Поиск авторов по алфавиту

Автор:Афанасий Великий, святитель

Афанасий Великий, свт. Защитительное слово против ариан

1) Думал я, что после многих доказательств, представленных в нашу пользу, враги, наконец, со стыдом скроются и будут даже себя самих винить за то, в чем клеветали на других. Поскольку же, и подвергшись такому осуждению, не обнаруживают они стыда, но по бесчувственности своей пресмыкаются в злоречии, признавая все требующим нового суда, не для того, чтобы им самим держать ответ на суде (этого избегают они), но чтобы потревожить нас и души людей простосердечных, то признал я необходимым оправдаться пред вами, чтобы вы не обращали больше внимания на их ропот, но судили их лукавство и клевету. И оправдываюсь перед вами, людьми искренними, а перед любителями споров осмелюсь и на обличение их.

Дело наше не требует суда. Оно было уже судимо не раз, не два, но многократно; и во-первых — в собрании почти ста епископов нашей области; во-вторых — в Риме, куда, по Евсевиеву писанию, призывали и их, и нас, и где собрано было более пятидесяти епископов; в-третьих — на большом Соборе в Сардике, созванном по повелению боголюбивейших Царей Констанция и Константа. На этом Соборе противники наши низложены как клеветники, определение же в нашу пользу подтвердили своими голосами более, нежели триста епископов из епархий Египта, Ливии, Пентаполя, Палестины, Аравии, Исаврии, Кипра, Памфилии, Ликии, Га-

287

 

 

латии, Дакии, Мисии, Фракии, Дардании, Македонии, Эпира, Фессалии, Ахаии, Крита, Далмации, Сискии, Панноний, Норика, Италии, Пицена, Тусции, Кампании, Калабрии, Апулии, Бруттии, Сицилии, всей Африки, Сардинии, Испании, Галлии, Британии. С ними подписались свидетелями Урзаций и Валент, прежде клеветавшие на нас, а впоследствии раскаявшиеся; они не только одобрили сделанное в нашу пользу определение, но и себя, и других противников наших признали клеветниками. Ибо принесшие такое раскаяние и подтвердившие это письменно явным образом изобличают Евсевиевых сообщников, потому что вообще с ними составляли против нас заговор. Итак, что разбирали и решили и ясно доказали столь многие достойные вероятия епископы, то, как признается всякий, напрасно подвергать снова суду, чтобы, если и теперь будет исследовано, еще не пересуживать, и снова не преследовать, и таким образом не трудиться до бесконечности.

2) И голоса стольких епископов достаточно к тому, чтобы постыдить намеревающихся еще хоть чем-нибудь отомстить нам. Когда же и враги свидетельствуют в нашу пользу и против себя, говоря, что это был заговор на нас: кому уже не будет стыдно колебаться еще сомнением? Закон повелевает состояться судам при устех двою и триех свидетелей (Втор. 19, 15); и вот — такое множество свидетелей за нас, а к ним вдобавок и показание врагов. Почему и оставшиеся нашими врагами не обращают внимания на тех, кого судили, как хотели, но вынуждены уже вопреки благовидности нападать на своих обличителей. И для них всего прискорбнее это, потому что делали они скрытно и слагали между собою втайне, а Валент и Урзаций вывели это наружу и открыли. И в точности знают они, что раская-

288

 

 

ние этих людей сколь осуждает их, столь оправдывает терпевших от них обиду. Посему-то на Сардикийском Соборе были они низложены, как сказал я выше, и низложены справедливо. Так и тогдашние фарисеи, заступаясь за Павла (Деян. 23, 9), обличили составленный против него ими самими и иудеями заговор, так оказалось, что блаженный Давид гоним был напрасно, когда гонитель признался, сказав: погреших, чадо Давиде (1 Цар. 26, 21), так и эти, будучи побеждены истиною, признали ее и, написав это, передали Юлию, епископу Римскому. Писали и ко мне, желая иметь мир со мною, те самые, которые столько разглашали о мне худого и которым, может быть, и теперь стыдно, потому что, кого старались погубить, тот, как видят, по Господней благодати жив. Ария же и ересь предали они анафеме, что и следовало им сделать. Ибо узнав, что Евсевиевы приверженцы злоумышляли против меня не по иному чему, а только по собственному своему злочестию, и однажды решившись сознаться в клевете на нас, тотчас отреклись от христоборной ереси, ради которой и против меня действовали.

А что на различных Соборах было писано в нашу защиту епископами и прежде всего епископами египетскими, — это предлагаем здесь:

 

Святой Собор, собравшийся в Александрии из Египта, Фиваиды, Ливии и Пентаполя, повсюду сущим епископам Вселенской Церкви, возлюбленным и вожделенным братьям, желает о Господе радоваться.

 

3) В самом начале составления заговора против сослужителя нашего Афанасия и по вступлении его в Александрию могли мы, возлюбленные братия, оправдать его в том, что злоумышляли против

289

 

 

него Евсевиевы приверженцы, а их подвергнуть ответственности за все, что претерпел он от них, и обнаружить все взведенные на него клеветы. Но поскольку тогда, как и сами вы знаете, не дозволили этого сами обстоятельства; теперь же, по возвращении епископа Афанасия думали было мы, что будут они посрамлены и постыжены своими столь явными неправдами, — и потому рассудили молчать. А между тем, и после того, как Афанасий столько потерпел, после переселения его в Галлию, после пребывания его вместо своей стороны в стране чужой и весьма далекой, после того, как ему, если бы не встретил человеколюбивого Царя, приходилось почти умереть от их клевет, хотя всем этим удовольствовался бы всякий, самый раздраженный и лютый враг, — они не чувствуют стыда, напротив же того, снова восстают на Церковь и на Афанасия, и негодуя на возвращение его, отваживаются на новые, большие прежних злодеяния, легкомысленно возводят на него обвинение и не боятся написанного в Священном Писании: свидетель лживый не без муки будет (Притч. 19, 9), и: уста лжущих убивают душу (Прем. 1, 11). По сему самому мы не в силах уже молчать, дивимся же их лукавству и ненасытному соревнованию в составлении заговоров.

Вот, снова не перестают тревожить царский слух доносами на нас, не перестают писать губительные письма к истреблению епископа, врага их нечестию. Снова писали на него царям, опять хотят составить против него заговор, обвиняя его в небывалых кровопролитиях; опять намереваются нанести ему смерть, обвиняя его в мнимых убийствах. Ибо и тогда довели бы его до смерти клеветами своими, если бы не было у нас человеколюбивого Царя. Скажем короче: опять стараются изгнать его в зато-

290

 

 

чение, притворно оплакивая бедствия заточенных, как будто им сосланы они в заточение. Оплакивают они то, чего мы вовсе не делали, но не довольствуются тем, что сами против него сделали, хотят же присовокупить вновь худшее прежнего. Столько-то они кротки, человеколюбивы и благонравны, лучше же сказать (и это будет сказано верно), лукавы и жестоки, и внушают к себе уважение страхом и угрозами, а не благочестием и скромностью, приличными епископам! Каких выражений не употребил бы ни один из светских деловодцев, такие осмелились они расточать, когда писали к Царям и обвиняли Афанасия в стольких убийствах и кровопролитиях не перед градоначальником и не перед кем-либо высшим, но перед тремя Августами. Не задержала их отдаленность путей, только чтобы наполнить доносом своим все высшие судебные места, ибо действительно, возлюбленные, написанное ими есть донос, и донос самый тяжкий, потому что представлен в самое высшее у людей судилище. И что иное будет концом этих исследований, как не смерть по мановению царской воли?

4) Итак не Афанасьевы, но их дела достойны слез и сетования, их иному справедливее будет оплакивать, потому что о них-то и печалиться надобно, как написано: не плачите мертваго, ниже рыдайте о нем: плачите плачем о исходящем, яко не возвратится ктому (Иер. 22, 10). Все их послание не иное что имеет целью, как смерть, если дозволят — готовы они умерщвлять, посылать в заточение. Ибо имели уже дозволение боголюбивейшего родителя Царей наших, который и удовлетворил их раздражительность, вместо смерти назначив изгнание.

А что такие дела не свойственны и простым христианам, редко видимы даже у язычников, и тем менее, приличны епископам, обязанным других

291

 

 

учить справедливости, — это, думаем, усматривает ваша о Христе совесть. Ибо как запрещающие другим делать доносы сами стали доносчиками, и притом царям? Как учащие миловать несчастных не успокаиваются и по заточении нашем? По признанию всех, это было общее заточение нас епископов, и все мы себя признавали изгнанниками, как теперь признаем, что вместе с Афанасием возвращены мы отечеству и вместо прежних о нем сетований и слез получаем великую радость и милость, которую да сохранит Господь и да не попустит Евсевиевым приверженцам похитить у нас! Если бы и справедливый делали на него донос, то было бы это предосудительно, потому что в противность правилам христианства, после искусительного изгнания снова восстав, обвиняют в убийствах, кровопролитиях и других преступлениях и такие вещи о епископах доводят до царского слуха. Когда же во всем этом они лгут, во всем клевещут, и ни в устах, ни в посланиях, нет у них правды, сколько от них зла, или какими людьми признаете их?

Итак, приступим уже к делу и рассмотрим сделанные ими ныне доносы. Ибо через это откроется, что нехорошо они поступали, лучше же сказать, неправду говорили, когда и прежнее разглашали на Соборе и в суде, да и теперь подвергнутся опять осуждению за то же самое.

5) Стыдно нам оправдываться в подобных вещах, но, поскольку дерзкие доносчики готовы на все и выставляют на вид, что по возвращении Афанасьевом были убийства и кровопролития, то просим терпеливо выслушать наше оправдание, хоть будет оно и длинно, потому что требует того само дело.

Ни Афанасием, ни ради Афанасия не было совершено никакого убийства (когда доносчики доводят

292

 

 

нас, как сказали мы выше, до такого постыдного оправдания); кровопролития и заключения в узы чужды нашей Церкви. Афанасий никого не предавал в руки исполнителю казни, и темница, сколько от него это зависело, никогда не была им потревожена. Наши святилища как всегда, так и ныне чисты, украшены единою Христовою кровью и благочестивым служением Христу. Ни пресвитер, ни диакон не был умерщвлен Афанасием, он не был виновником ни убийства, ни заточения. И о, если бы и с ним не делали этого, заставляя изведать это действительным опытом! Никто из-за него не был послан отсюда в заточение, кроме самого Афанасия, епископа Александрийского, который изгнан был ими и которого по освобождении из заточения снова стараются они оклеветать в том же или еще и в худшем, поощряя язык свой на всякие лживые и смертоносные речи. Ибо вот, наконец, ему приписывают действие судей, и хотя в послании явно признаются, что о некоторых сделаны приговоры египетским епархом, однако же не стыдятся опять приговоры эти ставить в вину Афанасию, который тогда не был еще в Александрии, но находился на обратном пути из заточения и был в Сирии. Только должно ли вводить в оправдание и это в дальней стране его пребывание, когда никто другой не подлежит ответственности в том, что сделал градоначальник или епарх Египта? Ибо, если бы Афанасий был и в Александрии, то какое отношение имели бы к нему действия епарха? Впрочем, Афанасия и на месте не было, и что сделано епархом египетским — делалось не по церковным, а по другим побуждениям, как увидите из записи, которую, узнав написанное ими, полюбопытствовали мы видеть, и послали к вам.

Посему, когда и теперь оглашают сделанным,

293

 

 

что не им и не ради его сделано, и свидетельствуют об этом, как бы удостоверившись в столь многих худых поступках, то пусть скажут, — от какого Собора узнали это? Из каких обнародованных доказательств? Из какого судебного решения? Если же, не имея ничего подобного, утверждают это просто, то вам предоставляем вникнуть, как делалось и прежнее, или на каком основании утверждают они это? Ибо все это не более, как клевета, вражеский навет, не расположенная к терпимости раздражительность, злочестие за ариан с яростью устремляющееся на благочестие, чтобы православные были истреблены, а защитники нечестия могли уже небоязненно проповедовать, что им угодно. И это действительно так.

6) Когда вознечествовавший Арий, от которого получила наименование арианская ересь, извержен был из Церкви блаженной памяти епископом Александром, тогда единомышленники Евсевиевы, ученики и сообщники его нечестия, и себя почитая изверженными, писали к епископу Александру, много убеждая его не изгонять из Церкви еретика Ария. Поскольку же Александр по благочестивой вере во Христа не принимал нечестивца, то вознегодовали на Афанасия, бывшего тогда диаконом, потому что, как разведали о нем и услышали, Афанасий весьма часто бывал при епископе Александре и им уважаем. Когда же увидели и опыт его благочестивой во Христа веры на Соборе, сошедшемся в Никее, где с дерзновением восставал он против нечестия ариан, тогда еще более возросла их ненависть, и как скоро Бог возвел его на епископство, возобновив в себе издавна питаемую злобу, страшась его православия и твердости в борьбе с нечестием (еще же более мучило Евсевия сознание того, что было ему известно), всеми мерами стали

294

 

 

злоумышлять и строить козни Афанасию. Возбудили против него царя; неоднократно угрожали соборами; наконец, сошлись в Тире и доныне не перестают писать против него. Они столь неумолимы, что осуждают поставление его на епископство, при всяком случае давая знать о себе, что они враги и ненавидят его; готовы говорить ложь, только бы унизить его лживыми своими разглашениями. Но тем самым, в чем лгут теперь, доказывают, что и прежнее было лживо и полно злоумышления.

Говорят, что по кончине епископа Александра, когда некоторые, и то немногие, напомнили об Афанасие, — рукоположен он шестью или семью епископами тайно, в сокровенном месте. Это писали и царям сии люди, не отказывающиеся писать всякую ложь. Но что все множество жителей, все, принадлежащие ко Вселенской Церкви, собравшись вместе и единодушно, как бы в едином теле, вопияли, взывали, требуя в епископа Церкви Афанасия, и всенародно молили о сем Христа в продолжение многих дней и ночей, заклинали нас сделать это, и сами не выходя из церкви, и нам не дозволяя выйти, — этому свидетели и мы, и весь город, и вся епархия. Ничего не было сказано против Афанасия, как ими писано; говорили же о нем все прекрасное, называя его рачительным, благоговейным христианином, одним из подвижников и поистине епископом. И что рукополагали его многие из нас, в глазах у всех и при общем всех восклицании, — сему опять мы рукополагавшие служим более достоверными свидетелями, нежели те, которых при этом не было и которые говорят ложь. Впрочем, поставление Афанасия осуждает Евсевий — такой человек, который, может быть, вовсе не имел законного поставления, а если и имел когда, то сам уничтожил оное. Сначала был он в Вири-

295

 

 

те 1); но, оставив Вирит, перешел в Никомидию. Одну паству оставил вопреки закону, а в другую пришел также против закона, и собственную свою паству покинул по недостатку любви, и чужою правит без основания, презрел любовь первой паствы по желанию иметь другую, но и в другой раз не соблюл той, которую получил по желанию, ибо вот, и отселе удалившись, опять захватывает чужую; везде обращает жадные взоры на чужие города и думает, что благочестие состоит в богатстве и в величии городов; ни во что же ставит Божий жребий, по которому поставляется каждый, — не зная, что идеже собрани два или трие во имя Господне, ту посреде их Господь (Матф. 18, 20), — не помышляя о сказанном у апостола: не похвалюся в чуждых трудех (2 Кор. 10, 15), — не обращая внимания на его заповедь: привязался ли еси жене? Не ищи разрешения (1 Кор. 7, 27). Если же сказано так о жене, то тем паче о Церкви и о епископстве в оной надобно разуметь, что сопрягшийся с одною церковью не должен искать другой, а иначе, по Божественным Писаниям, окажется прелюбодеем.

7) Но и сознавая за собою все это, когда об Афанасии все свидетельствуют с доброй стороны, осмелился Евсевий клеветать на его поставление, отваживается называть его низложенным, когда сам низложен, и во свидетельство своего низложения имеет то, что на место его поставлен другой. Как же он или Феогний могли низложить другого, когда сами низложены и уличаются в этом поставлением на их место других? Ибо в точности знаете, что на место их, после того как они за собственное их нечестие и за сообщение с арианами осуждены


1) Бейруте

296

 

 

на Вселенском Соборе, поставлены в Никомидию Амфион, а в Никею Христ. Желая отринуть этот истинный Собор, замышляют они наименовать собором свое неправедное сходбище, не желая, чтобы имели силу определения того Собора, хотят дать силу своим определениям. Не покорившиеся великому Собору — свое сборище именуют собором. Не о Соборе они заботятся, но притворяются озабоченными, чтобы истребить православных и обратить в ничто на истинном и великом Соборе постановленное против ариан, которых как всегда, так и ныне защищают они, почему и осмеливаются лгать на епископа Афанасия.

И это подобно тому, что теперь говорят они ложно, будто бы при вступлении Афанасия были смятения, плач и сетование в народе, негодовавшем на его принятие. Ничего подобного тому не было, но все было противоположное: радость, и веселие, и стечение народа, поспешавшего к вожделенному лицезрению его; веселия исполнились церкви; всюду возносилось благодарение Господу. Все священно- и церковнослужители, взирая на него, веселились в душе, и день этот признавали из всех радостнейшим. Нужно ли описывать несказанную радость, какая была у нас — епископов? Прежде уже говорили мы, что и себя почитали страдавшими вместе с ним.

8) Поскольку же дело, по общему признанию, происходило таким образом, а они разглашают противное, то какую достоверность имеют провозглашаемый ими собор или его осуждение? Которые на то, чего не видели, о чем не производили суда и даже не собирались для этого, осмеливаются так нападать и писать об этом, как удостоверившиеся в деле, тем можно ли поверить и в таком деле, для которого, как говорят они, собирались вместе? Не вероятнее ли, напротив, что и то и это сделано

297

 

 

ими по вражде? Какой был тогда Собор епископов? На каком заседании держались истины? Кто из большого числа их не был нашим врагом? Не ради ли Ариева безумия восстали против нас Евсевиевы приверженцы? Не своих ли единомышленников созывали они? Не всегда ли писали мы против них как против держащихся арианских мыслей? Разве бывшие с нами исповедники не обвиняли Евсевия, епископа Кесарии Палестинской, в приношении жертвы? Разве Георгий не был обличен в том, что низложен он блаженным Александром? Разве и другие не подвергались разным другим обвинениям? Как же вознамерились они собраться против нас? Как осмеливаются называть Собором такое сборище, где председательствовал комит, присутствовал исполнитель казни, и куда вместо церковных диаконов вводил нас писарь? Комит говорил, а присутствовавшие молчали, или лучше сказать, повиновались ему, епископов, думавших сделать какое-нибудь движение, останавливала его воля. Он давал приказания, и нас водили воины, или лучше сказать, приказывали Евсевиевы приверженцы, и он выполнял их мысль. Одним словом, возлюбленные, какой это Собор, когда концом всего было бы там изгнание и убийство, если бы утвердил Царь?

И в чем состояли обвинения? В этом особенно достойны они удивления. Был некто Арсений, и жаловались, что он убит, клеветали еще, что сокрушена таинственная чаша.

Но Арсений жив, он желает участвовать с нами в церковных собраниях, не ожидает иных свидетельств тому, что жив, но сам провозглашает это в письмах своих, пиша о том к соепископу нашему Афанасию, которого называли его убийцею. Не устыдились эти нечестивцы обвинять Афанасия, что

298

 

 

убит им человек, который был от него так далеко, разделен весьма большим пространством моря и суши, о котором Афанасий в то время не знал даже, в какой он стороне и которого осмелились они скрыть и представить погибшим, когда ничего не было с ним худого. Если бы можно было, — они переселили бы его в другую вселенную, вернее же сказать, действительно лишили бы его жизни, только бы или подлинным, или вымышленным убийством нанести верную смерть Афанасию. Но и в этом благодарение Божию Промыслу, который не попустил превозмочь неправде, но пред взоры всех изводит Арсения живым и явно изобличает тогдашний их злой умысел и клевету, потому что Арсений не отвращается от нас, как от убийц, и не питает к нам ненависти как к причинившим ему оскорбление, а напротив того, вовсе ничего не потерпев от нас, желает он быть в общении с нами и хочет к нам быть сопричисленным, о чем и писал.

9) Но как по их умыслу обвинен Афанасий в убийстве человека, который жив, так ими же изгнан он был в заточение. Ибо не родитель царей осудил его на заточение, но сделали это их клеветы. Смотрите, не действительно ли так было дело? Когда ничего не нашлось к обвинению сослужителя нашего Афанасия, комит был в затруднении и много употреблял против него усилий, а епископ Афанасий, избегая насилий, предстал к благочестивейшему Царю, искал там себе спасения от комита и от их замыслов, просил, чтобы созван был законный Собор епископов или чтобы сам царь принял оправдание в том, что ставили Афанасию в вину. Царь с негодованием пишет, вызывает их к себе, обещается сам выслушать дело и велит быть Собору. Между тем,

299

 

 

приходят Евсевиевы приверженцы, клевещут на Афанасия, обвиняя уже не в том, что было ими разглашаемо в Тире, но в задержании кораблей и хлеба, в том, будто бы Афанасий объявил, что может воспрепятствовать подвозу хлеба из Александрии в Константинополь. Некоторые из наших, бывшие с Афанасием при Дворе, услышали об этом от разгневанного Царя. Афанасий сетовал на эту клевету и утверждал, что это неправда, ибо возможно ли такое дело человеку простому и бедному? Но Евсевий не отказался подтверждать клевету всенародно, с клятвою уверял, что Афанасий богат и силен и в состоянии все сделать, а сим хотел он утвердить и в той мысли, что действительно сказаны были Афанасием приписываемые ему слова. В этом-то обвиняли Афанасия почтенные эти епископы, но благодать Божия превозмогла их лукавство, и благочестие царево подвигла на человеколюбие, вместо смерти допустила одно заточение. Итак, причиною этому не иное что, а только клеветы. Ибо Царь в письме, прежде этого писанном, осуждал заговор, винил злокозненность, осуждая мелетиан, называл их неправыми, достойными проклятия и придавал им самые ужасные наименования. Его тронуло, что за мертвого выдают человека, который жив, тронуло, что обвиняют в убийстве живого и никогда не лишавшегося жизни. Письмо это послали мы к вам.

10) Но чудные эти люди, Евсевиевы приверженцы, чтобы хоть по видимости опровергнуть истину и что было писано, — прикрываются именем Собора и получают от Царя дозволение приступить к делу, заседает с ними комит, и епископов сопровождают воины, имеют у себя царские писания, понуждающие собраться всех, кого они требовали. Обратите при этом внимание, как необычайно их

300

 

 

злоумышление, как непомерна дерзость их предприятия, чтобы каким бы то ни было способом похитить у нас Афанасия. Если они как епископы себе только одним дозволяли суд, то какая была нужда в комите и воинах? Или для чего собирались по царским писаниям? А если имели нужду в царе и от него хотели получить полномочие, то для чего нарушили его решение? Или почему, когда Царь в письме своем признавал мелетиан клеветниками, неправыми, а Афанасия во всем чистым и когда сильно выражался о вымышленном убиении человека, который остается живым, — они решили, что мелетиане правы, Афанасий же виноват, и без стыда живого выдали за мертвого? Он жив был по произнесении Царем суда, и жив был, когда собирались они, и доныне находится с нами. Довольно этого об Арсении.

11) Какая же таинственная чаша, и где разбита Макарием? Они разглашают об этом повсюду. Хотя сами обвинители не осмелились бы ставить этого в вину Афанасию, если бы не были подучены ими, однако ж, на него возлагают они всю тяжесть вины, которая не должна падать и на Макария, так как он не уличен. И не стыдятся они выставлять тайны на такой позор пред оглашенными и, что еще хуже, пред язычниками, когда, по написанному, тайну цареву добро хранити (Тов. 12, 7), и Господь заповедал: не дадите святая псом, ни пометайте бисер пред свиниями (Матф. 7, 6). Не должно выставлять тайны на позор перед непосвященными, чтобы не посмеивались язычники по неведению, и не соблазнялись оглашенные, став пытливыми. Однако же, какая чаша, где и у кого разбита? Обвинители в этом — мелетиане, которым вовсе не должно верить, потому что они раскольники и враги Церкви как ныне, так и со времен блаженного Петра,

301

 

 

епископа и мученика; они злоумышляли против самого Петра, клеветали на преемника его Ахилла, обвиняли Александра даже пред самим царем; навыкнув же этому, стали нападать потом и на Афанасия, поступая так не вопреки обычному своему лукавству. Ибо как клеветали на его предшественников, так стали клеветать и на него. Но клеветы и ложные доносы возымели силу теперь, а не прежде, потому что нашли себе содейственников и покровителей в приверженцах Евсевиевых, по причине собственного нечестия ариан, по которому составляются заговоры, как против многих епископов, так и против Афанасия. Местом, где, как говорят, разбита чаша, была не церковь; обитатель места был не пресвитер; день, в который, по словам их, сделал это Макарий, был не воскресный. Итак, если не было там церкви, не было священнодействующего, и день не требовал священнодействия, то какая же и где разбита таинственная чаша? Конечно чаш много и в домах, и среди рынка, и кто разбивает их, нимало не нечествует; таинственная же чаша, за которую, если произвольно будет разбита, покусившийся на это делается виновным в нечестии, должна находиться только у одних законных предстоятелей Церкви. Одно только употребление этой чаши, а другого нет. Вы законно предлагаете ее народу; вам она вверена по церковному правилу, и она — достояние только предстоятелей Вселенской Церкви. Ибо вам только дозволительно предлагать в питие кровь Христову, а не кому-либо другому. Но сколь нечестив разбивающий таинственную чашу, столь еще более нечестив тот, кто поругает кровь Христову; поругает же ее тот, кто сделает это не по церковному уставу. Говорим это не потому, что Макарием действительно разбита чаша, хотя бы то употребляемая раскольниками, но

302

 

 

потому, что вовсе не было там чаши. Ибо могла ли она быть, когда и место было не в храме Господнем, и не находилось там служителя церкви, даже и не время было тайнодействию? Таков этот, наделавший много о себе шуму Исхир, который не рукоположен Церковью, и когда Александр принимал пресвитеров, поставленных Мелетием, к ним не сопричислен, а потому и там не был поставлен.

12) Итак, почему же Исхир пресвитер? Кто его поставлял? Не Колуф ли? Ибо остается предположить одно это. Но известно и никто не сомневается в том, что Колуф умер пресвитером, что всякое его рукоположение недействительно, что все, доставленные им во время раскола, суть миряне, и сходятся на богослужение как миряне. Как же поверить, что человек частный, живущий в частном доме имел у себя таинственную чашу? Но тогда частного сего человека назвали пресвитером и дали ему это наименование, чтобы сделать обиду нам, а теперь в награду за обвинение поручают ему созидание церкви. Таким образом не было у него церкви, но в награду за злонравие и послушание при обвинении Афанасия приемлет ныне церковь, которой не имел, а может быть, дали ему за это и епископство, потому что Исхир разглашает это всюду и столь гордится пред нами. Такие-то, наконец, награды предлагаются епископами обвинителям и ложным доносчикам! Так и следовало поступить тем, которые имели его содейственником, в чем хотели, — как сообщника в делах своих удостоить подобного епископства!

Но это еще не все, благоволите выслушать, что, кроме этого, сделано ими.

13) Поскольку не перемогли истины, хотя и злоухищрялись против нее, а Исхир ничего не доказал в

303

 

 

Тире, но оказался клеветником, и клевета расстроила их замысел, то отлагают дело до новых доказательств и обещаются послать от себя для разведания дела в Мареот таких людей, которых явно желали мы не допустить до этого по многим причинам и потому, что в образе мыслей согласны они с Арием и нам неприязненны. И воспользовавшись властью, тайно послали они Диогния, Марина, Феодора, Македония, двоих юных и возрастом и нравом, Урзация и Валента из Паннонии. И они после дальнего пути, перенесенного ими для произведения суда над врагом, снова поспешили идти из Тира в Александрию. И судьи не отказались стать свидетелями, но явно приняли на себя труд делать наветы всякого рода, подвергли себя всяким трудам и неудобствам пути, чтобы выполнить составленный умысел, епископа Афанасия оставили задержанным на чужой стороне, сами же вступили в город своего противника, как бы ругаясь над церковью и народом. А что всего противозаконнее, — взяв с собою обвинителя Исхира, не позволили следовать за ними обвиняемому Макарию, но оставили его под стражею в Тире, потому что на александрийского пресвитера Макария приносили они всякого рода жалобы.

14) Итак, прибыв в Александрию одни с обвинителем, с которым вместе жили, ели и пили, и взяв с собою египетского епарха Филагрия, отправились в Мареот, и там одни же, с упомянутым выше обвинителем производили исследование, как хотели, не дозволив быть при этом пресвитерам, которые много о том просили, пресвитеры же города Александрии и всего округа желали быть при следствии, чтобы подучаемых Исхиром обличить — кто они и откуда. Но возбранив быть при этом священнослужителям, при язычниках производили они

304

 

 

исследования о Церкви, о чаше, о трапезе и о святых Тайнах, и что еще хуже, язычников призывали в свидетели, спрашивая о таинственной Чаше; и о ком утверждали, что похищены они Афанасием и не могли явиться на призыв царского чиновника, даже неизвестно, где находятся, тех вводили при себе и при одном епархе, не устыдились говорить, что люди эти скрыты епископом Афанасием, тогда как сами полагали воспользоваться их свидетельствами. Но и в этом случае, имея в виду, как бы только умертвить Афанасия, опять, подражая выдуманному об Арсении, живых представляют умершими. Ибо о людях, которые живы и в своей стороне всеми видимы, вам, живущим вдали, рассказывают, что их не стало, чтобы при такой отдаленности служащего к обличению очернить сослужителя нашего, будто бы действует он насильственно и самовластно, между тем как сами во всем поступают властительски по предстательству других. Ибо и в Мареоте дела шли опять подобно тому, что было в Тире. Как там был комит с воинами и не позволял никому говорить или делать не по их воле, так и здесь был египетский епарх с военным отрядом, наводил страх на всех служителей Церкви и никому не дозволял свидетельствовать по всей правде, а что всего страннее, в одном и том же месте, в доме обвинителя, и жили, и производили исследования, о чем хотели, эти и судьи, и свидетели, вернее же сказать — служители своего и Евсевиева умысла.

15) И на что отважились они в Александрии, — думаем, небезызвестно вам, потому что пересказывается это всюду. Заносимы были обнаженные мечи на святых дев и братий и бичи на драгоценные пред Богом тела, от ударов хромали ногами все-

305

 

 

цело сохранившие душу в непорочности и во всяком совершенстве. Против них совершались позорные поступки — посылаемы были толпы язычников обнажать, бить их, бесчинствовать пред ними, грозить им алтарями и жертвами; и иной бесчинник как бы по данной уже от епарха власти в угодность епископам брал деву за руку и влек ее к первому встретившемуся жертвеннику, подражая тем временам, когда необходимо было принести жертву или терпеть гонение. Вот что делалось: девы предавались бегству, язычники смеялись над Церковью, между тем епископы не показывались, жили в том доме, в котором делалось это и где в угодность им девы видели обнаженные мечи, всякую опасность, обиды, поругание. И все это терпели они во время поста от тех, которые в домах пировали с епископами.

16) Предвидя это и почитая немаловажным каким-либо вредом, но вражеским нашествием, сделали мы от себя представление. Ту же имея мысль, и Александр, Фессалоникийский епископ, пишет к оставшимся там, обличая заговор и свидетельствуя о злоумышлении. И если они причисляют Александра к своим и признают участником их злоумышления, то не иное что доказывают этим, как употребленное против него насилие. Ибо и сам вселукавый Исхир не без страха и принуждения решился на это дело, но по необходимости принял на себя должность обвинителя. И вот этому доказательство: сам Исхир писал к соепископу Афанасию, что ничего подобного не было там сделано, и его наустили выдумать это. И писал это тогда, как Афанасий не признал его пресвитером, тогда как не принимал он от Афанасия этого благодатного наименования, тогда как в воздаяние не получил управления цер-

306

 

 

ковью и не ожидал в награду себе епископства, все же это получил от Афанасьевых врагов за обвинение. Да и весь род Исхиров был в единении с нами, между тем как не стали бы они держаться этого единения, если бы хоть малую потерпели от нас обиду.

17) Все это — не одни слова, но само дело, в том свидетели все мареотские пресвитеры, которые постоянно находились при епископе во время его путешествий и писали тогда против Исхира и которым как пришедшим в Тир не дозволено было говорить истину, так и оставшимся в Мареоте не дано свободы обличить клеветника Исхира. Об этом же свидетельствуют списки с писем Александра и пресвитеров и письма Исхировы.

Но мы послали и писание родителя царей, в котором не только выражает он негодование по делу об Арсении, а именно, что Афанасий обвиняется в убийстве человека, который жив, но и по делу о чаше изъявляет удивление по причине ухищренности и несостоятельности обвинения, потому что в разбитии чаши обвиняли они то пресвитера Макария, то епископа Афанасия. Царь также признает мелетиан клеветниками, а Афанасия совершенно чистым.

И действительно, не клеветники ли мелетиане, а преимущественно перед всеми Иоанн? Вступил он в Церковь, вошел в общение с нами, произнес на себя осуждение и не начинал еще дела о чаше; когда же узнал, что Евсевиевы приверженцы усердствуют арианам, но не смеют содействовать им явно, стараются же употреблять в орудие другие лица, тогда предложил он себя как бы в лицедеи на позорище. Содержанием представляемого на зрелище была борьба ариан, главная цель состояла в том, чтобы доставить им успех, а для хода и обстановки действия служили Иоанн и его товарищи,

307

 

 

чтобы усердствующим об арианах, воспользовавшись этим предлогом и приняв на себя образ судей, можно было отразить врагов нечестия, утвердить злочестие и ввести ариан в Церковь. Так, желающие изгнать благочестие прилагают старание преодолеть его нечестием, и решившиеся злочествовать против Христа предприемлют истребить врагов злочестия как нечестивцев! И выставляют нам на вид разбитую чашу, чтобы и Афанасия признали заодно с ними нечествующим против Христа,

Да и что у них за памятование о таинственной чаше? Откуда у защитников нечестия благочестивая сия мысль о чаше? Откуда не признающим Христа ведома чаша Христова? Почему представляющиеся чествующими чашу бесчестят Бога этой чаши? Или почему сетующие о чаше домогаются смерти епископа, тайноводствующего сею чашею? Да они и предали уже его смерти, сколько от них это зависело. Почему оплакивающие епископский украшенный престол домогаются гибели сидящего на нем епископа, чтобы и престол не имел епископа, и народ лишен был благочестивого учения? Итак, не чаша, не убийство и не что-либо из странных их разглашений привели их к этому, но упомянутое выше злочестие ариан, по которому злоумышляя и против Афанасия, и против других епископов, и доныне еще ведут они брань с Церковью. Ибо кто действительно произвел убийства и заточения? Не они ли? Кто строит козни епископам, пользуясь покровительством людей мирских? Не Евсевиевы ли более приверженцы, а не Афанасий, как они пишут? От них пострадали и он и другие, ибо в то время четверо александрийских пресвитеров, хотя не приходили они в Тир, сосланы ими в заточение.

Кто же достоин слез и рыданий? Не те ли, ко-

308

 

 

торые и прежнее сделали, и не отказываются присовокупить последнее, во всем клевещут, чтобы погубить епископа, не уступающего злочестивой их ереси? Посему-то и вражда Евсевиевых приверженцев, посему и то, что было в Тире, посему лицемерные суды, посему ныне и без суда послания от них как от удостоверенных в деле, посему ложные доносы родителю царей и самим благочестивейшим царям.

18) Ибо в чем и теперь обвиняется сослужитель наш Афанасий, нужно знать вам, чтобы и по этому судить об их лукавстве и видеть, что домогаются они не иного чего, а только смерти Афанасьевой. От родителя царей выдаваем был хлеб для пропитания вдов, как ливийских, так некоторых и египетских, Хлеб этот все получают доныне, а Афанасию из этого нет никакого приобретения, кроме одних трудов. Но теперь получающие не жалуются, напротив того, признаются, что получают, на Афанасия же клевещут, будто бы весь хлеб продает он и обращает в свою собственность. И об этом писал царь, выговаривая Афанасию вследствие сделанных доносов. Кто же доносившие? Не те ли, которые и прежде это делали, и в другой раз не отказываются делать то же? Кто составители этих посланий, пущенных от царского имени? Не ариане ли постарались, не они ли готовы все говорить и писать против Афанасия? Никто, обойдя тех, которые сделали уже столько, не станет подозревать других, ибо явно самое ясное доказательство их клеветы. Под предлогом доноса стараются отнять хлеб у Церкви и доставить его арианам. Это всего более падает на виновников сего заговора и на их предводителей, которые не отказались, как обвинять Афанасия в убийствах, о которых ложно доносили царю, так и отнять пропитание у служителей Цер-

309

 

 

кви, чтобы самим делом доставить выгоды еретикам.

19) Послали мы к вам и свидетельство сослужителей наших в Ливии, Пентаполе и Египте, чтобы и из сего узнали вы возведенную на Афанасия клевету. Все это делают они для того, чтобы, когда уже благочестно мудрствующих страх заставит молчать, введена была ересь злочестивых ариан.

Но благодарение вашему благоговению, возлюбленные, потому что неоднократно писали вы, предавая анафеме ариан, и не даете им места в Церкви. Обличения же Евсевиевых приверженцев искать не далеко. Ибо вот, после первых посланий их об арианах, с которых послали мы списки, явно восстановляют они против Церкви целою Вселенскою Церковью преданных анафеме ариан, поставили им епископа, угрозами и страхом производят разделения в церквах, чтобы везде иметь споспешников своего злочестия. Посылают к арианам диаконов, которые явно присутствуют в их собраниях, пишут к ним и приносят от них списки и, раздирая единство Церкви, пребывая с ними в общении, рассылают всюду письма, в которых восхваляется ересь, отвергают же церковное учение, как можете видеть из того, что писали они к Римскому епископу, а может быть, и к вам.

Что это не должно остаться безнаказанным, — примечаете и вы, возлюбленные, ибо это ужасно и чуждо учению Христову. Посему-то, сошедшись вместе, написали мы к вам, прося ваше о Христе благоразумие принять это исповедание и поскорбеть о соепископе нашем Афанасии, вознегодовать же на Евсевиевых приверженцев, решившихся на такие дела, не попустить, чтобы такая их злоба на Церковь и такое лукавство имели долее силу. К вам взываем: будьте судьями таковой неправды, помня апостоль-

310

 

 

ское слово: измите злаго от вас самех (1 Кор. 5, 13). Ибо сделанное ими подлинно лукаво и недостойно общения. Посему не обращайте внимания, если и снова будут писать вам против епископа Афанасия; все, от них выходящее, лживо, хотя на письмах их будут имена и египетских епископов. Ибо явно, что не мы подпишем, а мелетиане, всегдашние раскольники, доныне смущающие Церковь и производящие в ней мятежи. Они допускают незаконные поставления почти даже язычников и делают такие дела, о которых стыдно и писать, о чем можете узнать от посланных нами вручителей этого послания.


20) Так писали египетские епископы ко всем и к епископу Римскому Юлию. Но и Евсевиевы приверженцы написали также к Юлию и, думая устрашить нас, просили дозволения созвать Собор, и на нем самому Юлию, если пожелает, быть судьей. Посему, когда прибыл я в Рим, Юлий не без причины отписал и к Евсевиевым приверженцам, послав двоих своих пресвитеров, Елпидия и Филоксена. Они же, услышав обо мне, пришли в смущение, потому что не ожидали моего прибытия в Рим, и стали отказываться, представляя неудовлетворительные предлоги, лучше же сказать, убоявшись, чтобы не обличили их в том, в чем признались Валент и Урзаций. Наконец, более пятидесяти епископов собралось там, где имел собрания пресвитер Витон: они выслушали мое оправдание, постановили принять меня в общение и любовь, изъявили же негодование к ним, и просили Юлия написать об этом к Евсевиевым приверженцам, которые сами писали к нему. Он написал и отправил свое послание через комита Габиана.

311

 

 

ПОСЛАНИЕ ЮЛИЯ.

 

Данию, Флакиллу, Наркису, Евсевию, Марину, Македонию, Феодору и прочим с ними писавшим к нам из Антиохии, возлюбленным братиям, Юлий желает о Господе радоваться.

 

21) Прочел я письмо, принесенное пресвитерами моими Елпидием и Филоксеном, и подивился. Мы писали с любовью и сознанием истины, а вы отвечали с любопрением и вопреки приличию. Письмо доказывает презорство и высокомерие писавших, а это чуждо Христовой вере. Писанное с любовью требовало равного воздаяния, то есть ответа, писанного также с любовью, а не с любопрением. Не признак ли это любви — послать пресвитеров, которые бы оказали сострадание к страждущим, пригласить писавших о своем желании прийти, чтобы все, вскорости получив решение, могло быть исправлено, и братия наши не страдали, и на вас не клеветал кто-нибудь? Но не знаю, что расположило вас к такому поведению, которое нас заставило думать, что притворно и с какою-то насмешкою употреблены ваши изречения, которыми думали вы почтить нас. Да и посланные пресвитеры, которым надлежало возвратиться с радостью, возвратились, напротив того, опечаленные тем, что видели там. И я, прочитав послание ваше, по долгом размышлении удерживал письмо у себя, думая, впрочем, что придет кто-нибудь, и не будет нужды в письме, которое, сделавшись известным, может оскорбить многих из здешних. Когда же никто не пришел, — нужно стало показать его. И признаюсь вам, все удивились и близки были к неверию, что точно вами это писано, потому что письмо показывало более любопрительность, нежели любовь.

312

 

 

Если писавший ответ хотел отличиться искусством в слове, то подобный труд должен быть предоставлен другим; в делах же церковных нужны не отборные слова, но апостольские правила и старание не соблазнить даже единаго от малых в Церкви: уне ему есть, по церковному слову, да жернов осельский обесится на выи его, и потонет, аще да соблазнит от малых единаго (Матф. 18, 6. Лук. 17, 2). Если же такое письмо произошло от того, что некоторые были оскорблены низкими друг с другом поступками (не хотелось бы сказать, что эта мысль была у всех), то приличнее было бы вовсе не оскорбляться, не попускать, чтобы солнце зашло в оскорблении вашем, по крайней же мере, не надлежало доходить в оскорблении до того, чтобы обнаружилось оно и письменно.

 

22) Ибо что было оскорбительного, или чем из писанного нами справедливо могли вы оскорбиться? Тем ли, что приглашали мы прийти на Собор? Но это, скорее, надлежало принять с радостью. Уверенные в том, что ими сделано и о чем, как сами говорят, произнесен ими суд, не негодуют, если суд их подвергается исследованию других, а напротив того, не сомневаются в том, что никак не окажется несправедливым, о чем рассудили они справедливо. Посему и епископы, сошедшиеся на великом Никейском Соборе, не без Божия изволения согласились — рассуждения одного Собора подвергать исследованию на другом, чтобы и судящие, имея пред очами другой будущий суд, производили исследование со всею осторожностью, и судимые были уверены, что судят их не по вражде к ним прежних судей, но по справедливости. Если же не желаете, чтобы имел у вас силу такой древний обычай, упомянутый и записанный на великом Соборе, то подобный отказ неприличен. Что одна-

313

 

 

жды принято в обычай Церковью и утверждено Соборами, нет основания нарушать немногим.

Но несправедливо было бы, кажется, оскорбляться и следующим. Присланные с письмом от вас, держащихся Евсевия, то есть пресвитер Макарий и диаконы Мартирий и Исихий, прибыв сюда, не могли противостать пришедшим Афанасьевым пресвитерам, но во всем были постыжены и обличены, почему тогда же просили нас созвать Собор, написать к епископу Афанасию в Александрию, написать также и к держащимся Евсевия, чтобы в присутствии всех мог быть произнесен справедливый суд. Тогда обещались они доказать все, что доносили на Афанасия, потому что Мартирий и Исихий всеми нами были обличаемы, и пресвитеры епископа Афанасия с уверенностью им противостояли; Мартирий же и бывшие с ним, если сказать правду, во всем были посрамлены и потому просили составить Собор. Если бы и без просьбы Мартириевой и Исихиевой о составлении Собора предложил я побеспокоить писавших ради братий наших, жалующихся, что потерпели они обиду, то и в таком случае приглашение было бы законно и справедливо, потому что согласно с церковными уставами и богоугодно. Когда же созвать Собор просили нас те, кого сами вы, держащиеся Евсевия, признали достойными доверия, тогда следовало вам не огорчаться тем, что позваны, а скорее — охотно идти. А из этого оказывается, что негодование оскорбившихся безрассудно и отказ не восхотевших прийти, неприличен и подозрителен. Жалуется ли кто, если, что сам делает и одобряет, то же самое видит и другими сделанным? Если, как пишете, каждый Собор имеет неколеблемую силу и судившему наносится бесчестие, когда о суде его производится исследование другими, то смотрите, возлюб-

314

 

 

ленные, кто бесчестит собор и кто нарушает определения прежде судивших.

Не буду теперь подвергать исследованию всего по порядку, чтобы не показаться нападающим на иных; и того, что совершено в последнее время, и о чем не без ужаса иной слышит, достаточно к объяснению всего, о чем умалчиваю.

23) Ариане, за нечестие изверженные бывшим блаженной памяти Александрийским епископом Александром, не только отлучены от Церкви в каждом городе, но преданы анафеме всеми вместе сошедшимися на великий Собор Никейский, потому что проступок их не маловажен и согрешили они не против человека, но против Самого Господа нашего Иисуса Христа, Сына Бога Живаго. И однако ж эти отлученные от Церкви целою вселенною и преданные позору во всей Церкви ныне, как говорят, приемлются в общение. Об этом и вам слыша, думаю, справедливо было бы вознегодовать. Итак, кто же бесчестит Собор? Не те ли, которые ни во что обратили определения трехсот отцов и злочестие предпочли благочестию? Арианская ересь всеми, повсюду сущими епископами осуждена и низложена, епископы же Афанасий и Маркелл имеют на своей стороне многих, которые говорят и пишут в их пользу. Маркелл засвидетельствовал нам о себе, потому что и на Никейском Соборе противился держащимся арианства. Засвидетельствовал также о себе и Афанасий; он и в Тире не был уличен, а в Мареоте, где составлены против него судебные записи, говорят, не присутствовал; знаете же вы, возлюбленные, что одностороннее исследование дела не имеет силы, но бывает подозрительно. Впрочем, при всем этом для соблюдения точности ни вам, ни писавшим в их защиту, не делая предпочтения; приглашали мы

315

 

 

вас, писавших, прийти, чтобы, так как в защиту их писали многие, все было исследовано на Соборе, и не был и невинный осужден, и виновный признан чистым. Следовательно, нанесено Собору бесчестие не нами, но теми, которые приняли всеми осужденных ариан просто, не вникая в дело, против определения осудивших, из которых многие, разрешившись уже, пребывают со Христом (Фил. 1, 23), а некоторые и доныне еще испытуются в мире сем, негодуя, что иными нарушено их определение.

24) Об этом же узнали мы из бывшего в Александрии. Ибо некто Карпон, за Ариеву ересь изверженный Александром, вместе с некоторыми, также изверженными за эту ересь, приходил сюда, присланный каким-то Григорием. А также получили мы об этом сведение от пресвитера Макария и от диаконов Мартирия и Исихия, потому что они до прибытия сюда Афанасьевых пресвитеров убеждали нас писать в Александрию к какому-то Писту, тогда как епископом в Александрии был Афанасий. Об этом же Писте пресвитеры епископа Афанасия, пришедшие сюда, доказали, что он — арианин, извержен епископом Александром и Никейским Собором, поставлен же каким-то Секундом, которого великий Собор изверг как арианина, а против этого не спорили и пришедшие с Мартирием, и они не отрицали, что Пист поставлен Секундом. Итак, смотрите и по этому, кто справедливо подлежит порицанию: мы ли, не согласившиеся писать к арианину Писту, или советовавшие нанести бесчестие великому Собору и к злочестивым писать как к благочестивым? А пресвитер Макарий, присланный Евсевием вместе с Мартирием, как скоро услышал, что Афанасьевы пресвитеры здесь, когда ожидали мы, что явится он к нам,

316

 

 

вместе с Мартирием и Исихием, хотя был болен, уехал ночью, а из этого уже вправе мы были догадываться, что удалился он, стыдясь обличения касательно Писта. Ибо невозможно, чтобы поставление арианина Секунда имело силу во Вселенской Церкви. И подлинно, это — бесчестие Собору и сошедшимся на оный епископам, если с таким тщанием и благоговением, как бы в присутствии Самого Бога совершенное нарушено и поставлено ни во что.

25) Итак, если, как пишете, соборные постановления должны иметь силу по примеру того, что узаконено против Новата и Павла Самосатского, то тем паче надлежало, чтобы не было нарушаемо определение трехсот отцов, надлежало, чтобы немногие не бесчестили Вселенского Собора. Ибо ариане — также еретики, как и те, и определения против них подобны сделанным против тех.

После того как отважились на это, кто возжег пламень разномыслия? Упрекаете нас, пиша, будто мы это сделали. Ужели же разномыслие произвели мы, соболезнующие о страждущих братьях и поступившие во всем по правилу, а не те, которые упорно и вопреки правилу нарушили определение трехсот отцов и во всем обесчестили Собор? Ибо не только приняты в Церковь ариане, но и епископы стараются переходить с места на место. Итак, если действительно думаете, что честь епископов равная и одинаковая, и, как пишете, о епископах судите не по величине городов, то кому вверен малый город, тому следовало бы оставаться во вверенном, а не унижать его и не переходить в другой, ему не порученный город, пренебрегши тем, что дано от Бога, возлюбив же человеческое тщеславие. Посему, возлюбленные, надлежало вам прийти, а не отказываться, чтобы дело восприняло конец, этого требует сам разум.

317

 

 

Но может быть, воспрепятствовал вам назначенный срок, ибо в письме своем жалуетесь, что определили мы близкий срок Собору. Но и это, возлюбленные, один предлог. Ибо если бы назначенный день застиг кого в пути, то этим доказывалось бы краткое расстояние срока. Если же, не думая сами идти в путь, и пресвитеров задержали до самого января месяца, то это — предлог не надеющихся на себя, потому что, если бы надеялись на себя, то, как сказал я, отправились бы в путь, несмотря на дальность пути, не обращая внимания на короткость срока, но смело полагаясь на правоту и законность своего дела.

Но может быть, не пришли вы по обстоятельствам времени, ибо в письме своем дали вы также разуметь, что, взяв во внимание положение дел на востоке, нам не надлежало приглашать вас идти. Итак, если не пришли вы, как говорите, потому что таковы обстоятельства времени, то вам первым надлежало иметь в виду эти обстоятельства и не делаться виновниками раскола, воплей и плача в церквах. Теперь же, поступив так, доказали, что причиною — не обстоятельства, но произвол не захотевших прийти.

26) Дивлюсь и этому в письме — почему написано вами, что писал я один и к одному Евсевию, а не ко всем вам. В этом иной найдет скорее привязчивость ко всему, нежели правду. Ниоткуда не получив писем против Афанасия, кроме принесенных Мартирием и Исихием, по необходимости отвечал я тому, кто писал против него. Поэтому надлежало — или Евсевию не писать одному без всех вас, или не оскорбляться вам, к которым я не писал, если написал к тем, которые сами писали. Если мне надобно было писать ко всем вам, то и вам всем надлежало написать ко мне вместе

318

 

 

с Евсевием. Теперь же, соображаясь с ходом дела, писал я только тем, которые известили меня о деле и писали ко мне письма. А если и то вас тронуло, что я один писал к нему, то следует вам негодовать и на то, что и он написал ко мне одному. Но и в этом, возлюбленные, есть только правдоподобный, а не основательный предлог.

Впрочем, нужно довести до вашего сведения, что, хотя писал я и один, однако ж, мнение это принадлежит не мне одному, но и всем верным в Италии и епископам этих стран. И мне не захотелось заставлять писать всех, чтобы написанное от лица многих не было для вас тяжко. Так и теперь епископы собрались в назначенный срок и были того именно мнения, какое снова изображаю вам в письме. Посему, возлюбленные, хотя пишу один, однако же, знайте, что это — общее всех мнение.

Итак, видно из сего, что предлоги, придуманные некоторыми из вас, неосновательны, несправедливы и подозрительны.

27) А тому, что соепископы наши Афанасий и Маркелл приняты нами в общение не по легкомыслию и не против справедливости, хотя достаточно объясняется это сказанным уже, представлю вам основание в кратких словах. Против Афанасия писал сперва Евсевий, а теперь писали и вы, но весьма многие епископы из Египта и из других епархий писали также в защиту Афанасия. И, во-первых, письма ваши против него сами себе противоречат, и нет никакого согласия в последних с первыми, напротив того, во многом первые опровергаются последними, а последние изобличаются во лжи первыми. При таком же разногласии писем немалого вероятия не заслуживает содержащееся в них. Потом, если желаете, чтобы верили мы писанному вами;

319

 

 

то следует не лишать доверия и писавших в защиту Афанасия, тем более, что вы живете вдали, они же на самом месте и знают Афанасия, пишут о том, что там было, свидетельствуя о его жизни и утверждая, что во всем оклеветан он по заговору. И еще говорили некогда, что некто епископ Арсений умерщвлен Афанасием, но мы узнали, что он жив и даже в дружбе с Афанасием. О судебных записях, сделанных в Мареоте, подтвердилось, что составлены они по одностороннем исследовании дела: не были там ни обвиняемый пресвитер Макарий, ни сам епископ его Афанасий. И это стало нам известно не из Афанасьевых только слов, но из самих записей, какие принесли нам Мартирий и Исихий. Прочитав их, нашли мы, что был там обвинитель Исхир, но не было ни Макария, ни епископа Афанасия, ни даже Афанасьевых пресвитеров, которые желали быть, но не допущены. Если бы суд производился справедливо, то надлежало бы, возлюбленные, лично там быть не только обвинителю, но и обвиняемому. Как в Тире лично были и обвиняемый Макарий и обвинитель Исхир, и ничто не было доказано, так надлежало и в Мареот идти не одному обвинителю, но и обвиняемому, чтобы там или лично его уличили, или, если не уличат, доказал он, что все — клевета. А теперь, поскольку сего не было, обвинитель же пошел туда один, в сопровождении людей, которых Афанасий устранял от дела, то и само делопроизводство кажется подозрительным.

28) Об отправившихся же в Мареот жаловался он, что пошли туда против его воли, ибо говорил, что послали подозрительных людей: Феогния, Марина, Феодора, Урзация, Валента и Македония, и это доказывал не своими только словами, но и письмом бывшего Фессалоникийского епископа Александра;

320

 

 

потому что принес письмо его, посланное к комиту Дионисию, бывшему на Соборе, в котором Александр открывает, что против Афанасия составлен явный заговор, Афанасий принес также подлинное собственноручное писание самого обвинителя Исхира, в котором, призывая во свидетеля Вседержителя Бога, говорит он, что не была ни чаша разбиваема, ни трапеза опрокидываема, но сам он выдумал это обвинение по наущению некоторых. А мареотские пресвитеры, пришедши, стали утверждать, что Исхир — не пресвитер Вселенской Церкви, да и Макарий не виновен в таком поступке, в каком обвинял его Исхир. Пришедшие сюда пресвитеры и диаконы также немало, а напротив того, много, представили свидетельств в пользу епископа Афанасия, утверждая, что разглашаемое против него — неправда и что оклеветан он по заговору, и все епископы Египта и Ливии письмами подтвердили, что поставление его было законно и согласно с церковными правилами, а что вами говорено против него, все то ложно, потому что убийства не было, никто им не умерщвлен, и чаша разбита не была, но все это — ложь.

И из самих судебных записей, какие составлены в Мареоте при одностороннем исследовании дела, епископ Афанасий показал, что один оглашенный был допрашиваем и сказал, будто бы он был с Исхиром внутри, когда, как говорят, явился на место Макарий, пресвитер Афанасия, а другие, быв допрошены, сказали — будто бы Исхир, по словам одного, в малой келлии, а по словам другого, за дверью лежал больной, когда, как говорят, пришел туда Макарий. Из сего сказанного Афанасием и мы справедливо выводим заключение: как же возможно, чтобы Исхир, который лежал больной за дверью, в то же время стоял и совершал священно-

321

 

 

действие и приношение? Или как возможно, чтобы там предложено было святое приношение, где внутри были оглашенные? Ибо, если оглашенные были внутри, то, значит, не настало еще время приношения.

Это, как сказано, говорил и доказывал из судебных записей епископ Афанасий, а с ним бывшие подтверждали, что Исхир вовсе не был никогда пресвитером во Вселенской Церкви и что они никогда не принимали его в Церкви за пресвитера. Ибо утверждали они, что, когда Александр по снисхождению великого Собора принимал пресвитеров из Мелетиева раскола, Исхир не был поименован Мелетием в числе поставленных им. А это служит весьма сильным доказательством, что Исхир и не был поставляем Мелетием, ибо если бы поставлен был во пресвитера, то и его, без сомнения, включили бы в число прочих. Кроме же того, Афанасием доказано из судебных записей, что Исхир лгал и в ином. Ибо жаловался, что сожжены были книги, когда, как они говорят, явился тут Макарий, но уличен во лжи теми, которых сам представил во свидетели.

29) Итак, после всего сказанного, когда столько было свидетелей, говоривших в пользу Афанасия, и столько представлено оправданий им самим, что должно было делать нам? Не то ли, чего требует церковное правило, то есть не осуждать Афанасия, но скорее принять его и признать епископом, как и признали? К тому же, пробыл он здесь год и шесть месяцев, ожидая, что прибудете вы или кому угодно будет прийти, и присутствием своим всех склонил на свою сторону, потому что и не явился бы, если бы не был уверен в правоте своего дела, так как пришел не сам по себе, но будучи вызван нами и получив от нас письма, как и к вам было нами писано.

322

 

 

И, однако же, после всего этого вы порицаете нас как поступивших против правил. Посему смотрите, кто поступил против правил: мы ли, которые после стольких доказательств приняли Афанасия, или те, которые, находясь за тридцать шесть переходов в Антиохии, нарекли епископом человека чужого и отправили его в Александрию с воинскою силою? Сего не было, когда Афанасий послан был в Галлию, ибо и тогда был бы поставлен на его место другой, если бы Афанасий подлинно был уличен. Но известно, что, возвратившись, нашел он Церковь никем не занятую и его ожидающую.

30) А теперь, не знаю, каким образом произошло случившееся. Во-первых, если говорить правду, то, когда писано нами, что надобно быть Собору, — не надлежало кому бы то ни было предварять соборный суд. Потом, не надлежало допускать такого нововведения, противного Церкви. Ибо где подобное церковное правило или где подобное Апостольское предание, — когда Церковь была в мире, и такое число епископов пребывали в единомыслии с епископом Александрии Афанасием, послать туда Григория, который не из этого города, не там крещен и многим неизвестен, о котором не просили ни пресвитеры, ни епископы, ни народ и который поставлен в Антиохии, в Александрию же послан не с пресвитерами, не с диаконами александрийскими, не с епископами египетскими, но с воинами? Ибо это говорили и на это жаловались пришедшие сюда. Если бы и после Собора Афанасий оказался виновным, и тогда не надлежало делать поставления так противозаконно и несогласно с церковными правилами, а должно было епископом этой епархии поставить кого-либо из той же Церкви, из этого же святилища, из этого же клира и в нынешнее время не нарушать правил, ведущих на-

323

 

 

чало от апостолов. Если бы случилось это с кем-нибудь из вас, не стали ли бы вы вопиять, не потребовали ли бы наказания за нарушение правил? Как пред Богом, возлюбленные, говорим и утверждаем по сущей правде: это не благочестиво, незаконно, не по правилам Церкви.

И рассказываемое о Григориевых поступках при вступлении в Александрию показывает, каков чин его поставления. В такое мирное время, как рассказывали пришедшие из Александрии и как писали епископы, в церкви произведен пожар; девы были обнажаемы, монахи попираемы, пресвитеры и многие из народа терпели поругания и насилия, епископы заключаемы в темницу, многие ограблены; святые Тайны (в неуважении к которым винили они пресвитера Макария) были похищаемы язычниками и повергаемы на землю; и это делалось, чтобы некоторые признали поставление Григориево. Но все такие поступки доказывают нарушение правил. Если бы поставление Григория было законно, то не стал бы беззаконными поступками принуждать к повиновению законно ему не повинующихся. Однако же, после таких происшествий пишете, что в Александрии и в Египте великий мир; разве извращено у вас само понятие о мире, и подобные смятения называете миром!

31) Но и это почел я нужным заметить вам: Афанасий утверждал, что Макарий в Тире был под воинскою стражей, а обвинитель один пошел с отправлявшимися в Мареот, пресвитерам же, желавшим быть при исследовании дела, это не дозволено, и исследование о чаше и трапезе произведено в присутствии епарха и сопровождавших его, при язычниках и иудеях. Этому вначале мы не поверили, когда не было это доказано из судебных записей; и подивились мы этому, а думаю, дивитесь и

324

 

 

вы, возлюбленные. Не дозволяют быть при деле пресвитерам, священнослужителям Таин, а при судье мирянине в присутствии оглашенных, и что всего хуже, язычников и иудеев, известных по своему нерасположению к христианству, производится следствие о крови Христовой и теле Христовом. Если был действительно сделан какой проступок, то о подобном деле надлежало законно производить следствие в церкви клирикам, а не язычникам, которые гнушаются учением и не знают истины. Сколь же велик и важен этот грех, — и вы видите, как уверен я, и видит всякий. Это сказано нами об Афанасии.

32) О Маркелле же (ибо и о нем писали вы, что нечествует против Христа) я постарался разъяснить вам, что, быв здесь, доказал он, будто бы все, о нем вами написанное, неправда. А когда потребовали мы, чтобы изложил веру, — с великим дерзновением отвечал он сам от себя, и мы признали, что ничего не исповедует он чуждого истине. Ибо исповедал он, что так благочестно мудрствует о Господе и Спасителе нашем Иисусе Христе, как мудрствует и Вселенская Церковь, и он подтвердил, что не ныне только, но издавна таков образ его мыслей, а равно и наши пресвитеры, бывшие тогда на Никейском Соборе, засвидетельствовали о его православии. И он крепко стоял в том, что и тогда держался, и теперь держится мыслей, противных арианской ереси, о чем и вам справедливо будет напомнить, чтобы никто не принимал такой ереси, но всякий гнушался ее как чуждой здравому учению. Итак, поскольку он правомыслен и засвидетельствовал свое православие, то как опять надлежало нам поступить и с ним? Не признать ли его епископом, как и признали, а не отлучать от общения?

325

 

 

Это же написал я не по желанию их оправдать, но для вашего уверения, что приняли мы их справедливо и согласно с правилами, вы же упорствуете напрасно. Справедливость требует и вам употребить старание и приложить все меры, чтобы сделанное не по правилам было исправлено и чтобы церкви умирились, да пребывает мир, дарованный нам Господом, не появляется в Церквах разделений, и на вас не падает укоризна как на виновников раскола. Ибо признаюсь вам, — что было доселе, то служило предлогом не к миру, но к разделению.

33) Не только епископы Афанасий и Маркелл пришли сюда с жалобой, что сделана им обида, но и многие другие епископы из Фракии, Килесирии, Финикии и Палестины, и немалое число пресвитеров, иные из Александрии, а иные из других мест, прибыли на здешний Собор и при всех сошедшихся епископах, сверх прочего, о чем было ими говорено, сетовали и на то еще, что Церкви терпят принуждения и обиды, и подтверждали не словом только, но и делами, что и в их и в других Церквах происходило подобное бывшему в Александрии. Также и теперь пресвитеры, пришедшие с письмами из Египта и Александрии, со скорбью объявили, что многие епископы и пресвитеры, имея желание прийти на Собор, встретили к тому препятствия. И сказывали, что даже доныне, по отбытии епископа Афанасия епископы исповедники терпят побои, иные же содержатся под стражею, и мужи уже древние, весьма долгое время бывшие на епископии, предаются на исправление общенародных служб, все же почти клирики Вселенской Церкви и народ подвергаются наветам и гонениям. Так сказывали они, что некоторые епископы и братия изгнаны в заточение не ради чего иного, но только,

326

 

 

чтобы заставить их невольно вступить в общение с Григорием и с окружающими его арианами. А что и в Анкире Галатийской немало случилось подобного бывшему в Александрии, — об этом слышали мы и от других, но засвидетельствовал о том же и епископ Маркелл, Кроме того, прибывшие сюда на некоторых из вас (об именах умолчу) принесли подобные и столь же тяжкие обвинения, о которых отказываюсь и писать. Но, может быть, и вы слышали об этом от других.

Потому-то особенно и писал я к вам, приглашая прийти сюда, чтобы, здесь находясь, услышали вы об этом, и чтобы все могло быть исправлено и уврачевано. Посему-то и надлежало приглашенным явиться с охотою, а не отказываться от этого, чтобы, не явившись, не навлечь им на себя подозрения в сказанном, будто бы они не в состоянии доказать того, о чем писали.

34) Итак, после этих слухов, когда Церкви действительно то терпят от злоумышлений, что подтвердили извещающие нас об этом, — кем возжен пламень разномыслия? Нами ли, которые скорбим о подобных делах и состраждем страждущим братьям, или теми, которые произвели это? Дивлюсь, почему при таком великом неустройстве там в каждой у вас Церкви, по которому и явились сюда пришедшие, пишете вы, что в Церквах единомыслие. Но подобные дела служат не к созиданию, а к разорению Церкви, и радующиеся им суть чада не мира, но нестроения. Бог же наш несть нестроения Бог, но мира (1 Кор. 14, 33). Посему, как известно это Богу и Отцу Господа нашего Иисуса Христа, заботясь и о вас и желая, чтобы Церкви не были в нестроении, но пребывали, как узаконено апостолами, признал я необходимым написать это вам, чтобы, наконец, пристыдили вы

327

 

 

тех, которые взаимной враждой довели Церкви до такого состояния. Ибо я слышал, что не велико число людей, которые виновны во всем этом.

Как облекшиеся в утробы щедрот (1 Кор. 3, 12), постарайтесь исправить то, что, как сказал я, сделано не по правилам, чтобы, если и вкралось что худое, было уврачевано это вашей рачительностью. И не пишите: «Общению с нами предпочел ты общение с Маркеллом и Афанасием». Такие слова — признак не мира, но упорства и братоненавидения. Для того и написал я сказанное выше, чтобы вы знали, что не вопреки справедливости приняты они мною, и прекратили бы такую распрю. Если бы вы пришли, а они были обличены, и не нашлось у них в защиту основательных доказательств, то вправе были бы вы писать таким образом. Поскольку же, как сказал уже я, имеем с ними общение по правилу и не вопреки справедливости, то умоляю вас Христом, не попустите, чтобы расторгаемы были члены Христовы, не верьте своим предубеждениям, но предпочтите мир Господень. Ибо неблагочестно и несправедливо — по малодушию некоторых отринуть не уличенных и тем оскорбить Духа. Если же думаете, что можно иное доказать против них и обличить их в лицо, то пусть придут желающие. Ибо они объявили нам, что готовы на это, только бы доказать и привести в ясность все, о чем извещали.

35) Дайте нам знать об этом, возлюбленные, чтобы мы могли написать и к ним, и к епископам, которые должны прийти снова, чтобы в присутствии всех обличены были виновные, и не было уже нестроения в Церквах. Ибо довольно и того, что доселе было, довольно того, что в в присутствии епископов изгоняемы были епископы, о чем не должно и распространяться много, чтобы не показалось это

328

 

 

тяжким для бывших при этом деле. Ежели говорить правду, то не должно было доходить до этого и до такой степени простирать малодушие.

Пусть Афанасий и Маркелл, пишете вы, будут удалены со своих мест, что же сказать о других епископах и пресвитерах, пришедших сюда, как сказал уже я, из различных мест? И они также говорили о себе, что были изгнаны и потерпели то же. Суды церковные не по Евангелию уже производятся, возлюбленные, но домогаются заточений и смерти. Если и подлинно, как говорите, была в них какая вина, то по церковному правилу, а не так надлежало произвести суд; надобно было написать ко всем нам, чтобы таким образом всеми произнесено было справедливое решение. Ибо страдали епископы, страдали не малые какие Церкви, но те, которыми апостолы лично правили. Почему же не писано было к нам, особенно о Церкви Александрийской? Или не знаете, что было это обыкновение — прежде писали к нам, и здесь уже решалось, кто прав. Итак, если падало какое подозрение на тамошнего епископа, — надобно было написать к здешней Церкви. Теперь же нам не сообщили ясных сведений, а сами сделали дело, как хотели, и наконец требуют, чтобы, не разобрав дела, подали мы один с ними голос. Не таковы Павловы постановления, не так предали Отцы, это — иной образ действования, это — новое предначертание.

Умоляю вас, перенесите это благодушно; что пишу, то служит к общей пользе. Ибо что приняли мы от блаженного апостола Петра, то и объявляю вам, и не стал бы писать в той мысли, что известно это всем, если бы не встревожило нас случившееся. Епископов похищают и удаляют, иные со стороны поставляются на их места, против иных злоумышляют, почему верующие о похищенных епископах

329

 

 

плачут, а из-за присланных терпят принуждение, не имея воли требовать, кого желают, и не принять, кого не хотят. Прошу вас, чтобы не было этого больше, жалуйтесь лучше на тех, которые так поступают, чтобы Церкви не терпели ничего подобного, ни один епископ или пресвитер не подвергался оскорблению или не был принуждаем, как донесено нам, поступать против своего убеждения, иначе, будут смеяться над нами язычники, а паче всего прогневаем мы Бога, потому что каждый из нас в день суда даст отчет во всем, что делал здесь. О если бы все мудрствовали по Богу, чтобы и Церкви, прияв своих епископов, выну радовались о Христе Иисусе, Господе нашем! О Нем слава Отцу во веки веков! Аминь. Желаю вам, возлюбленные и вожделенные братия, возмогать о Господе.


36) Так Собор Римский писал через Юлия, епископа Римского. Поскольку же Евсевиевы приверженцы снова стали бесчинствовать, возмущали Церкви и многим строили козни, то боголюбивые цари Константий и Констанс, узнав об этом, повелели епископам Запада и Востока собраться в город Сардику. Между тем, Евсевий кончил жизнь. И когда собралось отовсюду много епископов, позвали мы на суд сообщников Евсевиевых. Но они, имея у себя пред очами дела свои и видя пришедших обвинителей своих, убоялись суда. Ибо тогда как все собрались в простоте, они опять привели с собою комитов — Мусониана и Исихия Кастрисия, чтобы по обыкновению своему властью их делать то, что им будет угодно. Поскольку же Собор действовал без комитов, и не было на нем ни одного воина, то, мучимые совестью, пришли они в смущение, потому что суд над ними производился не как им хо-

330

 

 

телось, но как требовал закон истины. Почему после многих наших приглашений, после того как Собор епископов пригласил их, говоря: «Вы пришли судиться, поэтому чем же удерживаетесь, пришедши сюда? Вам надлежало или не приходить, или, если пришли, не скрываться. Это служит для вас наибольшим обличением. Вот Афанасий и прочие с ним, на которых вы заочно клеветали, явились сюда, чтобы, если имеете что против них, обличили вы их лично. Если же не можете обличать и показываете вид, что не хотите сего, то явные вы клеветники, и этот суд произнесет о вас Собор». Выслушав это, и осуждаемые совестью (ибо знали, что ими сделано и вымышлено против нас), постыдились они явиться на суд, обличив тем себя в великой и нелепой клевете. Почему святой Собор, осудив неблагоприличное и подозрительное их бегство, принял наше оправдание. Когда же пересказали мы, как было поступлено с нами, и представили свидетелей и доказательства, тогда все удивились и признали, что поэтому, вероятно, и убоялись они Собора, чтобы не быть обличенными в лицо, притом сказали: «Пришли они сюда с Востока, предполагая, может быть, что не явятся Афанасий и прочие с ним; увидев же, что они действуют смело и вызывают их на суд, бегут теперь». Итак, нас как потерпевших обиду и оклеветанных напрасно Собор принял, и еще паче утвердили все с нами общение и любовь. А сообщников Евсевиева злоумия, показавших свое бесстыдство, именно: Феодора из Ираклии, Наркисса из Нерониады, Акакия из Кесарии, Стефана из Антиохии, Урзация и Валента из Паннонии, Минофанта из Ефеса и Георгия из Лаодикии, — Собор низложил; ко всем же епископам и в область каждого из потерпевших обиду написали следующее:

331

 

 

ПОСЛАНИЯ СОБОРА, СОЗВАННОГО В САРДИКЕ

 

Святой Собор, по благодати Божией созванный в Сардике из Рима, Испании, Галлии, Италии, Кампании, Калабрии, Апулии, Африки, Сардинии, Паннонии, Мисии, Дакии, Норика, Сискии, Дардании, другой Дакии, Македонии, Фессалии, Ахаии, Эпиров, Фракии, Родопы, Палестины, Аравии, Крита и Египта, пресвитерам и диаконам и всей святой Церкви Божией во Александрии, возлюбленным братьям желает о Господе радоваться.

 

37) И до получения нами писем от вашего благоговения небезызвестно, а напротив того, явно было нам, что покровители злоименной арианской ереси устрояли многое и ужасное, впрочем более на пагубу душе своей, нежели во вред Церкви. В том состояли их искусство и коварство, такого держались они убийственного всегда намерения, чтобы всеми силами преследовать и гнать всех, где бы то ни было, православных, содержащих учение Вселенской Церкви, какое предано им от Отцов. На одних взводили вымышленные обвинения, других посылали в заточение, иных истомили в муках. Конечно же, своими насилиями и мучительством старались они помрачить и чистоту брата и соепископа нашего Афанасия, а потому и суд у них был без строгих исследований, без доказательств, одним словом — несправедлив. Посему, не надеясь на то, что о нем выдумали и разглашали, и сами усматривая, что не могут представить на это верных доказательств, прибыв в город Сардику, не захотели явиться на Собор всех святых епископов. А этим и обнаружилось, сколь справедлив суд брата и соепископа нашего Юлия, ибо не без осмотрительности рассудил он, но по самой строгости решил дело, почему и нимало не усомнился при-

332

 

 

нять в общение брата нашего Афанасия, у которого восемьдесят епископов были верными свидетелями и которому послужило в оправдание и то, что с помощью возлюбленных братий наших — пресвитеров своих, и также с помощью писем обнаружил он козни Евсевиевых приверженцев, подкреплявших себя не судом, а более насилиями. Почему все повсюду сущие епископы подтвердили — принять в общение Афанасия за его чистоту.

Да обратит внимание любовь ваша и на следующее: когда Афанасий явился на святой Собор, созванный в Сардике, тогда, по сказанному выше, и посланиями, и устными приказаниями напоминали мы Восточным и приглашали их также явиться. Но они, обличаемые совестью, под неприличными предлогами начали уклоняться от суда, требовали, чтобы невинный, как виновный, изринут был из нашего общения, не внимая тому, что это неприлично, лучше же сказать, невозможно. И о судебных записях, составленных в Мареоте какими-то негодными и отчаянными молодыми людьми, которым никто не поверял и самой низшей степени в клире, доказано было, что произведено одностороннее исследование дела, потому что не было там ни брата нашего, епископа Афанасия, ни обвиняемого ими пресвитера Макария. Да и допрос, лучше же сказать лживый наговор, сделан ими самым постыдным образом, потому что были допрашиваемы то язычники, то оглашенные не для того, чтобы сказали, что знают, но чтобы дали лживое показание, какому сами их научили. И вам, пресвитерам, которые были озабочены отсутствием вашего епископа и хотели быть при исследовании, доказать истину и обличить ложь, не сделано никакого уважения, вам не дозволили присутствовать, даже с поруганием изгнали вас.

333

 

 

И из этого уже весьма очевидна всякому клевета. Но, прочитав судебные записи, нашли мы еще, что вселукавый Исхир, который за клевету получил от них награду — мнимое имя епископа, сам обличил себя в этой клевете, потому что в этих же записях сказал о себе, что в то время, когда, по утверждаемому ими, вошел в келлию его Макарий, лежал он больной, между тем как Евсевиевы сообщники дерзнули написать, что, когда явился Макарий, Исхир стоял и совершал Приношение.

38) Явною для всех также стала клевета и лживость доноса и в той жалобе, какую приносили после этого. Ибо говорили и неумолчно вопияли, что Афанасий совершил убийство и умертвил некоего Арсения, епископа, поставленного Мелетием; притворяясь сетующими об этом Арсении, лицемерно проливали они слезы и требовали, чтобы выдано было тело этого живого епископа, как действительно умершего. Но выдумки их не остались неузнанными, всем стало известно, что Арсений и жив, и считается между живыми. Эти же готовые на все люди, когда увидели, что обличаются во лжи, потому что сам живой Арсений доказывал о себе, что его не убивали и не умирал он, — не успокоились и после этого, но стали к прежним лживым доносам приискивать другие доносы, чтобы при помощи новых козней оклеветать Афанасия. Что же потом, возлюбленные? Не смутился брат наш Афанасий, но и в этом с великим дерзновением стал вызывать их на суд, и мы желали и приглашали, чтобы пришли они на суд и обличили Афанасия, если могут. О, какой дух преобладания! Какая страшная гордыня! Или лучше, если говорить правду, какая злая и виновная совесть? Это всем явно.

Посему, возлюбленные братья, напоминаем вам и убеждаем вас прежде всего содержать правую

334

 

 

веру Вселенской Церкви. Ибо много страшного и бедственного претерпели вы много оскорблений и неправд понесла Вселенская Церковь, но — претерпевый до конца, той спасен будет (Матф. 10, 22). Почему, если и еще осмелятся действовать против вас, — скорбь ваша в радость будет, потому что такие страдания составляют часть мученичества, такие исповедания ваши и истязания не останутся невознагражденными, но от Бога приимете победные награды. Посему подвизайтесь наипаче, защищая здравую веру и чистоту вашего епископа и нашего сослужителя Афанасия, потому что и мы не умолчали и не вознерадели о вашем спокойствии, но позаботились и сделали все, чего требует закон любви: приемлем участие в страданиях страждущих братий наших и страдания их признаем своими собственными.

39) Посему донесли мы об этом благочестивейшим и боголюбивейшим царям, и обратились к ним с просьбою, чтобы человеколюбие их повелело дать ослабу доселе страждущим и угнетаемым и узаконило ни одному из тех судей, на которых лежит обязанность заботиться о делах только гражданских, как не судить клириков, так вообще, под предлогом попечения о Церквах, ничего не предпринимать впредь против братий, чтобы каждый из братий, не подвергаясь ни гонению, ни какому-либо насилию и притязанию, жил, как желает и хочет, и в тишине и мире содержал Вселенскую и Апостольскую веру.

О Григории, который, как говорят, незаконно поставлен еретиками и прислан ими в ваш город, да будет известно вашему единодушию, что он, по суду всего священного Собора, низложен, да и вовсе никогда не был признаваем за епископа. Посему с радостью примите возвращенного вам Епи-

335

 

 

скопа вашего Афанасия. Ибо для этого и отпустили мы его с миром, потому всем, которые или по страху, или по чьим-либо проискам были в общении с Григорием, советуем после этого нашего напоминания, вняв и покорившись сему, прекратить мерзкое с ним общение и присоединиться, наконец, к Вселенской Церкви.

40) Поскольку же узнали мы, что и против сопресвитеров наших Афония, Афанасия, сына Капитонова, Павла и Плутиона составлен был заговор Евсевиевыми сообщниками, а потому одни сосланы в заточение, другие сами бежали, когда угрожали им смертью, то признали мы нужным объявить нам и об этом, да будет вам известно, что и их приняли мы и признали невинными, очень хорошо зная, что все, сделанное Евсевиевыми сообщниками против православных, сделано к славе и похвале подвергшихся их козням. Хотя епископу вашему и нашему сослужителю Афанасию прилично было бы донести вам о них как о своих, частным образом, но поскольку для большего засвидетельствования захотел он, чтобы написал вам святой Собор, то не замедлили мы, а напротив того, постарались уведомить вас, чтобы и вы, подобно нам, приняли их как достойных похвалы, потому что и они за благочестивую веру во Христа сподобились претерпеть поругание от еретиков.

Какое же определение составлено святым Собором против покровителей арианской ереси, погрешивших против вас и против других Церквей, об этом узнаете из приложенных бумаг, которые послали мы к вам, чтобы вам было из этого известно, что Вселенская Церковь не оставляет без замечания погрешающих против нее.


336

 

 

Святой Собор, по благодати Божией созванный в Сардике, епископам и сослужителям в Египте и Ливии, возлюбленным братиям, желает о Господе радоваться.

 

41) И до получения нами писем от вашего благоговения небезызвестно, а напротив того, явно было нам, что покровители злоименной арианской ереси устрояли многое и ужасное, впрочем, более на пагубу душе своей, нежели во вред Церкви. В том состояли их искусство и коварство, такого держались они убийственного всегда намерения, чтобы всеми силами преследовать и гнать всех, где бы то ни было, православных, содержащих учение Вселенской Церкви, какое предано им от Отцов. На одних взводили вымышленные обвинения, других посылали в заточение, иных томили в муках. Конечно же, своими насилиями и мучительством старались они помрачить и чистоту брата и соепископа нашего Афанасия, а потому и суд у них был без строгих исследований, без доказательств, одним словом — несправедлив. Посему, не надеясь на то, что о нем выдумали и разглашали, и сами усматривая, что не могут представить на это верных доказательств, прибыв в город Сардику, не захотели явиться на Собор всех святых епископов. А этим и обнаружилось, сколь справедлив суд брата и соепископа нашего Юлия, ибо не без осмотрительности рассудил он, но по самой строгости решил дело, почему и нимало не усомнимся принять в общение брата нашего Афанасия, у которого восемьдесят епископов были верными свидетелями и которому послужило в оправдание и то, что с помощью возлюбленных братий наших — пресвитеров своих, и также с помощью писем обнаружил он козни Евсевиевых приверженцев, подкреплявших себя не

337

 

 

судом, а более насилиями. Почему все повсюду сущие епископы подтвердили — принять в общение Афанасия за его чистоту.

Да обратит внимание любовь ваша и на следующее: Когда Афанасий явился на святой Собор, созванный в Сардике, тогда, по сказанному выше, и посланиями, и устными приказаниями напоминали мы Восточным и приглашали их также явиться. Но они, обличаемые совестью, под неприличными предлогами начали уклоняться от суда, требовали, чтобы невинный, как виновный, изринут был из нашего общения, не внимая тому, что это неприлично, лучше же сказать, невозможно. И о судебных записях, составленных в Мареоте какими-то негодными и отчаянными молодыми людьми, которым никто не поверял и самой низшей степени в клире, доказано было, что произведено одностороннее исследование дела, потому что не было там ни брата нашего, епископа Афанасия, ни обвиняемого ими пресвитера Макария. Да и допрос, лучше же сказать лживый наговор, сделан ими самым постыдным образом, потому что были допрашиваемы то язычники, то оглашенные, не для того, чтобы сказали, что знают, но чтобы дали лживое показание, какому сами их научили. И вам, пресвитерам, которые были озабочены отсутствием вашего епископа и хотели быть при исследовании, доказать истину и обличить ложь, не сделано никакого уважения, вам не дозволили присутствовать, даже с поруганием изгнали вас.

И из этого уже весьма очевидна всякому клевета. Но, прочитав судебные записи, нашли мы еще, что вселукавый Исхир, который за клевету получил от них награду — мнимое имя епископа, сам обличил себя в этой клевете, потому что в этих же записях сказал о себе, что в то время, когда, по утверждаемому ими, вошел в келлию его Макарий,

338

 

 

лежал он больной, между тем как Евсевиевы сообщники дерзнули написать, что, когда явился Макарий, Исхир стоял и совершал Приношение.

42) Явною для всех также стала клевета и лживость доноса и в той жалобе, какую приносили после этого. Ибо говорили и неумолчно вопияли, что Афанасий совершил убийство и умертвил некоего Арсения, епископа, поставленного Мелетием, притворяясь сетующими об этом Арсении, лицемерно проливали они слезы и требовали, чтобы выдано было тело этого живого епископа, как действительно умершего. Но выдумки их не остались неузнанными, всем стало известно, что Арсений и жив, и считается между живыми. Эти же готовые на все люди, когда увидели, что обличаются во лжи, потому что сам живой Арсений доказывал о себе, что его не убивали и не умирал он, — не успокоились и после этого, но стали к прежним лживым доносам приискивать другие доносы, чтобы при помощи новых козней оклеветать Афанасия. Что же потом, возлюбленные? Не смутился брат наш Афанасий, но и в этом с великим дерзновением стал вызывать их на суд, и мы желали и приглашали, чтобы пришли они на суд и обличили Афанасия, если могут. О, какой дух преобладания! Какая страшная гордыня! Или лучше, если говорить правду, какая злая и виновная совесть! Это всем явно.

Посему, возлюбленные братия, напоминаем вам и убеждаем вас прежде всего содержать правую веру Вселенской Церкви. Ибо много страшного и бедственного претерпели вы, много оскорблений и неправд понесла Вселенская Церковь; но — претерпевый до конца, той спасен будет (Матф. 10, 22). Посему, если и еще осмелятся действовать против вас, — скорбь ваша в радость будет, потому что такие страдания составляют часть мученичества, такие

339

 

 

исповедания ваши и истязания не останутся не вознагражденными, но от Бога приимете победные награды. Посему подвизайтесь наипаче, защищая здравую веру и чистоту вашего епископа и нашего сослужителя Афанасия, потому что и мы не умолчали и не вознерадели о вашем спокойствии, но позаботились и сделали все, чего требует закон любви: приемлем участие в страданиях страждущих братий наших и страдания их признаем своими собственными, со слезами вашими смешали и свои слезы. Не вы одни пострадали, братия, но и многие другие наши сослужители, пришедши сюда, сетовали об этом.

43) Почему донесли мы об этом благочестивейшим и боголюбивейшим царям и обратились к ним с просьбою, чтобы человеколюбие их повелело дать ослабу доселе страждущим и угнетаемым и узаконило ни одному из тех судей, на которых лежит обязанность заботиться о делах только гражданских, как не судить клириков, так вообще, под предлогом попечения о Церквах ничего не предпринимать впредь против братий, чтобы каждый из братий, не подвергаясь ни гонению, ни какому-либо насилию и притязанию, жил, как желает и хочет, и в тишине и мире содержал Вселенскую и Апостольскую веру.

О Григории, который, как говорят, незаконно поставлен еретиками и прислан ими в ваш город, да будет известно вашему единодушию, что он, по суду всего священного Собора, низложен, да и вовсе никогда не был признаваем за епископа. Посему с радостью примите возвращенного вам епископа вашего Афанасия. Ибо для этого и отпустили мы его с миром; потому всем, которые или по страху, или по чьим-либо проискам были в общении с Григорием, советуем после этого

340

 

 

нашего напоминания, вняв и покорившись сему, прекратить мерзкое с ним общение и присоединиться, наконец, к Вселенской Церкви.

Какое же определение составлено святым Собором против Феодора, Наркисса, Стефана, Акакия, Минофанта, Урзация, Валента и Георгия, покровителей арианской ереси, погрешивших против вас и против других Церквей, об этом узнаете из приложенных бумаг, которые послали мы к вам, чтобы ваше благочестие изъявило согласие на определенное нами, и вам было из этого известно, что Вселенская Церковь не оставляет без замечания погрешающих против нее.


Святой Собор, по благодати Божией созванный в Сардике, повсюду сущим епископам и сослужителям Вселенской Церкви, возлюбленным братиям, желает о Господе радоваться.

 

44) На многое и неоднократно отваживались ариане против рабов Божиих, сохраняющих правую веру, и внушая лживое свое учение, покушались изгонять православных, а наконец, столь восстали против веры, что не укрылось это от благочестия благоговейнейших царей. Почему при содействии Божией благодати сами благочестивейшие цари созвали нас из разных епархий и городов и дозволили быть святому сему Собору в городе Сардике, чтобы пресечено было всякое разномыслие и с удалением всякого зловерия всеми соблюдаема была одна благочестивая вера во Христа.

Прибыли и Восточные епископы, вызванные благочестивейшими царями, особливо потому, что многократно разглашали о возлюбленных наших братьях и сослужителях — Афанасии, епископе Александрийском, и о Маркелле, епископе Анкирогала-

341

 

 

тийском. И до вас, может быть, дошли их клеветы, и ваш слух, может быть, покушались они возмутить, чтобы поверили вы всему, что говорят против невинных, а им можно было укрыться от подозрения в зловредной своей ереси. Но не долго удалось им так действовать. Ибо Покровитель Церквам — Господь, ради них и ради всех нас претерпевший смерть и Собою показавший всем нам восхождение на небо. Посему и прежде, когда Евсевиевы сообщники сослужителю нашему Юлию, епископу Церкви Римской, писали против упомянутых выше сослужителей наших, — разумеем Афанасия, Маркелла и Асклипия, — и других стран епископы писали также, свидетельствуя о чистоте сослужителя нашего Афанасия и о том, что вышедшее от Евсевиевых сообщников — не более, как ложь и исполнено клеветы. И хотя клевета была уже ясна, особенно из того, что не явились они на приглашение возлюбленного сослужителя нашего Юлия, а также из написанного посему самим Юлием, ибо пришли бы они, если бы полагались на то, что сделано и произведено ими против сослужителей наших; однако же, еще явственнее обнаружили свой заговор тем, что сделали во время сего святого и великого Собора. Ибо, прибыв в город Сардику и увидев там братий наших Афанасия, Маркелла, Асклипия и других, убоялись они явиться на суд, и не раз, не два, но многократно приглашаемые, не послушали приглашений, хотя все мы, сошедшиеся епископы, и особенно маститый старец Осия, достойный всякого уважения и по летам, и по исповедничеству, и по стольким понесенным им трудам, ждали и убеждали их прийти на суд, чтобы лично могли они уличить сослужителей наших в том, что разглашали и писали о них отсутствующих. Но они не пришли по приглашению, как сказали мы выше, до-

342

 

 

казывая тем клеветничество свое, и отречением своим вслух почти вопия о сделанном ими злоумышлении и заговоре. Кто твердо уверен в том, что говорит, тот может подтвердить это и в лице. Поскольку же они не явились на суд, то теперь, хотя им хотелось бы снова обмануть, всякий уже знает, как полагаем, что, не имея чем обличить сослужителей наших, клевещут на них, когда их нет, и бегают от них, когда они перед ними лично.

45) Обратились же они в бегство, возлюбленные братия, не только по причине своей клеветы на Афанасия и прочих, но и потому, что увидели необходимость встретить мужей, которые приносят на них разные жалобы. Были тут показываемы узы и железа, были возвратившиеся из заточения, были пришедшие от содержащихся в заточении, явились сослужители, родные и друзья доведенных ими до смерти, и что всего важнее, предстали епископы, из которых один показывал железа и оковы, какие носил на себе от них; другие — свидетельствовали, что по их клевете угрожала им смерть. Ибо доходили они до такой дерзости, что покушались на жизнь епископов, и умертвили бы их, если бы те не избегли их рук. Так умер блаженный сослужитель наш Феодул, спасаясь бегством от их клеветы, потому что по клеветам их приговорен был к смерти. Другие показывали нанесенные им удары мечом; иные жаловались, что терпели от них голод. О всем этом свидетельствовали не простые какие-нибудь люди, но целые Церкви, от которых посланные, пришедши, рассказывали о вооруженных воинах, о толпах народа с дрекольем в руках, об угрозах судей, о разглашении подложных писем. Ибо читано было письмо, выдуманное Феогнием против сослу-

343

 

 

жителей наших Афанасия, Маркелла и Асклипия, с намерением возбудить против них и царей, и это вывели наружу бывшие тогда Феогниевы диаконы. Сверх того, описывали обнажение дев, сожжение церквей, заключение в темницу священнослужителей, и все это не ради чего иного, как для злоименной арианской ереси, потому что испытывать это на себе принуждены были отрекавшиеся от общения с ними.

Итак, видя это, затруднялись они, не зная, на что решиться, стыдились признаться в том, что ими сделано, поскольку же не было уже возможности скрывать это долее, то пришли в город Сардику, чтобы прибытием своим, по-видимому, подать о себе мысль, что не виновны они ни в каких проступках. Но увидев оклеветанных ими и пострадавших от них, имея у себя пред очами обвинителей и обличителей, не захотели прийти по приглашению. Между тем как сослужители наши Афанасий, Маркелл и Асклипий действовали смело, приносили жалобы настоятельно, требовали, вызывали их, обещались не только обличить клевету, но и доказать, сколько сделано ими проступков против их Церквей, — они таким объяты были страхом в совести, что предались бегству, и своим побегом обличили клевету свою, через удаление свое признались в своих проступках.

46) Таким образом, хотя всего более не только из прежнего, но и из этого обнаруживается их злонравие и клеветничество, однако же, чтобы в самом бегстве своем не могли найти они какого-нибудь предлога к своему злоухищрению, за благо рассудили мы по закону истины исследовать их кознодейства. И предположив себе такую цель, из всех дел их находим то, что они — клеветники, и не что иное делали, как только строили козни нашим сослужителям.

344

 

 

Тот Арсений, о котором говорили они, будто бы лишен он жизни Афанасием, и жив, и считается между живыми. А из этого видно, что разглашаемое ими и о других есть вымысел. Разглашали они и о чаше, будто бы разбитой Афанасьевым пресвитером Макарием, но пришедшие из Александрии, Мареота и прочих мест засвидетельствовали, что ничего этого не было, и епископы, писавшие из Египта к сослужителю нашему Юлию, достаточно подтвердили, что там не было вовсе и подозрения о чем-либо подобном.

С другой стороны, о тех судебных записях, в которых, как говорят они, есть нечто против Афанасия, дознано, что составлены они односторонним образом, притом, по этим самым записям допрашиваемы были язычники и оглашенные, один из оглашенных при допросе показал, что, когда Макарий прибыл на место, находился он внутри, а другой, будучи спрошен, сказал, что часто упоминаемый ими Исхир лежал тогда больной в своей келлии, а из этого видно, что таинство вовсе не было совершаемо, потому что были тут оглашенные, и не было Исхира, который лежал, будучи болен. И сам лукавый Исхир, солгав в утверждаемом им, будто бы Афанасий сжег одну из божественных книг, — и будучи обличен в том, сознался о себе, что в то время, как прибыл Макарий, был он болен и лежал. Почему и из этого видно, что он клеветник. И, конечно, в награду за сию клевету этому Исхиру, не бывшему пресвитером, дали именование епископа. Ибо два пресвитера, бывшие некогда с Мелетием, а впоследствии принятые блаженной памяти Александром, бывшим епископом Александрийским, ныне же находящиеся при Афанасии, прибыв сюда, засвидетельствовали, что Исхир никогда не бывал у Мелетия

345

 

 

пресвитером, да и Мелетий в Мареоте вовсе не имел церкви или священнослужителя. И однако же, того, кто не бывал пресвитером, выдали теперь за епископа, думая в клевете своей этим именованием изумить слушателей.

47) Читано было также сочинение сослужителя Маркелла, и обнаружилась злокозненность евсевиан. Что Маркелл сказал в виде вопроса, то выдали за собственное его исповедание. Посему прочитано было и последующее за вопросами и предшествующее им, — и обнаружилась правая Маркеллова вера. Ибо Маркелл Богу Слову не приписывал, как утверждали они, начала от Святой Марии, не говорил, что Царство Его имеет конец, а напротив того, написал, что Его Царство безначально и нескончаемо.

А сослужитель Асклипий принес судебные записи, составленные в Антиохии в присутствии обвинителей и Евсевия Кесарийского, и определениями судивших епископов доказал о себе, что он невинен.

Итак, возлюбленные братия, не без причины не послушались они после многократных приглашений, не без причины обратились в бегство: гонимые совестью, бегством своим подтвердили клеветничество свое и заставили верить тому, что против них говорили и показывали явившиеся сюда их обвинители. Ибо, сверх всего этого, низложенных и изверженных прежде за Ариеву ересь не только они приняли, но даже возвели на высшую степень, диаконов на пресвитерскую, пресвитеров во епископы, не с иною какою целью, но с тою единственно, чтобы возможно было рассеивать и распространять нечестие и вредить благочестивой вере.

48) Начальниками же ныне у них, после Евсевия, — Феодор из Ираклии, Наркисс из Нерониады Киликийской, Стефан из Антиохии, Георгий из Лао-

346

 

 

дикии, Акакий из Кесарии Палестинской, Минофант из Ефеса Азийского, Урзаций из Сингидона Мисийского, Валент из Мурзов Паннонских. Они-то пришедшим с ними с Востока не дозволяли ни явиться на святой Собор, ни вовсе ходить в церковь Божию, и пришедши в Сардику, делали по местам свои собрания, и положили между собою условия с угрозами – по пришествии своем в Сардику, вовсе не являться на суд и не сходиться вместе со святым Собором, но только прийти и, заявив о своем по долгу прибытии, тотчас предаться бегству.

Это могли мы узнать от сослужителей наших — Макария из Палестины и Астерия из Аравии, которые пришли вместе с ними и отступили от их неверия. Они-то, явившись на святой Собор, жаловались на принуждение, какое терпели, и говорили, что у них ничто не делается правдиво, присовокупляли также, что многие там объявили бы себя на стороне православия, но им воспрепятствовали прийти сюда угрозами и похвальбами против намеревающихся отступить от этих Евсевиевых сообщников. Почему и старались, чтобы все пребывали в одном доме, никому не дозволяя на самое короткое время удаляться в особое место.

49) Посему как не надлежало молчать и оставлять без описания клеветы, узы, убийства, побои, изготовления подложных писем, терзания, обнажение дев, заточения, разорения церквей, пожаров, перемещения из малых городов в большие поселения, сверх же всего этого, восставшую ради них против правой веры арианскую ересь, то по сей причине о возлюбленных братьях и сослужителях наших Афанасии, Маркелле, Асклипии и с ними сослужащих Господу объявляем, что они невинны и чисты, написав о том к пастве каждого, чтобы в каждой Церкви народ знал чистоту своего епи-

347

 

 

скопа, и его признавал своим епископом, и ожидал к себе, вторгшихся же в Церкви наподобие волков, а именно Григория в Александрии, Василия в Анкире, Квинтиана в Газе, не именовали епископами, вовсе никакого общения не имели с ними, не принимали от них никаких посланий и не писали к ним. Феодора же, Наркисса, Акакия, Стефана, Урзация, Валента, Минофанта и Георгия, хотя он, убоявшись, не приходил сюда с Востока, впрочем за то, что низложен блаженной памяти Александром, также его и прочих за то, что держатся арианского безумия, и за принесенные на них жалобы, святой Собор единогласно низложил с епископства; и мы определили, чтобы не только не были они епископами, но и не удостаивались общения с верными. Ибо тем, которые отлучают Сына и отчуждают Слово от Отца, справедливость требует быть отлученными от Вселенской Церкви и чуждыми имени христиан. Итак, да будут они для вас анафема за то, что корчемствовали словом истины. Такова апостольская заповедь: аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет (Гал. 1, 9). Прикажите, чтобы никто не имел общения с ними, потому что нет никакого общения у света со тьмою; всех их удалите от себя, потому что нет никакого согласия у Христа с велиаром; остерегайтесь, возлюбленные, и писать к ним, и принимать от них письма, наипаче же постарайтесь и вы, возлюбленные братия и сослужители, как бы соприсутствуя духом на Соборе нашем, подтвердить наш приговор вашим подписанием для сохранения единогласия между всеми повсюду сослужителями. Божий Промысл да сохранит вас, возлюбленные братия, пребывающими во святыне и благодушными! Подписался я — епископ Осия, а также и все.


348

 

 

Написав это, Собор Сардикийский послал и к тем, которые не могли прийти, и они были согласны на соборные определения. Имена на Соборе подписавшихся и иных епископов суть следующие:

50) Осия из Испании, Юлий Римский через пресвитеров Архидама и Филоксена, Протоген Сардикийский, Гавденций, Македоний, Севир, Претекстат, Урсикий, Лукилл, Евгений, Виталий, Калеподий, Флоренций, Васс, Викентий, Стеркорий, Палладий, Домитиан, Халвис, Геронтий, Протасий, Евлогий, Порфирий, Диоскор, Зосим, Януарий, Зосим, Александр, Евтихий, Сократ, Диодор, Мартирий, Евфирий, Евкарп, Афинодор, Ириней, Юлиан, Алипий, Иона, Аэтий, Реститут, Маркеллин, Априан, Виталий, Валент, Ермоген, Каст, Дометиан, Фортунатий, Марк, Анниан, Илиодор, Мусей, Астерий, Паригорий, Плутарх, Именей, Афанасий, Лукий, Амантий, Арий, Асклипий, Дионисий, Максим, Трифон, Александр, Антигон, Элиан, Петр, Симфор, Мусоний, Евтих, Филологий, Спудасий, Зосим, Паирикий, Адолий, Саприкий.

Из Галлии: Максимиан, Вириссим, Виктур, Валентин, Дисидерий, Евлогий, Сарватий, Дисколий, Супериор, Меркурий, Диклопет, Евсевий, Севирин, Сатир, Мартин, Павел, Оптатиан, Никасий, Виктор, Семпроний, Валерин, Пакат, Иессей, Аристон, Симплиций, Метиан, Амант, Амиллиан, Юстиниан, Викторин, Саторнил, Абунданций, Донатиан, Максим.

Из Африки: Несс, Грат, Мегасий, Колдей, Рогатиан, Консортий, Руфин, Маннин, Кессилиан, Еренниан, Мариан, Валерий, Динамий, Мизоний, Иуст, Целестин, Киприан, Виктор, Гонорат, Марин, Пантагафий, Феликс, Вавдий, Ливер, Капитон, Минервал, Косма, Виктор, Есперион, Феликс, Севириан, Оптантий, Еспер, Фидентий, Салюстий, Пасхазий.

349

 

 

Из Египта: Ливурний, Амантий, Феликс, Исхираммон, Ромил, Тиверин, Консортий, Ираклид, Фортунатий, Диоскор, Фортунатиан, Вастамон, Датилл, Андрей, Серин, Арий, Феодор, Евагор, Илия, Тимофей, Орион, Андроник, Пафнутий, Ермий, Аравион, Псеносирис, Аполонний, Муий, Сарапампон, Филон, Филипп, Аполлоний, Пафнугий, Павел, Диоскор, Ниламмон, Серин, Акила, Аот, Арпократион, Исак, Феодор, Аполлос, Аммониан, Нил, Ираклий, Арион, Афас, Арсений, Агафаммон, Феон, Аполлоний, Илия, Панинуфий, Андрагафий, Немесион, Сарапион, Аммоний, Аммоний, Ксенон, Геронтий, Квинт, Леонид, Семпрониан, Филон, Ираклид, Иерак, Руф, Пасофий, Македоний, Аполлодор, Флавиан, Псай, Сир, Апф, Сарапион, Исаия, Пафнутий, Тимофей, Елурион, Гаий, Мусей, Пист, Иракламмон, Ирон, Илия, Анагамф, Аполлоний, Гаий, Филотас, Павел, Тифой, Евдемон, Юлий.

С небольших дорог Италии: Проватий, Виатор, Факундин, Иосиф, Нумидий, Спирантий, Севир, Ираклиан, Фавстин, Антонин, Ираклий, Виталий, Феликс, Криспин, Павлиан.

С Кипра: Авксивий, Фотий, Гирасий, Афродисий, Ириник, Нунехий, Афанасий, Македоний, Трифиллий, Спиридон, Норван, Сосикрат.

Из Палестины: Максим, Аэтий, Арий, Феодосий, Герман, Силуан, Павел, Клавдий, Патрикий, Елпидий, Герман, Евсевий, Зиновий, Павел, Петр.

Все эти подписались к определениям Собора, весьма же многие другие еще до Собора сего писали за нас из Азии, Фригии, Исаврии; и имена их, числом около 63, заключаются в особенных посланиях; всех вообще имен триста сорок четыре.

51) Узнав об этом, боголюбивейший Царь Констанций позвал нас к себе, своеручно написал к брату своему, блаженной памяти Констансу, а ко

350

 

 

мне в первый, второй и третий раз писал следующее:

 

Констанций, победитель, Август Афанасию.

 

Человеколюбие нашей снисходительности не надолго оставило тебя обуреваться и влаяться свирепыми волнами моря; неутомимое наше благочестие не оставило без внимания, что ты обнажен был от отеческого крова, лишен своего места и скитался в диких непроходимых пустынях. Правда, очень долго медлил я исполнением своего намерения — писать к тебе, в ожидании, что добровольно придешь к нам и будешь просить уврачевания от понесенных тобою страданий. Но, может быть, страх препятствовал тебе решиться на это. Посему-то посылаем к твердости твоей это преисполненное благоволения писание, чтобы, отложив страх, постарался ты о скорейшем своем прибытии пред наши взоры, и за это, удовлетворив своим желаниям, изведав наше человеколюбие, возвращен был на свое место. На сей конец просил я за тебя и Государя, брата моего, победителя, Августа Констанса, чтобы доставил тебе возможность отправиться, и по общему нашему мановению, имея сей залог нашей милости, возвращен был ты в отечество.

 

ПОСЛАНИЕ 2-е

 

И в первом письме особенно выразили мы ту мысль, чтобы ты без опасения прибыл к нашему Двору, так как нам всего более желательно возвратить тебя на свое место. И теперь посылаем к твердости твоей это письмо, убеждая им без всякого недоверия и страха воспользоваться общественными повозками и спешить к нам, чтобы

351

 

 

можно было тебе получить удовлетворение во всем, чего желаешь.

 

ПОСЛАНИЕ 3-е

 

Когда проживали мы в Едессе, где были твои пресвитеры, тогда изъявили желание через посланного к тебе пресвитера, чтобы поспешил ты прибыть к нашему Двору и, увидев лицо наше, немедленно мог отправиться в Александрию. Но поскольку прошло уже много времени после того, как получено тобою наше письмо, и ты не пришел к нам, то постарались мы и теперь напомнить тебе, чтобы поспешил ты ускорить к нам своим прибытием, а таким образом мог возвращен быть своему отечеству и получить тобою желаемое. Для полнейшего же объяснения послали мы к тебе диакона Ахиту, от которого можешь узнать о желании нашего сердца и о возможности получить, чего желал сам ты.


Так писал Царь, а я, получив это, прибыл в Рим проститься с Церковью и с епископом, потому что был я в Аквилее, когда это ко мне писано, — и Церковь исполнилась совершенной радости, а епископ Юлий, радуясь моему возвращению, написал (моей) Церкви. Во время моего путешествия епископы везде провожали меня с миром. Юлием же писано было следующее:

 

Юлий пресвитерам и диаконам, и всем жителям Александрии.

 

52) И я разделяю радость вашу, возлюбленные братия, потому что пред очами у себя видите, наконец, плод веры своей. Ибо это действительно всякий может видеть совершившимся теперь на брате и соепископе моем Афанасии, которого Бог возвра-

352

 

 

щает вам за чистоту его жизни и по вашим молитвам. Из этого, конечно, можно усмотреть, что вы всегда возносили к Богу чистые и исполненные любви молитвы. Памятуя небесные обетования и ту стезю к оным, какая была указана вам в учении упомянутого выше брата моего, действительно вы познали и по присущей в вас правой вере постигли, что не до конца разлучен с вами тот, кого всегда как пребывающего с вами содержали вы в богочестивых душах ваших. Посему не нужно мне многих слов, когда пишу к вам. Ибо что было бы мною вам сказано, то вера ваша предварительно уже прияла и по благодати Божией совершила по общему во всех вас желанию. Итак, разделяю радость вашу, ибо еще скажу, что соблюли вы души свои непреоборимыми в вере.

Не меньше участвую в радости и самого брата моего Афанасия, потому что он, терпя много скорбей, ни на один час не забывал вашей любви и вашей приверженности, хотя телом, по-видимому, и похищен был от вас, на время, но духом неотступно, как неразлучный пребывал с вами.

53) Итак, возвращается он теперь к вам более славным, нежели как удалился от вас. Ибо если чистота драгоценных веществ, золота и серебра, искушается огнем, что может кто сказать о достоинстве такого мужа, который, препобедив опасности стольких скорбей, возвращается вам, признанный невинным не только нами, но и целым Собором.

Посему, возлюбленные братия, со всякою по Богу славою и радостью примите вашего епископа Афанасия вместе с теми, которые были общниками его в стольких страданиях. Возрадуйтесь, насладившись исполнением обетов ваших, вы, которые пастыря своего, скажу так, алчущего и жаждущего вашего бого-

353

 

 

честия, препитали и напоили спасительными писаниями, потому что во время пребывания его на чужой стороне вы были для него утешением и гонимого согревали своими, исполненными веры, душами и умами.

А меня, когда представляю себе и мысленно прозреваю, веселит уже радость каждого из вас при его возвращении, веселят и богочестивейшие сретения народа, и славное празднество стекающихся. Какой это и сколь торжественный будет у вас день, в который возвратится к вам брат мой! Что было доселе, то прекратится и это многоценное и желанное возвращение совокупит всех для какого-то веселия самой полной радости. Но подобная радость в большей мере простирается и на нас, которым это свыше даровано, что имели мы возможность узнать такого мужа.

Итак, всего лучше окончить письмо молитвою. Бог Вседержитель и Сын Его Господь и Спаситель наш Иисус Христос да ниспосылает вам непрестанно благодать в награду за досточудную веру вашу, какую доказали вы славным свидетельством о епископе своем, и вас и потомство ваше, и здесь и в будущем веке, и да наделит совершеннейшими благами, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9), о Господе нашем Иисусе Христе, о Нем же Вседержителю Богу слава во веки веков! Аминь. Желаю вам, возлюбленные братия, возмогать о Господе.


54) После сего Царь, когда я пришел, имел со мною откровенное свидание и отпустил меня в отечество и к Церкви, написав епископам, пресвитерам и народу следующее:

354

 

 

Победитель Констанций, великий Август, епископам и пресвитерам Вселенской Церкви.

 

Не оставлен Божией милостью досточтимый Афанасий, но, хотя на краткое время и подвергся человеческому искушению, однако же Всевидящий Промысл дал о нем правдивое свое определение, по изволению Всеблагого и по суду нашему возвратив ему и отечество и ту Церковь, в которой, по Божию мановению, стал он предстоятелем. Сообразно с этим, от кротости нашей должно последовать и то, чтобы все прежние определения против бывших с ним в общении преданы были забвению, всякое подозрение на них было отныне оставлено, и права, какими прежде пользовались бывшие с ним клирики, подтверждены им были по-надлежащему. Но к оказанной ему милости признали мы справедливым присовокупить и следующее: пусть все, состоящие в списках священного чина, знают, что даруется безопасность всем, к Афанасию приверженным, и епископам, и клирикам. Достаточным же признаком правомыслия в каждом будет служить единение с Афанасием. Ибо всем тем, которые, водясь лучшим рассуждением и жребием, вступили в общение с ним, подражая предваряющему нас Промыслу, повелели мы воспользоваться ныне, по изволению Всеблагого, данною нами милостью. Бог да сохранит вас!

 

ПОСЛАНИЕ 2-е

 

Победитель Констанций, великий Август, всем верным Вселенской Церкви в Александрии.

 

55) Имея в виду ваше во всем правдолюбие и зная, что долгое время лишены вы были епископского о вас промышления, справедливым мы признали — снова послать к вам епископа Афанасия, мужа всем известного и по правоте, и по честности его нра-

355

 

 

вов. Приняв его обычным для вас и надлежащим образом и предпоставив помощником в молитвах к Богу, постарайтесь всего более хранить, по уставу Церкви, и вам приличные и для нас вожделенные единомыслие и мир. Ибо нет причины произойти у вас какому-нибудь разномыслию или мятежу, вопреки благополучию наших времен. А мы всемерно желаем, чтобы не было у вас этого, советуем же, возлюбленные, в молитвах ваших к Божеству, как сказано уже, имея его всегда предстателем и помощником, пребывать вам такими, чтобы при продолжающемся по общему всех желанию этом вашем расположении и ныне еще привязанные к идольскому заблуждению язычники с охотою поспешили к познанию священной веры. Посему и еще советуем вам держаться сказанного выше; епископа же, посылаемого по определению Всеблагого и по нашему изволению, примите охотно и почтите достойным того, чтобы приветствовать его от всей души и мысли. Это и вам прилично, и сообразно с нашей кротостью. А для пресечения всякого предлога к беспокойству и мятежу людей зложелательных посланиями дали мы приказ вашим судьям, если откроют каких мятежников, всех подвергать строгости законов. Посему, имея в виду то и другое, как наше, по воле Всеблагого, соизволение и мнение о вас и о единомыслии, так и наказание людям бесчинным, соблюдая же то, что прилично и сообразно с уставом священной веры, и со всем уважением и честью обращаясь с упомянутым выше епископом, постарайтесь вместе с ним Отцу всяческих Богу воссылать молитвы о себе и о благоустроении всей жизни.


56) Написав это, повелел, чтобы прежде написанное им против меня по клевете Евсевиевых

356

 

 

сообщников было изъято из приказов у дука и у епарха египетского и уничтожено; и отправленный декурион Евсевий взял это, а написано было следующее:

 

Победитель Констанций, Август, Несторию. (А в том же виде писано к правителям Августамники, Фиваиды и Ливии.)

 

Если имеются какие когда-либо прежде сего данные предписания ко вреду и оскорблению находящихся в общении с епископом Афанасием, то ныне изъявляем желание, чтобы все сие было изглажено. Ибо желательно нам, чтобы клирики его, какою свободою от несения на себе общественных должностей пользовались, такую же и опять имели. И нам угодно, чтобы это наше предписание было соблюдаемо, и когда епископ Афанасий будет возвращен Церкви, — имеющие с ним общение пользовались бы свободою, какую всегда имели и какую имеют прочие клирики, и, имея эту свободу, радовались.


57) Таким образом, при возвращении, проходя Сирией, встретил я палестинских епископов, и они, составив Собор в Иерусалиме, приняли меня искренно, отпустили с миром, а Церкви и епископам написали следующее:

 

Святой Собор, созванный в Иерусалиме, сослужителям своим в Египте и Ливии, пресвитерам и диаконам и всему народу в Александрии, возлюбленнейшим и желаннейшим братьям, желает о Господе радоваться.

 

Не в силах мы, возлюбленные, воздать должное благодарение Богу всяческих за те чудеса, какие творил всегда и ныне сотворил с вашею Церковью,

357

 

 

возвратив вам вашего пастыря и господина, а нашего сослужителя Афанасия. Ибо кто надеялся хотя бы увидеть только когда-нибудь, что приемлете ныне на деле? Подлинно, молитвы ваши услышаны Богом всяческих; Он, благопопечительный о Церкви Своей, вознаграждает вас за ваши слезы и сетования, а потому внемлет прошениям вашим. Были вы, как овцы оставленные, измученные, не имеющие пастыря, посему посетил вас свыше истинный Пастырь, благопопечительный о Своих овцах, и возвратил вам желанного вами. Вот и мы, всячески служа к миру Церкви, в единодушии с вашею любовью, предварив вас, облобызали его, а через него вступив в общение с вами, посылаем эти приветствия и приносим благодарственные молитвы, чтобы видели вы, как и мы соединены с вами союзом любви к нему. Но вы обязаны молиться и за благочестие боголюбивейших Царей, которые, узнав вашу приверженность к нему и его чистоту, благоволили возвратить его вам со всею честью. Посему, приняв его с распростертыми руками, постарайтесь восслать об этом должные благодарственные молитвы Богу, даровавшему вам это, чтобы всегда с Богом вам радоваться и прославлять Господа нашего, о Господе нашем Иисусе Христе, Которым Отцу слава во веки. Аминь.

Имена подписавших (которые объявлял я и прежде, написал однако ж и теперь) суть следующие: Максим, Аэтий, Арий, Феодор, Герман, Силуан, Павел, Патрикий, Елпидий, Герман, Евсевий, Зиновий, Павел, Макрин, Петр, Клавдий.

58) Видя это, Урзаций и Валент стали наконец сами себя осуждать и, пришедши в Рим, признавались с раскаянием, просили прощения, а к Юлию, епископу старого Рима, и ко мне писали

сле-

358

 

 

дующее (списки присланы мне Павлином, епископом Триверов):

Письмо к епископу Юлию, первоначально писанное на латинском языке, о раскаянии Урзация и Валента.

 

Господину блаженнейшему Папе Юлию Урзаций и Валент.

 

Поскольку известно, что прежде сего в письмах делали мы много важных доносов на епископа Афанасия, и когда в посланиях твоей благостыни были допрашиваемы о деле, нами объявленном, не могли дать отчета, то признаемся пред твоею благостынею в присутствии всех братий наших пресвитеров, что все пред этим дошедшее до вашего слуха об имени упомянутого Афанасия есть ложь и выдумка, и во всей силе чуждо его. Посему охотно желаем общения с упомянутым Афанасием, тем паче, что богочестие твое, по врожденной своей доброте, соблаговолило даровать прощение нашему заблуждению. Но признаемся и в том, что если когда восточные, или и сам Афанасий, по делу сему с недобрым для нас намерением пожелают позвать нас в суд, — не уклонимся против определения воли твоей. Еретика же Ария и его защитников, которые утверждают, что было, когда не было Сына, и что Сын из не сущего, и которые отрицают, что Христос Бог есть превечно Божий Сын, как присовокупили мы и в прежней своей записке в Медиолане, и ныне и всегда предаем их анафеме. Написав же это своею рукою, снова исповедуем, что, как и прежде сказали, арианскую ересь и ее начальников осудили мы навеки. К сему признанию моему подписался сам я — Урзаций, а также и Валент.

359

 

 

Господину брату, епископу Афанасию, Урзаций и Валент епископы.

 

Нашедши случай, — потому что брат и сопресвитер наш Мусей отправляется к любви твоей, — через него усердно приветствуем тебя, возлюбленный брат, из Аквилеи, и желаем, чтобы ты был здоров, котда будешь читать письмо наше. Ты подашь нам смелость, если и сам вознаградишь нас писанием своим. Знай, что мы с тобою имеем общение церковное и мир, доказательством же сему — наше приветствие в настоящем письме. Божий Промысл да сохраняет тебя, господин возлюбленный брат!


Итак вот что было написано, и таков приговор и суд о мне епископов. А что не из милости и не по принуждению от кого-либо сделали они, — в доказательство этого, с позволения вашего, намерения рассказать дело с самого начала, и вы узнаете, почему и епископы, хорошо и справедливо рассудив, писали таким образом, и Валент и Урзаций, хотя и поздно, признали истину.

59) У нас до гонения епископом был Петр, который во время гонения скончался мученически. Он на общем Соборе епископов низложил Мелетия, называвшегося египетским епископом, обличенного в разных беззакониях и даже жертвоприношении идолам. Но Мелетий и к другому Собору не прибегал, и не старался оправдаться пред бывшими после Петра епископами, произвел же раскол, и его держащиеся стороны доныне вместо христиан именуются мелетианами. Вскоре стал он злословить епископов, вначале сего Петра, а после него клеветал на Ахилла, и после Ахилла на Александра, и в этом поступал он ухищренно, научившись

360

 

 

тому у Авессалома, чтобы ему, когда низложение приводило в стыд, можно было обольстить, хотя бы неопытных, клеветами. А между тем, пока так действовал Мелетий, появилась и арианская ересь. Но ересь на Никейском Соборе предана анафеме, и ариане извергнуты, мелетиане же каким-то образом приняты, и теперь нет уже необходимости наименовывать тому причину. Ибо не прошло еще пяти месяцев, как блаженной памяти Александр скончался, — мелетиане, которым надлежало оставаться в покое и почитать за милость, что по крайней мере, они приняты, подобно псам, не забыв, что ими было изрыгнуто, снова стали возмущать Церковь. Почему Евсевий, узнав об этом и поборая арианской ереси, посылает к мелетианам, склоняет их на свою сторону многими обещаниями, тайно делается их другом и входит с ними в договоры на случай, какой будет усмотрен. Итак, сначала прислал он ко мне, убеждая меня принять ариан, и не на письме угрожал, а в письме просил. Поскольку же возражал ему я, говоря, что не надлежит принимать изобретших ересь вопреки истине и преданных анафеме Вселенским Собором, то делает он, что и Царь, блаженной памяти Константин, пишет ко мне с угрозами, что если не приму ариан, буду терпеть то же, что терпел и прежде, и ныне терплю. Вот отрывок этого послания; письмоподателями же были царедворцы Синклитий и Гавденций.

 

ОТРЫВОК ИЗ ПИСЬМА ЦАРЯ КОНСТАНТИНА

 

Итак, имея указание моей воли, всем, желающим вступить в Церковь, давай невозбранный вход. Если же узнаю, что кому-либо, желающему принадлежать к Церкви, возбранил или преградил ты вход в нее, то немедленно пошлю, кто бы,

361

 

 

по моему повелению, низложил и удалил тебя с места.


60) Поскольку же царя убеждал я письмами в том, что у христоборной ереси не может быть никакого общения с Вселенской Церковью, то Евсевий, извлекая уже из сего тот случай, о каком сделано было соглашение с мелетианами, пишет к ним и убеждает их выдумать повод, чтобы как вымышляли они против Петра, Ахилла и Александра, так вымыслили и разгласили что-нибудь и против меня. Итак, искав много и ничего не нашедши, напоследок по воле евсевиан слагают и выдумывают первое обвинение, представленное Исионом, Евдемоном и Каллиником о льняных стихарях, будто бы я дал правило египтянам и с них первых стал сего требовать. Но там нашлись мои пресвитеры, царь их выслушал, — и обвинители осуждены. Пресвитеры же эти были: Апис и Макарий. Царь пишет, осуждая Исиона, а мне повелевает явиться к нему; писано же Царем следующее 1).

Евсевий, узнав это, убеждает моих обвинителей дожидаться, и, как скоро пришел я снова, обвиняют они Макария в сокрушении чаши, а на меня возводят не какую-либо простую, но самую важную клевету — будто бы я, действуя против Царя, послал ящик с золотом какому-то Филомену. Царь и об этом выслушал меня в Псаммафии. Они, по обычаю осужденные, отринуты. При возвращении моем царь пишет к народу следующее:

 

Констаниин Великий, Август, всем верным Вселенской Церкви в Александрии.

 

61) Приветствую вас, возлюбленные братия, призывая высочайшим свидетелем воли моей Бога и


1) Упоминаемое здесь Константиново письмо утрачено.

362

 

 

Единородного Зиждителя нашего закона, Который владычествует над жизнью всех и ненавидит разномыслие. Что же еще сказать мне? То ли, что нахожусь в добром здоровье? Но большею крепостью здоровья мог бы я наслаждаться, если бы вы взаимно любили друг друга, отложив ту ненависть, по которой, увлекаясь треволнениями состязающихся, оставили мы пристань любви. О, как это странно! Сколько бед воздвигает ежедневно смятенная зависть! От сего в народе Божием поселилась худая слава. Куда же удалилась верность правды? Когда до такой степени обложились мы мглою тьмы не только по причине множества заблуждений, но и за проступки неблагодарных? Мы терпим награждающих безумие, но, примечая притесняющих скромность и истину, не радим о сем. Как ужасно такое наше злонравие! Врагов не обличаем, идем по следам разбойнического скопища, отчего обольщение пагубы, не встречая противоборника, скажу так, удобно проложило себе путь. Ужели нет у нас никакого чувства, даже по милости общей всем природы, если вознерадели мы о предписаниях закона? Но скажет кто-нибудь: в нас есть любовь естественная. Отчего же при врожденной наклонности к добру, имея Божий закон, терпим мы противление и мятеж врагов, разжигаемых обыкновенно какими-то пламенниками, и, имея глаза, не видим и не чувствуем, хотя и ограждены сознанием закона? Какое оцепенение объяло жизнь нашу, что столь нерадим о себе самих, даже при Божиих о сем напоминаниях? Ах! Не зло ли это невыносимое? Не врагами ли нужно почитать их, а не домом и народом Божиим? Ругаются над нами эти погибшие, укоряют нас и действуют нам наперекор.

62) С каким безрассудством делают они это — прошу вас самих размыслить об этом, потому что

363

 

 

у этих буих злоба их — на языке их, и всюду с ними бледноликий гнев, которым взаимно поражают друг друга, а нас отвращают от себя к усугублению собственного своего наказания. Кто учит хорошему, тот признается врагом, а кто открыто показывает в себе порок зависти, тот не должным образом и похищает снисходительность народа, злоупотребляет ею, расточает ее, зложелательствует сам себе, приукрашивает и приправляет себя похвалой, извращает же истину и вводит в обман веру, пока в собственной своей совести не поищет и не найдет норы и тайного убежища. Это невежество делает их несчастными, когда, не имея достоинств, сами себя безрассудно хвалят, говоря: «О, как это худо! Этот — стар, а этот — ребенок. Мне прилична эта честь, мне должна принадлежать, а у него быть отнята; как скоро привлеку всех на свою сторону, — попытаюсь сделать, чтобы не иметь ему власти». Удивления достойно это неистовое восклицание! Любопытно посмотреть на порядки, совещания или, так сказать, на кормилодержание в этих странных сборищах! О, как мы нелепы, если можно сказать так! В Церкви Божией — доказательство нашего неразумия. И не стыдятся они? Не упрекают сами себя? Не терзаются сердцем о том, чтобы теперь, по крайней мере, видя этот обман и осмеяния, показать сколько-нибудь достойный образ мыслей? У них — одна сила зависти, опирающаяся на свои ядоносные средства. Ни в чем не преуспели эти лукавые против вашего епископа. Поверьте мне, братия, не достигли они ничего другого, кроме того, что, увеличив тяготу нашего времени, не будут уже для себя в жизни сей иметь и места покаянию. Итак, умоляю вас, приложите попечение о себе самих, с любовью примите нашу к вам любовь и всеми силами гоните от себя тех, которым желательно

364

 

 

обратить в ничто благотворные плоды нашего единомыслия. Имея пред очами Бога, возлюбите сами себя. С удовольствием принял я вашего епископа Афанасия, и беседовал с ним в полном убеждении, что Божий он человек. Вам разуметь это, а не мне судить. Ибо необходимым признал я, чтобы сам почтеннейший Афанасий передал вам от меня это, так как имею в виду попечительность его правоты, которая не недостойна моей миротворной веры, всегда благоукрашена спасительною мыслью и имеет в готовности убеждающее рассуждение. Бог да сохранит вас, возлюбленные братия!

Так писал Константин.

63) После этого мелетиане, успокоившись ненадолго, снова приходят в движение, и впоследствии, стараясь угодить подкупившим их, слагают такой совет. Мареот есть местечко, подведомое Александрии; в нем Мелетий не мог произвести раскола. Посему, когда были там церкви на определенных для того местах, и в них собирали всех пресвитеры, а народ пребывал в мире, — некто по имени Исхир, не клирик, даже человек злонравный, предприемлет ввести в обман жителей своего селения, утверждая о себе, что он — клирик. Узнав об этом, пресвитер того места доносит мне, когда посещал я церкви, и посылаю с ним пресвитера Макария — позвать ко мне Исхира. Они же, нашедши его больным и лежащим у себя в келлии, поручают отцу его объявить сыну, чтобы не предпринимал ничего подобного разглашаемому о нем. Встав с болезненного одра, когда стали ему запрещать свои и отец, прибегает Исхир к мелетианам, а они входят в общение с Евсевиевыми приверженцами, и, наконец, слагается им клевета, будто бы Макарий разбил чашу и некто епископ Арсений умерщвлен мною. И Арсения скрывают они, чтобы,

365

 

 

так как не стало его видно, почитали все убитым, говорят, что даже носили везде и руку его, как будто бы рассечен он был на куски. А об Исхире, которого дотоле не знали, начали разглашать, что он — пресвитер, чтобы можно ему было вводить в обман тем, что рассказывал о чаше. Но Исхир, когда стали укорять его домашние, пришел ко мне в слезах и утверждал, что Макарием ничего, разглашаемого о нем, сделано не было, сам же он наущен был мелетианами — выдумать такую злоречивую клевету. И он пишет следующее:

 

Блаженному Папе Афанасию Исхир желает о Господе радоваться.

 

64) Поскольку пришел я к тебе, Господин епископ, с намерением — принадлежать Церкви, а ты стал винить меня в том, что говорено было мною прежде, будто бы делал я это по своей воле, то по сей причине представляю тебе письменно это оправдание, из которого можешь узнать, что сделано было мне насилие, и нанесены были раны Исааком, Гераклидом, Исааком из Литополя и бывшими с ними. Призывая в сем во свидетели Бога, удостоверяю, что тобою, как известно мне, не сделано ничего пересказываемого ими: сокрушения чаши не было, не была ниспровержена и святая трапеза, но все это побудили меня выдумать они, употребив насилие. И это представил я в свое оправдание и показал письменно, намереваясь и желая принадлежать к твоему Собору. Желаю тебе возмогать о Господе. Даю же сие рукописание мое тебе, епископу Афанасию, в присутствии пресвитеров: Аммона из Дикеллы, Ираклия из Фаска, Воккона из Хеневри, Ахилла из Мирсины, Дидима из Тафосира и Иуста из Вомофеи, также — диаконов: александрий-

366

 

 

ских — Павла, Литра и Олимпия, а мареотских — Аммония, Писта, Димитрия и Гаия.


65) Однако же, и после того, как написал это Исхир, опять разглашают всюду такое же обвинение и доводят до сведения Царя Константина. А он о чаше наперед сам уже услышал в Псаммафии, когда и я там был, и осуждал клевету врагов, а между тем пишет в Антиохию к цензору Далматию выслушать дело об убийстве. Почему цензор извещает меня письмом, чтобы готовился я к оправданию по обвинению. Получив такое письмо, сначала не обратил я на это внимания, так как знал, что в утверждаемом ими нет никакой правды. Но поскольку встревожен был Царь, то пишу к сослужителям своим в Египет и посылаю диакона с намерением узнать об Арсении, потому что не видал этого человека лет пять или шесть. И что же? Чтобы не повторять совершенно того же, скажу: узнано, что Арсения скрывают, и мои нашли его сначала скрываемого в Египте, а потом в Тире. К удивлению же, и найденный не признается, что он — Арсений, пока не уличен на суде Павлом, тогдашним епископом Тирским, наконец, пристыженный, он уже не смел отрицаться. А поступил так, храня условие, заключенное с Евсевием, чтобы, как скоро будет он найден, не расстроилось уже все замышленное ими дело, как и действительно случилось. Ибо, когда написал я царю, что Арсений найден, и напомнил о том, что слышал он в Псаммафии касательно пресвитера Макария, тогда прекратил он производство суда цензором и писал к нему, осуждая клевету моих врагов, а приверженцам Евсевия, шедшим на Восток, чтобы действовать против меня, велел возвратиться. А что обвиняли меня, будто бы

367

 

 

Арсений умерщвлен мною, — то для сего не буду вводить в дело писем, писанных ко мне многими, достаточно же предложить только одно письмо Александра, епископа Фессалоникийского. По нему можно узнать, что писано и другими. Итак, узнав, что против меня Архаф, называемый также Иоанном, разглашал об убийстве, и, осведомившись, что Арсений жив, писал он следующее:

 

Господину возлюбленному сыну и единодушному сослужителю Афанасию Александр епископ желает о Господе радоваться.

 

66) Радуюсь о превосходнейшем Сарапионе, который так много старается украшать себя священными нравами, и память отца со дня на день делает достохвальнейшею. Ибо умре отец его, говорит в одном месте Священное Писание, и аки не умре (Сир. 30, 4). Посему, как я расположен был к достойному памяти Созонту, так и тебе самому, Владыка, небезызвестна священная память его и приличная юноше скромность. Через юношу получил я одно только письмо от твоей досточестности. Извещаю же тебя об этом, чтобы дошло до твоего сведения, Владыка.

Возлюбленный наш сослужитель Макарий повеселил меня, написав из Константинова града, как неприлично вел себя клеветник Архаф, о живом человеке провозглашавший всем, как об убитом. Что он за дерзкий поступок свой вместе с толпою единомышленников от Праведного Судии понесет достойное наказание, — об этом гласят неложные Писания. Владыка всяческих как можно долее да хранит тебя, господин, исполненный ко всем доброты!


368

 

 

67) А что Арсений был скрываем с намерением, дать силу выдумке о смерти его, — об этом свидетельствуют с ним жившие. Ибо, когда мы стали искать его и нашли, — некто к Иоанну, который был действующим лицом в таковой клевете, писал следующее:

 

Возлюбленному брату Иоанну Пинн, пресвитер обители Птеменкиркской в области Антеополитской, желает радоваться.

 

Спешу известить тебя, что Афанасий прислал в Фиваиду диакона своего разведать обстоятельно об Арсении, и во-первых, отысканные им Пекусий пресвитер, Сильван, брат Илии, Тапенакерамевс и Ипсилийский монах Павел признались, что Арсений — у нас. Но мы, известившись об этом, сделали, что он посажен на корабль и с монахом Илиею отвезен в нижнюю часть Египта. Вслед за сим, диакон, пришедши опять в сопровождении нескольких человек и вступив в нашу обитель ради того Арсения, его не нашел, потому что, как выше сказано, отправили мы его в нижние страны, а меня с отвозившим Арсения монахом Илиею отвез он в Александрию и представил Дуку, и не мог я отпереться, но признался, что Арсений — жив и не умерщвлен. В том же признался отвозивший его монах. Поэтому, извещаю тебя о сем, отец, что бы ты не думал уже взводить обвинения на Афанасия, я сказал, что Арсений — жив и скрываем был у нас, все это узнано в Египте и утаено быть не может. Послание это писал монах той же обители Пафнутий. Многократно целую тебя и желаю тебе быть здоровым.


369

 

 

И царь, известившись, что Арсений найден живым, писал следующее:

 

Константин победитель, Великий Август, Папе Афанасию.

 

68) Прочитав писание твоего благоразумия, был я той мысли, чтобы, отписав к твоему постоянству, предложить тебе совет, тщательно вести народ Божий к благочинию и сострадательности. Ибо то преимущественно паче всего содержу в душе своей, чтобы чтить истину, всегда хранить в сердце правду, и всего более радоваться о тех, которые идут прямым путем жизни. О тех же достойных всякого проклятия людях, самых неблагонамеренных и неблагонравных, то есть, о мелетианах, которые впали уже в тупоумие, и только завистью, волнением и мятежами приводят в исполнение самые нелепые намерения, обнаруживая тем злонравное сердце, скажу следующее. Видишь, что те, которые, по словам их, убиты были мечем, теперь явились и наслаждаются жизнью. При этом какое предосуждение, так явно и ясно падающее на их дело, было бы хуже того, что люди, по их утверждению, убитые, живы и наслаждаются жизнью, что, конечно, будут в состоянии сказать о себе сами? К клеветам оных мелетиан присовокуплено было и сие: утверждали они, будто бы ты, недозволенно вторгшись и похитив чашу, поставленную на святейшем месте, разбил ее. В сравнении с таким поступком, действительно, никакой другой не был бы более предосудительным, ни даже в такой же мере нелепым, если бы подлинно так было поступлено и случилось погрешить в этом. Но что же это за обвинение? Какая переменчивость, какое неоднообразие и сколько разности в деле, когда теперь обвинение в этом преступлении слагают уже на другое лицо?

370

 

 

Теперь стало, как говорится, яснее самого света, что старались они строить только козни твоему благоразумию. После этого, кто пожелал бы последовать людям, которые столько вымыслили во вред других, особливо, когда сами себя вводят они в погибель, и видят уже, что обвиняют в делах вымышленных и небывалых? Поэтому, как сказал я, кто стал бы им последовать и стремглав бросился на путь погибели, то есть, на путь, на котором они одни думают найти надежду спасения и помощи? Ибо, ежели захотят они прийти в чистое сознание, привести себе на память лучшие мысли и прийти в здравый смысл, то без труда признают, что никакой не будет им помощи от Промысла, потому что ревнуют о таких делах и покушаются на собственную гибель. И это справедливо могу назвать не жестокостью, но правдою. Напоследок, присовокуплю и то мое желание, чтобы благоразумием твоим это было всенародно много раз прочитано, и таким образом до сведения всех, особливо же до сведения тех, которые так поступают и ведут себя непорядочно, могло бы дойти, что все, изрекаемое нами по закону правоты, сказано по сущей правде. Итак, поскольку столько нелепости в этом деле, то пусть знают: таков мой суд и таково мое произволение, что, если предпримут они что-либо подобное, то уже не по церковным, но по гражданским законам, самолично выслушаю дело, и тогда найду, что оказываются они действующими разбойнически не только против человеческого рода, но против самого Божественного учения. Да хранит тебя Бог, возлюбленный брат!


69) А для большего обнаружения лукавства клеветников, писал и Арсений после того, как был

371

 

 

скрываем и найден. Ибо как Исхир письмом своим обнаруживает клевету, так Арсений в своем письме обличает еще более их злонравие.

 

Афанасию блаженному Папе Арсений, епископ града Ипсилитов, состоявшего некогда под ведомством Мелетия, вместе с пресвитерами и диаконами, желает премного радоваться о Господе.

 

Целуя мир и единение со Вселенскою Церковью, в которой ты, по благодати Божией, предстоятельствуешь, и решившись по древнему чину подчиниться церковному правилу, пишем к тебе, возлюбленный Папа, и во имя Господа давая обет — не иметь более общения с теми епископами, пресвитерами и диаконами, которые пребывают еще в расколе и не примиряются со Вселенскою Церковью, — не соглашаться на то, что вздумают они постановить на Соборе, — не посылать к ним и от них не принимать мирных посланий, и без воли, изъявленной тобою, епископом митрополии, не произносить никакого определения ни об епископах, ни о каком другом общем церковном постановлении, но покорствовать во всем предначертанным правилам, по примеру епископов Аммониана, Тиранна и Плусиана и прочих епископов, сверх того, просим твою доброту отписать вскорости к нам, а равно и к сослужителям нашим, что мы уже, по сказанным выше определениям, состоим в мире с Вселенской Церковью и в единении с местными епископами. Уверены же мы, что молитвы твои, как доступные до Бога, будут благодетельны, и таковой мир по воле Владыки всяческих Бога, через Господа нашего Иисуса Христа, сделается твердым и нерушимым до конца. Священный твой сонм приветствуем и я, и сущие со мною, вскоре же, если допустит Бог, свидимся с твоею добротой. Я, Арсений,

372

 

 

желаю тебе, блаженнейший Папа, возмогать о Господе многие лета.


70) Но большим и яснейшим изобличением клеветы служит раскаяние Иоанново, и сему свидетель — блаженной памяти боголюбивейший Царь Константин. Ибо, узнав, что Иоанн обвинял сам себя, и получив от него писание, в котором выражал он свое раскаяние, написал ему следующее:

 

Константин Великий, Август, Иоанну.

 

Весьма приятно мне было письмо твоей благорассудительности, ибо узнал из него, что наиболее желал знать, а именно, что, отложив всякое малодушие, вступил ты, как и должно было, в общение с Церковью, и пришел в совершенное единомыслие с достопочтеннейшим епископом Афанасием. Итак, вполне знай, что за это весьма похвалил я тебя, а именно, что, оставив все раздоры, сделал ты угодное Богу, взыскав единения с Церковью. Почему, чтобы достигнуть тебе желаемого, признал я должным дозволить тебе воспользоваться общественною колесницею и поспешить в стан к моей снисходительности. Твоим же будет делом — нимало не медлить, но, так как это письмо дает тебе право на общественную колесницу, отправиться к нам в скорейшем времени, чтобы и желание свое исполнить тебе, и, увидев нас, насладиться должным веселием. Бог да хранит тебя, возлюбленный брат!

 

71) Такой конец имел этот заговор. Посрамленные мелетиане возвратились вспять. Но Евсевиевы сообщники при этом не успокоились, потому что заботились не о мелетианах, но об арианах. Боя-

373

 

 

лись они, что, когда умолкнут мелетиане, не найдут уже они лицедеев, через которых бы можно им было продолжать действие. Поэтому снова возбуждают мелетиан и убеждают Царя, чтобы повелел опять быть собору в Тире; и послан комит Дионисий и сообщникам Евсевиевым даны телохранителями воины. Макарий, связанный, препровождается воинами в Тир, а мне Царь пишет и ставит в необходимость, чтобы поневоле отправился в путь. Итак, хотя весь заговор можно узнать из писанного египетскими епископами, однако же нужно сказать и то, как составлен он ими вначале, ибо из этого можно будет увидеть их злонравие и употребленную против нас хитрость.

В Египте, Ливии и Пентаполе есть около ста епископов, и ни один из них не жаловался на меня, ни один пресвитер ни в чем не укорял, никто из народа не делал доноса, только мелетиане, изверженные Петром, и ариане участвовали в наветах, и одни предоставили себе право обвинять, а другие — судить. Посему, требовали мы удалить от судопроизводства Евсевиевых сообщников, как врагов по ереси, а потом совершенно доказали, что именуемый обвинитель — не пресвитер, и доказали следующим образом. Когда принят был Мелетий (лучше бы не быть сему!), — блаженной памяти Александр, зная его коварство, вытребовал у него список как епископов, какие, по словам его, были у него в Египте, так и пресвитеров и диаконов и в самой Александрии, и в округе ее, если имел там каких. Сделал же сие Папа Александр, чтобы Мелетий, получив свободу в Церкви, не стал называть многих и каждый день, кого захочет, ложно выдавать за имеющих священный сан. Посему составил он следующий список священных лиц в Египте.

374

 

 

СПИСОК, ПОДАННЫЙ МЕЛЕТИЕМ ЕПИСКОПУ АЛЕКСАНДРУ

 

Я, Мелетий, епископ в Ликополе, Лукий в Антиноополе, Фасилей в Ермополе, Ахиллес в Кусах, Аммоний в Диосполе.

В Птолемаиде: Пахимис в Тентирах.

В Максианопольском округе: Феодор в Копте.

В Фиваиде: Калис в Ермефи; Коллуф в верхнем Кине, Пелагий в Оксиринхе, Петр в Ираклеополе, Феон в Нилополе, Исаак в Литополе, Ираклид в Никиях, Исаак в Клеопатриде, Мелас в Арсеноите.

В Илиопольском округе: Амос в Леонтополе, Исион в Африви.

В Фарвефском округе: Арпократион в Вувасте, Моисей в Факусах, Каллиник в Пилусие, Евдемон в Тане, Ефрем в Тмуи.

В Саисе: Ермеон в Кине и Вусири, Сотирих в Севенните, Пининуф в Фтенеги, Кроний в Метили, Агафаммон в округе Александрийском.

В Мемфисе Иоанн, которому повелено Царем — быть при архиепископе.

Эти были в Египте, а в александрийском клире состояли у него: Аполлоний пресвитер, Ириней пресвитер, Диоскор пресвитер, Тиранн пресвитер; диаконы: Тимофей диакон, Антиной диакон, Ифестион диакон, Макарий пресвитер в воинском стане.

72) Этих лично Мелетий представил Александру епископу. А об именуемом Исхире не упомянул, даже вовсе не показал, чтобы у него был когда пресвитер в Мареоте. Однако же враги не отступились: и не пресвитер выдан за пресвитера, потому что понудителем был комит, и нас влекли воины. Но благодать Божия и при всем этом пре-

375

 

 

победила. Макария в деле о чаше не обличили, Арсений же, о котором разглашали, что умерщвлен мною, предстоит живой и доказывает их клеветничество. Посему, когда Евсевиевы сообщники не возмогли обличить Макария, — опечалились как утратившие свою добычу и бывшего с ними комита Дионисия убеждают послать в Мареот в чаянии, что можно будет там найти нечто против пресвитера, лучше же сказать, в намерении, ушедши туда, в отсутствии нашем, как угодно им, строить свои козни. Ибо о том и было у них попечение. И действительно, мы говорили, что отправление в Мареот — дело лишнее, что им не следует отзываться, будто бы недостаточно высказали, о чем замышляли с давнего времени, не должно и отлагать дела, потому что сказали все, что думали, и чувствуя уже свое затруднение, прибегают к таким средствам. Или, ежели нужно идти и в Мареот, то не надобно посылать туда людей подозрительных. И комит соглашался на удаление людей подозрительных, они же скорее сделали все, только не это. И кого предлагали мы удалить от делопроизводства за арианскую ересь, те, то есть Диогний 1), Марин, Феодор, Македоний, Урзаций и Валент, отправились поспешно. Опять дано было и письмо к египетскому епарху и воинское сопровождение. Удивительно же и всего подозрительнее то, что обвиняемого Макария оставили на месте под воинскою стражею, а обвинителя взяли с собой. Кто уже не усмотрит в этом заговора? Кто во всей ясности не увидит лукавства Евсевиевых сообщников? Если в Мареоте нужно было произвести суд, то надлежало отправиться туда и обвиняемому. А если не для судопроизводства по-


1) В послании Папы Юлия наименован Феогнием, равно как и далее в посланиях александрийских и мареотских клириков.

376

 

 

шли туда, то для чего же взяли обвинителя? Достаточно было и того, что он не доказал доноса. Для того сделали это, чтобы, не обличив пресвитера лично, как угодно им, запутать и затруднить его в отсутствии. Ибо пресвитерам из Александрии и из всего округа, которые укоряли их за то, что прибыли одни, и желали сами присутствовать при делопроизводстве, говоря, что знают и дело, и именуемого Исхира, не дозволили присутствовать, а египетского епарха Филагрия отступника и воинов язычников имели при себе во время таких исследований, при которых неприлично быть зрителями и оглашенным, но не допустили к сему клириков, чтобы и там, как в Тире, не встретить в них обличителей.

73) Впрочем, и при всем этом не могли укрыться, потому что пресвитеры городские и мареотские, видя их злокозненность, написали и засвидетельствовали следующее:

 

Феогнию, Марину, Македонию, Феодору, Урзацию и Валенту, прибывшим из Тира епископам, — от пресвитеров и диаконов Вселенской Александрийской Церкви, подведомственной досточестнейшему епископу Афанасию.

 

Когда вы шли и вели с собою обвинителя, — прилично вам было привести с собою и Макария пресвитера, ибо по Святым Писаниям так устрояются суды, что обвинитель поставляется вместе с обвиняемым. Поскольку же ни Макария вы не привели, ни досточестнейший наш епископ Афанасий не прибыл с вами, то мы, по крайней мере, изъявляли желание быть на суде, чтобы, в нашем присутствии, следствие произведено было непогрешительно, и мы сами убедились в деле. Но как и сего не дозволили вы нам, напротив же того — одни с египетским епархом и с обвинителем захотели делать,

377

 

 

что вам угодно, признаемся, что о деле сем имеем недоброе подозрение и в вашем сюда прибытии усматриваем только заговор и навет. Посему и передаем сообща вам это послание, которое на истинном Соборе послужит свидетельством, чтобы всем сделалось известным, что вели вы дело односторонним образом, как хотели, и не иное что имели в намерении, как — составить против нас заговор.

Списки с этого сообщили мы и Палладию, присмотрщику Августову, чтобы не было это утаено вами. Ибо сделанное вами заставляет уже подозревать и делать о вас такие заключения. Сообщили сие: Дионисий пресвитер, Александр пресвитер. Ниларас пресвитер, Лонг пресвитер, Аффоний пресвитер, Афанасий пресвитер, Аминтий пресвитер, Пист пресвитер, Плутион пресвитер, Диоскор пресвитер, Аполлоний пресвитер, Сарапион пресвитер, Аммоний пресвитер, Гаий пресвитер, Рин пресвитер, Аифал пресвитер; диаконы: Маркеллин диакон, Аппиан диакон, Феон диакон, Тимофей диакон, и Тимофей другой диакон.

74) Вот послание и имена градских клириков. А писанное клириками мареотскими, которые знали нрав обвинителя и были при мне во время посещения мною церквей, состоит в следующем:

 

Святому Собору блаженных епископов Вселенской Церкви все мареотские пресвитеры и диаконы желают о Господе радоваться!

 

Зная написанное: яже видеста очи твои, глаголи (Притч. 25, 8), и: свидетель лжив не будет без муки (Притч. 19, 5), что видели, то и свидетельствуем, тем паче, что свидетельство наше сделал необходимым заговор, составившийся против епископа нашего Афанасия. Ибо дивимся, почему Исхир

378

 

 

вообще был измеряем церковною мерою, и о нем почитаем нужным поговорить прежде всего. Исхир никогда не был церковнослужителем, но сам о себе разглашал перед этим временем, что он — пресвитер Коллуфа, хотя никого не уверил в том, разве только своих родных. Ибо он ни церкви никогда не имел, ни клириком вовсе не называли его жившие неподалеку от его селения, кроме одних, как мы сказали, родных его. Но впрочем, и приписав себе такое наименование, на Соборе, созванном в Александрии, в присутствии отца нашего Осии, он низложен и включен в число мирян, и таким оставался в последующее время, так что утратилась даже и ложная мысль о пресвитерстве его. О нравах же его почитаем излишним и говорить, потому что все могут знать это. Но поскольку оклеветал он епископа нашего Афанасия в сокрушении чаши и трапезы, то по необходимости принуждены мы рассказать вам и о сем. Предварительно уже сказали мы, что он никогда в Мареоте не имел церкви; пред свидетелем же Богом утверждаем, что не была и чаша разбита, и трапеза ниспровергнута ни епископом нашим, ни другим кем из бывших с ним, но все, разглашаемое ими, есть клевета. И это говорим мы, которые не вдали находились от епископа, — потому что все мы с ним были, когда обозревал он Мареот, и нигде не бывает он один, всюду же ходит со всеми нами пресвитерами и диаконами и с достаточным числом мирян. Почему как при нем находившиеся во время всего обозрения, какое совершено им у нас, утверждаем и свидетельствуем, что ни чаша не сокрушена, ни трапеза не ниспровергнута, но Исхир во всем лжет, как и сам свидетельствует о том своеручно. Ибо когда, после того, как отложился он к мелетианам и разгла-

379

 

 

сил такие вещи о епископе нашем Афанасии, пожелал снова вступить с нами в единение, и не приняли его, тогда собственноручно написал он и признался, что ничего этого не было, но другие подучили его говорить это.

75) Почему и Феогний, Феодор, Марин, Македоний, Урзаций и Валент, пришедши в Мареот, ни в чем не нашли правды, готово же было выйти наружу, что на епископа нашего Афанасия сложена клевета, и тогда Феогниевы служители, будучи врагами Афанасию, Исхировых родных и некоторых ариан заставили говорить то, что было им угодно. Ибо никто из народа не сказал слова против епископа, сами же они из страха перед епархом египетским Филагрием, вследствие угроз и покровительства ариан, сделали, что хотели, и не дозволили нам прийти и изобличить клевету, но нас отринули, а кого им было угодно, те и подговорены ими, и были приняты, и согласились с ними из страха перед епархом Филагрием. Почему нам и не дозволили присутствовать, чтобы не могли мы изобличить подущенных ими, точно ли принадлежат они к Церкви или суть ариане. И вы, возлюбленные отцы, знаете, чему и нас учите, что свидетельство врагов не имеет силы. А что утверждаем мы истину, — свидетельствует об этом рука Исхирова, свидетельствуют и самые дела, потому что, когда вовсе не знали мы, чтобы случилось что-либо подобное, — они взяли с собою Филагрия, чтобы страхом оружия и угрозами подготовить все, чего им хотелось. Как перед Богом, свидетельствуем об этом и как уверенные в будущем суде Божием утверждаем это. И мы все хотели идти к вам, но удовольствовались некоторыми из нас, предоставив этому посланию заменить личное присутствие непришедших. Желаю возмогать вам о Господе, возлюбленные отцы, я — Ингений пресвитер,

380

 

 

Феон пресвитер, Аммон пресвитер, Ираклий пресвитер, Воккон пресвитер, Трифон пресвитер, Петр пресвитер, Иеракс пресвитер, Сарапион пресвитер, Марк пресвитер, Птолларион пресвитер, Гаий пресвитер, Диоскор пресвитер, Димитрий пресвитер, Фирс пресвитер, диаконы: Пист диакон, Аполлос диакон, Серра диакон, Пист диакон, Полиник диакон, Аммоний диакон, Мавр диакон, Ифест диакон, Аполлос диакон, Метопа диакон, Аполлос диакон, Серап диакон, Мелифтонг диакон, Лукий диакон, Григор диакон.

76) Те же — к Августову присмотрщику, и к Филагрию, именовавшемуся тогда епархом египетским.

 

Флавию Филагрию и Флавию Палладию Дуценарию Палатину присмотрщику, и Флавию Антонину, виарху центуриону государей моих светлейших епархов священного претория от пресвитеров и диаконов Мареота, участка Вселенской Церкви, подведомственной достопочтеннейшему Афанасию, через подписавшихся ниже сего даем следующее свидетельство:

 

Феогний, Марин, Македоний, Феодор, Урзаций и Валент, будто бы посланные всеми епископами, сошедшимися в Тире, прибыли в нашу область, говоря, что получили приказание исследовать некоторые церковные дела; между прочим же упоминали о разбитой Господней чаше, как донес им Исхир, которого привели они с собою и который именует себя пресвитером, тогда как он — не пресвитер, потому что поставлен был Коллуфом пресвитером, который присваивал себе епископство и которому впоследствии на общем Соборе Осиею и бывшими с ним епископами повелено быть пресвитером, как был и прежде, а вследствие этого и все поставленные Коллуфом возвратились в тот же сан, в каком были они прежде, почему

381

 

 

и сам Исхир оказался мирянином, а что называет он своей церковью, то церковью никогда не было, а есть небольшой жилой домик малолетнего сироты по имени Исиона. Посему-то дали мы это удостоверение, заклиная тебя Вседержителем Богом и Владыками нашими Константином Августом и именитыми Кесарями, чадами его, — довести все это до сведения их благочестия. Исхир — не пресвитер Вселенской Церкви, не имеет у себя церкви, и чаша никогда не была разбиваема, но все это он лжет и вымышляет. В консульство светлейших — Юлия Констанция, светлейшего патриция, брата благочестивейшего Царя Константина Августа и Руфина Альбина, в десятый день месяца Тот.

Так показали пресвитеры.


77) Епископы же, прибывшие с нами в Тир, увидев заговор и козни, написали и засвидетельствовали следующее:

 

Сошедшимся в Тире епископам, почтеннейшим господам, из Египта прибывшие с Афанасием епископы Вселенской Церкви желают о Господе радоваться.

 

Думаем, что не безызвестен уже заговор, составленный против нас Евсевием, Феогнием, Марином, Наркиссом, Феодором и Патрофилом. И в самом начале все мы, через сослужителя нашего Афанасия, изъявляли несогласие, чтобы в их присутствии слушано было дело, зная, что присутствие не только многих, но и одного даже врага, может произвести смятение и вред при слушании дела. Ибо и вы сами знаете вражду их, какую возымели не к нам только, но и ко всем право-

382

 

 

славным: потому что за Ариево безумие и нечестивое учение на всех ожесточаются, всем строят козни. Поскольку же мы, полагаясь на истину, пожелали показать клевету, какую мелетиане взвели на Церковь, то не знаем, сколько покушений делали Евсевиевы приверженцы, чтобы опровергнуть утверждаемое нами, и как много прилагали старания, чтобы слова наши были отринуты, и кто судил беспристрастно, из тех одним угрожали, другим наносили обиды, только бы успеть в том, чего домогались против нас. И, может быть, богодухновенное ваше благоговение, почтеннейшие господа, не знало составленного ими заговора, но полагаем, что теперь стал он явен. Ибо вот, сами они явно показали этот заговор, потому что из среды себя пожелали послать в Мареот людей подозрительных, чтобы, в наше отсутствие и когда мы здесь, привести им в смятение народ и сделать, что им было угодно. Они знали, что ариане, коллуфиане и мелетиане суть враги Вселенской Церкви, потому и постарались послать их, чтобы в присутствии врагов сплести против нас, какие угодно им, козни. И здешние мелетиане, как бы зная, что будет производиться это следствие, за четыре дня послали от себя нескольких человек, а вечером отправили гонцов — собрать мелетиан из Египта в Мареот, потому что вовсе никого там не было, а из других мест коллуфиан и ариан, и научить их сделать на нас изветы. Ибо и вы знаете, — сам Исхир признавался пред вами, — что не более семи человек было у него собрано. Итак, после того, как устроили они все, что хотели, и послали людей подозрительных, слышим мы, что, приступая к каждому из вас, требуют они подписи, желая показать, что дело кончено по общему вашему рассуждению. Это и побудило нас писать к вам и сообщить это сви-

383

 

 

детельство. И мы свидетельствуем, что они — против нас в заговоре, что от них и ради них терпим мы козни, а также просим вас, имея в мысли страх Божий и осудив их за то, что без нас посылали, кого хотели, не подписываться, чтобы не могли они сказать, будто бы вами сделано все то, что сами от себя злоумышляют они против нас. Ибо сущим о Христе прилично не человеческое что-либо иметь в виду, но предпочитать всему истину. Бойтесь не угроз, какими устрашают они всякого, и не заговора, но паче всего Бога. Если вообще следовало посылать в Мареот, то и нам надлежало там быть, чтобы могли мы изобличить врагов Церкви и показать чуждых ей, и чтобы исследование дела было чисто. Ибо знаете, что Евсевиевы приверженцы умыслили пустить в ход письмо, будто бы писанное против нас коллуфианами, мелетианами и арианами. И само собою явно, что они как враги Вселенской Церкви не скажут о нас ничего истинного, говорят же все против нас. Но закон Божий не позволяет врагу быть ни свидетелем, ни судьей. Посему-то как обязанные дать отчет в день суда, приняв это свидетельство и узнав о составленном против нас заговоре, по просьбе нашей остерегитесь делать что-либо против нас и соглашаться с рассуждением Евсевиевых приверженцев. Ибо опять знаете, как говорили мы и прежде, что они — враги нам, а потому и Евсевий Кесарийский издавна стал нашим врагом. Желаем превозмогать вам, превожделенные господа.

 

78. Флавию Дионисию, светлейшему комиту, от египетских епископов Вселенской Церкви, сошедшихся в Тире.

 

Думаем, что небезызвестен уже заговор, составленный против нас Евсевием, Феогнием, Ма-

384

 

 

рином, Феодором и Патрофилом. И в самом начале все мы через сослужителя нашего Афанасия изъявляли несогласие, чтобы в их присутствии слушано было дело, зная, что присутствие не только многих, но и одного даже врага, может произвести смятение и вред при слушании дела. Ибо явна вражда их, какую возымели не к нам только, но и ко всем православным, — потому что на всех ожесточаются, всем строят козни. Поскольку же мы, полагаясь на истину, пожелали показать клевету, какую мелетиане возвели на Церковь, то не знаем, сколько покушений делали Евсевиевы приверженцы, чтобы опровергнуть утверждаемое нами, и как много прилагали старания, чтобы слова наши были отринуты; и кто судил беспристрастно, из тех одним угрожали, другим наносили обиды, только бы успеть в том, чего домогались против нас. И, может быть, доброта ваша не знала заговора, составленного ими против нас, но полагаем, что теперь стал он явен. Ибо вот, сами они явно показали этот заговор, потому что из среды себя пожелали послать в Мареот людей подозрительных, чтобы, в наше отсутствие и когда мы здесь, привести им в смятение народ и сделать, что им было угодно. Они знали, что ариане, коллуфиане и мелетиане суть враги Вселенской Церкви, потому и постарались послать их, чтобы в присутствии врагов сплести против нас, какие угодно им, козни. И здешние мелетиане, как бы зная, что будет производиться это следствие, за четыре дня послали от себя нескольких человек, а вечером отправили двоих гонцов — собрать мелетиан из Египта в Мареот, потому что вовсе никого там не было, а из других мест коллуфиан и ариан, и научить их сделать на нас изветы. И доброта твоя знает, — сам Исхир признавался пред тобою, — что не более семи человек было

385

 

 

у него собрано. Итак, после того, как устроили они все, что хотели, и послали людей подозрительных, слышим мы, что, приступая к каждому из епископов, требуют они подписи, желая показать, что дело кончено по общему их рассуждению. Это и побудило нас донести твоей светлости и сообщить сие свидетельство. И мы свидетельствуем, что они — против нас в заговоре, что от них и ради них терпим мы козни. Просим тебя, — имея в мысли страх Божий и благочестивые повеления боголюбивейшего Царя, а их осудив за то, что без нас послали, кого хотели, не потерпеть их.

79) Сообщил сие Адамантий епископ, Исхир, Аммон, Петр, Аммониан, Тиранн, Таврин, Сарапаммон, Элурион, Гарпократион, Моисей, Оптат, Анувион, Саприон, Аполлоний, Исхирион, Арвефион, Потамон, Пафнутий, Ираклид, Феодор, Агафаммон, Гаий, Пист, Афаст, Никон, Пелагий, Феон, Панинуфий, Нонн, Аристон, Феодор, Ириней, Властаммон, Филипп, Аполлос, Диоскор, Тимофей Диопольский, Макарий, Иракламмон, Кроний, Муис, Иаков, Аристон, Артемидор, Финеес, Псай, Ираклид.

И в другой раз писали они же:

 

Флавию Дионисию, светлейшему комиту, — в Тире из Египта сошедшиеся епископы Вселенской Церкви.

 

Видя много заговоров и козней, составляемых против нас по заговору Евсевия, Наркисса, Флакилла, Феогния, Марина, Феодора и Патрофила, которых вначале желали мы устранить от дела, но не преуспели в том, — имеем нужду прибегнуть к сему удостоверению. Ибо видим великое старание о мелетианах, а против Вселенской Церкви в Египте злоумышление ради нас. Почему, сообщаем тебе это послание и просим тебя помыслить о Вседержителе Боге, Который хранит царство благочестивей-

386

 

 

шего и боголюбивейшего Царя Константина, и в слушание наших дел предоставить самому благочестивейшему Царю. Ибо тебе, посланному от его царства, когда умоляем его благочестие, есть основание предоставить дело ему. Не можем более сносить заговоров и наветов от упомянутых выше Евсевиевых приверженцев, а потому и просим предоставить дело благочестивейшему и боголюбивейшему Царю, пред которым можем объяснить и церковные, и собственные свои права, ибо уверены, что благочестие его, выслушав, нас не осудит. Посему еще заклинаем тебя Вседержителем Богом, а также благочестивейшим Царем, в течение многих лет всегда победоносным и наслаждающимся здравием вместе с чадами благочестия его, — ничего более не делать и не дозволять себе дела наши на Соборе приводить в какое-либо движение, но выслушание их предоставить его благочестию. То же самое объявили мы и господам православным епископам.


80) Получив это, Александр, Фессалоникийский епископ, писал Дионисию комиту следующее:

 

Владыке моему Дионисию — епископ Александр.

 

Вижу, что против Афанасия составлен явный заговор, потому что всех, кого устранял он (не знаю, что с ними сделалось), пожелали послать, не дав знать о том нам; было же определено — сообща рассудить о том, кого нужно послать. Итак, посоветуй, чтобы не было чего сделано опрометчиво, потому что пришли ко мне в смятении, говорят, что звери уже скачут и готовы сделать нападение, дошел слух, что посланы какие-то Иоанном, опасно, чтобы не упредили состроить, какие им угодно, козни. Ибо знаешь, что коллуфиане как враги Церкви так-

387

 

 

же ариане и мелетиане, все став между собой единодушными, могут причинить великое зло. Поэтому, рассуди, что лучше, чтобы не вышло чего неприятного, и не пала на нас вина, — будто бы судили мы не по правде. Да и они особенно подозревают, чтобы посещающие те церкви, которых епископы здесь, не привели в страх и в смятение весь Египет как предавшиеся мелетианам, потому что, сколько видим, так и делается по большей части.


81) При этом Дионисий комит Евсевиевым приверженцам писал следующее:

Что говорил я недавно государю моему Флакиллу, то и вышло, а именно, Афанасий принес жалобу, говоря, что посланы те, кого он устранял, и он вопиет, что его обижают и притесняют. То же самое писал и владыка души моей Александр. А чтобы знали вы, что писанное ко мне его добротой — справедливо, — приложил я сие вам для прочтения. Припомните также, что и прежде мною писано, потому что писал я доброте вашей, государи мои, что посылаемых надлежит посылать по общему рассуждению и определению. Итак, смотрите, чтобы сделанное не подверглось обвинению, и желающим обвинять нас не подано было повода к справедливому порицанию. Не должны быть обременяемы как обвинители, так и обвиняемые. Думаю же, что немалый будет повод к нашему порицанию, — когда окажется, что государь мой Александр не одобряет сделанного.

 

82) Дела шли таким образом, и мы удалились от них как от соборища преступников (Иер. 9, 2), потому что делали они, что хотели. А что сделанное односторонним образом не имеет никакой силы, —

388

 

 

это небезызвестно всякому человеку. И Божественный закон повелевает, и блаженный апостол, терпя подобный навет и представ на суд, требовал, говоря так: подобаше от Асии иудеям пред тя приити и глаголати, аще имут что (Деян. 24, 19). И поскольку тогда иудеи хотели составить такой же навет, какой теперь враги эти сделали против нас, то и Фест сказал: несть обычай римляном выдати человека коего, прежде даже оклеветаемый не имать пред лицем клевещущих, и место ответа приимет о своем согрешении (Деян. 25, 16). Но Евсевиевы приверженцы и закон осмелились нарушить, и стали неправдивее самых неправедных, потому что не сначала стали действовать отдельно, но когда в присутствии нашем почувствовали свое бессилие, тогда уже, удалившись, подобно иудеям, составили отдельное совещание, чтобы нас погубить и ввести ересь, подобно тому, как иудеи просили Варавву. И сами они признались, что все сие сделано ими для этой цели.

83) Хотя и сего достаточно для всякого оправдания, однако же, чтобы еще более обнаружились и их лукавство и свобода истины, нимало не тягостно и еще напомянуть и показать, что они действовали сами против себя, и как распорядившиеся в темноте, в собственных своих делах находили себе преткновения и, желая умертвить нас, сами себе наносили язвы, как бешеные. Производя следствие о таинствах, допрашивали иудеев, допытывались у оглашенных: «Где вы были, когда пришел Макарий и опроверг трапезу?» Они отвечали: «Мы были внутри». Следовательно, Приношения не было, если оглашенные были внутри. Потом, написав всюду, что Макарий вошел и все ниспроверг, когда пресвитер стоял и совершал Приношение, допрашивали, кого хотели: «Где был Исхир, когда явился

389

 

 

Макарий?» И они опять отвечали: «Он лежал больной в келлии». Следовательно, лежавший не предстоял, и лежавший в келлии больным не совершал Приношения. Сверх того, когда Исхир сказал, что Макарием сожжены книги, — полученные свидетели сказали, что ничего подобного не было, но что Исхир лжет. И удивительно то, что, написав опять всюду, будто бы скрыты нами люди, которые могли бы стать свидетелями, их же явившихся к ним допрашивали и не устыдились, видя, что сами себя во всех отношениях показывают клеветниками и наедине действующими, как хотят. Хотя подавали они намеки свидетелям, епарх грозил, а воины наносили удары, однако, Господь открыл истину и обнаружил, что они — клеветники. Потому и судебные записи скрыли, и сами у себя удержали их, а писавшим велели их уничтожить и вовсе никому не сообщать. Но и в этом не преуспели, потому что писал их тот Руф, который теперь спекулатором в Августалиане и может свидетельствовать. Евсевиевы же приверженцы через своих послали их в Рим, а Юлий епископ переслал их ко мне. И теперь выходят они из себя, потому что имеем у себя и читаем те записи, которые хотели они скрыть.

84) Устроив это и подобное тому, вскоре обнаружили они и причину, по которой так поступали. Ибо, ушедши, взяли с собою ариан в Иерусалим и там приняли их в общение, написав о них послание, которого вот начало и одна часть:

 

Святой Собор, по благодати Божией созванный в Иерусалиме, Церкви Божией в Александрии и всем, сущим в Египте, Фиваиде, Ливии, Пентаполе и в целой вселенной, епископам, пресвитерам и диаконам желает о Господе радоваться.

390

 

 

Всем нам, сошедшимся вместе из разных епархий на великое торжество, какое совершили при освящении храма на месте спасительных страданий, Царю всяческих Богу и Христу Его уготованного тщанием боголюбивейшего Царя Константина, благодать Божия устроила еще большую радость. Сам боголюбивейший Царь собственным своим писанием побудив к тому, чему и быть надлежало, из Церкви Божией изгнав всякую зависть и, как можно далее, отразив всякую ненависть, какою разделяемы были члены Божии, повелел с простым и мирным сердцем принять ариан, которых ненавистница добра — зависть — несколько времени заставляла быть вне Церкви. Боголюбивейший Царь засвидетельствовал письмом и правоту веры этих людей, какую и сам одобрил, допытавшись у них и выслушав, о чем спрашивал их своим живым голосом, и сделал явною для нас, присовокупив к письму своему письменное изложение православия этих людей.


85) Кто же, слыша это, не усмотрит тут заговора? Не скрыли они того, что сделали, или, может быть, и нехотя исповедали истину. Ибо если я воспрещал арианам вступление в Церковь, и когда составлен против меня заговор, — они приняты: что иное значит сие? Не то ли, что ради ариан произошло все это, и для того только все делали против меня, для того выдумано разбитие чаши, умерщвление Арсения, чтобы ввести нечестие в Церковь, а не быть им осужденными как еретикам? Об этом именно прежде с угрозами писал мне Царь. И не устыдились они писать подобные вещи и утверждать, что право мудрствуют те, которых предал анафеме целый Вселенский Собор. Эти люди,

391

 

 

готовые все говорить и делать, не убоялись — втайне, сколько могли, действовать вопреки. Награда же за клевету еще более показывает их лукавство и злочестивое намерение. Мареот, как сказано прежде, есть место подведомственное Александрии, в этом месте никогда не было ни епископа, ни хорепископа; напротив того, церкви оного подчинены епископу Александрийскому, каждый же пресвитер имеет у себя весьма большие селения, в числе десяти и больше. Селение, где живет Исхир, есть самое малое и малолюдное, так что и церкви в нем не было, а находилась она в ближайшем селении. Однако же, человека, который, в этом селении не был пресвитером, вопреки древнему преданию, вздумали наименовать епископом. Хотя сами знали эту несообразность, однако, побуждаемые обещаниями за клеветничество, осмелились и на это, только бы этот вселукавый человек, оставшись не вознагражденным, не высказал истины и не обнаружил лукавства Евсевиевых приверженцев. Без всякого сомнения, нет у него ни церкви, ни людей, ему подчиняющихся, напротив того, как пса, гонят его все, однако же (так как все им возможно) домоглись они, что и царь предписал Кафоликосу — быть у него церкви, чтобы, имея у себя церковь, казался достойным вероятия в том, что утверждал о чаше и о трапезе. Даже сделали, что вскоре наименован он епископом, потому что, не имея у себя церкви и не будучи вовсе пресвитером, оказывался клеветником и выдумавшим все от себя. Конечно же, когда никто не подчиняется ему ни из народа, ни из своих, — сохраняет он у себя как пустое именование, так и недействительное письмо, во обличение его самого и Евсевиевых приверженцев лукавого предприятия, показывая следующее:

392

 

 

ПИСЬМО КАФОЛИКОСА

 

Флавий Имерий сборщику податей в Мареоте желает радоваться.

 

Поскольку пресвитер Исхир просил благочестие наших Владык Августов и Кесарей о построении церкви на месте мира в Секонтаруре, то божественность их повелела как можно скорее это исполнить. Итак, прочитав список с божественного послания, с должным уважением при сем прилагаемый, и составленные при моем священнолепии записи, и немедленно сделав из них выписки, позаботься внести это, куда следует, чтобы божественно предписанное могло быть приведено к концу.


86) Так они выдумывали и слагали заговоры. А я, прибыв, показал царю неправды Евсевиевых приверженцев, потому что сам он повелел быть Собору, и его комит открывал оный. Царь, выслушав и сильно тронутый, написал следующее:

 

Победитель Константин, Великий Август, — епископам, сошедшимся в Тире.

 

Не знаю, каковы определения вашего Собора, сделанные среди мятежа и бури. Но, кажется, что истина обезображена каким-то возмутительным беспорядком, потому что по взаимному раздору с ближними, который по воле вашей остается у вас непреодолимым, не обращали внимания на то, что угодно Богу. Да будет же делом Божия Промысла, — обнаружив, рассеять худые следствия этого раздора, и ясно нам показать, приложили ли вы, сошедшись вместе, какое-либо попечение об истине, и точно ли определения ваши сделаны без всякой угодливости и вражды. Поэтому, хочу, чтобы все вы

393

 

 

с поспешностью собрались к моему благочестию и сами объяснили законность вами сделанного. А по какой причине признал я справедливым написать вам об этом, и письмом этим приглашаю вас к себе, — узнаете из последующего. Когда вступил я в соименный мне и благоденствующий отечественный град Константинов, — случилось же мне ехать тогда на коне: тогда вдруг епископ Афанасий среди улицы, с некоторыми другими, при нем бывшими, так неожиданно явился предо мною, что был причиною моего изумления. Свидетель в том — всевидящий Бог, что с первого взгляда не мог бы я узнать его, кто — он, если бы некоторые из моих на вопрос мой — рассказать дело, как следует, не известили, кто — он, и какую терпит обиду. Я ничего не сказал ему в это время и не вступил в разговор. Когда же стал он просить выслушать его, а я отказывался и едва не велел удалить его от себя, тогда с великим дерзновением не иного чего потребовал себе от меня, а только вашего прибытия, чтобы в вашем присутствии мог он принести жалобу на все, что претерпел. Поскольку это показалось мне справедливым и приличным времени, то с охотою велел я написать к вам это, чтобы все вы, составлявшие Собор, бывший в Тире, без отлагательства поспешили в стан нашей снисходительности, доказать на самом деле чистоту и нестроптивость вашего суда предо мною, искренним Божиим служителем, чего и вы отрицать не станете. Ибо ради моего служения Богу повсюду водворяется мир, и имя Божие искренно благословляется самыми варварами, которые доныне не знали истины, явно же, что не познающий истины не познает и Бога. Впрочем, как сказал я, варвары через меня, искреннего Божия служителя, познали теперь Бога и научились благоговеть пред

394

 

 

Ним, на самом деле ощутив, что Он во всем защищает меня и промышляет о мне, почему и знают наипаче Бога, и из страха предо мною благоговеют и пред Ним. А мы, которые, по-видимому, хвалимся святыми тайнами Его благоволения (не скажу: храним их), мы, говорю, не иное что делаем, как клонящееся к разномыслию и ненависти и, просто сказать, служащее к пагубе человеческого рода. Но, как сказано, поспешите ко мне, постарайтесь прийти скорее, в той уверенности, что всеми силами домогаюсь успеха в том, чтобы сие преимущественно было соблюдаемо непреложно по закону Божию, и не могли прикоснуться к сему ни порицание, ни какая-либо худая слава, когда будут рассеяны, вконец сокрушены и совершенно уничтожены враги закона, которые, прикрываясь святым именем, дают место многовидным и разным хулам.


87) Приверженцы Евсевиевы, узнав об этом и сознавая, что ими сделано, другим епископам воспрепятствовали идти, а прибыли только сами: Евсевий, Феогний, Патрофил, другой Евсевий, Урзаций и Валент, — и не говорили уже о чаше и об Арсении, потому что не достало у них смелости, но, выдумав другое обвинение, касающееся царя, сказали самому царю, будто бы Афанасий грозился остановить вывоз хлеба из Александрии в его отечественный город, и это слышали бывшие при том епископы — Адамантий, Анувий, Агафаммон, Арвефион и Петр, то же доказывал и гнев царев. Ибо царь, писавший таким образом и осуждающий их неправду, как скоро выслушал такую клевету, немедленно воспламенился, и вместо того, чтобы выслушать меня, послал в Галлию. Но и этим еще более доказы-

395

 

 

вается их лукавство. Ибо блаженной памяти Константин младший, возвращая меня в отечество и припомнив, что писано было его отцом, сам написал следующее:

 

Константин Кесарь — чадам Вселенской Церкви града Александрии.

 

Не скрыто, думаю, от ведения вашего священного ума, что истолкователь достопоклоняемого закона Афанасий для того на время послан в Галлию, чтобы, — когда лютость кровожадных и неприязненных врагов его угрожала опасностью священной главе его, по развратности людей негодных, — не понес он неисцеляемого зла. В посмеяние этой лютости исхищен он из челюстей окружавших его врагов, и ему велено жить у меня, так что в этом городе, в котором проживал он, имел у себя в изобилии все необходимое, хотя преименитая добродетель его, уверенная в Божией помощи, ни во что вменяет бремена и более суровой судьбы. Так и Владыка наш Константин Август, родитель мой, в угождение особенно вашему любвеобильному благочестию, сам уже намеревался возвратить сего епископа на свое место, однако же, застигнутый человеческим жребием, отшел на покой прежде исполнения своего желания, и потому, я почел справедливым по преемству выполнить намерение блаженной памяти царя. Когда Афанасий явится пред вашими взорами: тогда узнаете, в каком был он уважении. И неудивительно, если я сделал что-нибудь в его пользу, потому что к сему подвигли и склонили душу мою и представление о вашей к нему любви, и наружный вид такого мужа. Божий Промысл да сохраняет вас, возлюбленные братия! Дано в Триверах, в 15 день июльских Календ.


396

 

 

88) Вот причина, по которой сослан я был в Галлию. Кто же не усмотрит в этом и намерение царя, и убийств жаждущую душу в Евсевиевых приверженцах? Царь для того сделал это, чтобы они не замыслили еще большего, потому что просто выслушал дело. Таковы поступки Евсевиевых приверженцев и таковы козни составленного против меня заговора! Кто же не скажет, видя это, что для меня ничего не сделано из милости, но справедливо и по надлежащему такое множество епископов писали за меня таким образом, и каждый особо, и все вместе, клевету же врагов предали осуждению? Кто не скажет, вникнув во все это, что Валент и Урзаций обвинили себя по справедливости и, раскаиваясь, писали таким образом против самих себя, решившись лучше ненадолго понести стыд, нежели вечно терпеть наказание, определенное клеветникам?

89) Посему справедливо и по-церковному поступили блаженные сослужители наши в том, что, когда иные признавали это дело сомнительным и принуждали уничтожить в мою пользу сделанное определение, — согласились они все терпеть и решились лучше на заточение, только бы не видеть нарушенными определения стольких епископов. Итак, если бы злоумышлявшим против меня и желавшим ниспровергнуть служившее в мою пользу без рассуждения воспротивились истинные епископы или если бы это были люди незначительные, а не предстоятели знаменитых городов и главы столь многих Церквей, то можно было бы подозревать, что и теперь опять упорствуют они, действуя из угодливости. Когда же и на доказательствах они основывались, и претерпели заточение, и в числе их находится Либерий, епископ Рима, который, хотя не до конца терпел скорбь заточения, однако же, два года пребыл в изгнании, зная о заговоре против меня, когда в

397

 

 

том же числе — и великий Осия, и все епископы Италии, Галлии, Испании, Египта, Ливии, Пентаполя (ибо, хотя Осия, убоявшись ненадолго угроз Констанциевых, по-видимому, не противоречил им, однако же, насилия и самовластительство Констанциевы, весьма многие оскорбления и побои показывают, что не по признанию меня виновным, но по немощи человеческой, не перенеся побоев, уступил он им на время), в таком случае справедливо — уже всем как удостоверившимся в деле возненавидеть неправду и сделанное мне насилие и возгнушаться ими, особливо когда доказано, что потерпел я это не по иному чему, но по нечестию ариан.

90) Посему, если кто хочет узнать мои дела и клевету Евсевиевых приверженцев, то пусть прочтет написанное в пользу мою, и будет иметь не одного, не двух, или трех свидетелей, но великое число епископов, и из них пусть изберет опять в свидетели Либерия, Осию и сущих с ними, которые, видя, что делается против меня, согласились — лучше все претерпеть, нежели изменить истине и определению, сделанному в мою пользу, и поступили в этом, руководясь прекрасным и святым рассуждением. Ибо что они претерпели, то доказывает нужду, какую терпели и другие епископы, а вместе служит памятником и позорною надписью арианской ереси и лукавству клеветников, а также начертанием и уставом для будущих родов: как подвизаться за истину до смерти, отвращаться от арианской христоборной ереси — этого антихристова предтечи, и не доверять тем, которые предприемлют говорить против нас, потому что достоверным и достаточным служит свидетельством оправдывающий нас приговор таких и стольких епископов.


398

 


Страница сгенерирована за 0.14 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.