Поиск авторов по алфавиту

Сущность власти в Церкви

  

Разбивка страниц настоящей электронной статьи соответствует оригиналу.

 

С. С. Верховский

 

СУЩНОСТЬ ВЛАСТИ В ЦЕРКВИ

(Запись доклада)

Что такое властвование? Мне кажется, что его можно определить, как подчинение воле властвующего кого-либо или чего-либо: себя-ли самого, или природы, или машины, или, наконец, других людей. Из всего этого широкого понятия власти я сейчас могу остановиться только на власти человека над человеком. Это будет введение к вопросу о власти в церкви.

Как можно властвовать над людьми? Можно-ли подчинить чужую волю во что бы то ни стало, даже и против желания того, кого мы хотим себе подчинить? Почему человек подчиняется человеку?

Меня этот вопрос привлек потому, что чрезвычайно часто власть понимают, как синоним насилия. Считают, что всякая власть основана на насилии и без насилия не может быть осуществленной. Б то же время допускают, что насилием можно любого человека принудить сделать все, что хочет власть. Такого рода взгляд часто встречается как раз среди христиан, потому что, как известно, нередко среди христиан замечается недоверчивое отношение к власти и даже к самому принципу власти. Можно часто услышать, что принцип властвования связан с силою зла в этом мире, и что христиане должны быть своего рода анархистами. С другой стороны, поскольку власть признается заведомо началом злым, то в отношении власти вырабатывается пассивное отношение, ибо очевидно, что в таком случае можно или подчиняться, или уклоняться от нее, но никакие усилия не могут ее сделать положительной. Отсюда рождается безответственное отношение к общественной жизни.

Мне кажется, что самое убеждение в том, что власть и принуждение есть одно и то же — ложно. Принуждение, кстати, может действовать не только страхом, но и обольщением; но как бы оно ни действовало, сила его относительна: оно может ставить нас в искусственные, и тяжелые условия жизнедеятельности, но оно

11

 

 

не может овладеть с необходимостью нашей волей. С нашим телом можно, конечно, обращаться, как с вещью, но не с человеческой душой, по природе свободной.

Иной раз власть пытается сломить самую человеческую волю или искусственно овладеть общим сознанием, но что же получается из этих попыток. — Человек, доведенный насилием и страхом до предельной потери самостоятельности теряет и достоинство, и способности человека: он становится скотоподобной рабочей силой... Подобный же результат производит и пропаганда: под ее влиянием люди теряют способность мысли, умственно тупеют и вырождаются... Но, повторяю: никакое принуждение, даже террор и пропаганда, не могут иметь абсолютной силы над человеком, если он сознательно им сопротивляется.

Здоровая власть основана не на принуждении и, если и имеет право прибегать к нему, то в порядке исключения, как к крайнему средству. Подлинная основа власти есть естественное и неизбежное неравенство между людьми. По природе все люди равны: это аксиома христианского учения о человеке; но есть между людьми некое частичное неравенство, которое делает власть необходимой и желательной. Во-первых, не все люди обладают одинаковой силой воли и авторитетностью, одинаковым умением владеть и руководить собой и другими. Естественно, что человек с более слабой волей, не умеющий владеть своей жизнью, подчиняется влиянию и руководству более сильного, и в этом нет ничего плохого; напротив, хорошо, что сила одного человека восполняет слабость другого. Во-вторых, не у всех та же мера мудрости и знания. Иной из нас не знает, как жить или как поступить в том или ином случае. Естественно, что такой человек будет искать руководства того, кто мудрее, опытнее или ученее его. В-третьих — и это, может быть, самое главное — не всякий может и не хочет о себе по-настоящему заботиться. Поэтому хорошо, что в человеческом обществе появляются люди, которые берут на себя заботу о других, стараясь устроить их жизнь к лучшему — вообще или в каком-либо определенном отношении. Власть есть в этом смысле служение подвластным, и преимущественное положение, которое естественно занимает властвующий, есть лишь награда за его служение. Для того, чтобы властвовать, надо иметь дар творческой инициативы; не все имеют его и не все хотят его иметь: многие предпочитают быть осуществителями-сотрудниками, а не вождями.

Если мы возьмем власть, как общественное явление, то и тут все сказанное остается в силе. Однако, общественная власть должна быть еще как бы воплощением самого общества, началом осуществления общего блага и общей справедливости. Помимо того, власть часто является «трудовой необходимостью». Особенно в

12

 

 

наше время, когда, почти каждая работа исполняется сообща, для успешного ее проведения нужна организация, всякая же организация иерархична и, следовательно, требует власти... В большинстве случаев, в нашем обществе власть и имеет назначением организовывать работу хозяйственных или государственных учреждений.

В нравственном отношении власть основана на стремлении людей к единению, сотрудничеству, взаимному расположению; в пределе же — на самой любви. Что значит власть между ненавидящими друг друга, если не звериная борьба и дьявольское удушение слабейших.

Перейдем теперь собственно к нашей теме.

Прежде всего, очевидно, что люди так же по природе равны в Церкви, как и в мире: все мы сотворены Богом, искуплены Христом, рождены и призваны к вечной жизни. Как же оправдать существование церковной власти? — Проще всего тем, что Церковь есть общество, имеющее свою деятельность, а потому нуждается в организации и власти. Но есть и более глубокие причины.

Смысл христианства в усыновлении людей Богу. Это отношение сыновства превышает, разумеется, всякое начало власти и предполагает более всего — любовь, свободу и природное единство между Отцом и детьми. Если бы усыновление было только подчинением, оно стало бы рабством: мы дети, а не рабы. Однако, подчинение Отцу естественно для сына. Если Сам Божий Сын всецело отдает свою волю Богу-Отцу, то что сказать про людей. Как можем мы не подчиниться Тому, от Кого мы имеем решительно все, и самое наше бытие, Кто один знает, в чем наше истинное благо, Кто не только сотворил нас, но и готов служить нам 1). Вспомним, наконец, Молитву Господню, с ее прошением — «да будет воля Твоя, как на небе, так и на. земле»...

Но падший человек не в силах подчиниться Богу: воля его испорчена, он по природе бунтовщик, «сын противления». Чтобы дать новую волю человеку, исцелить его свободу, необходимо было воплощение Христа. Христос, став человеком, обновил падшее человеческое естество, основал Церковь, как Свое тело, собрал тысячи учеников силою духа и мудростью учения. Он есть истинный Глава Церкви, единый Посредник между Богом и людьми, в Котором мы усыновляемся Богу-Отцу... Способность подчиниться Христу и в Нем Богу-Отцу есть дар благодати, без которого невозможно спастись. Послушание Богу в любви и свободе

1) Ср. притчу о Блудном сыне и все тексты Нового Завета, где говорится о великой любви к нам Бога-;Отца, не пощадившего и Сына Своего ради нас.

13

 

 

есть удел совершенных, вполне противоположный и рабскому страху и рабскому бунту. Полнота власти в Церкви принадлежит во все времена только Христу: Ему одному она вручена на веки Отцом.

Зачем же тогда нужна церковная иерархия.— Во-первых, она необходима потому, что мы слишком часто сами неспособны идти за Христом, нуждаясь в водителях и учителях христианской жизни; Сам Христос поручил Церковь Свою апостолам, от которых берет начало вся наша иерархия. Во-вторых, только иерархическое устроение Церкви делает ее цельным организмом, а не беспорядочным сборищем... Сколько стараний прилагает Христос, чтобы воспитать для Церкви истинных пастырей-апостолов. И не печалуется-ли Он, что «жатвы много, а делателей мало» (Мф. IX, 37).

Каков же должен быть духовный облик пастырей Церкви?

Прочтем отрывок из Ев. от Матф. — см. Мф. XX, 20-28 ст. — Чему учит прочитанное нами? — Тому, что в Церкви нет места ни властолюбию, ни славолюбию; лишь в Царстве Небесном Бог прославляет верных Своих слуг; власть в Церкви есть только служение, и при том крестное, по образу Христа, нашего Царя и Искупителя... Вот и второй текст: см. Мф. XVIII, 1-6... Величие «большего в Царствии Божием» — самоумаление. И вместе — какая ответственность на властвующем в Церкви! Лучше ему умереть, чем соблазнить или отвергнуть «единого от малых сих».

Сущность пастырского служения — водительство ко Христу, В этом — весь смысл власти в Церкви. Всякое действие церковной власти ценно в ту меру, в какую оно приближает христиан ко Христу; оно есть действие антихристово, если от Христа удаляет. Конечно, и сам пастырь, как посредник между нами и Христом, должен быть живым образом Христа. «Подражайте мне, как я Христу» (I Кор. IV, 16) — вот закон жизни для пастырей. Мерою совершенства пастыря должна, быть сообразность его Христу и апостолам, величайшим пастырям и основоположникам Церкви... Мне бы хотелось особенно привлечь внимание всех христианских пастырей и педагогов к образу ап. Павла, который с силой и яркостью возникает перед нами при внимательном чтении Деяний и Посланий. Воистину, ап. Павел должен быть для нас примером подлинного вождя Церкви и водителя ко Христу... Слишком часто мы видим, что пастыри или никуда не ведут церковное общество или ведут его к земным целям. Наш епископат привык подчиняться и служить мирской власти, какова бы она ни была. Вся иерархия склонна следовать общепринятым нравам, взглядам и стремлениям, вместо того, чтобы пытаться самое общество и светскую власть подчинить влиянию христианства, свидетельствуя перед лицом мира, о правде Христовой. Такой слабости иерархии способствует, разу-

14

 

 

меется, и поведение мирян, которые сами часто толкают иерархию на пути служения миру сему и не умеют защитить ее от насилия государства.

Пастырь должен воплощать в себе свою паству: «епископ в Церкви и Церковь в епископе», как говорил св. Киприан. Пастырь должен обнимать в своем сердце и разуме всех пасомых, жить их жизнью, быть их голосом в том добром и естественном, что в них есть, чувствовать всякую опасность и соблазн, грозящий пастве изнутри или извне, быть ее совестью. С этим связана несменяемость пастырей и их выборность, ибо пастырь не чиновник, которого можно сменять по административным соображениям и назначать единственно по благоусмотрению начальства. Только выборность и несменяемость соответствуют образу пастыря, как отца и супруга своей паствы. Это общее правило в настоящее время неизбежно должно иметь исключения. Так, выборность священников была бы большей частью невозможна: при слабой церковности нашего общества в редком приходе нашлись бы достойные кандидаты в священники; однако, выборность безусловно возможна в епархиях и поместных церквах. Несменяемость же, хотя и должна иметь исключения, но в редких случаях особой необходимости и высшей целесообразности.

Издревле пастырям вменялось в обязанность блюдение истины в Церкви. Что значит это блюдение? — Во-первых, охранение безусловной верности всех и всего в Церкви ясно выраженным догматам Писания и Соборов, и связанное с этим право и долг суждения о всяком богословском мнении христиан — соответствует ли оно православию. Во-вторых, попечение о том, чтобы истина была подлинно силою жизни в Церкви, и сама бы жила и развивалась в просвещении и богословском творчестве. Первое без второго ведет к одностороннему консерватизму, который может привести церковное просвещение к мертвящему застою. Второе без первого может привести к лжепросветительству, если не к прямой ереси. Нужно, чтобы истина жила в душах самих пастырей и чтобы была им не чужда любовь к богословию, как то было у многих великих святителей Церкви.

Истина не должна жить в Церкви только как надвременное, тем более научное богословие. Каждой эпохе, отчасти даже каждой поместной церкви должен быть свойственен ясный жизненный христианский идеал, осуществление которого было бы и возможно, и необходимо для церковного общества. Естественно, чтобы провозвестниками такого идеала были пастыри. Более того: без этого пастыри, очевидно, не могут быть вождями Церкви, и церковный народ неизбежно начнет искать себе других руководителей, которые сумели бы его научить наилучшему пути жизни и повести к

15

 

 

конкретным целям. Пастырь должен быть в состоянии каждого научить тому именно, что ему нужно в данных условиях.

Мало любить и знать истину: надо иметь ревность ее проповеди. Как драгоценно было служение слова Христу, апостолам и великим святителям Церкви! В каком пренебрежении оно часто находится в современной, особенно русской церкви! Проповедью нередко тяготятся и священнослужители, и молящиеся. Проповедь есть для многих синоним скучной риторики, пустого морализирования или общих мест витиеватого стиля. Иногда пастыри ссылаются на то, что не имеют дара красноречия. Но тот, кто имеет, что сказать, кто одушевлен определенным идеалом христианской жизни, у того найдутся нужные слова. От избытка сердца говорят уста. От полноты христианской жизни и пастырского рвения и слово пастыря станет с властью и силой.

Пастырь есть и предстоятель в молитве, совершитель богослужений. Из примеров всех времен, начиная с Ветхого Завета мы знаем, что властвующий в Церкви есть и первый молитвенник, прежде всего молитвенник и заступник перед Богом за свою паству. Для нас богослужение есть часто чин, который мы совершаем, вычитываем, выпеваем, выстаиваем; священник же возглавляет сие совершение чина, долженствуя для этого обладать соответствующим умением и знанием. Но — молитва есть великий путь богообщения, пища христианской жизни во всех ее проявлениях. Для пастырей она есть могущественное средство возвести свою паству к Богу, примирить ее с Богом, подчинить Ему.

Подобно и совершение таинств есть одна из главнейших привилегий священства, дар Божий пастырям, дающий им возможность изливать благодатную силу на верующих и силою Божией укреплять и созидать дело усыновления людей Богу. Но опасно отрывать литургическую жизнь от всей жизни церковного общества. Слишком часто назначение священства видят прежде всего, если не исключительно, в совершении таинств и богослужений, а сама иерархия видит свое исключительное призвание в привлечении мирян к храмовой жизни. Литургическая жизнь не должна быть замкнутой областью, вне которой ни христианству вообще, ни в частности пастырям нечего делать. Бог призывает нас не к одной только набожности и освящению, но к цельной жизни о Христе: все в Церкви лишь средство ко Христу или следствие нашего приобщения к Нему. Мертвенное ханжество и лицемерие подстерегает всякое церковное общество, замкнувшееся в одном лишь храмовом благочестии.

В нормальных условиях общественной жизни церковная иерархия имеет возможность самой широкой деятельности: не говоря уже собственно о церковном управлении, благоустройство храмо-

16

 

 

 

вой и хозяйственной жизни общин, устроение просветительных, благотворительных, социальных и иных прицерковных организаций не может не занимать пастыря. Такая административно-организационная деятельность иерархии и естественна, и необходима, но желательно, чтобы она была исполнена таким же духом любви и правды, каким должна быть исполнена вся жизнь Церкви. Соблазн сухого профессионализма и здесь как в литургической деятельности, может легко исказить христианский смысл всей работы; нельзя умолчать и о тех ссорах и интригах, которые так часто подрывают жизнь всякой организации, в том числе и церковной. Но даже самое благоустроенное церковное общество, возглавляемое самым талантливым и благожелательным управителем, не есть еще подлинная Церковь, если нет в нем устремленности ко Христу и духа Христова, если начальствующие, как кормчие, не направляют корабль церковный прежде всего к Богу и Христу. «Ищите прежде всего Царствия Божия и правды его и все приложится вам». (Мф. VI, 33).

Мы остановились на важнейших чертах пастырской деятельности. Но все может быть в жизни пастыря средством спасения духовных детей: пример собственной жизни, слово и молчание, любовь и гнев, строгость и мягкость, обличение и одобрение, простота и культурность, священнодействие и даже самое отлучение от церковного общения. Пастырь может быть истинным отцом верующих, имеющим право сказать вместе с Апостолом: «я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (I Кор. IV, 15); «для всех я сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых» (дам же, IX, 22).

Пастыри имеют свои полномочия от Церкви; они управляют и действуют от ее лица. Имеет ли значение при этом свойства пастырей? Ведь священнодействия совершаются независимо от святости священника! — Но, во-первых, даже и таинства, и богослужения, хотя и неизменны в своей благодатной силе, однако, могут быть более действенны, когда совершаются священником с благоговейным вдохновением, чем когда совершаются небрежно. Во-вторых, литургическая деятельность не исчерпывает пастырства, и можно ли оспаривать, что духовное водительство людей, их научен те истине и управление ими не требует особых способностей? Уже самое таинство священства сообщает благодатные силы для прохождения всего подвига пастырства, но по утверждению ап. Павла епископы или диаконы должны обладать особыми природными дарованиями и особой ревностью служения, чтобы быть достойными пастырями (см. пастырские послания апостола Павла). Во все времена Церковь старалась выдвигать на иерархические

17

 

 

должности лучших своих сынов, и никто не принес столько вреда Церкви, как пастыри бездарные или тем более злостные.

Положительному значению власти соответствует у подвластных добродетель послушания. Послушание есть, несомненно, общественная добродетель: оно требуется здравым смыслом и природой всякого общества, ибо анархия и бунтовщичество разрушительны для всякого общежития и губительны, в конце концов, и для каждого его члена: оно особенно необходимо в Церкви, потому что никто не может спастись самостоятельно, без других и без Церкви; оно может быть школой самовоспитания, укрепляющего волю, чувство долга, ответственности и смирения. Но в церкви не может быть слепого, формального послушания. Здоровое послушание должно быть основано на доверии к власти, а доверие всегда основано на сознании того, что власть поистине хочет нам добра и ведет нас по правильному пути. Мы можем не понимать смысла отдельных указаний или распоряжений, или высказываний власти, но мы должны иметь к ней общее доверие, основанное на опыте ее мудрости и праведности. Отсюда границы послушания: оно должно быть благоразумно. В Церкви нет рабов, все без исключения несут ответственность за общее благосостояние Церкви и за верность ее Христу; ради блага Церкви мы должны подчиняться, ради ее же блага — противиться злу и антихристову духу. Но противление не должно быть бунтом, оно не должно нарушать незыблемых церковных установлений и порядков. Наше несчастие в том, что мы не имеем строго выработанного и определенного церковного права; у нас нет единого кодекса канонов, как у католиков; наш церковный суд слишком часто не отвечает требованиям церковности, а главное высшая иерархия имеет слишком широкую возможность произвола, особенно под покровительством и по наущению светской власти, а Церковь часто фактически лишена голоса по невозможности собирать епархиальные съезды, поместные или вселенские соборы, или эти соборы протекают в условиях унизительного давления и надзора... Однако, есть в нашем обществе и другой вредный уклон: порывать со властью, действия которой мы не одобряем, и обособляться в расколы. Надо приучаться использовать все законные формы борьбы с заблуждениями, и не надо думать, что подчинение власти означает следование ей во всем. Только Богу и Христу мы должны следовать всецело; в отношении всякой иной власти, даже и церковной, мы определяем наше послушание мерою верности ее Христу. Вспомним слова Апостолов синедриону: «судите, справедливо-ли перед Богом слушать вас больше, нежели Бога» (Деян. IV, 19) или заповедь ап. Павла Галатам: «кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал. I, 9)... Слепое преклонение перед властью столь же

 

 

18

вредно, как и безрассудное бунтовшичество... Кстати, еще одно замечание: если расколы возникают в Церкви — как они ни печальны, как ни возмутительны — не следует расколовшимся обвинять друг друга в безблагодатности: это хула на Духа Святого, Церковь признает таинства, а, следовательно, и некую благодатную жизнь даже и у еретиков. Что же сказать о расколовшихся по причинам обрядовым, каноническим, национальным или политическим. Как можно утверждать, что целые епархии христиан, верных Христу и Православию — безблагодатны, что дети их некрещены, браки — невенчаны, усопшие не отпеты, что литургии их — кощунственная видимость. Ни один патриарх, ни один собор не имеет власти духовного убийства над верными Христу: отлучены от Церкви могут быть только отлучившие себя от Христа и Его Духа. Те, кто думают лишить благодати своих противников (а в сущности, братьев во Христе) на деле только роняют достоинство иерарха и соблазняют «малых сих», потому что и сами обычно не верят, что отколовшиеся действительно лишены благодати и тем более не могут убедить в этом своих жертв.

Вопрос о власти имеет большое значение в Церкви. Блаженно церковное общество, если имеет достойных пастырей, ведущих его ко Христу. Горе пастве, если пастыри ее забыли о Христе и влекутся «стихиями мира сего». Несмотря ни на что, средний уровень духовенства обычно выше, чем мирян; дар священнодействия дан ему даром, чтобы быть даром раздаваем в Церкви; мы не лишены благодати, даже если имеем скверного пастыря. По воле Провидения и в «беспастырное» время в Церкви являются вожди и пророки, спасающие, когда угодно Богу, церковный корабль. Но мы должны помнить и о том, что имеем вечного Первосвященника, Ходатая и Пастыря — Христа, что Церковь есть Церковь апостолов, пророков, великих святителей и учителей, которые вечно царствуют в Церкви со Христом и с Ним будут судить ее. Не уклоняясь от законного послушания земной иерархии и от мудрого ее руководителя, мы должны прежде всего нести послушание Тому, Кому все покорил Бог Отец, и великим Его сподвижникам, прославленным Церковью. «...Через Него мы имеем доступ к Отцу в одном Духе. Итак, мы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и Пророков, имея Самого Иисуса краеугольным камнем, на Котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на Котором и мы устрояемся в жилище Божие Духом»

(Еф. II, 18-22). «Смотрите, братие, чтобы кто не увлек вас философией и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу, ибо в Нем обитает вся полнота Бо-

19

 

 

жества телесно. И вы имеете полноту в Нем, Который есть Глава всякого начальства и власти» (Кол. II, 8-10).

С. С. Верховской.

20

 


Страница сгенерирована за 0.34 секунд !
Map Яндекс цитирования Яндекс.Метрика

Правообладателям
Контактный e-mail: odinblag@gmail.com

© Гребневский храм Одинцовского благочиния Московской епархии Русской Православной Церкви. Копирование материалов сайта возможно только с нашего разрешения.