя по скату горы, параллельной дорогѣ, въ полной безопасности отъ людей Давида, швыряя въ него камнями и землей1. Спустя нѣсколько времени Давидъ остановился на отдыхъ, а Авессаломъ тѣмъ временемъ безпрепятственно и съ торжествомъ вступилъ въ Іерусалимъ. Хитроумный Хусій воспользовался моментомъ душевнаго ликованія новоявленнаго царя и немедленно явился къ нему съ выраженіемъ вѣрноподданническихъ чувствъ. Авессаломъ милостиво пошутилъ съ нимъ: „таково твое усердіе къ твоему другу! Отчего ты не пошелъ съ другомъ своимъ“? Хусій сказалъ въ отвѣтъ нѣсколько общихъ фразъ, ласкавшихъ слухъ Авессалома, вполнѣ увѣренный, что упоенный удачею узурпаторъ далекъ отъ всякаго подозрѣнія и страха. Авессаломъ, повидимому не считавшій теперь обязанностію думать самому за себя, обратился къ своему пресловутому совѣтнику Ахитофелу съ вопросомъ: что теперь дѣлать? Ахитофелъ далъ свой знаменитый совѣтъ: публично, предъ всѣмъ народомъ войти Авессалому къ наложницамъ своего отца. (Онѣ оставлены были Давидомъ во дворцѣ для храненія его). Это должно было быть съ одной стороны выразительнымъ символомъ (по тогдашнимъ понятіямъ) фактическаго вступленія въ права низложеннаго царя, съ другой стороны—средствомъ сдѣлать примиреніе съ отцомъ невозможнымъ, такъ чтобы и самъ Авессаломъ не могъ возвратиться назадъ, и всѣ взявшіе его сторону не могли бы болѣе колебаться между нимъ и Давидомъ. Совѣтъ Ахитофела, тогдашняго оракула, пользовавшагося неслыханною репутаціею, принятъ. На кровлѣ дворца была поставлена палатка, введены въ нее

__________________

1) Весь міръ справедливо удивляется здѣсь величію духа Давидова, безпримѣрному смиренію его и покорности волѣ Божіей; а Menzel нашелъ умѣстнымъ подивиться только, почему это Семей не бросился сейчасъ же въ Іерусалимъ, чтобы дать знать о направленіи, котораго держатся бѣглецы. Указ. соч. стр. 107.

192

 

 

царскія наложницы, и Авессаломъ, сопровождаемый взорами массы израильтянъ, торжественно вошелъ къ нимъ. Зрѣлище поразительное и для разсудительныхъ израильтянъ, слыхавшихъ о Самуилѣ и его предостереженіяхъ, поучительное! Послѣ этого Ахитофелъ предложилъ немедленно составить отрядъ изъ 12 тысячъ, нагнать Давида и покончить съ нимъ. Это было то самое, что дѣйствительно нужно было безотлагательно сдѣлать, чтобы привести къ желанному концу затѣянное дѣло. Давиду и его спутникамъ, утомленнымъ отъ поспѣшнаго бѣгства, не нашедшимъ для себя еще точки опоры, не смотря на всю ихъ храбрость, трудно было бы избѣгнуть плѣна или поголовнаго избіенія. Но у Авессалома былъ теперь не одинъ совѣтникъ; онъ пожелалъ еще узнать, что скажетъ Хусій, такъ какъ и этотъ слылъ за мудраго совѣтника. Трудная задача предстояла для Хусія. Кто могъ осмѣлиться говорить противъ Ахитофела, совѣты котораго приравнивались къ откровеніямъ самого Бога? Но нужно было дѣйствовать во что бы то ни стало; нужно было именно теперь оправдать надежды Давида и спасти его. И вотъ Хусій, собравъ всю силу своего духа, съ спокойною самоувѣренностію поразилъ всѣхъ неожиданнымъ отвѣтомъ: „не хорошъ на этотъ разъ совѣтъ, данный Ахитофеломъ“. Такой отвѣтъ могъ показаться дерзкимъ. Какъ! совѣтъ Ахитофела не хорошъ! Что ты хочешь сказать?.. Хусій потому и рискнулъ на такое рѣзкое начало, что желалъ возбудить напряженное вниманіе; начни онъ скромно и нерѣшительно, его пожалуй не стали бы слушать или бы притворились только слушающими изъ приличія. Теперь же отъ его словъ ждали чего-то необыкновеннаго, чего-то такого, что самому Ахитофелу не могло прійти въ голову. Хусій произнесъ блестящую рѣчь, которая хотя и не заключала въ себѣ неожиданныхъ мыслей, но поражала своей формой: ловкой группировкой доводовъ, цвѣтистыми, гиперболическими изображеніями и тонкой струей лести, опьянившей молодаго честолюбца. Вотъ эта образцовая рѣчь: „ты знаешь, говорилъ онъ Авессалому, своего отца и людей его. Они храбры и сильно раздражены, какъ медвѣдица въ полѣ, у которой отняли дѣтей, и какъ вепрь свирѣпый въ полѣ. И

193

 

 

отецъ твой—человѣкъ воинственный; онъ не остановится ночевать съ народомъ (т. е., съ тою частію людей, которая сопровождала его, но не составляла войска, и потому только стѣснила бы его и навела преслѣдующихъ на его слѣдъ). Вотъ онъ скрывается теперь въ какой-нибудь пещерѣ или въ другомъ мѣстѣ (не одинъ, разумѣется, а съ отборными воинами. Намекъ на то, какъ трудно было Саулу взять его). И если кто падетъ при первомъ нападеніи на нихъ, и услышатъ и скажутъ: было пораженіе людей, послѣдовавшихъ за Авессаломомъ,—тогда и самый храбрый, у котораго сердце, какъ сердце львиное, упадетъ духомъ. Ибо всему Израилю, извѣстно, какъ храбръ отецъ твой и мужественны тѣ, которые съ нимъ. Посему я совѣтую: пусть соберется къ тебѣ весь Израиль, отъ Дана до Вирсавіи, во множествѣ, какъ песокъ при морѣ, и ты самъ пойдешь посреди его. И тогда мы пойдемъ противъ него, въ какомъ бы мѣстѣ онъ ни находился, и нападемъ на него, какъ падаетъ роса на землю. И не останется у него ни одного человѣка изъ всѣхъ, которые съ нимъ. А если онъ войдетъ въ какой-либо городъ; то весь Израиль принесетъ къ тому городу веревки, и мы стащимъ его въ рѣку, такъ что не останется ни одного камешка“. Авессаломъ и всѣ тутъ присутствовавшіе были поражены аргументаціей Хусія и очарованы величественной картиной города, влекомаго вмѣстѣ съ Давидомъ веревками въ рѣку. И сказали всѣ: „совѣтъ Хусія Архитянина лучше совѣта Ахитофелова“. Обезпечивъ, такимъ образомъ, спасеніе Давиду, Хусій позаботился немедленно извѣстить своего друга о положеніи дѣлъ въ Іерусалимѣ, Это была задача нелегкая, потому что строго слѣдили за всѣми, кто вышелъ бы изъ города и направился въ сторону, куда бѣжалъ Давидъ. Но друзья Давида приняли свои мѣры. Дѣти первосвященниковъ Іонаѳанъ и Ахимаасъ не входили въ городъ, а скрывались въ долинѣ потока Кедрскаго близь источника Рогель. Хусій явился къ Садоку и Авіаѳару и передалъ совѣтъ Ахитофела и свой совѣтъ, не утверждая заранѣе, чей совѣтъ на самомъ дѣлѣ возметъ верхъ, и велѣлъ передать Давиду, чтобы онъ не медлилъ ни минуты, а спѣшилъ бы за Іорданъ. Порученіе было передано Іонаѳану и Ахимаасу чрезъ вѣрную и смышленую служанку, которая ходила

194

 

 

какъ бы за водою къ источнику. Однако ея разговоръ у источника съ мужчинами, тотчасъ скрывшимися, былъ замѣченъ зоркими глазами слугъ Авессалома и возбудилъ подозрѣніе. Немедленно послана была погоня, и молодые люди едва успѣли проскользнуть въ городъ Бахуримъ. Здѣсь они бросились на дворъ одного человѣка, сочувствовавшаго ихъ дѣлу, и спрятались въ колодецъ. Женщина растянула надъ устьемъ колодца (оно очевидно лежало на самой поверхности земли) парусину и насыпала на нее крупы, какъ бы для просушки, такъ что о присутствіи колодца нельзя было и догадаться. Посланные въ погоню не преминули заглянуть въ этотъ домъ, хозяина котораго они вѣроятно знали, какъ приверженца Давидова, но ничего здѣсь не нашли, и на вопросъ: гдѣ Іонаѳанъ и Ахимаасъ,— получили отвѣтъ, что они перешли черезъ рѣку. Посланные отправились на поиски въ указанномъ направленіи, но разумѣется ничего не нашли и возвратились въ Іерусалимъ ни съ чѣмъ. Вѣстники же добрались благополучно до Давида и передали въ точности порученіе. Давидъ въ ту же ночь со всѣмъ бывшимъ съ нимъ народомъ перешелъ за Іорданъ, гдѣ онъ былъ сравнительно въ большей безопасности, такъ какъ заіорданскіе евреи, державшіеся обыкновенно въ сторонѣ отъ движеній по сю сторону Іордана, оставались вѣрны Давиду, разъ его признавши, подобно тому, какъ они продолжали оставаться вѣрными дому Саула, пока сила вещей не принудила ихъ признать царемъ Давида. Притомъ же за-іорданская страна и въ стратегическомъ отношеніи на случай борьбы представляла область, наиболѣе защищенную отъ нападеній съ запада. Извѣстно, что филистимляне, много разъ порабощавшіе евреевъ по-сю сторону Іордана, никогда не простирали своихъ завоеваній за Іорданъ. Ахитофелъ, такъ мастерски подготовившій низложеніе Давида, вѣрно разсчитавшій нанести послѣдній рѣшительный ударъ ему, надѣявшійся управлять царемъ и царствомъ, увидалъ теперь, что все его зданіе рухнуло. Онъ убѣдился, что умъ нуженъ не только тому, кто даетъ совѣты, но даже и тому, кто принимаетъ ихъ, чтобы понимать и оцѣнивать ихъ. У Авессалома же, взятаго имъ подъ свое покровительство, не оказалось ума и настолько,

195

 

 

чтобы отличить полезный совѣтъ отъ вреднаго. Можно ли оставлять свою судьбу связанною съ такимъ дряннымъ человѣкомъ? Онъ видѣлъ ясно, что дѣло Авессалома погибло, что Давидъ снова возсядетъ на своемъ престолѣ. Куда тогда дѣваться Ахитофелу, главному виновнику его бѣдствія? Принять достойную казнь отъ оскорбленнаго царя? Или еще хуже—принять незаслуженное унизительное помилованіе отъ великодушнаго врага? Нѣтъ, Ахитофелъ не могъ этого вынести. Онъ осѣдлалъ осла, отправился въ свой домъ, сдѣлалъ послѣднія распоряженія и удавился. Великій умъ, чуждый смиренія, не пережилъ своего заблужденія. Все онъ предвидѣлъ и понималъ ясно; но въ Авессаломѣ ошибся. Этотъ загадочный человѣкъ, ослѣплявшій своимъ наружнымъ блескомъ до того, что нельзя было видѣть его внутреннюю пустоту и негодность, обманулъ и Ахитофела, погубилъ его и самъ погибъ безъ него. Давидъ остановился за Іорданомъ въ Маханаимѣ и встрѣтилъ здѣсь весьма радушный пріемъ. Заіорданскіе евреи, отличавшіеся консервативнымъ духомъ1, возмущались поступкомъ Авессалома, поднявшаго руку на отца и на законнаго царя, и оказали послѣднему всевозможное вниманіе2. Богатые люди—Верзеллій изъ Гоглима Галаадскаго и Махиръ изъ Лодевара (тотъ самый, который давалъ у себя пріютъ и сыну Іоанаѳанову) и даже Сови, сынъ Нааса, бывшаго царя аммонитскаго, принесли Давиду и его людямъ все, въ чемъ они нуждались главнымъ образомъ въ изгнаніи: постели, сосуды и всякаго рода

___________________

1) Колѣна Рувимово, Гадово и часть Манассіина, живя въ Египтѣ, повидимому менѣе всѣхъ другихъ колѣнъ испытали на себѣ вліяніе египетской культуры, почему, возвратившись въ Ханаанъ, они остались такими же скотоводами, какими были ихъ предки здѣсь, и долго сохраняли простую, безыскусственную жизнь.

2) Вотъ лучшее опроверженіе тѣхъ, которые винятъ Давида въ смерти Мемфивосѳея. Если бы власть Давида распространилась на бывшее царство Мемфивосѳея тѣми недостойными способами, какіе угодно предполагать нѣкоторымъ писателямъ, то едвали бы Давидъ могъ встрѣтить пріязнь въ бывшей столицѣ Мемфивосѳея. Menzel объясняетъ благосклонный пріемъ Давида тѣмъ, что будто бы гнетъ новаго правленія менѣе давалъ себя чувствовать вдали, чѣмъ вблизи. Указ. соч. стр. 108. Даль!—два, три дня пути… Какъ будто рѣчь идетъ объ Англіи и ея американскихъ или африканскихъ колоніяхъ.

196

 

 

пищу. Полагаютъ, что Сови платилъ такимъ образомъ за то, что Давидъ послѣ пораженія его брата Аннона не разрушилъ въ конецъ царство аммонитское и поставилъ Сови царемъ вмѣсто Аннона. Между тѣмъ Авессаломъ дѣйствительно собралъ по совѣту Хусія ополченіе изъ всѣхъ колѣнъ по сю сторону Іордана, чтобы напасть на Давида. Онъ поставилъ военачальникомъ у себя Амессая. Амессай приходился племянникомъ Давиду, точно такъ же какъ и Іоавъ, только отъ другой сестры1. Онъ не игралъ при Давидѣ выдающейся роли, вѣроятно по недостатку способностей или почему-нибудь другому, и былъ конечно въ числѣ недовольныхъ Давидомъ2. Авессаломъ перешелъ Іорданъ и расположился станомъ въ землѣ Галаадской. Но прошло уже не мало времени, какъ Давидъ устроился въ Маханаимѣ3, и онъ, успѣлъ собрать значительныя силы. Правда, у Авессалома войско должно было быть многочисленнѣе, но преимущество Давида заключалось въ боевой опытности и стратегическомъ искусствѣ его самого и его военачальниковъ. Мѣстность въ Галаадѣ гористая; большое войско сплошною массою здѣсь не могло дѣйствовать. Поэтому Давидъ раздѣлилъ своихъ людей на три отряда, поставивъ во главѣ каждаго особаго военачальника—въ первомъ Іоава, но второмъ Авессу и въ третьемъ Еѳѳея геѳянина. Эти отряды вѣроятію должны были дѣйствовать отдѣльно и съ нѣкоторою самостоятельностію, но по общему плану. Давидъ хотѣлъ лично руководить сраженіемъ; но военачальники уговорили его остаться въ городѣ, чтобы не подвергать себя безъ нужды опасности. Можно думать, что проницательный и осто-

_____________________

1) 2 Цар. 17, 25. Но мнѣнію Reuss'а текстъ даетъ понять, что Амессай былъ побочный сынъ Авигеи, сестры Саруиной, отъ Іеѳера, названнаго въ 1 Пар. 2, 17 измаильтяниномъ. Указ. соч. стр. 379.

2) Эвальдъ (указ. соч. стр. 114) склоненъ отожествить его съ Амасаемъ, который пришелъ къ Давиду въ то время, когда послѣдній скрывался отъ Саула, и былъ поставленъ въ числѣ начальниковъ Давидова войска. 1 Пар. 12, І8. Для такого отождествленія, кажется, нѣтъ достаточнаго основанія. Изъ указ. мѣста кн. Пар. ст. 16 не видно даже, къ какому колѣну принадлежалъ Амасай — къ Іудину или къ Веніаминову.

3) Eisenlohr предполагаетъ, что прошло нѣсколько мѣсяцевъ. Указ. соч. ч. 1. стр. 289.

197

 

 

рожный Іоавъ не довѣрялъ на этотъ разъ Давиду, зная его родительскую слабость къ сыну и полагая, что отецъ въ войнѣ съ сыномъ не будетъ обладать тѣмъ черствымъ хладнокровіемъ, какое необходимо для руководителя сраженіемъ. Какъ бы то ни было, но Давидъ не прекословилъ и во всемъ положился на своихъ военачальниковъ. Онъ сталъ у воротъ города и сдѣлалъ смотръ выходившему въ строгомъ порядкѣ войску. Но душа его болѣла, и онъ отдалъ вслухъ всего народа приказъ военачальникамъ пощадить жизнь Авессалома. Вскорѣ послѣ этого произошло сраженіе. Бой кипѣлъ въ лѣсу1. Искусные воена-

______________________

1) Въ текстѣ этотъ лѣсъ названъ Ефремовымъ. Hess полагаетъ поэтому, что сраженіе проходило по сю-сторону Іордана, въ колѣнѣ Ефремовомъ. Указ. Соч. т. 8. стр. 47. Graetz напротивъ утверждаетъ, что оно происходило не далеко отъ Маханаима, въ лѣсу Рефаимовъ, который получилъ свое названіе отъ первобытныхъ исполинскихъ жителей за-іорданской страны, рефаимовъ. Онъ думаетъ, что въ текстѣ произошло поврежденіе: поставлено ефраимъ вмѣсто рефаимъ. Указ. соч. стр. 443. Eisenlohr тоже предполагаетъ сраженіе на восточной сторонѣ Іордана. Указ соч. ч. 1 стр. 289. Тоже и Hitzig. Указ. соч. стр. 149. Въ сущности для насъ это безразлично. Непонятно только, почему Авессаломъ, уже вступившій въ Галаадъ, отступилъ назадъ, за Іорданъ; сомнительно и то, чтобы войско Давида покинуло за-іорданскую страну, оставивъ въ тылу у себя рѣку. Ссылка Reuss'а на 2 Цар. 18, 23 тоже еще не можетъ доказывать, что сраженіе происходило по сю-сторону Іордана. Если выраженіе דֵּרֵךְ הַכִּכַּר и не значатъ «по прямой дорогѣ»; то оно еще не даетъ и права предполагать, что вѣстникъ «направлялся къ долинѣ іорданской, чтобы перейти рѣку и дойти до царя въ Галаадѣ». Указ соч. стр. 380. Если слово כּכּ и значитъ «окрестность», и именно іорданская, какъ можно предполагать на основаніи Быт. 13, 10. 12; то ничто не мѣшаетъ предположить, что сраженіе происходило на восточной сторонѣ Іордана далеко южнѣе Маханаима, и вѣстникъ бросился въ Маханаимъ сначала вдоль долины іорданской, какъ по дорогѣ болѣе гладкой, чтобы обогнать другаго вѣстника. Выраженіе דֶּרֵךְ הַכִּכָּרочевидно и вставлено для того, чтобы объяснить, почему Ахимаасъ опередилъ Хусія. Если сраженіе происходило на западномъ берегу Іордана, и Ахимаасъ «направлялся къ долинѣ іорданской, чтобы перейти рѣку», какъ думаетъ Reuss; то почему не сказано того же объ Хусіи? — Вѣдь и онъ въ такомъ случаѣ долженъ бы былъ бѣжать דֶּרֶךְ הַכִּכָּר. Что же касается «лѣса Ефремова», то какая необходимость предполагать лѣсъ съ та[стр.199]кимъ именемъ только въ колѣнѣ Ефремовомъ? Hugo Grotius замѣчаетъ. что это было то мѣсто за Іорданомъ, гдѣ Іефѳай поразилъ ефремлянъ. Суд. 12, 4—6. Annotat in vet. Test. т. 1. стр. 244.

198

 

 

чальники Давида воспользовались мѣстностію какъ нельзя лучше и нанесли страшное пораженіе непріятелю, который, считая лѣсъ своею защитою, не замѣтилъ, какъ былъ окруженъ со всѣхъ сторонъ. Могло быть и то, что они искусными движеніями заставили непріятеля поневолѣ вступить въ гибельный для него лѣсъ. „И лѣсъ, говоритъ лѣтописецъ, погубилъ народа больше, чѣмъ сколько истребилъ мечъ въ тотъ день“. Авессаломъ и его люди метались въ лѣсу наудачу, не зная, гдѣ свои, гдѣ враги. Авессаломъ натолкнулся неожиданно на непріятельскій отрядъ и пустился бѣжать сквозь лѣсную чащу, черезъ пни и колоды. Его мулъ, энергично побуждаемый сѣдокомъ, дѣлалъ отчаянные прыжки, такъ что роскошные волосы Авессалома вскидывались и трепались въ воздухѣ. И вотъ въ одинъ изъ такихъ прыжковъ и взмаховъ волосы Авессалома вцѣпились въ мелкіе и кривые сучья дуба; мулъ рванулся дальше и побѣжалъ, а Авессаломъ безпомощно повисъ на воздухѣ1. Кудри захлестнулись мертвыми петлями; никакая человѣческая сила не могла порвать такую массу волосъ: мечъ, если бы онъ и былъ у Авессалома, никогда не бываетъ остеръ, какъ бритва,—нечего было и думать, что онъ перерѣжетъ безчисленныя эластичныя нити волосъ. Оставалось ждать помощи отъ своихъ; но свои думали только о спасеніи собственной жизни, и въ томъ мѣстѣ, гдѣ висѣлъ Авессаломъ, уже разсыпался отрядъ Іоава. Одинъ изъ воиновъ увидалъ Авессалома въ этомъ положеніи и поспѣшилъ донести Іоаву. „И ты не лишилъ его жизни?—съ живостью спро-

_____________________

1) וַיֵּחְֶזַק ראשׁוֹ בָאֵלָהΚαὶ περιεπλάκη κεφαλη αὐτοῦ ἐν τῷ δέδρω  adhaesitcaputejusquerqui… Буквально съ еврейскаго: утвердился головою въ дубѣ… Какимъ образомъ? Буддей считаетъ выдумкой I. Флавія, что Авессаломъ повисъ на волосахъ; самъ же думаетъ, что Авессаломъ вцѣпился въ сучья всей головой, хотя и не отвергаетъ при этомъ участія волосъ. Указ. соч. стр. 151. Antiqu. L. VII. сар. X. 2. Reuss совсѣмъ отвергаетъ участіе волосъ въ этомъ случаѣ. Указ. соч. стр. 381. Однако I. Флавій имѣлъ очевидно какое-нибудь основаніе такъ понимать текстъ. Мы не видали той породы дуба, на которой повисъ Авессаломъ, и потому мы считаемъ себя вправѣ оспаривать I. Флавія и тѣхъ, кто ему слѣдуетъ.

199

 

 

силъ Іоавъ, я щедро наградилъ бы тебя за это“. Но воинъ съ жаромъ возразилъ, что онъ ни за какія сокровища не рѣшился бы на это, потому что онъ знаетъ приказъ царя щадить Авессалома. Іоавъ, имѣвшій на дѣло собственный, практическій взглядъ и пренебрегавшій царскимъ приказомъ, какъ произведеніемъ родительскаго чувства, которое онъ признавалъ въ данномъ случаѣ неумѣстною слабостью, дорожа каждою минутою, съ раздраженіемъ проговорилъ: „нечего мнѣ медлить съ тобою“—и устремился туда, гдѣ висѣлъ Авессаломъ. Онъ хладнокровно вонзиль въ него три стрѣлы, а его оруженосцы, уже не стѣсняясь, порѣшили съ Авессаломомъ совсѣмъ1. Послѣ того Іоавъ, находя кровопролитіе безцѣльнымъ, далъ сигналъ къ отступленію; войско же Авессалома разсѣялось. Авессалома сняли, бросили въ глубокую яму и наметали надъ нимъ огромную кучу камней. Таковъ былъ конецъ честолюбиваго и мятежнаго сына Давидова. Дѣеписатель какъ бы невольно сдѣлалъ здѣсь знаменательное сближеніе, замѣтивъ, что Авессаломъ, надъ которымъ возвышалась теперь позорная куча камней, еще при жизни поставилъ себѣ памятникъ въ долинѣ царской (недалеко отъ Іерусалима) чтобы увѣковѣчить память о себѣ въ потомствѣ. Онъ не предполагалъ тогда, что его забота была въ этомъ случаѣ излишня, что судъ людской, которому одному принадлежитъ право воздвигать памятники, поставитъ надъ нимъ монументъ, вполнѣ сообразный съ прославившими его дѣлами… По минованіи опасности мѣсто воинственнаго воодушевленія и готовности жертвовать жизнію тотчасъ заняли обычныя житейскія вожделенія и ухищренія. Ахимаасъ, сынъ Садоковъ, уже оказавшій одну услугу царю, пожелалъ еще болѣе выдвинуться на видъ передъ нимъ, какъ первый вѣстникъ побѣды. Вѣстниковъ посылалъ главнокомандующій, и лица для этого очевидно назначались не безъ разбора, потому что послать съ хорошею вѣстью значило оказать благодѣяніе человѣку, послать съ

____________________

1) Hitzig предполагаетъ, что Іоавъ имѣлъ съ Авессаломомъ личные счеты. Указ соч. стр. 149. Можетъ быть; но они здѣсь совпадали съ государственными интересами, и самъ Давидъ, какъ ни былъ огорченъ смертію Авессалома, впослѣдствіи не ставилъ Іоаву въ вину это убійство. 3 Цар. 2. 5.

200

 

 

дурною—значило заставить исполнить только печальную обязанность. Іоавъ не желалъ возлагать эту обязанность на Ахимааса, къ которому онъ благоволилъ, такъ какъ зналъ, что вѣсть о погибели Авессалома глубоко опечалитъ Давида. Онъ избралъ для этого нѣкоего Хусія, усердіе котораго зналъ, но о возвышеніи котораго на служебномъ поприщѣ не заботился. Хусій сейчасъ же побѣжалъ. Но Ахимаасъ настаивалъ, чтобы и его послали. Іоавъ, не могшій проникнуть въ затаенныя мысли хитраго юноши, пытался отечески отговорить его, но наконецъ уступилъ и разрѣшилъ ему также бѣжать съ вѣстію, недоумѣвая, что за охота идти къ царю съ непріятной для него вѣстью. Ахимаасу, чтобы привести свой планъ въ исполненіе, нужно было непременно обогнать Хусія; но онъ зналъ, какъ это сдѣлать, и дѣйствительно обогналъ1. Давидъ сидѣлъ у воротъ города въ тревожномъ ожиданіи. Сторожъ, находившійся на башнѣ и внимательно всматривавшійся вдаль, замѣтилъ бѣгущаго человѣка и извѣстилъ царя. Царь заключилъ, что это долженъ быть вѣстникъ, а не бѣглецъ съ поля сраженія, такъ какъ пораженные бѣгаютъ толпами. Немного погодя сторожъ увидалъ еще одного бѣгущаго. Царь не усумнился, что и это вѣстникъ, такъ какъ иногда нельзя было положиться, что не случится какого-нибудь несчастія въ дорогѣ съ вѣстникомъ, и на всякій случай посылали двоихъ. Когда же сторожъ по мѣрѣ приближенія вѣстниковъ всмотрѣлся и узналъ въ первомъ Ахимааса, то царь сказалъ: „это человѣкъ хорошій и идетъ съ хорошею вѣстію“. Т. е., если бы случилось что-нибудь дурное, то Ахимааса не послали бы вѣстникомъ,— таковъ значитъ былъ обычай. И хитрый Ахимаасъ не обманулъ ожиданія царя. Добѣжавъ и воздавъ

___________________

1) Выше уже выражено предположеніе, что онъ пустился сначала по гладкой рѣчной долинѣ, чѣмъ и получилъ преимущество надъ Хусіемъ, который побѣжалъ по обыкновенной дорогѣ, изобиловавшей вѣроятно крутыми подъемами и спусками, замедлявшими бѣгъ. Eisenlohr говоритъ, что Ахимаасъ просился въ вѣстники будто только «какъ извѣстный скороходъ». Указ. соч. стр. 290. Ewald утверждаетъ, что онъ бѣжалъ изъ чистой любви къ царю. Указ. соч. стр. 240. И то, и другое сомнительно въ виду того, что Ахимаасъ предоставилъ несчастному Хусію поразить царя только извѣстіемъ о смерти Авессаллома.

201

 

 

глубокое почтеніе царю, онъ съ торжествомъ извѣстилъ о побѣдѣ; на вопросъ же царя: „благополученъ ли отрокъ Авессаломъ“?—Онъ отозвался невѣденіемъ, хотя слышалъ о смерти Авессалома отъ самого Іоава1. Царь милостиво велѣлъ стать ему вмѣстѣ со свитой. Тотчасъ прибѣжалъ и Хусій и тоже доложилъ о побѣдѣ. Но царя уже интересовалъ только вопросъ объ участи Авессалома, и онъ немедленно предложилъ вопросъ Хусію. Послѣдній со всевозможною осторожностію и деликатностію отвѣтилъ: „да будетъ съ врагами господина моего царя и со всѣми злоумышляющими противъ тебя тоже самое, что постигло отрока“. Давидъ понялъ и былъ пораженъ смертельной горестью: онъ всталъ, скрылся во внутренній покой зданія надъ воротами и неутѣшно плакалъ объ Авессаломѣ2. Послѣ побѣды обыкновенно царь ликовалъ вмѣстѣ съ народомъ и войскомъ. Теперь же произошло нѣчто необыкновенное — царь скрылся отъ всѣхъ и плачетъ. Всѣмъ сдѣлалось неловко. „Входилъ, сказано, народъ въ городъ украдкою, какъ крадутся люди стыдящіеся, которые во время сраженія обратились въ бѣгство“. Положеніе сдѣлалось до того натянутымъ и нелѣпымъ, что Іоавъ, опасавшійся дурныхъ послѣдствій и негодовавшій на царя за

______________________

1) Ахимаасъ не осмѣлился сказать Давиду о смерти Авессалома». Душеп. Чт. 1872. ч. 3. стр. 246. Если онъ былъ такъ несмѣлъ, то зачѣмъ же столь усиленно напрашивался въ вѣстники?

2) Menzel бросаетъ тѣнь недовѣрія даже къ слезамъ отца по умершемъ сынѣ. Давидъ, по его словамъ, прежде равнодушно относился къ продолжительному отсутствію Авессалома; теперешняя же скорбь могла проистекать еще и изъ безпокойства, что возстаніе пока не подавлено и можетъ разгорѣться еще сильнѣе. Указ. соч. стр. 110. Нѣтъ того абсурда, который бы постыдились высказать люди, поставившіе себѣ задачею унизить Давида. Все здѣсь приносится въ жертву: и ежедневный опытъ, и здравый смыслъ, и даже простое приличіе, заставляющее людей самыхъ равнодушныхъ не глумиться при видѣ отца, плачущаго надъ могилою своего сына. Развѣ въ самомъ дѣлѣ это не глумленіе: къ прямому историческому свидѣтельству о томъ, что отецъ, только что получившій извѣстіе о безвременной и безславной смерти своего сына, плачетъ объ немъ и именно объ немъ, — къ свидѣтельству этому подставлять произвольное, ни на чемъ не основанное и самымъ непререкаемымъ законамъ человѣческаго духа противорѣчащее предположеніе: нѣтъ, онъ плачетъ не столько о сынѣ, сколько о возможности потерять тронъ?

202

 

 

его слабость, съ свойственною ему жестокою настойчивостію и безпощадною прямотою рѣшился вызвать царя изъ его оцѣпенѣнія. Онъ вошелъ къ царю и сурово заговорилъ: „ты въ стыдъ привелъ сегодня всѣхъ слугъ твоихъ, спасшихъ нынѣ жизнь твою и жизнь сыновей и дочерей твоихъ, и жизнь женъ и жизнь наложницъ твоихъ. Ты любишь ненавидящихъ тебя и ненавидишь любящихъ тебя; ибо ты показалъ сегодня, что ничто для тебя и вожди, и слуги; сегодня я узналъ, что если бы Авессаломъ остался живъ, а мы всѣ умерли, то тебѣ было бы пріятнѣе. Итакъ встань, выйди и поговори къ сердцу рабовъ твоихъ; ибо клянусь Господомъ, что если ты не выйдешь, въ эту ночь не останется у тебя ни одного человѣка. И это будетъ для тебя хуже всѣхъ бѣдствій, какія находили на тебя отъ юности твоей донынѣ“. Это говорилъ самъ убійца Авессалома, ненавистный Давиду; но въ его словахъ было столько правды и практическаго благоразумія, что умный царь подавилъ въ себѣ горе и волненіе, всталъ и вышелъ къ народу на площадь при городскихъ воротахъ.

Резиденція Давида была теперь въ Маханаимѣ и фактически Давидъ былъ царемъ только за Іорданомъ. Евреи по сю-сторону Іордана, поголовно ставшіе на сторону Авессалома, были теперь въ странномъ положеніи. Только что признанный ими царь погибъ, а отъ Давида они отказались и поднимали противъ него оружіе. Давидъ оказался непобѣдимымъ и царствовалъ за Іорданомъ, а они какъ стадо безъ пастуха оказались въ положеніи, подверженномъ серьезнымъ опасностямъ. Не было другаго исхода, какъ изъявить покорность Давиду и возвратить его на іерусалимскій престолъ. Первые голоса въ пользу Давида раздались въ сѣверныхъ колѣнахъ: „весь народъ, сказано, спорилъ и говорилъ: Давидъ избавилъ насъ отъ рукъ враговъ нашихъ и освободилъ насъ отъ рукъ филистимлянъ… Авессаломъ, котораго мы помазали надъ нами, умеръ на войнѣ. Почему же теперь вы медлите возвратить царя“? Такое настроеніе сѣверныхъ колѣнъ сдѣлалось извѣстнымъ Давиду. Колѣно же Іудино сохраняло загадочное молчаніе, не подавая никакихъ надеждъ для Давида. Это обстоятельство представляется нѣсколько страннымъ и требуетъ нѣкотораго объясненія. Давидъ, какъ мы видѣли, былъ справедливый царь

203

 

 

и мудрый правитель. Зная соперничество сѣверныхъ колѣнъ съ могущественнымъ Іудинымъ колѣномъ, зависть первыхъ къ послѣднему, онъ старался быть вполнѣ безпристрастнымъ, чтобы не подать повода къ неудовольствіямъ. И дѣйствительно, сѣверныя колѣна лично противъ Давида ничего не имѣли, потому что хотя онъ и принадлежалъ къ колѣну Іудину, но они не чувствовали обиднаго для себя возвышенія этого колѣна надъ ними. Но умиротворяя мятежный духъ ефремлянъ въ надеждѣ, что родственное ему колѣно останется приверженнымъ къ нему и безъ особыхъ благостынь и привиллегій, онъ обманулъ, такъ сказать, ожиданія этого колѣна и возбудилъ его неудовольствіе. „Развѣ мы что-нибудь съѣли у царя или получили отъ него подарки, или отъ податей освободилъ онъ насъ.“—говорили разъ представители колѣна Іудина представителямъ сѣверныхъ колѣнъ и тѣмъ обличили свои тайныя желанія и причину неудовольствія на Давида. Это-то неудовольствіе и дало пищу мятежу Авессалома въ колѣнѣ Іудиномъ1. Сѣверныя же колѣна примкнули уже къ готовому мятежу, вѣроятно соблазненныя посланцами Авессалома, не поскупившимися на обѣщанія разныхъ благостынь новаго царя. Когда же предпріятіе не удалось, и оставалось только возвратиться къ старому порядку вещей, который вовсе не былъ несноснымъ для сѣверныхъ колѣнъ, они, не чувствуя себя слишкомъ виновными передъ Давидомъ, какъ потому, что не были связаны съ нимъ родственными узами, такъ и потому, что не были зачинщиками мятежа, не задумались немедленно пригласить Давида снова царствовать надъ ними. Напротивъ колѣно Іудино глубже чувствовало свою неудачу, досадовало и стыдилось своего поступка. Его представителямъ совѣстно было явиться на глаза Давиду съ повинной и съ предложеніемъ вѣрноподданства, сдѣлавшагося столь сомнительнымъ, и они медлили. Давидъ понялъ затрудненіе своего колѣна и, всетаки считая его, не смотря на временное увлеченіе, болѣе вѣрнымъ оплотомъ власти своего дома, рѣшился ободрить его кроткимъ приглашеніемъ и напоминаніемъ его обязанности. Онъ поручилъ

____________________

1) Тоже самое въ общихъ чертахъ выражаютъ—Ewald, указ. соч. стр 225; Eisenlohr, ук. соч стр. 281. и другіе.

204

 

 

своимъ друзьямъ, Садоку и Авіаѳару сказать старѣйшинамъ Іудинымъ: „зачѣмъ хотите вы быть послѣдними, чтобы возвратить царя въ домъ его, тогда какъ слова всего Израиля дошли до царя въ домъ его? Вы братья мои, кости мои и плоть моя вы. Зачѣмъ хотите вы быть послѣдними въ возвращеніи царя въ домъ его? И Амессаю скажите: не кость ли моя и плоть моя ты? Пусть то и то сдѣлаетъ со мной Богъ и еще больше сдѣлаетъ, если ты не будешь военачальникомъ при мнѣ вмѣсто Іоава навсегда“. Особенное обращеніе къ Амессаю объясняется тѣмъ, что онъ былъ теперь въ отпавшихъ колѣнахъ самымъ значительнымъ лицомъ и вѣроятно имѣлъ еще у себя подъ рукой остатки арміи. Притомъ же Давидъ, возмущенный до глубины души самовольствомъ Іоава, убившаго Авессалома вопреки прямому приказу царя, хотѣлъ воспользоваться этимъ случаемъ, чтобы отдѣлаться навсегда отъ неукротимыхъ сыновей Саруи. Воззваніе Давида произвело свое дѣйствіе, и старѣйшины Іудины послали приглашеніе Давиду возвратиться. Царь поднялся и подошелъ къ Іордану; а представители отъ колѣна Іудина уже ожидали его на другой сторонѣ рѣки, въ Галгалѣ, и какъ только замѣтили приближеніе царя, перешли рѣку, чтобы встрѣтить его и съ торжествомъ переправить на свой берегъ. Къ нимъ присоединился и участвовалъ во встрѣчѣ и извѣстный Семей, которому оставалось или бѣжать вонъ изъ отечества, или же попытаться заслужить помилованіе Давида. Онъ избралъ послѣднее и привелъ навстрѣчу Давиду съ выраженіемъ вѣрноподданническихъ чувствъ 1000 веніамитянъ, отъ которыхъ Давидъ всего менѣе могъ ожидать покорности1. При этомъ онъ, какъ умѣлъ, извинился передъ Давидомъ въ своемъ возмутительномъ поступкѣ съ нимъ. Авесса, братъ Іоавовъ, не утерпѣлъ и сказалъ Давиду: „ужели Семей не поплатится жизнью за то, что злословилъ помазанника Господня“? Но этотъ навѣтъ послужилъ только какъ бы защитою для Семея. Давидъ былъ такъ раздраженъ противъ сыновей Саруи, что его возмущало теперь всякое вмѣшательство ихъ въ дѣла. Отвѣчая какъ бы не одному Авессѣ, а обоимъ

__________________

1) Можно догадываться поэтому, что Семей былъ весьма значительнымъ и вліятельнымъ лицомъ въ своемъ колѣнѣ.

205

 

 

братьямъ, онъ сказалъ: „какое вамъ дѣло до того, что меня касается, сыны Саруины, и вы дѣлаетесь навѣтниками мнѣ! Теперь ли предавать смерти кого-либо въ Израилѣ? Не вижу ли я, что нынѣ я—царь надъ Израилемъ“? И обратясь къ Семею, онъ сказалъ: „ты не умрешь“—и подтвердилъ слова клятвою. Давидъ удержалъ своихъ людей отъ попытки казнить Семея еще тогда, когда послѣдній злословилъ его, считая обиду отъ него наказаніемъ себѣ за грѣхи; тѣмъ болѣе онъ не могъ его казнить теперь, когда онъ явился къ нему съ повинною. А чтобы Семей имѣлъ полную увѣренность въ своей безопасности, Давидъ подтвердилъ помилованіе клятвою. Это актъ милосердія и смиренія Давида, какъ человѣка. Но не слѣдуетъ думать, что Давидъ считалъ его человѣкомъ безвреднымъ и безопаснымъ въ политическомъ смыслѣ: только прочно утвердившійся на престолѣ царь могъ не обращать на него вниманія. А таковымъ и былъ Давидъ, ее смотря на недавній мятежъ, потому что послѣдній не имѣлъ глубокихъ корней въ народной массѣ. Мемфивосѳей тоже счелъ долгомъ встрѣтить царя. Онъ имѣлъ самый жалкій видъ. Во все смутное время онъ находился повидимому въ страхѣ, и потому не заботился о своей внѣшности: не чесалъ волосъ, не стригъ ногтей, не перемѣнялъ одежды и не мылся. Давидъ, въ которомъ жило подозрѣніе, возбужденное Сивою, не безъ строгости спросилъ его: „почему ты, Мемфивосѳей не пошелъ со мною“? Мемфивосѳей, какъ могъ, оправдывался, ссылаясь на то, что Сива обманулъ его1, а потомъ оклеветанъ, и въ униженныхъ выраженіяхъ говорилъ о своемъ ничтожествѣ и о величіи царской милости, ему оказанной. Давидъ былъ поставленъ въ большое затрудненіе: невозможно было рѣшить, кто обманщикъ—Сива или Мемфивосѳей. Во всякомъ случаѣ ему тяжело было слушать униженныя рѣчи сына друга своего Іонаѳана, и онъ угрюмо прервалъ Мемфивосѳея: „къ чему ты говоришь все это“? Находя же свое прежнее распоряженіе объ отнятіи у Мемфивосѳея всего имущества въ пользу Сивы слишкомъ жесто-

____________________

1) 2 Цар. 19, 26… Рѣчь Мемфивосѳея не ясна. Какъ будто дѣло было такъ, что Сива взялъ всѣхъ ословъ, какіе были въ домѣ, и уѣхалъ тайно; больной ногами Мемфивосѳей долженъ былъ поневолѣ остаться дома.

206

 

 

кимъ, но и не желая отмѣнить его совсѣмъ, такъ какъ доносъ всетаки не считалъ лишеннымъ значенія1, Давидъ, чтобы какъ-нибудь уладить это непріятное дѣло, прибавилъ: „я говорю (т. е., приказываю), чтобы ты и Сива раздѣлили между собою поля“. Мемфивосѳей выразилъ готовность отказаться отъ всего; но царь повидимому уклонился отъ дальнѣйшихъ объясненій, чтобы прекратить тяжелую сцену. За Іорданомъ царь пріобрѣлъ себѣ новыхъ друзей, которые теперь провожали его. Онъ чувствовалъ особенную благодарность богатому Верзеллію, который помогалъ ему въ нуждѣ по прибытіи въ Маханаимъ, и приглашалъ его къ себѣ въ Іерусалимъ насладиться роскошью придворной жизни и почетомъ царскаго друга. Но 80-лѣтній Верзеллій отказался мѣнять родъ жизни при концѣ дней своихъ и вмѣсто себя предложилъ вниманію царя своего сына Кимгама, котораго царь и взялъ съ собой и обѣщалъ ему всевозможное покровительство. По переходѣ чрезъ Іорданъ Давидъ направился въ Галгалъ. Сюда подоспѣли и представители отъ сѣверныхъ колѣнъ. Колѣно Іудино, поспѣшившее навстрѣчу царю, почему-то не извѣстило сѣверныя колѣна. Можетъ быть оно желало загладить вину свою поспѣшностію и какъ бы отомстить сѣвернымъ колѣнамъ за то, что они предупредили его въ изъявленіи покорности царю и тѣмъ пристыдили родственное ему колѣно. Какъ бы то ни было, но когда царь былъ уже въ Галгалѣ, и когда явились сюда представители сѣверныхъ колѣнъ, они были непріятно поражены тѣмъ, что царь былъ уже, такъ сказать, дома и болѣе какъ бы не нуждался въ нихъ. Они разсчитывали найти царя въ его за-іорданскомъ убѣжищѣ

______________________

1) Reuss положительно считаетъ Сиву обманщикомъ, пожелавшимъ завладѣть имуществомъ своего господина. Можетъ быть это и такъ. Но онъ напрасно удивляется, какимъ образомъ Давидъ могъ позволить обмануть себя «такою нелѣпою баснею», т. е. доносомъ Сивы. Указ. соч. стр. 375. Въ то время Давидъ не могъ не отнестись съ подозрѣніемъ къ кому бы то ни было. Поступокъ Семея могъ только укрѣпить его подозрѣнія, и самъ Reuss въ слѣдующемъ же примѣчаніи по поводу Семея говоритъ: «соперничество колѣнъ и фамилій возгорѣлось съ новою силою при кажущемся паденіи Давида». По мнѣнію Eisenlohr'а самая оправдательная рѣчь Мемфивосѳея ясно указываетъ на его нечистую совѣсть в виновность. Указ. соч. стр. 293.

207

 

 

и обрадовать его своимъ появленіемъ и торжественнымъ заявленіемъ своихъ вѣрноподданническихъ чувствъ. Можетъ быть они даже намѣревались при этомъ случаѣ предложить царю какія-нибудь условія, выговорить какія-нибудь льготы, и проч. И вдругъ видятъ царя уже по сю-сторону Іордана во главѣ могущественнаго колѣна, почти не нуждающагося въ ихъ соизволеніи на занятіе временно покинутаго престола. Разочарованіе ихъ перешло въ подозрѣніе и досаду на колѣно Іудино. Чтобы выразить свое неудовольствіе, они жаловались царю: „зачѣмъ братья наши, мужи Іудины, похитили тебя и проводили тебя и всѣхъ людей твоихъ чрезъ Іорданъ“? Царь ничего не отвѣчалъ, потому что дѣло это не было его распоряженіемъ; онъ имѣлъ здѣсь только пассивное участіе. Мужи же Іудины, къ которымъ собственно и относился вопросъ, обидѣвшись отвѣчали далеко не въ умѣренномъ тонѣ: „затѣмъ что царь ближній намъ. И изъ-за чего сердиться вамъ на это? Развѣ мы что-нибудь съѣли у царя или получили отъ него подарки, или отъ податей освободилъ онъ насъ“? Указаніе на родство съ царемъ и перечисленіе царскихъ благостынь, какъ будто колѣно Іудино имѣло право на нихъ и только не пользовалось,—было неосторожностью. Представители сѣверныхъ колѣнъ тотчасъ возвысили тонъ, — они сказали: „мы десять частей у царя и болѣе, нежели вы; мы первенецъ, а не вы. Зачѣмъ же вы унизили насъ? Не намъ ли принадлежало первое слово о томъ, чтобы возвратить нашего царя“? Такимъ образомъ произошелъ горячій и опасный споръ, разбудившій дремавшее соперничество, которое сдерживалось до сихъ поръ только отсутствіемъ поводовъ къ его рѣшительному обнаруженію. Разгоряченныя стороны забыли всякую осторожность и думали только о томъ, какъ бы почувствительнѣе уязвить другъ друга. Но въ концѣ концовъ „слово мужей Іудиныхъ было сильнѣе, нежели слово израильтянъ“, замѣчаетъ дѣеписатель. Самолюбіе представителей сѣверныхъ колѣнъ было задѣто такъ чувствительно, что они вмѣсто покорности Давиду, на изъявленіе которой были уполномочены народомъ, подняли знамя бунта. Нѣкто Савей изъ колѣна Веніаминова воспользовался моментомъ раздраженія, чтобы нанести вредъ Давиду, къ которому большинство веніаминянъ никогда не питало

208

 

 

расположенія. Онъ затрубилъ въ трубу, какъ вождь противнаго лагеря, собралъ вокругъ себя всѣхъ раздраженныхъ на колѣно Іудино и провозгласилъ: „нѣтъ намъ части въ Давидѣ и нѣтъ намъ доли въ сынѣ Іессеевомъ. Всѣ по шатрамъ своимъ, израильтяне“! И отдѣлилась масса евреевъ изъ сѣверныхъ колѣнъ и пошла прочь. Давидъ остался только съ людьми своего колѣна, которые и проводили его до Іерусалима. По прибытіи сюда онъ прежде всего позаботился очистить, насколько возможно, свой домъ отъ позора, нанесеннаго ему Авессаломомъ. Онъ убралъ изъ дворца остававшихся въ немъ наложницъ и заключилъ ихъ въ особый домъ подъ строгій надзоръ. Имъ не позволено было выйти замужъ, и онѣ жили какъ вдовы до своей смерти1. Послѣ этого Давидъ поспѣшилъ принять мѣры къ подавленію мятежа, произведеннаго споромъ народныхъ представителей и поднятаго открыто Савеемъ. Хотя этотъ мятежъ, какъ показали послѣдствія, не былъ дѣломъ народнымъ не имѣлъ почвы собственно въ народной массѣ сѣверныхъ колѣнъ, а былъ произведеніемъ затронутаго самолюбія представителей этихъ колѣнъ, однако оставленный безъ вниманія могъ произвести рѣшительное раздѣленіе царства, такъ какъ масса народная легко могла быть увлечена вожаками возмущенія. Давидъ окончательно рѣшилъ дать отставку сыновьямъ Саруи, Іоаву и Авессѣ. Онъ далъ порученіе Амессаю созвать ополченіе въ три дня для подавленія мятежа и этимъ фактически поставилъ Амессая главнокомандующимъ вмѣсто Іоава. Но отъ сыновей Саруи нельзя было такъ легко отдѣлаться,— за нихъ были ихъ таланты, ихъ заслуги, привычка народа и войска, словомъ — сила вещей, противъ которой ничего не могла подѣлать личная воля царя. Амессай оказался ниже положенія, въ которое былъ поставленъ. По отсутствію ли распорядительности и энергіи или по холодному пріему, сдѣланному ему народомъ, можетъ быть даже по упорству и отказу повиноваться, какъ человѣку новому и неавторитетному, онъ не могъ выполнить порученія въ назначенное время. Между тѣмъ медлить было невозможно. Давидъ поневолѣ

__________________

1) Такъ строго тогда держались взгляда, что обладаніе женщиною изъ дома царя есть посягательство на верховныя права царя.

209

 

 

долженъ былъ обратиться къ Авессѣ и послалъ его съ наличными военными силами въ погоню за Савеемъ, чтобы помѣшать ему организовать вооруженную силу и укрѣпиться въ какомъ-нибудь городѣ. Іоавъ по собственной волѣ примкнулъ къ преслѣдующимъ, разсчитывая имѣть удобную встрѣчу съ соперникомъ, который тоже долженъ былъ принять участіе въ подавленіи мятежа и участь котораго онъ уже рѣшилъ въ своемъ умѣ. Они дѣйствительно встрѣтились близь Гаваона, и Іоавъ умертвилъ его самымъ предательскимъ образомъ: дѣлая видъ, что хочетъ дружески поцѣловать его, Іоавъ поразилъ его въ животъ мечемъ1. Ударъ былъ такъ ловокъ, что внутренности пораженнаго выпали на землю, и повторить удара не оказалось надобности. Успокоивъ себя такимъ образомъ, Іоавъ продолжалъ погоню съ Авессой; при трупѣ же Амессая оставилъ своего слугу, который говорилъ людямъ, шедшимъ подъ предводительствомъ Амессая и теперь столпившимся вокругъ его трупа: „кто преданъ Іоаву и кто за Давида, пусть идетъ за Іоавомъ“. Люди, равнодушные къ Амессаю, какъ къ человѣку мало извѣстному, и давно знавшіе Іоава, какъ великаго полководца, ничего не возражали противъ этого приглашенія. Но такъ какъ зрѣлище окровавленнаго и растерзаннаго человѣка на дорогѣ привлекало любопытныхъ, люди останавливались и толпились около него; то слуга Іоава, чтобы народъ не терялъ напрасно времени и не волновался разными толками насчетъ случившагося, оттащилъ трупъ подальше въ сторону и прикрылъ его. Тогда толпы

_____________________

1) Какъ произошло это кровавое дѣло—въ текстѣ не сказано ясно. 2 Цар. 20, 8—10. Сначала замѣчено, что мечъ Іоава легко входилъ въ ножны и выходилъ изъ нихъ; потомъ сказано: Амессай же не остерегся меча, бывшаго въ рукѣ Іоава. Можно предполагать, что дѣло было такъ. Іоавъ зналъ, что если бы онъ, подходя къ Амессаю, вынулъ мечъ обыкновеннымъ порядкомъ, то возбудилъ бы подозрѣніе въ Амессаѣ; послѣдній не подпустилъ бы его къ себѣ, вынулъ бы тоже мечъ и произошелъ бы поединокъ, исходъ котораго могъ быть и сомнителенъ для Іоава. Поэтому Іоавъ, подходя къ Амессаю, ловкимъ, незамѣтнымъ движеніемъ произвелъ то, что мечъ его какъ бы самъ собою выпалъ изъ ноженъ на землю. Поднявъ его и какъ бы спѣша привѣтствовать Амессая, онъ не вложилъ его обратно въ ножны; Амессай же, не подозрѣвая злаго умысла, не остерегся и былъ пораженъ.

210

 

 

ополченцевъ спокойно пошли по направленію, указываемому передними толпами, шедшими по слѣдамъ Іоава. Іоавъ по пути увеличивалъ свое ополченіе приверженцами Давида, которыхъ находилъ во всѣхъ городахъ, и дошелъ до Авела-Беѳъ-Мааха, гдѣ заперся Савей съ незначительною силою, такъ какъ онъ не нашелъ сочувствія своему дѣлу въ народѣ. Іоавъ немедленно осадилъ городъ и приготовился разрушить его. Жители, можетъ быть не ожидавшіе такой грозы и не предвидѣвшіе, что Савей будетъ защищаться именно въ ихъ городѣ, струсили и не знали, что дѣлать. Повидимому они не ожидали себѣ пощады отъ Іоава даже и въ томъ случаѣ, если бы изъявили покорность и выдали Савея, и не имѣли рѣшимости вступить съ нимъ въ переговоры. Имъ помогла одна рѣшительная женщина. Она нашла удобный случай, незамѣтно для приверженцевъ Савея, заговорить со стѣны съ осаждающими, которые не сочли нужнымъ осыпать стрѣлами женщину, когда она появилась передъ ними. Пригласивъ для переговоровъ самого Іоава, она осторожно дала ему понять, что жители города, всегда отличавшагося разсудительностію и вѣрностію, ничего не имѣютъ общаго съ бунтовщикомъ, и затѣмъ, взявъ съ него обѣщаніе не разрушать городъ за временное пребываніе въ немъ бунтовщика, подала надежду, что голова Савея будетъ ему выдана. Когда женщина сообщила согражданамъ результатъ своихъ переговоровъ съ Іоавомъ, они обрадовались возможности легко выпутаться изъ бѣды, напали на Савея и его шайку, отсѣкли ему голову и бросили со стѣны1. Смерть бунтовщика, доказавшая, что онъ мало находилъ сочувствія въ народѣ, была достаточнымъ основаніемъ для Іоава совершенно успокоиться и прекратить дальнѣйшія военныя дѣйствія. Онъ снялъ осаду съ города, распустилъ войско и возвратился въ Іерусалимъ. Давидъ не повторилъ болѣе попытки лишить его поста главнокомандующаго; потому что онъ былъ и незамѣнимъ и защищалъ

____________________

1) Замѣчательно, что они не отворили всетаки Іоаву воротъ города и до конца относились какъ бы съ недовѣріемъ. Можетъ быть они боялись, что войско Іоава, собранное по дорогѣ поспѣшно, изъ кого попало, и не обученное какъ слѣдуетъ, могло вопреки волѣ главнокомандующаго обойтись съ жителями города, какъ съ побѣжденными мятежниками.

211

 

 

этотъ постъ съ такимъ демоническимъ упорствомъ, что лучше было уступить, — борьба съ этимъ упорствомъ повела бы только къ новому пролитію крови. — Къ числу послѣдствій Авессаломова мятежа нужно отнести и возникшую вскорѣ за симъ войну съ филистимлянами1. Филистимляне безъ сомнѣнія воспользовались смутами въ царствѣ Давидовомъ и отложились. Было бы даже странно, если бы они не попытались теперь сбросить съ себя иго евреевъ. По всему видно, что филистимляне напрягли всѣ свои силы, чтобы отстоятъ свою независимость, и война произошла ожесточенная и продолжительная. Четыре раза противники мѣрялись силами, и отборные воины Давида производили чудеса храбрости въ схваткахъ съ филистимскими исполинами (Голіаѳъ былъ у нихъ не единственный исполинъ).

____________________

1) 2 Цар. 21, 15—22. Нѣкоторые считаютъ то, что здѣсь разсказано, только подробностями войны съ филистимлянами, которая была вскорѣ послѣ завоеванія Іерусалима, и о которой кратко упомянуто въ 1 ст. 8 гл. Graetz. Указ. соч. стр. 240. Reuss. Указ. соч. стр. 392. Но это значитъ прямо пренебрегать текстомъ, который гласитъ: «и открылась снова война между филистимлянами и израильтянами». Правда, Keil, который тоже въ данномъ мѣстѣ видитъ только подробности предыдущихъ войнъ Давида съ филистимлянами, утверждаетъ, что частица עוֹד— еще, снова, указываетъ «вообще на предыдущія войны съ филистимлянами». Эту филологическую несообразность онъ пытается объяснить предположеніемъ другой тоже, можно оказать, несообразности: повидимому, разсуждаетъ онъ, писатель кн. Царствъ, пользовавшійся лѣтописями войнъ Давидовыхъ, гдѣ данное мѣсто слѣдовало за разсказомъ о предыдущей войнѣ, частицу «снова» оставилъ безъ перемѣны. Указ. соч стр. 335. Т. е., говоря яснѣе: въ лѣтописяхъ войнъ Давидовыхъ частица עוֹד имѣла смыслъ, а писатель кн. Царствъ употребилъ ее безъ смысла, почему она по Keil'ю и стала значить не «снова», а «нѣкогда». Искусственность такого объясненія очевидна сама собою. Столь же странною представляется ссылка Keil'я на 1 Пар. 20, 4, гдѣ разсказъ о трехъ геройскихъ подвигахъ внесенъ будто бы въ обзоръ войнъ (т. е., предыдущихъ) Давида. Рѣшительно не изъ чего не видно, что писатель кн. Паралип. относитъ эти подвиги къ предыдущимъ войнамъ. Кому же не ясно, что въ кн. Пар. пропущено все, что во 2 кн. Цар. говорится отъ 11, 2 до 21, 14 и что 1 Пар. 20, 4 какъ разъ соотвѣтствуетъ 2 Цар. 21, 13? По нашему мнѣнію возникновеніе новой войны съ филистимлямами послѣ мятежа Авессаломова такъ естественно и такъ легко объяснимо тогдашними обстоятельствами, что отрицать ее даже странно, особенно съ насиліемъ тексту.

212

 

 

Самъ Давидъ принималъ личное участіе въ битвахъ и разъ даже, бившись до утомленія, подвергся опасности отъ одного филистимскаго исполина; но его спасъ Авесса, братъ Іоава1. Война, какъ и слѣдовало ожидать, кончилась совершеннымъ пораженіемъ филистимлянъ и порабощеніемъ ихъ евреямъ. Давидъ покончилъ свои счеты съ филистимлянами навсегда. Если о Соломонѣ, который не воевалъ съ филистимлянами, сказано, что „онъ владычествовалъ надъ всею землею по эту сторону рѣки, отъ Типсаха до Газы“2, то значитъ, что филистимская земля была покорена Давидомъ.

Послѣ этого наступилъ безусловно мирный періодъ Давидова царствованія: звукъ оружія не раздавался болѣе. Дѣеписатель приводитъ пѣснь Давида, которая вылилась изъ его души очевидно въ началѣ мирнаго періода его царствованія, когда онъ на склонѣ дней своихъ спокойно обозрѣвалъ протекшую жизнь—ея бѣды и опасности, побѣды и возвышеніе, и ясно видѣлъ на всѣхъ путяхъ своей жизни крѣпкую спасающую руку Господа, которому старался угождать по мѣрѣ силъ своихъ: „Господь—твердыня моя, взывалъ Давидъ, и крѣпость моя и избавитель мой. Богъ мой—скала моя; на Него уповаю; щитъ мой, рогъ спасенія моего, огражденіе мое и убѣжище мое. Спаситель мой! отъ бѣдъ Ты избавилъ меня… Объяли меня волны смерти, и потоки беззаконія устрашили меня. Цѣпи ада облегли меня, и сѣти смерти опутали меня. Но въ тѣснотѣ моей я призвалъ Господа и къ Богу моему воззвалъ, и Онъ услышалъ изъ чертога Своего голосъ мой, и вопль мой дошелъ до слуха Его. Потряслась и всколебалась земля, дрогнули и подвиглись основанія небесъ; ибо разгнѣвался. Поднялся дымъ отъ гнѣва Его и изъ устъ Его огонь поядающій; горящіе угли сыпались

_____________________

1) Давидъ былъ хотя еще и въ силѣ и сохранялъ отвагу молодыхъ лѣтъ, но уже старикъ, почему конечно и могло случиться съ нимъ такое несчастіе на войнѣ. Этимъ же объясняется и заклятіе дружины: «не выйдешь ты болѣе съ нами на войну, чтобы не угасъ свѣтильникъ Израиля». Такое заклятіе невозможно предположить въ первую половину царствованія—въ самый разгаръ боевой дѣятельности Давида.

2) 3 Цар. 4, 24.

213

 

 

отъ Него. Наклонилъ Онъ небеса и сошелъ… Простеръ Онъ руку съ высоты и взялъ меня и извлекъ меня изъ водъ многихъ. Избавилъ меня отъ врага моего сильнаго… Воздалъ мнѣ Господь по правдѣ моей, по чистотѣ рукъ моихъ вознаградилъ меня. Ибо я хранилъ пути Господа и не былъ нечестивымъ предъ Богомъ моимъ1… Кто Богъ, кромѣ Іеговы, и кто защита, кромѣ Бога нашего? Богъ препоясуетъ меня силою, устрояетъ мнѣ вѣрный путь. Дѣлаетъ ноги мои какъ оленьи и на высотахъ поставляетъ меня. Научаетъ руки мои брани и мышцы мои напрягаетъ какъ мѣдный лукъ. Ты расширяешь шагъ мой подо мною, и не поколеблются ноги мои. Я гоняюсь за врагами моими и истребляю ихъ и не возвращаюсь, доколѣ не уничтожу ихъ. И истребляю ихъ и поражаю ихъ, и не встаютъ и падаютъ подъ ноги мои. Ты препоясываешь меня силою для войны и низлагаешь предо мною возстающихъ на меня. Ты обращаешь ко мнѣ тылъ враговъ моихъ, и я истребляю ненавидящихъ меня. Я разсѣваю ихъ какъ прахъ земной, какъ грязь уличную мну ихъ и топчу ихъ. Ты избавилъ меня отъ мятежа народа моего; Ты сохранилъ меня, чтобы быть мнѣ главою надъ иноплеменниками. Народъ, котораго я не зналъ, служитъ мнѣ. Иноплеменники ласкательствуютъ предо мною, по слуху обо мнѣ повинуются мнѣ. Иноплеменники блѣднѣютъ и трепещутъ въ укрѣпленіяхъ своихъ. Живъ Господь и благословенъ защитникъ мой! Да будетъ превознесенъ Богъ, убѣжище спасенія моего… Надъ возстающими противъ меня Ты возвысилъ меня; отъ человѣка жестокаго Ты избавилъ меня. За то я буду славить Тебя, Господи, между иноплеменниками и буду пѣть имени Твоему“… Преобладающія черты этой пѣсни — величественное изображеніе грознаго всемогущества Іеговы, устрашившаго враговъ Давидовыхъ, и яркія картины сильныхъ пораженій, которыя Давидъ наносилъ врагамъ своимъ,—показываютъ,

___________________

1) Это не значитъ конечно, что Давидъ считалъ себя чуждымъ всякаго грѣха, а значитъ во-первыхъ, что онъ твердо вѣрилъ въ единаго истиннаго Бога, старался исполнятъ данный чрезъ Моисея законъ и былъ чуждъ увлеченія языческимъ суевѣріемъ; во-вторыхъ, что онъ не коснѣлъ въ грѣхѣ, всегда живо сознавалъ его и стряхивалъ съ себя его узы, чего не дѣлаютъ «нечестивые».

214

 

 

что она была пѣта въ то время, когда душа Давида была еще полна свѣжими воспоминаніями тревожной боевой жизни, великихъ опасностей и чудесныхъ спасеній отъ нихъ. Другимъ духомъ отличается пѣснь, которую дѣеписатель называетъ „послѣдними словами Давида“ и которая произошла очевидно позднѣе, когда Давидъ, счастливо избавившійся отъ рукъ человѣческихъ, два раза еще впалъ въ руки Божіи и, послѣ того какъ былъ помилованъ, обращалъ свой взоръ болѣе на внутреннія основанія благоволенія Божія къ нему и его дому, чѣмъ на внѣшнюю форму проявленія этого благоволенія. „Духъ Господень говоритъ по мнѣ и слово Его на языкѣ у меня, начинаетъ Давидъ, выражая этимъ свое высокое, пророчественное настроеніе и просвѣтлѣніе; сказалъ Богъ Израилевъ, говоритъ о мнѣ скала Израилева: владычествующій надъ людьми будетъ (долженъ быть) праведенъ, владычествуя въ страхѣ Божіемъ. Какъ на разсвѣтѣ утра, при восходѣ солнца на безоблачномъ небѣ, отъ сіянія послѣ дождя выростаетъ трава изъ земли; не такъ ли домъ мой у Бога? Ибо завѣтъ вѣчный положилъ Онъ со мною, твердый и непреложный. Не такъ ли исходитъ отъ Него все спасеніе мое и все хотѣніе мое? А нечестивые будутъ какъ выброшенное терніе, котораго не берутъ рукою; но кто касается его, вооружается желѣзомъ или деревомъ копья, и огнемъ сожигаютъ его на мѣстѣ“. Здѣсь Давидъ отрѣшается отъ всего, что составляло наружный и временный блескъ его жизни, размышляетъ о праведности и страхѣ Божіемъ, какъ основахъ своего земнаго величія, и созерцаетъ чудную судьбу своего дома, возникшаго какъ бы изъ праха подъ живительнымъ солнцемъ Божественнаго призрѣнія на него и имѣющаго процвѣтать на нескончаемыя времена по вѣчному, твердому и непреложному завѣту Бога съ родоначальникомъ этого дома, т. е., съ нимъ, Давидомъ. Въ послѣднихъ словахъ можно видѣть пророчественное указаніе на бѣдствія, которыя имѣлъ потерпѣть народъ за свое нечестіе. На такую высоту самосознанія Давидъ сталъ, какъ мы замѣтили, послѣ того, какъ, укрѣпленный вѣрою въ безпрерывное покровительство спасающей руки Всевышняго, испыталъ и дѣйствія суда Божія надъ собой и надъ народомъ. Кромѣ выше-

215

 

 

описанныхъ невзгодъ, постигшихъ Давида въ его семейной жизни, изъ которыхъ возмущеніе Авессалома едва не лишило его престола, въ послѣднее десятилѣтіе царствованія постигло общее бѣдствіе и царя, и народъ. Наступилъ неожиданно тяжкій трехлѣтній голодъ. Размѣры этого бѣдствія въ древности трудно намъ и представить. Если и нынѣ, при столь усовершенствованныхъ перевозочныхъ средствахъ, когда есть возможность огромныя массы хлѣба направить туда, гдѣ его недостаетъ, бѣдствіе часто достигаетъ ужасающихъ размѣровъ отъ недостатка предусмотрительности и своевременной помощи; то что сказать о 5-милліонномъ населеніи Палестины, которое въ теченіе трехъ лѣтъ должно было питаться только тѣмъ, что могъ принести верблюдъ на своемъ горбѣ изъ Египта? Безоблачное небо не посылало на изсохшую землю ни капли дождя; народъ изнемогалъ и ждалъ гибели. Царь страдалъ отъ сознанія своего безсилія отвратить бѣдствіе и отъ тяжкой думы: не за его ли грѣхи наказана земля? Наконецъ онъ рѣшился просить у Бога откровенія: чей грѣхъ тяготѣетъ надъ землей, чтобы удовлетвореніемъ божественному правосудію отвратить бѣдствіе. Богъ открылъ, что бѣдствіе постигло землю „ради Саула и кровожаднаго дома его, за то, что онъ умертвилъ гаваонитянъ“. Саулъ по свидѣтельству самихъ гаваонитянъ „губилъ ихъ и хотѣлъ истребить, чтобы не было ихъ ни въ одномъ изъ предѣловъ Израилевыхъ“. Такъ поступать съ гаваонитянами онъ не имѣлъ никакого законнаго основанія, а повидимому просто считая все позволительнымъ для себя, чтобы награждать и обогащать тѣхъ, къ кому благоволилъ, онъ началъ истреблять гаваонитянъ и раздавать ихъ поля и виноградники своимъ роднымъ и другимъ веніаминянамъ1. Это было тяжкимъ преступленіемъ, тре-

__________________

1) Относительно частнаго случая, который могъ подать поводъ Саулу совершить насиліе надъ гаваонитянами, Буддей приводитъ догадку раввиновъ, предполагающихъ, что часть гаваонитянъ, бывшихъ въ услуженіи у священниковъ, была истреблена въ Номвѣ вмѣстѣ съ священниками. Указ. соч стр. 159. Но это избіеніе не могло имѣть характера общаго преслѣдованія гаваонитянъ, каковое необходимо признать на основаніи словъ гаваонитянъ, а нуженъ рядъ другихъ предположеній, чтобы разъяснить предполагаемую связь всеобщаго [стр.217] преслѣдованія гаваонитянъ съ событіемъ въ Номвѣ. См. Душеп. Чт. 1872 г. ч. 3. стр. 252. Можетъ быть Номва здѣсь ни при чемъ, и болѣе правъ Эвальдъ, предполагающій, что столкновеніе вышло изъ-за обязательной службы гаваонитянъ при скиніи. Указ. соч. стр. 173.

216

 

 

бовавшимъ отмщенія кровію по закону1. Давидъ призвалъ гаваонитянъ, какъ потерпѣвшихъ2, и спросилъ, что имъ нужно для удовлетворенія. По закону возмездія они потребовали казни семи потомковъ Саула. Давидъ, пощадивъ Мемфивосѳея, сына Іонаѳанова, и можетъ быть другихъ потомковъ Саула, выдалъ гаваонитянамъ двухъ сыновей Ресфы, наложницы Сауловой, и пятерыхъ сыновей Мелхолы отъ Адріэла3. Гаваонитяне всѣхъ ихъ повѣсили, и висѣли они до тѣхъ поръ, пока не пошелъ дождь, положившій конецъ засухѣ, а слѣдовательно и голоду. Несчастная Ресфа, не смыкая глазъ ни днемъ, ни ночью, берегла трупы дѣтей отъ растерзанія хищными птицами и звѣрями, пока ихъ по распоряженію царя не похоронили вмѣстѣ съ костями Саула и Іонаѳана, перенесенными изъ Іависа, въ фамильной пещерѣ Киса, отца Саулова. Мы уже упоминали о томъ, какъ смотрятъ на этотъ фактъ тѣ, которые поставили себѣ задачею унизить Давида. По мнѣнію Менцеля, Давидъ не могъ чувствовать себя прочнымъ на новомъ (?) престолѣ, пока существовали потомки законнаго царя, т. е., Саула. Поэтому Давидъ „пожелалъ совершенно избавиться отъ фамиліи Саула и когда наступила засуха, спросилъ о причинѣ ея у священниковъ, озлобленныхъ на Саула за кровопролитіе въ Номвѣ“4. Онъ очевидно относитъ это событіе къ первымъ годамъ царствованія Давида въ Іерусалимѣ, когда говоритъ о „новомъ престолѣ“. Понятно, почему ему нужно было, вопреки порядку библейскаго повѣствованія, отодвинуть событіе къ первымъ годамъ царствованія Давида, — безъ этого его предположеніе теряло бы всякое правдоподобіе. Но мы совершенно не понимаемъ, почему писатели, не раздѣляющіе его взгляда на Давида, тоже отодвигаютъ

__________________

1) Числ. 35, 16. 33.

2) Тамъ же, ст. 19.

3) Адріэлъ былъ мужъ Меровы. Предполагаютъ, что Мелхола воспитывала (усыновила?) дѣтей сестры своей, или же —что Мерова носила двойное имя: Мерова-Мелхола. Буддей. Указ. соч. стр. 160.

4) Указ. соч. стр. 90 и 93.

217

 

 

это событіе къ болѣе раннему времени1. Что же касается вышеприведеннаго злостнаго толкованія самаго факта, то его разрушилъ въ свое время еще Лиліенталь слѣдующимъ мѣткимъ замѣчаніемъ: „если бы, какъ говорятъ, его (Давида) жажда мщенія не могла успокоиться прежде, чѣмъ былъ бы истребленъ ненавистный для него родъ Саула; то онъ конечно не удовольствовался бы семью лицами, которыя были повѣшены, напротивъ не оставилъ бы ни одного въ живыхъ. Мемфивосѳей и его сынъ Миха прежде всѣхъ должны бы были погибнуть, такъ какъ они, будучи потомками наслѣдника престола Саулова, могли считаться имѣющими бóльшее право на корону, чѣмъ другіе; къ тому же Миха имѣлъ четверыхъ сыновей, которыхъ потомство сдѣлалось очень многочисленно (1 Пар. 9, 41—44). Посему Давидъ долженъ былъ имѣть иное побужденіе выдать гаваонитянамъ семь упомянутыхъ мужей изъ дома Саулова“2. Лиліенталь доказываетъ, что Давидомъ руководило не чувство мести; тѣмъ съ бóльшимъ правомъ можно вывести отсюда заключеніе, что имъ руководило не желаніе обезопасить себя отъ претендентовъ на престолъ, а нѣчто совсѣмъ иное. Оставляя въ сторонѣ нелѣпое обвиненіе Давида въ кровожадности, мы остановимъ еще вниманіе на болѣе умѣренныхъ упрекахъ Давиду, которыя дѣлаютъ по поводу того же событія писатели мало или совсѣмъ не предубѣжденные противъ него. Мункъ, выразивъ мысль, что Давидъ оставилъ Іоава въ званіи главнокомандующаго послѣ убійства Амессая будто бы изъ опасенія новыхъ смутъ по причинѣ соперничества между Израилемъ и Іудою, продолжаетъ: „можетъ быть это же опасеніе было причиною того, что Давидъ имѣлъ жестокость принести въ жертву (мстительности гаваонитянъ) нѣкоторыхъ строптивыхъ (turbulents) потомковъ Саула“3. Нѣтъ сомнѣнія, что опасеніе это и предполагаемое малодушіе Давида выдуманы авторомъ, потому что, какъ мы видѣли, ни начало Савеева мятежа,

___________________

1) Eisenlohr. указ. соч. ч. 1. стр. 244. Kurtz. Real-Encyclop. von. Herzog. Art. David.

2) Указ. соч. т. 6. стр. 927.

3) Palestine. стр. 279.

218

 

 

ни его движеніе, ни конецъ не показывали, что корни его заключались въ народныхъ массахъ, и самое оставленіе Іоава въ должности главнокомандующаго если и было слѣдствіемъ страха, то не страха новаго народнаго мятежа, а развѣ страха предъ новымъ преступленіемъ Іоава. Мункъ по обычаю раціоналистовъ усиливается объяснить фактъ, тщательно избѣгая нѣкоторыхъ прямыхъ указаній Библіи, каковымъ въ данномъ случаѣ служитъ свидѣтельство объ откровеніи Бога, что бѣдствіе голода постигло народъ ради Саула и кровожаднаго дома его; а между тѣмъ центръ тяжести всего вопроса и заключается въ этомъ послѣднемъ обстоятельствѣ: Давидъ дѣйствовалъ не подъ вліяніемъ страха и малодушія, а подъ вліяніемъ скорби о народномъ бѣдствіи, причина котораго ему была указана, и оставалось только изыскать средство къ устраненію этой причины. Средство это Давидъ нашелъ. Оно было сообразно съ духомъ того времени, съ обычаями народа и не стояло въ противорѣчіи съ дѣйствовавшимъ тогда закономъ. Поэтому нельзя считать справедливымъ и мнѣніе Эйзенлора, хотя оно и высказано повидимому въ безобидной формѣ, именно, что Давидъ въ данномъ случаѣ, какъ сынъ своего вѣка находился будто бы подъ вліяніемъ грубыхъ народныхъ представленій, бросавшихъ свою мрачную тѣнь даже въ область, озаренную свѣтомъ чистой религіи1. Мы не знаемъ, что здѣсь названный ученый считаетъ грубымъ народнымъ представленіемъ: то ли, что голодъ считался слѣдствіемъ нѣкогда совершеннаго, но не наказаннаго преступленія, или то, что средство къ прекращенію бѣдствія видѣли въ казни лицъ, прикосновенныхъ къ преступленію,—вѣроятно, и то, и другое. Онъ очевидно не придаетъ никакого значенія тому, что причину голода самъ Богъ указалъ въ преступленіи Саула и его кровожаднаго дома, такъ какъ божественное откровеніе называетъ просто „оракулъ“. Однако на самомъ ли дѣлѣ мысль о томъ, что такія бѣдствія, какъ голодъ, моровая язва, и под., имѣютъ отношеніе къ человѣческимъ дѣяніямъ, есть только народное суевѣріе — не болѣе? Для тѣхъ мыслителей, которые смотрятъ на природу не какъ

__________________

1) Указ. соч. стр. 245.

219

 

 

на разумное цѣлое, а какъ на слѣпое круженіе явленій, имѣющее и причину, и цѣль само въ себѣ, которые на ничтожномъ кремнѣ, имѣющемъ подобіе ножа, видятъ признаки разумной и цѣлесообразной дѣятельности человѣка, самого же разумнаго дѣятеля признаютъ произведеніемъ слѣпыхъ силъ природы, производящихъ кремни безъ всякихъ признаковъ разумности и цѣлесообразности въ ихъ формѣ,—для этихъ мыслителей голодъ конечно существуетъ только самъ для себя. Оставимъ этихъ слѣпыхъ мыслителей съ ихъ безтолковою природою и мертворожденными истинами и обратимся къ источнику вѣчно живой и животворной истины, которая не свѣтитъ только тому, чьи глаза поражены проказою невѣрія. По глубокому библейскому воззрѣнію физическія бѣдствія имѣютъ нравственную причину. Богъ, управляющій міромъ, допускаетъ ихъ тогда, когда въ жизни людей нарушается и оскорбляется высокая правда, и не случайно, а съ задатками широкаго и продолжительнаго правонарушенія, могущаго повлечь за собою потерю самаго сознанія этого правонарушенія и одичаніе человѣческаго общества. Бѣдствія оживляютъ это сознаніе и побуждаютъ къ искорененію зла. Это неизбѣжный выводъ, коль скоро мы допустимъ господство Высшаго Разума въ мірѣ и руку Промысла въ жизни человѣческой. Древніе, умъ которыхъ не былъ ослѣпленъ цѣпью механическихъ причинъ и слѣдствій, сковавшею умъ новыхъ мыслителей, и которые поэтому были далеки отъ мысли, что во всемъ мірѣ, не исключая и человѣческой жизни, царитъ слѣпая, безсознательная необходимость, были глубоко убѣждены въ связи между житейскими бѣдствіями и нравственнымъ состояніемъ людей. На чемъ иначе основывались бы божественныя угрозы разными бѣдствіями народу еврейскому за его грѣхи? Что же касается въ частности отношенія человѣческой неправды къ физическимъ явленіямъ и именно къ землѣ, питающей человѣка, то на это, помимо разсматриваемаго мѣста, мы имѣемъ ясныя указанія и въ другихъ мѣстахъ Библіи. Уже на первыхъ ея страницахъ мы читаемъ божественное опредѣленіе объ этомъ отношеніи: „проклята земля за тебя; со скорбію будешь питаться отъ нея… Терніе и волчцы произраститъ она тебѣ“. Въ другихъ

220

 

 

мѣстахъ это отношеніе опредѣляется еще ближе и выразительнѣе. Перечисливъ чудовищные пороки хананеевъ, жившихъ въ обѣтованной землѣ до прихода въ нее евреевъ, Богъ устами Моисея говорилъ евреямъ: „и осквернилась земля, и Я воззрѣлъ на беззаконіе ея, и свергнула съ себя земля живущихъ на ней. А вы не дѣлайте всѣхъ сихъ мерзостей… чтобы и васъ не свергнула съ себя земля, когда вы станете осквернять ее, какъ она свергнула народы, бывшіе прежде васъ“1. Что здѣсь нужно разумѣть подъ сверженіемъ землею живущихъ на ней? Конечно то, что и стихіи, и животное царство по божественному мановенію какъ бы возмущаются противъ живущихъ среди нихъ порочныхъ людей, и послѣдніе начинаютъ ослабѣвать и гибнуть отъ обрушившихся на нихъ физическихъ бѣдствій. Оказывается, что хананеи гибли еще до прихода въ ихъ землю евреевъ, чѣмъ вѣроятно и облегчилась отчасти для кочевыхъ евреевъ побѣда надъ цивилизованнымъ народомъ. Если мы сравнимъ вышеприведенное мѣсто съ Числ. 13, 33, то увидимъ, что малодушные евреи, посланные Моисеемъ для осмотра земли ханаанской, говорили не простую басню, когда утверждали, что земля, которую они проходили, есть земля „поядающая живущихъ на ней“. Они только не понимали, въ чемъ здѣсь дѣло: думали, что это зависитъ отъ самой земли, а не отъ людей, которые на ней жили. Когда евреи пришли въ землю ханаанскую и вступили въ борьбу, то вмѣстѣ съ ними воевала противъ хананеевъ и земля, или точнѣе — окружающая природа. Два царя аморрейскихъ, противоставшіе евреямъ, были обращены въ бѣгство „шершнями“. I. Навинъ обѣщалъ и на будущее время подобное же содѣйствіе евреямъ, если они не будутъ уклоняться отъ закона ни направо, ни налѣво: „пошлетъ (Господь Богъ) на нихъ (хананеевъ) дикихъ звѣрей, доколѣ не истребитъ ихъ“2. Такимъ образомъ зависимость физическихъ бѣдствій отъ человѣческихъ дѣяній есть ясное ученіе слова Божія и неизбѣжный логическій выводъ изъ понятія о Промыслѣ Божіемъ, управляющемъ жизнію человѣческою и жизнію

____________________

1) Лев. 18, 25—28.

2) I. Нав. 24, 12; 23, 5.

221

 

 

неразумной природы; и суевѣріемъ это можетъ казаться только тому, кто самъ зараженъ суевѣріями новой матеріалистической философіи. Понятно послѣ этого, что средствомъ къ прекращенію бѣдствія, постигшаго народъ еврейскій, могло быть возстановленіе нарушенной правды. „Истреби зло изъ среды тебя“—говоритъ законъ1. Зло состояло въ пролитіи невинной крови, и не въ единичномъ убійствѣ, а въ кровавомъ преслѣдованіи цѣлаго племени, при чемъ погибло, вѣроятно, не мало людей. А въ законѣ опять сказано: „не оскверняйте земли, на которой вы (будете жить); ибо кровь оскверняетъ землю, и земля не иначе очищается отъ пролитой на ней крови, какъ кровію пролившаго ее“2. Здѣсь указано и то, какимъ образомъ можно было исправить зло, возстановить нарушенную правду, а именно: приложеніемъ закона возмездія. Этотъ законъ тогда былъ очень строгъ: „да не пощадитъ его (преступника) глазъ твой: душу за душу, глазъ за глазъ, зубъ за зубъ, руку за руку, ногу за ногу… обожженіе за обожженіе, рану за рану, ушибъ за ушибъ“3. Если даже волъ убивалъ человѣка, то и вола предписывалось побивать камнями. А если опасныя привычки вола были извѣстны его хозяину, то и хозяинъ подлежалъ смерти4. Строгость требованія очистить землю отъ пролитой крови простиралась до того, что когда находили убитаго человѣка въ полѣ, и убійца былъ неизвѣстенъ, то старѣйшины ближайшаго города должны были вывести въ пустое мѣсто телицу, убить ее, омыть руки свои надъ ея головою и сказать: „руки наши не пролили крови сей, и глаза наши не видѣли; очисти народъ Твой, Израиля, который Ты, Господи, освободилъ, и не вмѣни народу Твоему невинной крови“5. Изъ всего этого слѣдуетъ, что если Давидъ выдалъ гаваонитянамъ потомковъ Сауловыхъ для казни, то онъ поступилъ только согласно дѣйствовавшему тогда закону, а не находился подъ вліяніемъ грубыхъ народныхъ суевѣрій. Если этотъ законъ представляется

____________________

1) Втор. 19, 19; 21, 21.

2) Числ. 35, 33.

3) Втор. 19, 21. Исх. 21, 25.

4) Тамъ же, ст. 28 и 29.

5) Втор. 21, 1—8.

222

 

 

слишкомъ суровымъ и, такъ сказать, далекимъ отъ духовнаго пониманія вещей съ христіанской точки зрѣнія; то это уже другой вопросъ. Не станетъ же кто-нибудь отрицать военныя заслуги Давида на томъ основаніи, что онъ не сдѣлалъ, подобно Александру Македонскому, похода въ Индію… Вопросъ о казни потомковъ Сауловыхъ дѣйствительно представляетъ нѣкоторыя трудности, но не съ той стороны, которая нами разсмотрѣна. „Признаюсь, говоритъ Буддей, многое здѣсь представляется уму, что не можетъ не держать его въ сомнѣніи и недоумѣніи“1. Къ числу вопросовъ, справедливо приводящихъ его въ недоумѣніе, принадлежатъ, напр., такіе: почему за преступленіе Саула и его дома наказанъ голодомъ цѣлый народъ? Почему сыновья и внуки пострадали за преступленіе отца и дѣда? По поводу перваго онъ осторожно высказываетъ предположеніе, что Саулъ совершилъ преступленіе не безъ соизволенія израильтянъ; относительно втораго тоже предполагаетъ, что пострадавшіе могли быть участниками въ насиліи2. Повторяемъ: событіе, только что нами разсмотрѣнное, не можетъ быть освѣщено съ достаточною ясностію во всѣхъ вопросахъ, съ нимъ связанныхъ, по краткости библейскаго повѣствованія; но въ немъ нѣтъ ничего такого, за что бы можно было порицать Давида. Тѣмъ не менѣе въ немъ заключался великій урокъ и предостереженіе для Давида, который, стоя на верху своего могущества, не могъ не подвергаться сильному искушенію поставить свою волю выше закона.—Дѣеписатель передаетъ и другой урокъ, данный Давиду Провидѣніемъ, по поводу одного мысленнаго поползновенія его къ нѣкоторому суетному предпріятію, въ то время какъ народъ нуждался въ разумныхъ мѣрахъ для предотвращенія нестроеній въ его нравственной жизни. Это была страшная моровая язва, которая свирѣпствовала хотя и недолго, но унесла множество жертвъ. По ходу разсказа представ-

_____________________

1) Указ. соч. стр. 159.

2) См. также Душ. Чт. 1872 г. кн. 3. стр. 253. Къ числу недоумѣнныхъ и едвали разрѣшимыхъ относится еще вопросъ: почему пострадали именно семь лицъ, не болѣе и не менѣе? По поводу этого замѣчаютъ только, что виновны вѣроятно были всѣ (?) потомки Саула, но гаваонитяне обнаружили умѣренность, потребовавъ только семь. Hess. указ. соч. т. 8. стр. 82. Душ. Чт. стр. 254.

223

 

 

ляется, что бѣдствіе было вызвано исключительно исчисленіемъ народа, предпринятымъ по желанію Давида, что оно было наказаніемъ только за грѣхъ царя. Толкователей не мало затрудняетъ вопросъ: почему за грѣхъ царя наказанъ не самъ царь, а ни въ чемъ неповинный народъ, и наказанъ такъ тяжко? Въ дѣйствительности пострадалъ именно народъ, а не царь; потому что въ числѣ наказаній, возвѣщенныхъ пророкомъ Гадомъ, два прямо падали на народъ, именно: семилѣтній голодъ и моровая язва, и только одно трехмѣсячное преслѣдованіе Давида врагами всего болѣе касалось личности царя. Но и въ послѣднемъ случаѣ народъ не былъ бы избавленъ отъ тягостей войны. На самомъ же дѣлѣ разразилась моровая язва, не коснувшаяся ни царя, ни его семейства. И самъ Давидъ недоумѣвалъ, смотря на гибель народа: „вотъ я согрѣшилъ; я, пастырь, поступилъ беззаконно. А эти овцы, что сдѣлали онѣ? Пусть же рука Твоя обратится на меня и на домъ отца моего“. Конечно не безъ основанія говорятъ, что бѣдствіе народа есть бѣдствіе и царя. Къ этому можно еще прибавить, что виновникъ бѣдствія страдаетъ (если онъ не окаменѣлъ нравственно) даже болѣе тогда, когда бѣдствіе постигаетъ другихъ изъ-за него, что ему легче переносить самому заслуженное бѣдствіе. При всемъ томъ позволительно усумниться, чтобы Провидѣніе нравственно-свободныя существа употребило только какъ матеріалъ для наказанія и назиданія какой бы то ни было отдѣльной личности. Необходимо поэтому предположить, что самъ народъ еврейскій былъ повиненъ въ чемъ-либо и заслужилъ казнь, что грѣхъ царя и грѣхъ народа только совпадали, и Провидѣніе наказало тотъ и другой заразъ моровою язвою. Основаніемъ къ такому предположенію служатъ самыя первыя слова дѣеписателя, приступившаго къ разсказу о разсматриваемомъ событіи. „Гнѣвъ Господень, говоритъ онъ, возгорѣлся на израильтянъ и возбудилъ онъ въ нихъ Давида, сказать: пойди, исчисли Израиля и Іуду“1. Здѣсь ясно указывается, что еще прежде

__________________

1) 2 Цар. 24, 1., בהםвъ нихъ. Philipsonпереводитъ: противъ нихъ. Israel. Bibel. StierundTheile: между ними. Polyglotten-Bibel. Кажется, лучше всего перевести: изъ-за нихъ, потому что предлогъ иногда заключаетъ въ себѣ и [стр.225] понятіе причины, какъ Быт. 18, 28. Втор. 4. 3. Въ послѣднемъ мѣстѣ нужно читать не «съ Ваалъ-Фегоромъ, а за Ваалъ-Фегора, какъ требуетъ контекстъ.

224

 

 

чѣмъ Давиду въ голову пришло исчислить народъ, произошло что-то такое, за что Богъ прогнѣвался на народъ, и съ чѣмъ въ связи стоялъ замыселъ Давида о народосчисленіи1. По какому поводу возгорѣлся гнѣвъ Господень на израильтянъ, дѣеписатель не объясняетъ, и мы остаемся здѣсь въ области предположеній. Нѣкоторые предполагаютъ, что Богъ гнѣвался на евреевъ за ихъ участіе въ мятежахъ Авессалома и Савея2. Намъ же представляется болѣе естественнымъ предположеніе, что періодъ спокойствія и благоденствія, наступившій послѣ періода бѣдствій и утомительныхъ войнъ, породилъ въ народной жизни такія явленія, которыя были началомъ начинающагося нравственнаго упадка. Непорядкамъ, разнаго рода опаснымъ поползновеніямъ и беззаконіямъ могло содѣйствовать и безмѣрное размноженіе народа на ограниченномъ сравнительно пространствѣ земли. Царь долженъ былъ видѣть это. Но вмѣсто того, чтобы принять соотвѣтствующія мѣры противъ зла, онъ придумалъ что-то ненужное и противное волѣ Божіей. Предполагаютъ, что онъ рѣшился воспользоваться избыткомъ народныхъ силъ для обширнаго военнаго предпріятія. Основаніе къ такому предположенію указывается въ томъ, что Давидъ перечислялъ именно людей „способныхъ къ войнѣ“3. Съ кѣмъ и по какому поводу Давидъ намѣревался воевать, конечно

___________________

1) Въ кн. Пар. 21, 1 указанъ путь, посредствомъ котораго гнѣвъ Божій отразился въ Давидѣ поползновеніемъ къ грѣховному по своимъ внутреннимъ основаніямъ предпріятію: это сатана, который по попущенію Божію воспользовался тайными помыслами Давида, заключавшими въ себѣ грѣховные задатки, чтобы побудить его привести ихъ въ исполненіе.

2) Абарбавель. Еще страннѣе предположеніе Рамбана: Богъ гнѣвался за то, что евреи медлили построеніемъ храма. Philipson. Isr. Bibel. стр. 482. Первое предположеніе выражаетъ и Кейль. Указ. соч. стр. 363.

3) 2 Цар. 24, 9. Graetz предполагаетъ, что Давидъ намѣревался вступить въ борьбу съ Египтомъ, такъ какъ ему показалось опаснымъ движеніе фараона Нижняго Египта, Псузеннеса, овладѣвшаго Газеромъ въ землѣ филистимской. Указ. соч. стр. 270.

225

 

 

неизвѣстно; но предположеніе военныхъ предпріятій считаютъ до тою необходимымъ, что безъ него будто бы теряется ключъ къ пониманію всего событія и божественнаго суда1. Какъ бы то ни было, но опытный и въ политикѣ, и въ войнѣ Іоавъ не ожидалъ отъ предпріятія ничего кромѣ вреда, понималъ, что царь заблуждается, и старался вразумить Давида, въ умѣренныхъ на этотъ разъ и даже почтительныхъ выраженіяхъ: „да умножитъ Господь народъ Свой во сто разъ противъ того, сколько есть его. Не всѣ ли они, господинъ мой, царь, рабы господина моего? Для чего же требуетъ сего господинъ мой? Что бы вмѣнилось это въ вину Израилю“2? Въ этихъ словахъ Іоава, всего вѣроятнѣе, и находится ключъ къ надлежащему объясненію событія: не трудно вывести изъ нихъ заключеніе, что Давидъ имѣлъ въ виду стянуть покрѣпче узы власти надъ народомъ, къ чему перепись всегда и вездѣ служила вѣрнѣйшимъ средствомъ3. Поэтому Іоавъ и говорилъ: развѣ не рабы твои евреи и безъ того? Давидъ очевидно пожелалъ дать другой характеръ своему господству: полупатріархальную власть, съ которой уживались разныя льготы и вольности, всегда дорогія народу, хотѣлъ замѣнить строгою централизаціей управленія, неослабнымъ надзоромъ и строгимъ преслѣдованіемъ всего, что глава народа нашелъ бы достойнымъ преслѣдованія и подавленія. Поводомъ къ такому замыслу могли послужить вышеупомянутые, предполагаемые нами, непорядки въ народной жизни. Эти непорядки Давидъ хотѣлъ подавлять силою, напр., онъ, можетъ быть, желалъ раззорить всѣ высоты, т. е., особыя мѣста богослуженія, помимо Іерусалимской скиніи, карать за неповиновеніе закону и ему самому, за дурную нравственность, и проч. (между тѣмъ какъ въ данномъ случаѣ слѣдовало дѣйствовать инымъ способомъ, напр., позаботиться о религіозномъ просвѣщеніи народа, хотя бы подобно тому, какъ это сдѣлалъ одинъ изъ преемниковъ Давида, Іосафатъ)4. Это не воен-

____________________

1) Hengstenberg. Указ. соч. стр. 128.

2) 1 Пар. 21, 3.

3) Такъ думаетъ Эвальдъ.

4) 2 Пар. 17, 7—9.

226

 

 

ный деспотизмъ, о которомъ здѣсь обыкновенно говорятъ, а нѣчто другое. У Давида и безъ того было достаточно военной силы, чтобы, опираясь на нее, управлять страною деспотически, если бы онъ этого захотѣлъ. Тѣмъ не менѣе и задуманная Давидомъ реформа легко могла повести къ тиранніи, такъ что въ концѣ концовъ зависѣло бы единственно отъ воли монарха и его личныхъ наклонностей: править страной деспотически, или не деспотически, т. е., не ставить свою волю выше закона. Первое должно было случиться всего скорѣе (и дѣйствительно случилось при его преемникахъ), и въ этомъ заключалось заблужденіе Давида: онъ полагалъ, что задуманная реформа благотворна и необходима. Совершенно справедливо, что мысль о деспотизмѣ „несовмѣстима съ характеромъ Давида, любившаго народъ свой, какъ дѣтей своихъ“1. Но столь же несовмѣстимы съ его характеромъ и гордость съ честолюбіемъ, представляемыя какъ основа его замысла исчислить народъ; потому что чѣмъ они лучше деспотизма, и не состоитъ ли послѣдній въ близкомъ родствѣ съ ними? Вопросъ здѣсь не въ томъ, была ли въ Давидѣ какая-нибудь особенная грѣховная наклонность, которая проявилась въ данномъ случаѣ, а вообще въ томъ: могъ ли Давидъ заблуждаться и увлекаться чѣмъ бы то ни было? Исторія его жизни показываетъ, что могъ. Но онъ отличался отъ многихъ другихъ тѣмъ, что заблужденія его обусловливались его увлеченіями, а не проистекали изъ злой воли, и потому не были ни постоянными, ни продолжительными,—онъ всегда способенъ былъ прійти къ сознанію своего заблужденія, къ раскаянію, съ покорностію выслушать обличеніе, принять данный урокъ и сойти съ ложнаго пути. Такъ было и въ данномъ случаѣ. Саулъ, не смотря на обличенія и угрозы Самуила, продолжалъ развивать безграничный произволъ власти, и лишилъ свой домъ царства. Соломонъ, не обративъ вниманія на урокъ, данный его отцу, поработилъ народъ, и лишилъ своего преемника десяти колѣнъ. Напротивъ Давидъ понялъ сдѣланное ему предостереженіе, принялъ его къ сердцу и—замыслъ свой бросилъ, какъ

_______________________

1) Душ. Чт. стр. 259.

227

 

 

безразсудный, грѣховный и противный волѣ Божіей. Въ словахъ Іоава есть еще намекъ на могущее возникнутъ отъ исполненія царскаго замысла народное бѣдствіе: это можетъ навести вину на Израиля, говорилъ онъ. Какимъ образомъ? Безъ сомнѣнія Іоавъ предчувствовалъ сопротивленіе со стороны народа, которое пришлось бы преодолѣвать военною силою1 и покарать какъ мятежъ, какъ явное неповиновеніе власти, хотя бы эта власть и сама заблуждалась2. Предостереженіе Іоава не подѣйствовало, и Давидъ настоялъ на своемъ. Скрѣпя сердце, Іоавъ отправился считать народъ въ сопровожденіи весьма внушительнаго отряда войска3. Онъ началъ обходъ

_____________________

1) Это вѣроятно и было, и нельзя было этого не ожидать. Странно поэтому, въ присутствіи военной силы при исчисленіи, видѣть доказательство, что исчисленіе производилось съ военными же цѣлями. Hengstenberg. Указ. соч. стр. 128. Давидъ не могъ никакого счисленія произвести безъ военной силы.

2) I. Флавій предполагалъ отношеніе бѣдствія, постигшаго народъ при Давидовомъ исчисленіи, къ Исх. 30, 12, гдѣ заповѣдуется Моисею, чтобы при исчисленіи народа всякій поступающій въ исчисленіе вносилъ выкупъ за душу свою (половину сикля), и при этомъ прибавляется: «и не будетъ между ними язвы губительной при исчисленіи ихъ». I. Флавій полагаетъ, что Давидъ забылъ объ этомъ законѣ. Antiqu. L. VII. сар. ХIII 1. Совсѣмъ невѣроятно, чтобы Давидъ забылъ объ этомъ. Дѣло въ томъ, что законъ этотъ по всѣмъ признакамъ не имѣлъ отношенія къ Давидову исчисленію. Предполагая между ними отношеніе, нельзя понять, почему не послѣдовала прямо моровая язва, и Давиду представлены еще были на выборъ голодъ или война. «Моисеево предписаніе о выкупѣ, говоритъ Keil, относится къ записи народа въ воинство Іеговы и не можетъ быть принимаемо въ разсчетъ при Давидовомъ народосчисленіи, какъ мѣрѣ политической. Comment. Die Buch. Samuels. стр. 362. Въ Исх. 30, 12—16 по всей вѣроятности говорится о провѣркѣ народа въ религіозномъ отношеніи. Глава народа отъ времени до времени долженъ былъ удостовѣряться: кто принадлежитъ къ народу Божію», и кто не принадлежитъ. Въ удостовѣреніе своей принадлежности всякій взрослый обязанъ былъ внести свящ. подать въ пользу скиніи. Эта подать, или «выкупъ за душу» служила какъ бы исповѣданіемъ его вѣры. Всякому, кто отказывался внести эту подать — кто, слѣдовательно исключалъ себя изъ общества вѣрующихъ, отрицалъ Іегову — грозила «язва губительная». Если такъ, то ясно, что Давидово народосчисленіе не имѣло ничего общаго съ этимъ.

3) Выраженіе: «пошелъ Іоавъ съ военачальниками, указываетъ на военную силу и притомъ значительную; потому что для одного незначительнаго отряда не нужно болѣе одного военачальника.

228

 

 

съ за-іорданской страны, которая, какъ мы уже замѣчали, отличалась наиболѣе спокойнымъ характеромъ и преданностію власти сравнительно съ другими областями, и потому, не оказавъ сопротивленія, могла показать примѣръ повиновенія другимъ. Съ южной границы ея онъ прошелъ чрезъ Галаадъ до подошвы Эрмона. Отсюда повернулъ на западную сторону Іордана, въ самыя сѣверныя колѣна, заходилъ въ города, еще не отнятые у хананеевъ, хотя и подвластные, прошелъ по самой границѣ Финикіи и затѣмъ спустился на югъ до Вирсавіи, крайняго южнаго пункта колѣна Іудина. Этотъ обходъ продолжался 9 мѣсяцевъ и 20 дней. Безъ сомнѣнія Іоаву пришлось не мало употребить труда на то, чтобы сдерживать народное неудовольствіе, чтобы не допустить до открытаго возстанія; потому-то, разумѣется, онъ не рѣшился считать левитовъ, которые и при Моисеѣ были освобождаемы отъ переписи по своему исключительному положенію, какъ служители Божіи1, и въ колѣно Веніаминово совсѣмъ не пошелъ, потому что, говорится, царское слово противно было Іоаву2, т. е., на прочія колѣна онъ еще могъ положиться, левитовъ же и веніаминянъ оставилъ въ покоѣ, такъ какъ по отношенію къ нимъ царское распоряженіе находилъ рѣшительно невозможнымъ, прямо возбуждавшимъ бунтъ3. Цифры, добытыя исчисленіемъ показали, что въ землѣ евреевъ въ то время людей, достигшихъ физической зрѣлости, людей среднихъ лѣтъ и пожилыхъ, но еще не одряхлѣвшихъ отъ старости, словомъ работниковъ и въ случаѣ надобности воиновъ, было около 1 ½ милліона4. Прилагая къ этому количеству женскую по-

___________________

1) Числ. 1, 47—53.

2) 1 Пар. 21, 6.

3) Hengstenberg неизвѣстно на какомъ основаніи говоритъ, что Іоавъ только «возможно долѣе откладывалъ» перепись колѣна Веніаминова. Непонятно также и то, какимъ образомъ онъ видитъ въ этомъ обстоятельствѣ подтвержденіе мысли, что перепись производилась именно съ военными цѣлями. Указ. соч. стр. 128.

4) Въ кн. Цар. и Пар. это количество показано нѣсколько различно, именно: въ первой показано 800000 въ сѣверныхъ колѣнахъ и 500000 въ колѣнѣ Іудиномъ; во второй — 1100000 въ сѣверныхъ колѣнахъ и 470000 въ Іудиномъ. Цифры кн. Пар., увеличивая общее коли[стр.230]чество болѣе соотвѣтствуютъ дѣйствительному отношенію 11 или 10 колѣнъ къ одному. I. Флавій, удерживая общее количество кн. Царствъ, измѣняетъ отношеніе въ томъ же смыслѣ, какъ и писатель кн. Пар., именно: онъ полагаетъ 900000 для сѣверныхъ колѣнъ и 400000 для Іудина. Antiqu. L. VII. сар. XIII. 1.

229

 

 

ловину, дѣтей ниже 20-лѣтняго возраста (не нужно при этомъ думать, что всѣ попавшіе въ исчисленіе имѣли дѣтей) и незначительное сравнительно количество престарѣлыхъ (не считались вѣроятно достигшіе 60-лѣтняго возраста и выше), мы получимъ общее народонаселеніе отъ 5 до 6 милліоновъ. Это количество конечно громадно для такой, сравнительно небольшой земли, какъ Палестина, но нисколько не невѣроятно; потому что, напр., въ Бельгіи, которая по величинѣ своей почти соотвѣтствуетъ тогдашней землѣ евреевъ, считается нынѣ 5 ½ милліоновъ жителей. Давидъ, пока производилось исчисленіе, имѣлъ достаточно времени обдумать предпринятую имъ мѣру и прійти къ заключенію объ ея непригодности и суетности. Когда же умъ его былъ пораженъ массою людей, ввѣренныхъ его попеченію, и когда ему было донесено, можетъ быть, о весьма выразительныхъ фактахъ народнаго негодованія и весьма неблаговидныхъ мѣрахъ къ его подавленію для безпрепятственнаго выполненія царскаго предписанія, а также вѣроятно о нѣкоторыхъ другихъ явленіяхъ народной жизни, требовавшихъ совсѣмъ иныхъ мѣръ, чѣмъ ни для кого не полезное перечисленіе,—тогда, сказано „вздрогнуло сердце Давидово… и сказалъ онъ Господу: тяжко согрѣшилъ я… ибо крайне неразумно поступилъ“1. На другой день явился къ Давиду пророкъ Божій и сказалъ: „такъ говоритъ Господь: избирай себѣ, быть ли голоду въ странѣ твоей семь лѣтъ, или чтобы ты три мѣсяца бѣгалъ отъ непріятелей твоихъ, и они преслѣдовали тебя, или чтобы въ продолженіи трехъ дней была моровая язва въ странѣ твоей“. И сказалъ Давидъ пророку: „тяжко мнѣ!—но пусть впаду я въ руки Господа, ибо

_____________________

1) Давида испугало конечно не число, какъ число; но оно указало ему на необъятность задачи, которую онъ взялъ было на себя, на непригодность той мѣры, которую онъ придумалъ было, на его грѣховную самонадѣянность, на временное забвеніе необходимости божественнаго руководительства во всемъ.

230

 

 

велико милосердіе Его; только бы въ руки человѣческія не впасть мнѣ“1. Тогда для вразумленія народа, несомнѣнно обнаружившаго признаки духовнаго упадка, нравственной непорядочности, а вмѣстѣ и для наказанія царя, забывшаго свои обязанности пастыря народнаго, вмѣсто разумныхъ народовоспитательныхъ мѣръ задумавшаго дѣло, которое только возмущало народъ, возбуждало безпорядочное движеніе страстей и наконецъ грозило извратить ѳеократическій строй государства,—послѣдовала казнь: Ангелъ смерти началъ истреблять тысячи народа неожиданно и скоропостижно. На всѣхъ напалъ ужасъ, который и вытѣснилъ изъ сердецъ грѣховныя вожделѣнія, подавилъ строптивыя мысли. Что же касается царя, то если онъ мечталъ о военной силѣ, о завоеваніяхъ—моровая язва грозила зарыть эту силу въ землю; если онъ имѣлъ поползновеніе насладиться новымъ видомъ господства надъ народомъ, безпредѣльностію власти — моровая язва грозила оставить его безъ подданныхъ или же самого его спустить въ шеолъ2. Давидъ, сознавшій свое заблужденіе, молилъ о послѣднемъ. Моровая язва свирѣпствовала и въ Іерусалимѣ, и здѣсь при густотѣ населенія опустошительныя ея дѣйствія были нагляднѣе, чѣмъ гдѣ-либо. Многіе видѣли (Давидъ, старѣйшины, Орна іевусеянинъ съ сыновьями и безъ сомнѣнія пророкъ Гадъ), какъ Ангелъ смерти стоялъ надъ Іерусалимомъ съ простертымъ мечемъ3; даже замѣчено было мѣсто, надъ которымъ онъ стоялъ, именно — гумно Орны іевусеянина. Тогда среди всеобщаго страха и отчаянія явился къ Давиду пророкъ Гадъ по слову Ангела Іеговы и сказалъ: „принеси жертву Господу на гумнѣ Орны“. Давидъ, прежде чѣмъ исполнить это, рѣшилъ пріобрѣсти это мѣсто, какъ священное, въ собственность навсегда, и потому купилъ гумно у Орны, хотя послѣдній и предлагалъ ему даромъ. Тогда Давидъ при-

____________________

1) I. Флавій, не сообразно ни съ смысломъ словъ пророка, ни съ разсужденіемъ самого Давида, предполагаетъ, будто Давидъ стѣснялся выбрать второе наказаніе, такъ какъ де показалось бы, что онъ выбралъ легчайшее, имѣя хорошія средства защититься отъ враговъ. Ant. L. VII, сар. XIII. 2.

2) Еврейское названіе области мертвыхъ, преисподней.

3) 1 Пар. 21, 16—20.

231

 

 

несъ жертву, на которую сошелъ огонь съ неба, и Богъ помиловалъ народъ, повелѣвъ Ангелу возвратить мечъ свой въ ножны его“. По прекращеніи язвы Давидъ снова принесъ жертву на гумнѣ Орны. „И не могъ, сказано, Давидъ пойти въ Гаваонъ (гдѣ была скинія Господня, сдѣланная Моисеемъ), чтобы взыскать Бога, потому что устрашенъ былъ мечемъ Ангела Господня“1. Т. е., явленіе Ангела надъ гумномъ Орны во время, или лучше, къ концу язвы и прекращеніе послѣдней послѣ жертвоприношенія на этомъ мѣстѣ дало Давиду понять, что отселѣ служеніе Богу должно совершаться именно на этомъ мѣстѣ, такъ какъ на немъ видимымъ образомъ проявились и судъ Божій надъ Израилемъ, и милосердіе Божіе. Можно догадываться, что моровая язва, свирѣпствовавшая всюду, не исключая и Гаваона, не смотря на то, что онъ считался священнымъ мѣстомъ2, опустошавшая и Іерусалимъ, не коснулась только холма, на которомъ жилъ Орна и, вѣроятно, нѣкоторые другіе іерусалимскіе жители. Такимъ образомъ Давидъ рѣшилъ для себя вопросъ, гдѣ долженъ быть построенъ храмъ Іеговѣ: „вотъ, говорилъ онъ, домъ Господа Бога, и вотъ жертвенникъ для всесожженій Израиля“3.

Давидъ достигъ преклонныхъ лѣтъ, доживалъ послѣднее пятилѣтіе своей жизни4. Старость его была срав-

_____________________

1) 1 Пар. 21, 29. 3.

2) Keil. Chronik. s. 178.

3) 1 Пар. 22, 1.

4) Соломонъ, назвавшій себя тотчасъ по вступленіи на престолъ «отрокомъ малымъ», 3 Цар. 3, 7, былъ дѣйствительно молодъ; но онъ ни въ какомъ случаѣ не имѣлъ меньше 18—20 лѣтъ. Эвальдъ. Указ. соч. стр. 204. Первыя его дѣйствія показываютъ, что онъ уже не былъ мальчикомъ въ собственномъ смыслѣ. Слѣдовательно война съ аммонитянами, послѣ которой онъ вскорѣ родился, приходилась около 20 года царствованія Давида. Послѣ этого совершилъ преступленіе Амнонъ; чрезъ 2 года Авессаломъ убилъ его; 3 года Авессаломъ жилъ въ изгнаніи; 2 года по возвращеніи жилъ въ опалѣ; послѣ примиренія съ отцомъ нѣкоторое время привлекалъ къ себѣ сердца израильтянъ. Все это, вмѣстѣ съ его мятежомъ, заняло во всякомъ случаѣ 10 лѣтъ. Послѣ этого была война съ филистимлянами, по всѣмъ признакамъ довольно продолжительная; потомъ трехлѣтній голодъ, потомъ исчисленіе народа. Эти событія могли занять предпослѣднее пятилѣтіе царствованія Давида, продолжавшагося 40 лѣтъ.

232

 

 

нительно съ предыдущею жизнію спокойна. Дѣятельность его была обращена теперь преимущественно на религіозные предметы. Еще въ одинъ изъ предыдущихъ спокойныхъ періодовъ своего царствованія онъ рѣшился было увеличить блескъ богослуженія построеніемъ великолѣпнаго храма на мѣсто скромной скиніи. Самъ пророкъ Наѳанъ сначала одобрилъ мысль царя, находившаго неприличнымъ, что онъ, царь, живетъ въ роскошныхъ кедровыхъ палатахъ, а ковчегъ Божій находится подъ шатромъ. Но вскорѣ пророкъ получилъ откровеніе, что Давидъ не долженъ строить храма, а долженъ предоставить это дѣло своему наслѣднику, которому Богъ обѣщалъ Свое особенное покровительство. Причина, почему Давидъ не долженъ былъ строить храмъ, указывается въ 1 Пар. 22, 8, именно, что Давидъ пролилъ много крови, ведя большія войны, тогда какъ сынъ его, наслѣдникъ, будетъ человѣкъ мирный, не тревожимый никакими врагами, почему онъ и построитъ домъ имени Божію. Это нужно понимать такъ, что столь важное дѣло, какъ построеніе храма, достойнаго славы и величія Іеговы1, требовало во-первыхъ продолжительнаго, всецѣлаго, ничѣмъ неотложнымъ не нарушаемаго вниманія отъ царя — строителя, которое возможно только при глубокомъ мирѣ внутри и извнѣ; а царствованіе Давида, какъ мы знаемъ, было бурное царствованіе, которое имѣло только непродолжительные мирные промежутки, и слѣдовательно Давидъ не имѣлъ возможности отдаться всецѣло выполненію предположенной задачи (это же говорилъ и Соломонъ чрезъ своихъ пословъ Хираму)2; во-вторыхъ задача построенія храма по исключительности ея предмета требовала особеннаго подготовленія, изученія и, такъ сказать, умственнаго воспитанія въ извѣстномъ направленіи, а Давидъ велъ кровопролитныя войны, почему ни его познанія, по необходимости относившіяся болѣе къ военной области3, ни даже обычный строй и направленіе его мыслей, обусловленные бурными обстоятельствами его жизни и царствованія4, не

____________________

1) 1 Пар. 22, 5; 29, 1.

2) 3 Цар. 5, 3.

3) Онъ зналъ, напр., военную исторію своего народа до подробностей. 2 Цар. 11, 22.

4) См. 2 Цар. 22, 8—16. 33—46.

233

 

 

могли соотвѣтствовать дѣлу, которое требовало глубокихъ познаній въ области строительнаго искусства и спокойнаго созерцанія мирныхъ образовъ, долженствовавшихъ выразиться подъ пилою и рѣзцомъ художниковъ въ камнѣ, деревѣ и металлѣ. На все это предполагался болѣе способнымъ сынъ Давида, царь мира, Соломонъ. Для успокоенія же Давида, выразившаго благочестивое безпокойство о томъ, что Іегова до сихъ поръ не имѣетъ величественнаго храма, и для просвѣтленія его сознанія относительно его жизненной задачи пророкъ сказалъ пространную, глубокознаменательную для Давида рѣчь1. Изъ этой рѣчи, равно какъ и изъ отвѣтной на нее молитвы Давида къ Богу открывается, что въ лицѣ самого Давида Богъ положилъ основаніе Своего нерукотвореннаго храма. т. е., создалъ царственный домъ, который будетъ отличаться отъ всѣхъ другихъ тѣмъ, что престолъ его устоитъ во вѣки. Это чудное свойство дарованнаго Давиду престола, утвержденію котораго содѣйствовалъ и онъ своими человѣческими силами, переносило его мысли къ Тому великому Потомку его, Который имѣлъ внезапно прійти въ храмъ Свой2 и Котораго самъ Давидъ называлъ своимъ Господомъ3. Разставшись съ мыслію самому выстроить храмъ, Давидъ съ величайшимъ усердіемъ принялся за приготовленія, которыя должны были облегчить его преемнику это великое дѣло. „Соломонъ, мой сынъ, говорилъ онъ, молодъ и малосиленъ, а домъ, который слѣдуетъ выстроить для Господа, долженъ быть весьма величественъ на славу и украшеніе предъ всѣми землями. Итакъ буду я заготовлять для него“4. Богатыя добычи многочисленныхъ войнъ доставили громадный запасъ металловъ: количество желѣза и мѣди не исчислено по причинѣ громадности и сравнительной незначительности цѣны; серебра же показано милліонъ талантовъ, а золота—сто тысячъ5. Къ этому запасу, образовавшемуся въ сокровищни-

____________________

1) 2 Цар. 7, 5—16.

2) Малах. 3, 1.

3) Пс. 109, 1. Матѳ. 22, 43. 44.

4) 1 Пар. 22, 5.

5) Вѣсъ таланта во времена Давида неизвѣстенъ; но во всякомъ случаѣ серебра и золота было громадное количество. Въ это количе[стр.235]ство вошли и сокровища скиніи, собранныя прежде Давида. 1 Пар. 26, 28 I. Флавій почему-то показываетъ серебра 100,000 талантовъ, а золота—10,000. Antiqu. L. VII. сар XIV, 2. Не принялъ ли онъ здѣсь въ разсчетъ разницу въ вѣсѣ таланта въ его время и во времена древнѣйшія? Если 10 талан. временъ Давида равнялись 1 таланту временъ Іосифа, то, полагая сикль равнымъ ½ лота (1 тал. = 3000 сикл,), мы получаемъ: 11,796 пуд. золота и 117,960 пуд. серебра.

234

 

 

цѣ скиніи, Давидъ присоединилъ богатый вкладъ изъ собственныхъ средствъ—три тысячи талантовъ наилучшаго качества золота1 и семь тысячъ талантовъ чистаго серебра. Кромѣ того Давидъ сдѣлалъ воззваніе ко всѣмъ именитымъ и богатымъ евреямъ, которые и пожертвовали пять тысячъ талантовъ слишкомъ золота, десять тысячъ талантовъ серебра, восемнадцать тысячъ—мѣди и сто тысячъ—желѣза. Жертвовали также и драгоцѣнные камни. Заботы Давида не ограничились этимъ,—онъ, можно сказать, приступилъ къ самому построенію, не возводя лишь самаго зданія храма: онъ собралъ всѣхъ инородцевъ, жившихъ въ царствѣ и свѣдшихъ въ каменномъ мастерствѣ и поручилъ имъ обдѣлку камней для будущаго зданія, а финикіяне въ огромномъ количествѣ доставляли кедровыя деревья2. Лишенный возможности видѣть самый храмъ, Давидъ мысленно представляетъ себѣ его образъ, потому что онъ составилъ „чертежъ всего, что было у него на душѣ, чертежъ притвора и домовъ его, и кладовыхъ его, и горницъ его, и внутреннихъ покоевъ его, и дома для ковчега; дворовъ дома Господня и всѣхъ комнатъ кругомъ, сокровищницъ дома Божія и сокровищницъ вещей посвященныхъ, и священническихъ и левитскихъ отдѣленій и всякаго служебнаго дѣла въ домѣ Господнемъ, и всѣхъ служебныхъ сосудовъ дома Господня, золотыхъ вещей съ означеніемъ вѣса для всякаго изъ служебныхъ сосудовъ…“, и проч.3. Этотъ чертежъ онъ вручилъ Соломону съ завѣщаніемъ выполнить все, что въ немъ обозначено. Такимъ образомъ созданіе храма было дѣломъ не одного Соломона. Впрочемъ, если честь самаго построенія храма, требовавшаго безъ

_____________________

1) 1 Пар. 29, 4. Золото названо «Офирскимъ» въ знакъ его доброкачественности, потому что впослѣдствіи лучшее золото привозилось изъ Офира.

2) 1 Пар. 22, 2. 4.

3) 28, 11—18.

235

 

 

сомнѣнія громаднаго ума, знаній и настойчивости, принадлежитъ именно Соломону; зато устройство богослуженія въ будущемъ храмѣ—его порядокъ, правильность, торжественность и величіе—принадлежитъ всецѣло Давиду. Онъ сообщилъ строгую организацію всему составу многочисленныхъ священнодѣйствующихъ лицъ и храмовыхъ служителей1. Мы видѣли, что Давидъ по причинѣ отсутствія преобладающаго центра богослуженія (новая скинія въ Іерусалимѣ, старая скинія въ Гаваонѣ) и по нѣкоторымъ другимъ обстоятельствамъ допустилъ на время существованіе двоихъ первосвященниковъ, Садока и Авіаѳара. Но это не могло остаться навсегда и не осталось, когда храмъ сталъ средоточіемъ всенароднаго богослуженія. Садокъ и Авіаѳаръ были главы двухъ священническихъ линій отъ сыновей Аарона, Елеазара и Иѳамара. Линія Елеазара состояла изъ 16 родовъ, а линія Иѳамара изъ 8. Изъ нихъ Давидъ образовалъ 21 череды священниковъ. Во главѣ каждой череды стоялъ главный священникъ, который управлялъ ею, и всѣ они вмѣстѣ составляли послѣ первосвященника высшій чинъ священниковъ, называясь „главными во святилищѣ и предстоятелями предъ Богомъ“2. Въ порядкѣ, разъ навсегда опредѣленномъ жребіемъ, каждая череда приступала къ отправленію всѣхъ богослужебныхъ дѣлъ въ теченіе одной недѣли. Въ большіе праздники, когда священнодѣйствовалъ самъ первосвященникъ, вѣроятно всѣ череды

___________________

1) Устройство служенія священниковъ и левитовъ раціоналисты обыкновенно приписываютъ Соломону. Почему? Просто потому, что онъ выстроилъ храмъ. Почему же въ Библіи оно приписывается Давиду? Это, говоритъ Menzel, «по недоумѣнію относительно точнаго времени реформы и по пристрастію къ Давиду». Ук. соч. стр. 138. Итакъ Menzel знаетъ исторію евреевъ лучше, чѣмъ тѣ древніе писатели — евреи, безъ которыхъ мы не знали бы изъ еврейской исторіи ровно ничего. Не похоже ли это нѣсколько на то, какъ если бы какой-нибудь ученый зулусъ чрезъ 3000 лѣтъ вздумалъ критиковать данныя русской исторіи по своему разумѣнію? подобнымъ образомъ онъ могъ бы отнести исправленіе книгъ церковныхъ ко времени Петра В., потому что онъ былъ вообще преобразователь и въ частности преобразовалъ высшее церковное управленіе; а Алексѣй Михайловичъ де выдвинутъ здѣсь духовенствомъ и славянофилами по пристрастію къ нему.

2) 1 Пар. 24, 5.

236

 

 

собирались вмѣстѣ. Что касается левитовъ, то, перечисливъ ихъ поголовно, отъ 30 лѣтъ и старше, и найдя ихъ 38,000, Давидъ распредѣлилъ ихъ служеніе такимъ образомъ: 6,000 отчислилъ въ составъ судей и писцовъ (на послѣднихъ лежало письменное дѣлопроизводство въ государствѣ). Эти левиты не принадлежали такимъ образомъ къ богослужебному составу, и храмъ не былъ средоточіемъ ихъ дѣятельности: „они опредѣлены, сказано, на внѣшнее служеніе у израильтянъ“1. Но они, разсѣянные среди всего населенія „по дѣламъ Божіимъ и дѣламъ царя“2 несли высокую службу въ живомъ храмѣ Іеговы—въ народѣ, и своимъ присутствіемъ и дѣятельнымъ участіемъ въ гражданскихъ дѣлахъ, въ отправленіяхъ государственной и общественной жизни сообщали всему строю народно-государственной жизни ѳеократическій характеръ даже при всемогущей власти царя. Давидъ не только не налагалъ своей руки на ѳеократическіе основы государства, но и заботился объ ихъ укрѣпленіи, о болѣе широкомъ проникновеніи ихъ въ жизнь государства. Всѣ остальные левиты должны были нести службу при скиніи и впослѣдствіи при храмѣ. 24,000 изъ нихъ Давидъ назначилъ „для дѣла въ домѣ Господнемъ“, т. е., въ помощь священникамъ при богослуженіи: „чтобы они были при сынахъ Аароновыхъ для служенія дому Господню, во дворѣ и въ пристройкахъ, для соблюденія чистоты всего святилища и для исполненія всякой службы при домѣ Божіемъ, для наблюденія за хлѣбами предложенія и пшеничною мукою для хлѣбнаго приношенія и прѣсными лепешками, за печенымъ, жаренымъ и за всякою мѣрою и вѣсомъ“3. Вѣроятно эти левиты были раздѣлены между 24 чередами священниковъ, по тысячѣ на каждую. Такое число прислужниковъ при богослуженіи можетъ показаться громаднымъ. Но если мы примемъ во вниманіе, что на цѣлое государство былъ только одинъ храмъ, что въ великіе праздники при громадномъ стеченіи народа жертвы считались тысячами, что и въ обыкновенные праздники и даже простые дни они должны были быть весьма многочисленны—до сотни и до тысячи; то убѣдимся, что составъ храмовыхъ служителей не былъ несоразмѣ-

____________________

1) 26, 29.

2) Ст. 30—32.

3) 23, 4. 28. 29.

237

 

 

ренъ съ потребностями богослуженія1. Затѣмъ Давидъ отдѣлилъ 4,000 левитовъ для исключительнаго отправленія должности привратниковъ, или стражей храма „чтобы охраняли скинію откровенія и святилище, и сыновъ Аароновыхъ, братьевъ своихъ, при службахъ дому Господню“2. Они тоже были раздѣлены на группы по числу воротъ храма и другихъ мѣстъ, нуждавшихся въ охраненіи. Здѣсь они чередовались, охраняя въ опредѣленномъ количествѣ указанныя жребіемъ мѣста: у восточныхъ воротъ по шести левитовъ, у сѣверныхъ по четыре, у южныхъ и западныхъ—тоже; кромѣ того у самаго притвора по два и у всѣхъ кладовыхъ по два3. Затѣмъ особой группѣ левитовъ поручено было охраненіе сокровищъ дома Божія; это важное дѣло было ввѣрено Шеломиѳу и братьямъ его, потомкамъ Моисея4. Наконецъ 4000 левитовъ Давидъ назначилъ въ храмовые пѣвцы и музыканты5. Будучи знакомъ издавна съ пророческими обществами, въ которыхъ процвѣтали пѣніе и музыка, и зная по опыту вліяніе ихъ на духъ человѣка, Давидъ далъ пѣнію гимновъ и игрѣ на музыкальныхъ инструментахъ широкое приложеніе къ общественному богослуженію. Такимъ образомъ, не касаясь сущности богослуженія, предписанной въ законѣ, и не сообщивъ ему ничего, что поражало бы взоръ блескомъ, Давидъ тѣмъ не менѣе ввелъ въ него элементъ, который всего живѣе затрогивалъ духовныя струны человѣческаго существа, всего болѣе соотвѣтствовалъ и содѣйствовалъ

___________________

1) Много нужно было рукъ при храмѣ, чтобы всѣ богослужебныя дѣйствія производились въ порядкѣ и безъ задержки, чтобы наблюдать всегда тщательную чистоту во дворахъ (а ее наблюдать было необходимо, какъ по святости мѣста, такъ и по гигіеническимъ соображеніямъ). Нужно, напр., было заготовлять массу дровъ для безпрерывнаго огня на жертвенникѣ, и не носить только изъ готоваго склада, а добывать непосредственно, потому что безъ сомнѣнія эта обязанность всецѣло лежала на левитахъ, и никто кромѣ нихъ не былъ обязанъ поставлять дрова для храма. Жертвы всесожженія требовали очень большаго количества огня. Нужна была масса воды, чтобы наполнять мѣдное море, вмѣщавшее 2000 батовъ (а по 2 Пар. 4, 5 до 3000) и 10 умывальницъ, вмѣщавшихъ по 40 батовъ каждая. Нужно было постоянно удалять пепелъ и кровь закалаемыхъ животныхъ, чистить разнообразные сосуды и орудія, и проч.

2) 28, 32.

3) 26, 17. 18.

4) Ст. 24—26.

5) 23, 5.

238

 

 

сердечно-религіозному восторгу предстоящихъ предъ лицомъ Іеговы. Пѣвцы и музыканты „должны были становиться каждое утро благодарить и славословить Господа, также и вечеромъ, и при всѣхъ всесожженіяхъ, возносимыхъ Господу въ субботы, въ новомѣсячія и въ праздники по числу, какъ предписано о нихъ, постоянно предъ лицомъ Господа“1. Главные изъ нихъ жили при святилищѣ, въ храмовыхъ пристройкахъ, и были свободны отъ всякихъ другихъ левитскихъ обязанностей, потому что день и ночь они обязаны были заниматься искусствомъ своимъ2. Пѣли священные гимны, или псалмы, которые большею частію составлялъ самъ Давидъ. Въ первый разъ Давидъ далъ „псаломъ для славословія Господу“ тотчасъ по переносеніи ковчега въ Іерусалимъ3. Псалмы составляли и важнѣйшіе изъ пѣвцовъ, начальники хоровъ, какъ видно изъ надписаній нѣкоторыхъ псалмовъ въ псалтири. Музыкальными инструментами были цитры, псалтири, тимпаны, кимвалы и трубы4. Нѣжные звуки цитръ „дѣлали начало“; затѣмъ раздавались могучіе звуки мѣдныхъ кимваловъ, и имъ вторили псалтири „тонкимъ голосомъ“5. Повидимому музыка и пѣніе отличались вообще громогласіемъ: „играли, сказано, предъ Богомъ изъ всей силы“, должны были „громко возвѣщать гласъ радованія“6. Все музыкальное дѣло находилось подъ высшимъ руководствомъ самого Давида7. Высшими послѣ него заправителями дѣла были Асафъ, Эманъ и Идиѳунъ; за ними слѣдовали ихъ дѣти числомъ 24, получившіе отъ своихъ отцовъ высшее музыкальное образованіе и сдѣлавшіеся начальниками 24 группъ избранныхъ музыкантовъ по 12 человѣкъ въ каждой. Эти 24 группы вмѣстѣ, т. е., 288 человѣкъ, составляли основу 24 громадныхъ хоровъ, въ которые входили остальныя 3712 пѣвцовъ—левитовъ. Число хоровъ соотвѣтствовало такимъ образомъ числу священническихъ очередей, и для каждой изъ послѣднихъ назначенъ былъ жребіемъ особый хоръ8. Высшіе послѣ Давида заправители музыкальнаго дѣла—Эманъ, Асафъ и Идиѳунъ (Эѳанъ), находились безсмѣнно во главѣ хоровъ, независимо отъ очередей; чередовались

____________________

1) Ст. 30. 31.

2) 9, 33.

3) 16. 7.

4) 13, 8.

5) 15, 19—21.

6) 13, 8; 15, 16.

7) 25, 2. 6.

8) 25, 8.

239

 

 

только второстепенные заправители—ихъ сыновья съ своими группами. Главное мѣсто по срединѣ1 занималъ всегда Эманъ, внукъ Самуила, имѣвшій даръ пророчества (прозорливецъ царя относительно глаголовъ Божіихъ)2, и прославившійся мудростію, такъ что ею измѣрялась мудрость самого Соломона3. На правой сторонѣ отъ него становился Асафъ, на лѣвой—Идиѳунъ, славный мудростію, какъ и Эманъ4. Всѣ они, особенно же Асафъ, сочиняли и собственные псалмы (Пс. 49, 77, 70… 87, 88). Повидимому они были знатоками собственно инструментальной музыки, такъ какъ въ частности учителемъ пѣнія названъ Хенанія, начальникъ левитовъ5… Такъ устроилъ Давидъ музыкальную часть богослуженія, и его образъ, какъ пѣвца и музыканта, жилъ въ потомствѣ. Когда рѣчь заходила о музыкѣ, о пѣснопѣніяхъ—объ немъ вспоминали, съ нимъ сравнивали6.

Дѣятельное заготовленіе матеріаловъ для будущаго храма, составленіе подробнаго плана зданія и всѣхъ его принадлежностей, тщательная организація состава лицъ для отправленія богослуженія занимали Давида въ самые послѣдніе годы его царствованія. Наконецъ онъ совсѣмъ состарѣлся и ослабѣлъ. Умъ его безъ сомнѣнія еще работалъ, хотя и не съ прежнею силою, но тѣло отказывалось служить. Въ старческомъ тѣлѣ такъ мало осталось теплоты, что одѣянія не приносили никакой пользы. Жизненныя силы Давида, столь богатыя въ юности, были надломлены съ одной стороны непомѣрными трудами въ теченіе почти всей его жизни, которая сложилась изъ разнообразныхъ положеній, требовавшихъ напряженной дѣятельности, съ другой стороны—сильными душевными потрясеніями. Нужно было прибѣгнуть къ искусственному согрѣванію престарѣлаго царя. Но евреи въ своей теплой странѣ не имѣли надобности въ искусственномъ согрѣваніи жилищъ съ помощію огня, и самыя постройки ихъ нисколько не были приспособлены къ этому. Еще и нынѣ жители даже, только умѣренно — теплыхъ странъ остаются при самомъ несовершенномъ способѣ согрѣванія зданій и

_____________________

1) 6, 33. 39. 44.

2) 6, 33; 25, 5.

3) 3 Цар. 4, 31.

4) Тамъ же.

5) 1 Пар. 13, 19. 22.

6) Амосъ. 6, 5.

240

 

 

хотя по временамъ страшно зябнутъ, но мирятся съ этимъ, потому что самое устройство ихъ жилищъ по необходимости приспособлено болѣе къ защитѣ отъ лѣтняго жара, чѣмъ отъ зимняго непродолжительнаго холода. Понятно поэтому, что приближеннымъ царя, желавшимъ облегчить тяжкое положеніе его, не пришло въ голову какое-нибудь разумное приложеніе неодушевленнаго источника тепла—огня, тѣмъ болѣе, что имъ былъ извѣстенъ другой простѣйшій способъ помочь горю. Они сыскали въ предѣлахъ израильскихъ молодую дѣвицу (Ависагу Сунамитянку) и привели ее къ царю, чтобы она согрѣвала его своей живой теплотой. Этотъ фактъ вполнѣ обусловливался, какъ мы видѣли, тогдашнимъ положеніемъ вещей, и мы не находимъ надобности оправдывать здѣсь въ чемъ-либо Давида, равно какъ не имѣемъ права и обвинять. Правда, что Ависага Сунамитянка должна была принести великую жертву: она не сдѣлалась женой царя, и по смерти его должна была на всю жизнь остаться затворницей, потому что обладаніе его нарушило бы права царя-наслѣдника1. Но можетъ быть она принесла эту жертву добровольно, и только въ противномъ случаѣ мы не могли бы не пожалѣть о еврейской женщинѣ, потому что это означало бы, что она уже лишалась правъ свободной личности и разсматривалась какъ раба2. Между тѣмъ какъ престарѣлый царь болѣе и болѣе дѣлался нечувствительнымъ къ благамъ міра сего, ко всѣмъ земнымъ интересамъ и, предоставивъ свое дряхлое тѣло тщательному и изысканному уходу искренно преданныхъ и просто раболѣпныхъ слугъ, духомъ своимъ виталъ далеко отъ суетныхъ условій земной жизни,—окружающіе его, еще привязанные къ жизни, жаждавшіе продолжить наслажденіе властью, почетомъ, или стремившіеся къ

____________________

1) 3 Цар. 2, 22.

2) Что касается злораднаго глумленія надъ Давидомъ по поводу разсматриваемаго факта со стороны его (Давида) хулителей, то на немъ не стоитъ останавливаться,—совершенно достаточно того, что объ этомъ сказалъ еще Rambach: «что жирные козлы, говоритъ онъ, издѣваются по поводу этой исторіи — это хорошо извѣстно». Это по его словамъ происходитъ отъ того, что, читая ее, они привносятъ свое нечистое, похотливое и смрадное сердце. Указ. соч. стр. 295.

241

 

 

пріобрѣтенію той и другаго, развивали тайную неугомонную дѣятельность, правдами и неправдами старались обезпечить себѣ желанное положеніе на случай смерти царя. Давидъ негласно рѣшилъ, что наслѣдникомъ его престола будетъ Соломонъ и неизмѣнность своего рѣшенія подтвердилъ Вирсавіи клятвою1. Объ этомъ рѣшеніи зналъ пророкъ Наѳанъ, воспитатель Соломона, и вѣроятно всѣ тѣ, которые мыслили одинаково съ Наѳаномъ, и между прочимъ священники. Относительно того, почему Давидъ рѣшилъ предоставить престолъ именно Соломону, а не старшему сыну, нужно замѣтить, что вѣроятно еще его рожденіе сопровождалось какимъ-нибудь знаменіемъ или откровеніемъ, потому что тогда же замѣчено: „и Господь возлюбилъ его“2. Кромѣ того Давидъ при своей проницательности не могъ не видѣть, что его старшіе сыновья не подаютъ хорошихъ надеждъ. И въ самомъ дѣлѣ тѣ изъ нихъ, которые попали въ исторію, отличались только тщеславіемъ и мятежнымъ духомъ. Виною этого было, можетъ быть, между прочимъ и то, что они росли безъ надлежащаго надзора, безъ воспитанія; ихъ дѣтство совпадало съ первымъ періодомъ царствованія Давида, когда все его вниманіе было поглощено сначала обстоятельствами воцаренія его надъ всѣми колѣнами, а потомъ безпрерывными войнами съ сосѣдними народами и заботами о внутреннемъ благоустройствѣ, о которомъ Саулъ совсѣмъ не радѣлъ. Такимъ образомъ Давидъ частію по необходимости, частію, можетъ быть, и по неосмотрительности опустилъ изъ вниманія задачу: приготовить тщательнымъ воспитаніемъ себѣ преемника. Онъ разумѣется замѣтилъ впослѣдствіи это опущеніе, и когда родился Соломонъ, то у него уже составилось рѣшеніе сдѣлать все возможное для правильнаго воспитанія этого, повидимому послѣдняго сына. Поэтому онъ тотчасъ же и ввѣрилъ его попеченію богопросвѣщеннаго мужа и друга своего Наѳана. Когда будущій царь Соломонъ сталъ подростать, онъ не могъ не обнаружить своихъ необыкновенныхъ способностей и замѣчательной серьозности характера, рѣзко отличавшихъ его отъ всѣхъ братьевъ. Въ

_____________________

1) 3 Цар. 1, 17.

2) 2 Цар. 12, 24. 25.

242

 

 

это-то время вѣроятно Давидъ и далъ знать Вирсавіи и Наѳану, что сынъ первой и воспитанникъ втораго долженъ быть наслѣдникомъ престола1. Мало по малу эту тайну начали подозрѣвать и всѣ значительные люди при дворѣ. Однако, не смотря на упадокъ своихъ силъ, Давидъ не объявлялъ во всеуслышаніе своей воли. Онъ, какъ и многіе состарѣвшіеся люди, медлилъ своимъ послѣднимъ распоряженіемъ. Пока еще чувствовалъ въ себѣ остатки силъ, онъ не хотѣлъ перестать быть тѣмъ, чѣмъ былъ до сихъ поръ, не хотѣлъ чувствовать себя какъ бы заживо погребеннымъ. Надобно знать отношенія при дворѣ въ монархіяхъ, гдѣ нѣтъ опредѣленнаго закона о престолонаслѣдованіи, чтобы представить ту катастрофу, какая вдругъ происходитъ, когда съ несомнѣнностію узнаютъ, что такой-то не нынче — завтра будетъ царемъ. Все живое и жаждущее жизни мгновенно устремляется къ новому восходящему свѣтилу, всѣ жизненные интересы сосредоточиваются около него, онъ становится центромъ двора; ему почетъ, ему рабское поклоненіе, его едва высказанное желаніе двигаетъ умы и сердца, и проч., и проч. Старый царь дѣлается совершенно забытымъ, объ немъ никто не думаетъ; ему пожалуй приходится искать покровительства у своего наслѣдника (еще хорошо, если онъ почтителенъ!), чтобы окружающіе не пренебрегали самыми законными его требованіями, или же поддерживать свой авторитетъ терроромъ. Положеніе—очень тяжелое… Вотъ почему, мы думаемъ, Давидъ медлилъ, пока думалъ, что еще не сегодня и не завтра умретъ. Вѣроятно онъ надѣ-

____________________

1) Keil думаетъ, что еще откровеніемъ въ 2 Цар. 7, 12—16 Давиду предуказанъ былъ именно Соломонъ, потому де, что здѣсь имѣются въ виду не наличные сыновья Давида, а имѣвшій произойти отъ него потомокъ, слѣдовательно Соломонъ, который родился уже послѣ. Comment. Die Buch der Konige. s. 15. Предположеніе это было бы справедливо, и то отчасти, только въ томъ случаѣ, если бы было извѣстно, что Соломонъ былъ единственный сынъ, родившійся послѣ упомянутаго откровенія. (О смыслѣ откровенія см. выше). Хотя въ 1 Пар. 3, 5 Соломонъ и поставленъ послѣднимъ въ числѣ четверыхъ сыновей, рожденныхъ Давиду Вирсавіей, однако изъ 2 Цар. 12, 24 довольно ясно слѣдуетъ, что Соломонъ родился непосредственно послѣ перваго сына, вскорѣ умершаго.

243

 

 

ялся успѣть объявить свою волю за нѣсколько часовъ до своего конца, чтобы сердце его не было сокрушено еще разъ чьей-нибудь неблагодарностью или преступнымъ посягательствомъ. А затѣмъ онъ мало по малу впалъ въ то состояніе равнодушія ко всѣму внѣшнему, житейскому, о которомъ сказано выше, и окружающіе принуждены были позаботиться о себѣ сами. Адонія, старшій сынъ Давида послѣ Авессалома, по смерти послѣдняго сталъ мыслить себя наслѣдникомъ престола и не сомнѣвался въ своей будущности, пока не пробилась наружу тайна о намѣреніи Давида сдѣлать Соломона своимъ наслѣдникомъ. Подобно Авессалому онъ окружилъ себя царственною пышностію и не считалъ нужнымъ скрывать свои надежды. Давидъ, утомленный жизнію и посвящавшій весь остатокъ своихъ силъ заботамъ о храмѣ и объ устройствѣ богослуженія, не обращалъ вниманія на поведеніе своего сына, который притомъ же не казался ему способнымъ на отважное осуществленіе преступнаго замысла, если бы таковой и былъ. И дѣйствительно, Адонія далеко уступалъ Авессалому въ предпріимчивости и смѣлости. Тѣмъ не менѣе, когда онъ убѣдился, что престолъ окончательно рѣшено предоставить Соломону, то рѣшился, при благопріятныхъ обстоятельствахъ, представляемыхъ кажущимся равнодушіемъ Давида, совершеннымъ упадкомъ его силъ,—на смѣлую попытку предупредить законное помазаніе Соломона неожиданнымъ провозглашеніемъ себя царемъ, разсчитывая, что всѣ недовольные этимъ, въ томъ числѣ и отецъ-царь, не будучи готовы къ сопротивленію, принуждены будутъ покориться предъ совершившимся фактомъ. Успѣхъ былъ вѣроятенъ, потому что у него была, хотя не многочисленная, но сильная партія. Іоавъ, еще сохранившій энергію и жажду почестей, не могъ не замѣтить глубокаго нерасположенія къ нему Давида, порожденнаго и усиленнаго неоднократными случаями его (Іоава) своевольства, которое оскорбляло Давида и какъ царя, и какъ человѣка. Онъ понималъ, что преемникъ, избранный по желанію Давида, унаслѣдуетъ это нерасположеніе и, какъ только почувствуетъ себя сильнымъ, дастъ ему чистую отставку. Чтобы удержать свое значеніе, онъ рѣшился содѣйствовать замыслу Адоніи, который, утвердившись на престолѣ, навсегда былъ бы обязанъ ему благодарностію. Въ союзъ съ нимъ вступилъ и первосвященникъ Авіаѳаръ. Этотъ человѣкъ, бывшій нѣкогда приверженцемъ Давида, почувствовалъ себя оскорбленнымъ вѣроятно съ тѣхъ поръ, какъ Садокъ, глава болѣе многочисленной священнической линіи, оставленъ былъ въ санѣ первосвященника и сталъ пріобрѣтать значеніе при дворѣ. Авіаѳаръ ясно видѣлъ, что царь ищетъ опоры для своей власти въ сословіи священниковъ и въ возвышеніи этого сословія полагаетъ залогъ народно-государственнаго благополучія. Но онъ видѣлъ также, что при естественномъ соперничествѣ двухъ священническихъ линій, Елеазаровой и Иѳамаровой, побѣда должна остаться на сторонѣ болѣе многочисленной и сильной, Елеазаровой, состоявшей изъ 16 родовъ, главой которой былъ Садокъ1. Очевидно дѣло клонилось къ тому, что наслѣдованіе первосвященства останется только въ линіи Елеазара, что съ построеніемъ храма, когда богослуженіе сосредоточится въ одномъ центрѣ, и другой первосвященникъ сдѣлается лишнимъ, въ дѣйствительности первосвященникомъ будетъ Садокъ, а Авіаѳаръ и всѣ его потомки должны будутъ остаться простыми священниками. Авіаѳаръ, не полагая, что пророчество Самуила объ отнятіи первосвященства отъ дома Илія2 приходитъ въ исполненіе, рѣшился подобно Іоаву обезпечить высокое преимущество своего рода содѣйствіемъ замыслу Адоніи, который въ случаѣ удачи уже не предпочелъ бы ему Садока. На сторонѣ Адоніи были повидимому и остальные дѣти Давида, недовольные предпочтеніемъ младшаго старшимъ3. Но и на сторонѣ Соломона была могущественная партія

___________________

1) Линія Иѳамара состояла изъ 8 родовъ. 1 Пар. 24, 4.

2) 1 Цар. 3, 12—14.

3) 3 Цар. 1, 9. Трудно опредѣлить, кого дѣеписатель разумѣлъ подъ «всѣми іудеянами, служившими у царя», которые тоже представляются участниками въ дѣлѣ Адоніи. Что здѣсь «іудеянами» названы не всѣ евреи, служившіе при дворѣ, видно изъ ст. 47, гдѣ говорится о слугахъ царя, поздравлявшихъ Давида съ помазаніемъ Соломона. Стало быть не всѣ придворные были около Адоніи. Повидимому нѣкоторые вліятельные люди изъ колѣна Іудина такъ и не примирились съ Давидомъ до конца изъ-за того, что онъ не отдавалъ имъ предпочтенія предъ всѣми другими.

244

 

 

(если только понятіе партіи приложимо къ сторонникамъ порядка и законности), зорко наблюдавшая за противной партіей и готовая каждую минуту привести въ исполненіе извѣстное ей рѣшеніе царя, хотя бы послѣдній въ своемъ кажущемся полузабытьи и не обнаружилъ настойчивости для приведенія своей воли въ исполненіе. Главнымъ лицомъ между приверженцами Соломона былъ пророкъ Наѳанъ, представитель ѳеократическаго начала, значенію котораго въ государствѣ и благотворному вліянію на жизнь Давидъ не поставлялъ препятствій и о сохраненіи котораго благомыслящіе люди заботились и на будущее время. А залогомъ продолженія установленнаго Давидомъ порядка дѣлъ казалось утвержденіе на престолѣ намѣченнаго самимъ Давидомъ наслѣдника. Другимъ важнымъ лицомъ здѣсь былъ первосвященникъ Садокъ, тоже представитель ѳеократическаго начала въ монархіи, проявлявшагося въ дѣятельности священниковъ и левитовъ. Будучи главою многочисленной священнической линіи отъ Елеазара, къ которой должно было возвратиться первенство, когда исполнится пророчество о домѣ Илія, Садокъ давно уже занялъ подобающее ему видное положеніе при дворѣ и теперь вмѣстѣ съ Наѳаномъ стоялъ за Соломона. Надежную опору приверженцевъ Соломона составлялъ Ванея, начальникъ отряда царскихъ тѣлохранителей, всегда имѣвшій подъ рукою вооруженную силу, чтобы защитить дѣло своихъ союзниковъ. Какъ сынъ священника и ближайшій къ Давиду человѣкъ, онъ естественно сталъ на сторону Соломона, интересы котораго защищали пророки, друзья Давида, и двѣ трети священниковъ. Наконецъ сюда же принадлежали: Семей, Рисій (личности неизвѣстныя)1 и отборная дружина Давида. Такимъ образомъ союзъ вокругъ Соломона былъ такъ силенъ, что Давидъ имѣлъ основаніе не особенно безпокоиться мечтаніями Адоніи, если бы даже и не успѣлъ до своей смерти провозгласить Соломона царемъ. Хотя на противной сторонѣ былъ Іоавъ, человѣкъ безспорно сильный и по своему положенію, какъ

_____________________

1) Keil полагаетъ, что Семей есть Шимей, бывшій впослѣдствіи однимъ изъ 12 приставниковъ Соломона. 3 Цар. 4, 18. Die Büch. d. Könige. s. 16.

246

 

 

главнокомандующій арміею, и по своимъ личнымъ качествамъ; однако его сила была непреодолима только въ военное время, когда онъ становился во главѣ арміи и былъ необходимъ, какъ сама армія. Въ мирное же время вся матеріальная сила была въ рукахъ Ванеи, и Іоавъ могъ дѣйствовать только какъ вліятельный вельможа и ловкій придворный. Поэтому-то вѣроятно попытка Адоніи и носила довольно скромный характеръ. Когда царь не обнаруживалъ уже никакихъ повидимому признаковъ участія въ окружающей жизни, предаваясь покою во внутреннемъ помѣщеніи дворца, когда всѣмъ казалось, что онъ безвозвратно угасаетъ,—въ этотъ томительный періодъ затишья и ожиданія чего-нибудь рѣшительнаго, Адонія отправился со всѣми своими приверженцами въ одно изъ предмѣстій города на юговосточной сторонѣ, гдѣ долина Гинномская соединяется съ долиною потока Кедрскаго и гдѣ былъ источникъ Рогель. Въ этой живописной мѣстности, обильной водою и садами и служившей вѣроятно мѣстомъ пріятнаго времяпрепровожденія для жителей Іерусалима1, подъ тѣнью каменнаго выступа Зохелетъ Адонія устроилъ пиршество и смѣло провозгласилъ себя царемъ. Громкіе крики приверженцевъ, привѣтствовавшихъ новаго царя, были подхвачены толпами гуляющихъ и понеслись неудержимою волною по сосѣднимъ окрестностямъ, охватывая и подымая на ноги ближайшія части города. Адонія и его приверженцы и разсчитывали именно на то, что энтузіазмъ мгновенно овладѣетъ всѣмъ городомъ, и у ихъ противниковъ опустятся руки. Но приверженцы Соломона не дремали. Какъ только раздался первый привѣтственный возгласъ у скалы Зохелетъ, обличившій намѣреніе заговорщиковъ, Наѳанъ, извѣщенный своевременно, поспѣшилъ разрушить ихъ планъ. Повидимому онъ сначала пришелъ въ нѣкоторое недоумѣніе: не перемѣнилъ ли своихъ мыслей царь относительно престолонаслѣдія и не получилъ ли Адонія какъ-нибудь тайно его согласіе на то дѣйствіе, на которое отважился. Поэтому вѣроятно Наѳанъ прежде всего отправился къ Вирсавіи, которая, можетъ быть, одна слышала непосредственно отъ

_________________

1) «Мѣстность эта, говоритъ Schultz, и нынѣ служитъ мѣстомъ прогулокъ для жителей Іерусалима». У Кейля. Указ. соч. стр. 16.

247

 

 

Давида обѣщаніе предоставить престолъ ея сыну, извѣстилъ ее объ опасности, угрожавшей Соломону и ей самой, и послалъ къ Давиду объяснить настоящее положеніе вещей. Вирсавія явилась въ уединенные покои царя, воздала ему глубокое поклоненіе и стояла. „Что тебѣ?“ спросилъ царь, очевидно ничего не знавшій о происшедшемъ. Тогда Вирсавія почтительно, но твердо напомнила ему о его обѣщаніи относительно Соломона и разсказала о томъ, что сдѣлалъ Адонія. Въ заключеніе она выразила опасеніе, что и съ Соломономъ, и съ нею будетъ поступлено такъ, какъ обыкновенно восторжествовавшая партія поступаетъ съ бывшими противниками. Лишь только она кончила, явился и Наѳанъ, подтвердилъ донесеніе Вирсавіи о поступкѣ Адоніи и дважды спросилъ: была ли на то воля царя? Царь ничего не сказалъ на это, но велѣлъ позвать къ себѣ Вирсавію, которая очевидно удалилась при входѣ Наѳана. Партія Адоніи жестоко ошиблась, если разсчитывала на упадокъ силъ престарѣлаго царя, на его неспособность предпринять что-либо въ случаѣ нарушенія его воли. Едва онъ узналъ, въ чемъ дѣло, какъ въ немъ пробудилась вся энергія лучшей поры его жизни, ясность ума и быстрота рѣшенія. Онъ даже не забылъ, что прежде всего нужно успокоить томимую скорбію и страхомъ женщину — мать, и потому, когда она явилась на зовъ, торжественно и въ сильныхъ выраженіяхъ повторилъ свою клятву относительно Соломона. Затѣмъ позвалъ къ себѣ Садока, Наѳана и Ванею и отдалъ имъ приказаніе: посадить немедленно Соломона на царскаго мула, свезти его къ Гіону, одному изъ ближайшихъ къ городу и наиболѣе посѣщаемому водоему въ долинѣ съ западной стороны Іерусалима, и помазать его тамъ на царство1. Ванея тутъ же принесъ присягу новому царю, и

____________________

1) Замѣчательно, что мѣсто для помазанія Соломона указано Давидомъ не внутри города, а въ окрестности, и притомъ такое, которое, по характеру своему напоминало мѣсто, избранное Адоніею для провозглашенія себя царемъ. Необходимо предполагать, что и Адонія, и Давидъ для приданія возможно большей торжественности и публичности дѣйствію избирали мѣста, наиболѣе въ данное время многолюдныя. Вѣроятно это было жаркое время года, и жители Іерусалима массами спускались въ окрестныя долины, въ которыхъ была вода и тѣнистыя деревья, дававшія прекрасное убѣжище отъ дневной духоты въ городѣ.

248

 

 

потомъ все было исполнено согласно приказанію, при чемъ дѣло Соломона подкрѣплялъ своимъ присутствіемъ отрядъ царскихъ тѣлохранителей. „Да живетъ царь Соломонъ!“—раздалось въ глубинѣ долины, и этотъ возгласъ перекатывался по людной дорогѣ, соединяющей водоемъ съ городомъ, по которой теперь торжественно возвращался въ сіонскія палаты новопомазанный царь, и „земля разсѣдалась отъ криковъ народа“. Еще болѣе, чѣмъ крики народа, колебали воздухъ могучіе звуки многочисленныхъ трубъ. То, что сдѣлано было открыто, съ сознаніемъ правоты дѣла, съ подобающею случаю торжественностію, произвело на народъ болѣе сильное впечатлѣніе. Волна энтузіазма, распространявшагося съ запада и съ самаго Сіона, поставила въ тупикъ толпы, случайно воодушевившіяся криками съ юга, относившимися къ Адоніи. Но послѣ минутнаго колебанія, не вдаваясь въ разсужденіе о какомъ-то противорѣчіи, они инстинктивно подчинялись напору новаго сильнѣйшаго одушевленія и со всѣмъ усердіемъ желающаго загладить невольную ошибку привѣтствовали Соломона вмѣсто Адоніи. И вотъ, едва Адонія и его сообщники успѣли докончить свой обѣдъ, какъ уже весь городъ и всѣ окрестности сотрясались отъ звуковъ трубъ и криковъ, дошедшихъ до слуха пирующихъ. Это волненіе показалось имъ страннымъ; оно слишкомъ превосходило то, чего они могли ожидать въ свою пользу. Іоава встревожили трубные звуки, потому что они не могли принадлежать толпѣ,—тѣ, которые могли привѣтствовать Адонію, не могли имѣть въ своемъ распоряженіи трубъ, поразившихъ опытный слухъ Іоава. Прошла минута между страхомъ и надеждою, и тотчасъ явился вѣстникъ. Это былъ сынъ Авіаѳара Іонаѳанъ. Адонія, разыгрывая роль настоящаго царя, сказалъ, какъ нѣкогда говорилъ его отецъ: „войди; ты хорошій человѣкъ, и несешь добрую вѣсть“. (Какъ будто его царствованіе было уже полно событій, хорошихъ и худыхъ, и будто его любимцы могли позволить себѣ роскошь являтъся къ нему только съ хорошими вѣстями!). Господинъ нашъ, царь Давидъ, докладываетъ Іонаѳанъ, поставилъ Соломона царемъ. Съ нимъ Садокъ священникъ, Наѳанъ пророкъ и Ванея во главѣ царскихъ тѣлохранителей. Городъ ликуетъ. Дворъ поздравилъ Давида, и Соломонъ уже сѣлъ на царскомъ престо-

249

 

 

лѣ… Эта вѣсть какъ громомъ поразила заговорщиковъ. Ни Адонія, ни его сообщники не имѣли въ виду прибѣгать къ насилію; они разсчитывали на внезапный взрывъ народнаго энтузіазма и на малодушіе своихъ соперниковъ. Такъ какъ первое оправдалось только отчасти, соперники же ихъ съумѣли овладѣть господствующимъ положеніемъ въ событіяхъ дня; то заговорщики упали духомъ и ударились въ-разсыпную, думая каждый о своемъ собственномъ спасеніи. Главный изъ нихъ Адонія, ожидая немедленной казни, прибѣгъ подъ защиту религіи. ухватившись за рогъ жертвенника. Когда донесли объ этомъ Соломону, то юный царь съ величавымъ спокойствіемъ и разсудительностію совершенно зрѣлаго и опытнаго правителя сказалъ: „если онъ будетъ человѣкомъ честнымъ, то ни одинъ волосъ его не упадетъ на землю; если же найдется въ немъ лукавство, то умретъ“. Когда же привели къ нему Адонію отъ жертвенника для изъявленія повинной, то Соломонъ сказалъ только: „ступай домой“! Такъ обнаружилъ себя въ самыя первыя минуты новый царь, и всѣ почувствовали вѣяніе какого-то новаго духа, всѣ увидали, что юный властелинъ какъ-то не по лѣтамъ разсудителенъ и сдержанъ. Замѣчательно, что и ни одинъ изъ важнѣйшихъ участниковъ Адоніи не былъ привлеченъ тотчасъ же къ отвѣтственности. Соломонъ былъ настолько благоразуменъ, что счелъ неприличнымъ въ самый моментъ своего воцаренія и при послѣднихъ дняхъ своего престарѣлаго отца учинить расправу съ заговорщиками. Можетъ быть этимъ отчасти и можно объяснить, почему самые первые шаги его царствованія по смерти Давида имѣли, какъ увидимъ, столь суровый, кровавый характеръ.

Вскорѣ за симъ Давидъ призвалъ въ Іерусалимъ всѣхъ народныхъ представителей—князей колѣнъ и родовъ, и составилъ изъ нихъ въ присутствіи всѣхъ военачальниковъ и другихъ чиновъ государственныхъ и придворныхъ, а также сыновей своихъ, народное собраніе. Такъ какъ съ одной стороны первое помазаніе Соломона совершилось при исключительныхъ обстоятельствахъ, поспѣшно и безъ предварительнаго оповѣщенія всего народа объ избраніи именно его въ наслѣдники, съ другой же стороны Давидъ хотѣлъ оставить завѣщаніе о построеніи храма не одному сыну,

250

 

 

но и народу и пригласить всѣхъ подданныхъ содѣйствовать въ этомъ трудномъ дѣлѣ Соломону; то въ рѣчи своей1, обращенной къ собранію, Давидъ, упомянувъ о томъ, какъ возникла у него мысль о построеніи храма и почему онъ не могъ лично привести ее въ исполненіе, объяснилъ, что долженъ былъ предоставить это дѣло своему наслѣднику, которымъ по волѣ Божіей изъ всѣхъ сыновей могъ быть именно Соломонъ, какъ достойнѣйшій. Затѣмъ, обратившись къ народу съ увѣщаніемъ хранить заповѣди Господа, чтобы быть достойнымъ Его милостей, и повторивъ тоже отдѣльно Соломону, онъ вручилъ послѣднему торжественно чертежъ храма со всѣми его принадлежностями. Такимъ образомъ Давидъ формально, предъ лицемъ всенароднаго собранія передалъ Соломону начатое имъ (Давидомъ) дѣло, а слѣдовательно и всѣ царскія полномочія. Теперь, когда народное собраніе узнало волю царя о престолонаслѣдованіи и послушно подчинилось ей, Давидъ пожелалъ привлечь народъ къ практическому участію въ дѣлѣ, долженствовавшемъ составить славу царствованія его наслѣдника. Для этого онъ, сообщивъ о своемъ богатомъ пожертвованіи для храма, предложилъ и всѣмъ богатымъ людямъ принести посильную жертву. И стали охотно жертвовать всѣ именитые люди, составлявшіе богатый классъ въ государствѣ; простой же народъ поощрялъ ихъ и радовалъ царя своими сочувственными заявленіями. Давидъ пришелъ въ умиленіе и произнесъ глубоко-прочувствованную, полную пророчески-возвышенныхъ мыслей молитву. „Благословенъ Ты, Господь, Богъ Израиля, отца нашего отъ вѣка и до вѣка. Твое, Господи, величіе и могущество, и слава, и побѣда, и великолѣпіе; и все, что на небѣ и на землѣ—Твое. Твое, Господи, царство, и Ты превыше всего, какъ владычествующій. И богатство, и слава отъ лица Твоего, и Ты владычествуешь надъ всѣмъ; и въ рукѣ Твоей сила и могущество, и во власти Твоей возвеличить и укрѣпить. И нынѣ, Боже нашъ, мы славословимъ Тебя и хвалимъ величественное имя Твое. Ибо кто я, и кто народъ мой, что мы имѣли возможность такъ жертвовать? Но отъ Тебя все, и отъ руки Твоей полученное мы отдали Тебѣ. Потому что странники

____________________

1) 1 Пар. гл. 28 и сл.

251

 

 

мы предъ Тобою и пришельцы, какъ и всѣ отцы наши; какъ тѣнь дни наши на землѣ, и нѣтъ ничего прочнаго. Господи Боже нашъ! все это множество, которое мы приготовили для построенія дома Тебѣ, святому имени Твоему, отъ руки Твоей оно, и все Твое. Знаю, Боже мой, что Ты испытуешь сердце и любишь чистосердечіе; я отъ чистаго сердца пожертвовалъ все сіе, и нынѣ вижу, что и народъ Твой, здѣсь находящійся, съ радостію жертвуетъ Тебѣ. Господи Боже Авраама, Исаака и Израиля, отцовъ нашихъ! сохрани сіе на вѣки, сіе расположеніе мыслей народа Твоего и направь сердце ихъ къ Тебѣ. Соломону же, сыну моему, дай сердце правое, чтобы соблюдать заповѣди Твои, откровенія Твои и уставы Твои и исполнить все это и построить зданіе, для котораго я сдѣлалъ приготовленіе“. Послѣ этого Давидъ предложилъ собранію сдѣлать молитвенное обращеніе къ Богу, и всѣ произнесли краткое славословіе и поклонились Богу и царю. На другой день было торжественное богослуженіе, принесены были многочисленныя жертвы: тысяча тельцовъ, тысяча овновъ, тысяча агнцевъ съ возліяніями и множествомъ другихъ жертвъ. Соломонъ былъ вторично помазанъ всенародно. Тутъ же и Садокъ былъ утвержденъ въ санѣ первосвященника единолично1, такъ какъ Авіаѳаръ безъ сомнѣнія считался уже низложеннымъ.

Предъ самымъ своимъ концомъ Давидъ, заботясь о благополучномъ царствованіи Соломона, сдѣлалъ ему слѣдующее, достойное замѣчанія внушеніе. „Вотъ, говорилъ онъ, я отхожу въ путь всей земли; ты же будь твердъ и будь мужественъ“. Затѣмъ, повторивъ завѣщаніе неизмѣнно сообразовать свою жизнь съ божественнымъ закономъ, онъ продолжалъ: „еще, ты знаешь, что сдѣлалъ мнѣ Іоавъ, сынъ Саруинъ, какъ поступилъ онъ съ двумя вождями войска израильскаго, съ Авениромъ, сыномъ Нировымъ, и Амессаемъ, сыномъ Іеѳеровымъ, какъ онъ умертвилъ ихъ и пролилъ кровь бранную во время мира, обагривъ кровію бранною поясъ на чреслахъ своихъ и обувь на ногахъ своихъ“. (Давидъ не ставитъ здѣсь въ вину Іоаву убіеніе Авессалома, которое хотя и жестоко поразило его

__________________

1) 1 Пар. 29, 22.

252

 

 

сердце, но совершено было на полѣ брани; слѣдовательно не было беззаконнымъ пролитіемъ крови, не было и нарушеніемъ законной воли царя со стороны подданнаго. Іоавъ не пощадилъ здѣсь только родительское чувство Давида, проявленія котораго не всегда согласовались съ высшими народно-государственными интересами и подчиняться которому безусловно присяга вѣрноподданства никого не обязывала). „Поступи, говорилъ Давидъ, по мудрости твоей, чтобы не отпустить сѣдины его мирно въ преисподнюю. А сынамъ Верзеллія Галаадитянина окажи милость, чтобы они были между питающимися твоимъ столомъ; ибо они пришли ко мнѣ, когда я бѣжалъ отъ Авессалома, брата твоего. Вотъ еще у тебя Семей, сынъ Геры, веніаминянина изъ Бахурима. Онъ злословилъ меня тяжкимъ злословіемъ, когда я шелъ въ Маханаимъ; но онъ вышелъ навстрѣчу мнѣ у Іордана, и я поклялся ему Господомъ, говоря: я не умерщвлю тебя мечемъ. Ты не оставь его безнаказаннымъ; ибо ты человѣкъ мудрый, и знаешь, что тебѣ сдѣлать съ нимъ, чтобы низвести сѣдину его въ крови въ преисподнюю“. Разнообразно относятся разные писатели къ этому предсмертному наставленію, съ которымъ Давидъ обратился къ своему наслѣднику. Альмъ, старающійся изобразить Давида не просто дурнымъ человѣкомъ, а прямо какимъ-то извергомъ, для чего, отбросивъ всякую ученую совѣсть, отвергающій достовѣрность всего, что говорится въ Библіи въ похвалу Давиду, и считающій достовѣрнымъ только то, что по его мнѣнію не относится къ его чести, заподозриваетъ достовѣрность и этого наставленія, находя, что оно относится къ чести Давида, какъ человѣка, заботившагося о томъ, чтобы преступленія не оставались ненаказанными. каковымъ по его взгляду Давидъ не былъ, но каковымъ желалъ представить его библейскій писатель. Кромѣ того онъ недоумѣваетъ, какимъ образомъ Іоавъ „старый другъ“ (?) Давида, оказавшій такія громадныя услуги ему, могъ подвергнуться такому страшному осужденію отъ Давида1. Отто Генне—Амъ Ринъ, тоже изъ крайнихъ раціоналистовъ и пользующійся, какъ и Альмъ, эластическою теоріею, дозволяющею раціо-

___________________

1) Указ. соч. стр. 409.

253

 

 

налистамъ во всякомъ мѣстѣ Библіи видѣть достовѣрное или недостовѣрное сказаніе, смотря по надобности, — нашелъ болѣе выгоднымъ для себя не отвергать достовѣрность послѣдняго Давидова наставленія, потому что оно давало ему возможность въ послѣдній разъ нанести оскорбленіе памяти великаго человѣка: „царь, говоритъ онъ, умеръ достойнымъ самого себя—съ убійствомъ на устахъ“1. Мы не станемъ останавливаться на этой пустой фразѣ, слишкомъ ясно обличающей легкомысліе ея автора; мы знаемъ, что не всякое лишеніе жизни есть убійство и что человѣкъ предубѣжденный и неразборчивый на выраженія можетъ назвать убійцею даже самаго безпристрастнаго судью, приговорившаго къ смерти отъявленнаго преступника. Слово его останется при немъ… Болѣе умѣренные раціоналисты, не отвергающіе величія личности Давида, считаютъ разсматриваемое наставленіе позднѣйшею выдумкой для объясненія казней, произведенныхъ Соломономъ на самыхъ первыхъ порахъ царствованія2. Можетъ быть имъ казалось, что такъ гораздо легче отдѣлаться отъ вопроса. Не такъ относятся къ дѣлу писатели съ твердыми и положительными воззрѣніями на составъ Библіи, Гессъ, повидимому не считая наставленіе Давида на простой, безъ углубленія въ сущность дѣла, взглядъ относящимся къ чести Давида, усиленно и пространно старается доказать, что существеннымъ основаніемъ этого наставленія было желаніе Давида возстановить нарушенную справедливость, наказать ненаказанныя преступленія3. Но если бы это было такъ, если бы основаніемъ наставленія было дѣйствительно указанное желаніе Давида; то остаются совершенно неразрѣшимыми вопросы: почему Давидъ самъ не возстановилъ нарушенную справедливость—не наказалъ преступниковъ, почему это дѣло онъ предоставилъ Соломону4? Если Давидъ не могъ этого сдѣлать, то почему

____________________

1) Указ. соч. стр. 40.

2) Graetz. Указ. соч. стр. 305. Eisenlohr. Указ. соч. стр. 54.

3) Указ. соч. т. 8 стр. 218—221. Тоже полагаетъ Keil. Comment. D. Büch. d. Könige. Тоже—Душ. Чт. 1872. кн. 3. стр. 369.

4) Keil объясняетъ это по отношенію къ Іоаву тѣмъ, что когда Іоавомъ совершено было первое преступленіе (убіеніе Авенира, Давидъ не чувствовалъ себя, какъ самъ сознавался, довольно сильнымъ, [стр.255] чтобы наказать Іоава. Также и при убіеніи Амессая послѣ возмущенія Авессалома и Савея Давидъ будто бы чувствовалъ себя слабымъ на престолѣ. Comment. D. Büch. d. Könige. Но развѣ послѣ убіенія Авенира Давидъ никогда не былъ настолько силенъ, чтобы наказать Іоава? Равнымъ образомъ развѣ послѣ убіенія Амессая Давидъ до конца жизни былъ слабъ на престолѣ? Такъ объяснять фактъ значитъ предполагать, что Давидъ никогда не имѣлъ твердой власти надъ народомъ. Но это совсѣмъ не сообразно съ общимъ смысломъ исторіи Давида.

254

 

 

же могъ Соломонъ? Если Давидъ терпѣлъ до конца жизни нарушенную справедливость, то почему же Соломонъ не могъ или не долженъ былъ терпѣть такъ же? Полная невозможность дать удовлетворительное объясненіе на представленные вопросы, неизбѣжно возникающіе при вышеизложенномъ объясненіи наставленія Давида, показываетъ, что основаніе для этого наставленія указано невѣрно. Ошибка здѣсь происходитъ отъ того, что простому наставленію Давида усвояется значеніе завѣщанія, т. е., выраженія воли умирающаго, которую наслѣдникъ долженъ исполнить во всякомъ случаѣ, и что въ словахъ Давида видятъ прямое выраженіе желанія Давида, чтобы Іоавъ и Семей были непремѣнно казнены. Это несправедливо. По отношенію къ Іоаву и Семею Давидъ давалъ не завѣщаніе Солому, а просто наставленіе, или предупрежденіе насчетъ опасныхъ людей, которыхъ не слѣдовало уже щадить даже при малѣйшемъ подозрительномъ признакѣ въ ихъ поведеніи. Упоминая о преступленіяхъ Іоава и Семея, Давидъ не вину указываетъ, за которую Соломонъ обязанъ казнить ихъ, а только выясняетъ Соломону, до какой степени эти люди дерзки и опасны. Это видно между прочимъ и изъ того, что Давидъ указываетъ на такіе факты, которые имѣли мѣсто или до рожденія Соломона, или во время его ранняго дѣтства, почему Соломонъ не могъ имѣть о нихъ надлежащаго представленія безъ нарочитаго упоминанія о нихъ; между тѣмъ какъ о послѣднемъ тяжкомъ преступленіи Іоава—измѣнѣ, Давидъ совсѣмъ не упоминаетъ, потому что этотъ фактъ безъ того хорошо извѣстенъ былъ Соломону. Если бы Давидъ давалъ не простое наставленіе, какъ вести себя по отношенію къ Іоаву и Семею, а прямое завѣщаніе казнить ихъ за прежнія вины,

255

 

 

то зачѣмъ бы внушать Соломону: „поступи по мудрости твоей“? Какая требовалась особенная мудрость для царя, чтобы казнить двоихъ преступниковъ? Кейль говоритъ, что наказаніе такого сильнаго человѣка, какъ Іоавъ, требовало благоразумія, чтобы не подать повода къ возмущенію въ преданномъ ему войскѣ1. Можетъ быть это и справедливо относительно временъ прошедшихъ; но теперь обстоятельства были очевидно совсѣмъ другія. Отчего Іоавъ не подкрѣпилъ дѣло Адоніи силою преданнаго ему войска? И опытъ вскорѣ показалъ, что для казни Іоава не требовалось никакихъ мудрыхъ мѣръ: Соломонъ просто послалъ Ванею, и тотъ отрубилъ Іоаву голову. Слова: „поступи по мудрости твоей“—опредѣляютъ смыслъ всего наставленія Давидова,—они значатъ: тщательно слѣди за опасными личностями и въ случаѣ надобности употреби своевременно крайнюю мѣру, т. е., предай смертной казни. Самъ Давидъ не считалъ необходимымъ прибѣгнуть къ этой крайней мѣрѣ; но умирая онъ счелъ нужнымъ позаботиться о положеніи своего юнаго наслѣдника и потому своимъ предупрежденіемъ избавилъ его отъ нравственной обязанности слѣдовать его примѣру—щадить опасныхъ людей. Давидъ руководствовался въ своемъ наставленіи одними практическими соображеніями опытнаго правителя, желавшаго указать наслѣднику, гдѣ заключается для него опасность. Очень вѣроятно, что Давидъ и не вспомнилъ бы передъ смертію о преступленіяхъ Іоава и Семея, если бы не случилось заговора Адоніи, обнаружившаго враговъ Соломоновыхъ. Если самъ Давидъ щадилъ Іоава, то не потому въ самомъ дѣлѣ, что положительно не могъ никогда наказать его, а просто потому, что Іоавъ при всѣхъ своихъ продерзостяхъ былъ неизмѣнно вѣренъ ему, не только не угрожалъ престолу, но и служилъ ему надежной опорой. Но предъ самымъ концомъ онъ сдѣлался измѣнникомъ, сталъ на сторонѣ заговорщика Адоніи. Это обстоятельство показало его совсѣмъ въ иномъ свѣтѣ и рѣшительно видоизмѣнило отношеніе къ нему Давида. Такого человѣка, какъ Іоавъ, нельзя было спокойно видѣть въ лагерѣ враговъ молодаго царя; Давидъ зналъ его слишкомъ

____________________

1) Тамъ же.

256

 

 

хорошо. А такъ какъ и привлечь его на свою сторону не было надежды; то лучше всего было строго слѣдить за нимъ и при первомъ, хотя бы малѣйшемъ обнаруженіи новыхъ козней съ его стороны казнить его; тѣмъ болѣе, что онъ уже заслужилъ казнь своею измѣной и предыдущими злодѣяніями. Тоже самое нужно сказать и по отношенію къ Семею. Давидъ пощадилъ его или по политическимъ разсчетамъ, или но другимъ какимъ-нибудь побужденіямъ, скрывавшимся въ глубинѣ его души, но никогда не могъ считать его человѣкомъ надежнымъ. Для себя онъ не считалъ его опаснымъ, потому что чувствовалъ себя прочнымъ на престолѣ, для Соломона же, едва сѣвшаго на престолъ и окруженнаго братьями — соперниками, полезно было держаться на-сторожѣ „быть мудрымъ и знать, что сдѣлать съ нимъ“, чтобы предотвратить грозящую опасность своевременною казнью злокозненнаго человѣка. Какъ поступилъ Соломонъ на самомъ дѣлѣ—это другой вопросъ, — онъ повидимому не нуждался во внушеніяхъ предусмотрительности и строгости, скорѣе напротивъ—въ удержаніи отъ излишней подозрительности и безпощадности;—но Давидъ съ своей стороны имѣлъ законное побужденіе дать ему наставленіе касательно необходимыхъ въ его положеніи предосторожностей.

„И умеръ Давидъ въ доброй старости, насыщенный жизнію, богатствомъ и славою… Времени царствованія его надъ Израилемъ было сорокъ лѣтъ: въ Хевронѣ царствовалъ онъ семь лѣтъ и въ Іерусалимѣ царствовалъ тридцать три года“1. Все, что можно сказать существеннаго для характеристики свѣтлой личности Давида, для оцѣнки его подвиговъ и заслугъ предъ Богомъ и людьми, сказано еще Іисусомъ, сыномъ Сираховымъ, мудрымъ и благодарнымъ соплеменникомъ Давида позднѣйшихъ временъ, въ его сжатомъ по формѣ, но обширномъ по содержанію похвальномъ словѣ. „Какъ тукъ, отдѣленный отъ мирной жертвы, говорилъ онъ, такъ Давидъ между сынами Израилевыми. Онъ игралъ со львами, какъ съ козлятами, и съ медвѣдями—какъ съ ягнятами. Въ юности своей не убилъ ли онъ исполина и не снялъ ли поношеніе съ народа,

____________________

1) 1 Пар. 19, 27. 28.

257

 

 

когда поднялъ руку съ пращнымъ камнемъ и низложилъ гордыню Голіаѳа? Ибо онъ воззвалъ къ Господу Всевышнему, и Онъ далъ крѣпость правой рукѣ его поразить человѣка сильнаго въ войнѣ и возвысить рогъ народа своего. Такимъ образомъ народъ прославилъ его за тьмы (побѣжденныхъ) и призвалъ на него благословеніе Господа, поднося ему славный вѣнецъ. Ибо онъ истребилъ окрестныхъ враговъ и смирилъ враждебныхъ филистимлянъ, даже донынѣ сокрушилъ ихъ. Послѣ каждаго дѣла своего онъ приносилъ благодареніе Святому Всевышнему словомъ хвалы; отъ всего сердца онъ воспѣвалъ и любилъ Создателя своего. И поставилъ предъ жертвенникомъ пѣснопѣвцевъ, чтобы голосомъ ихъ услаждать пѣснопѣніе. Онъ далъ праздникамъ благолѣпіе и съ точностію опредѣлилъ времена, чтобы они хвалили святое имя Его и съ ранняго утра оглашали святилище. И Господь отпустилъ ему грѣхи и на вѣки вознесъ рогъ его и даровалъ ему завѣтъ царственный и престолъ славы въ Израилѣ“1. Сынъ Сираховъ выдвигаетъ самыя крупныя черты изъ жизни Давида: его побѣды надъ врагами своего народа, его высокую религіозность и неоцѣненныя заслуги для богослуженія. Эти черты, какъ мы могли видѣть, вѣрны исторіи не только по содержанію, но и по расположенію въ похвальномъ словѣ: дѣйствительно въ первую и бoльшую половину своей жизни и царствованія Давидъ гремѣлъ побѣдами; его набожность, о которой сынъ Сираховъ говоритъ въ срединѣ своей рѣчи, обнимала и характеризовала какъ первую, такъ и вторую половину его жизни, а его труды для богослуженія падаютъ главнымъ образомъ на послѣдній періодъ его жизни. Попытаемся очертить болѣе подробно характеръ дѣятельности Давида и самой его личности. Давидъ поставилъ народъ еврейскій на небывалую ни до него, ни послѣ него высоту (могущество Соломоновой монархіи уже носило въ себѣ зародышъ паденія). Возвысивъ внѣшнее могущество государства побѣдоносными войнами и расширивъ его предѣлы, онъ и внутри умѣлъ сдерживать и умиротворять никогда не исчезавшее соперничество между разными колѣнами своими

___________________

1) 47, 2—13.

258

 

 

мудрыми политическими мѣрами, приводилъ въ согласіе и другіе элементы народной жизни, способные къ столкновенію и враждѣ. Этому положенію не противорѣчитъ то, что при Давидѣ случались мятежи: мятежи эти оканчивались покорностію Давиду; а это показываетъ, что они не имѣли глубокихъ корней въ массѣ народной, что Давидъ съумѣлъ сдѣлать себя центромъ, въ которомъ сходились всѣ существенные интересы народа. Не устоявъ противъ искушенія обставить тронъ царя нѣкоторыми принадлежностями обыкновенной восточной придворной жизни, какъ пышность, многоженство (сравнительно впрочемъ въ ничтожныхъ размѣрахъ), и проч.,—онъ на самомъ дѣлѣ не поставилъ свою власть выше всего, далекъ былъ отъ того, чтобы цѣликомъ пересадить языческое самовластіе на еврейскую почву; напротивъ онъ съ уваженіемъ относился къ выработавшимся исторически и освященнымъ въ законѣ бытовымъ формамъ общенародной жизни. Онъ не распоряжался произвольно поземельною собственностію гражданъ, какъ Саулъ или Ахавъ, не возвышалъ одно колѣно въ ущербъ другимъ и уважалъ освященный древностію авторитетъ народныхъ представителей, предлагая ихъ обсужденію дѣла общенародной важности и спрашивая ихъ согласія. Онъ не только не посягнулъ на громадное значеніе пророковъ и сословія священниковъ, чтобы въ ѳеократически сложившемся государствѣ произвести существенную перемѣну, подавивъ всякую силу, способную служить противовѣсомъ царскому самовластію; но совершенно напротивъ, онъ болѣе всѣхъ другихъ царей былъ другомъ пророковъ и священниковъ. То, что онъ сдѣлалъ наиважнѣйшаго, кромѣ возвышенія своего царства на степень могущественной державы, состояло именно въ предоставленіи пророчеству и левитскому служенію того значенія на практикѣ, какое имъ принадлежало по духу Моисеева закона. Важнѣйшія его внутреннія дѣла состояли въ усовершенствованіи военной части, въ преобразованіи и улучшеніи суда и управленія съ помощію левитовъ1 и въ устройствѣ богослуженія. Во всѣхъ этихъ дѣлахъ Давидъ руководствовался не произволомъ фанта-